Прочитайте онлайн Небесные тихоходы | Глава 18. «Поющий камень» и «счастливая вода»

Читать книгу Небесные тихоходы
2012+822
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 18. «Поющий камень» и «счастливая вода»

Пришла пора подумать о подарках.

— Приедем домой, — сказал Лёня, — а все будут стоять и ждать — что мы вынем из сумки.

И предложил дарить друзьям в Москве придорожные камни Индии да бутылочки со святой водой Ганги.

Как наш Серёга, когда был маленький, сделал концептуальную работу «Поющий камень».

— Открываешь коробку — и он поет, — говорил. — Неслышно. Однако человек хорошо понимает его песню.

Также были созданы «Невидимый камень» («В ящике лежит камень, но его не видно») и «Счастливая вода» («Кто выпьет всю — тот попадет в ад, кто — чуть-чуть, попадет в рай; а кто — нормально отопьёт, останется на земле»).

— Надену желтую кофту, красные штаны, шапку кшатрия, — говорит Лёня, — и пойду на встречу с Курицыным — камень отдавать!

Мы сидели на рюкзаках среди высочайших гималайских сосен, ноги утопали в изумрудной траве, перед глазами расстилались синие горы, тающие в белилах туч и небесном кобальте фиолетовом, в самом воздухе здесь витало благословение, которое не может быть ни найдено, ни дано.

Онлайн библиотека litra.info

Вот где должен жить человек, возвышаясь над миром, размышляя о Причинах Всего Сущего, думала я, смотрела — и не могла насмотреться, мое сердце было объято печалью, ибо я понимала, что вижу Гималаи в последний раз.

Как говорится, грех жаловаться, все сбылось и состоялось, слава Божественному Водителю, я иду по этой земле тропами своей любви. Что вело меня сюда? Несколько историй, несколько мелодий и непоколебимая вера в сны о чем-то большем…

Эх, жаль, мало где побывали. Мне-то хотелось легко, как летучая мышь, перемещаться по Индии, все исходить Гималайские горы, отправиться в цветущую долину Кулу, где обитали Рерихи, в Шимлу — там живет далай-лама, которого мы почитаем, я с ним собиралась встретиться и поговорить. Хотя бы коснуться рукою высокогорных глетчеров — гималайских ледников… Пройти нескончаемую долину Ассам, омываемую Брахмапутрой и грозно окаймленную хребтами Дулэ и Нага во всем их величии. Я слышала, из этой долины к северу в королевство Бутан ведет на протяжении четырехсот верст лишь одна горная дорога. Далее к западу следуют магические места — королевства Сикким и Непал, Кемаун, Гервал, страна пяти рек Северный Пенджаб и Кашмир.

(…Те самые королевства, о которых грезит много лет великий писатель Владислав Отрошенко, сосед наш по Орехово-Борисову.

Однажды он позвонил и говорит:

— Марина! Приходи, у меня есть печенье, конфеты и мед, я сварю тебе кофе по-турецки. Будешь пить кофе и слушать мой новый рассказ. Я хочу с тобой посоветоваться.

И давай мне читать удивительную историю о некоем тамбурмажоре. Того шальным образом занесло в королевство Бутан. Весь рассказ — это вдохновенная, грандиозная, неслыханная лекция, тамбурмажор оглашает ее в Бутане прямо на русском языке. Но из всего потока красноречия только единственный слушатель раскумекал одно слово «барабан», то есть в конце концов становится ясно, что никто ничего не понимает.

— Я хочу свой рассказ послать королю Бутана, — сказал возбужденно Владик, сверкая глазами. — …Это страна моей мечты!)

От гор и до моря, от моря — до гор идти месяцами, добраться до холмов Бомбея, а там переплыть Индийский океан на арабском судне и двинуться дальше, туда, куда направляет тебя в сумерках доброе небо, охраняющее путников…

Но судьба (индийцы зовут судьбу «кисмат») распорядилась иначе, подарив нам маршрут, который уж был уготован. И я горько заплакала от радости, как говорит мама карикатуриста Олега Теслера.

— Все-таки ты не понимаешь ничего, — сказал мне Лёня. — Иногда ты силишься понять, но в целом… Главное, не горевать по таким пустякам. Главное, генеральную линию держать. Я обещаю, ты веришь мне или нет? Даю тебе слово, что мы сюда вернемся.

(Биолог и художник Женя Тумаков, увлеченный Востоком, рассказывал: он был в семинаре, там изучали технику «Лицо Будды» — если что-то тебя огорчает, сделай лицо Будды, вспомни и воспроизведи. От этого сразу приходит спокойствие.

— А в последнее время, — сказал мне Женя, — я начал вспоминать лицо Лёни, его взгляд и улыбку. Я не знаю, какой он в семье, но к нему, как ни придешь, никогда он не покажет, что ему некогда или что-то не так…

Этот Женя приобрел себе автоответчик. Если ты звонишь ему, а Женя Тумаков где-то шляется, в трубке раздается его голос. «Каждый из нас, — произносит он, — обладает изначальным счастьем. Вот и я страшно счастлив. Смейтесь вместе со мной: «Ха-ха-ха-ха!!!»)

Пора, пора возвращаться домой, все друзья и родные уже вспоминаются на каждом шагу. Да и в гостиницу нет пути назад. Мы с Лёней оттуда бежали, с вещами, зажав носы. После полудня к нам в келью явился паренек с ведром навоза, вывалил и начал старательно натирать им полы.

Что делать, старинный обычай! В «порядочном» доме пол натирается каждый день коровьим калом. Если не натереть пол перед званым обедом или вечеринкой, ты просто намеренно оскорбишь гостей. Они увидят в этом неуважение к их особам. Ходят слухи, что даже европейцы, дорожащие деловыми отношениями с индийцами, должны придерживаться этого этикета хотя бы у себя в приёмной.

Вообще я заметила, здесь очень высоко ценится кал!

— Да кал везде ценится, — говорит Лёня. — Кроме России. Потому что у нас его навалом. Хоть ты его на экспорт вывози!..

Затем мы поговорили о мирских вещах. О билетах на автобус. Словом, стали решать, как добираться в Дели.

Местный экспресс отправлялся через полтора часа, мы купили билеты.

Лёня приволок откуда-то сломанный стул, и мы по очереди на нем сидели, вспоминая заветный стул Лёни Пурыгина Гениального из Нары. В конце восьмидесятых этот стул выставлялся в Доме художников на Кузнецком мосту. Прямо на сиденье там были начертаны ласковое приглашение присесть и разные заманчивые обещания: кого терзают страхи — очистится; кого — одолели муки совести, они умолкнут; кто ищет просветления — просветлится; кто хочет ребенка — забеременеет и так далее. «Но если ты работник министерства, — грозно предупреждала надпись на стуле, — гомосексуалист, наркоман или искусствовед — то тебя прохватит понос!»

На остановке начал собираться народ. Все весело приветствовали друг друга — отъезжающие, провожающие. Предстояло нешуточное путешествие по горным дорогам, экспресс отправлялся вечером, а собирался прибыть в Дели утром. Больше часа я с наслаждением впитывала мелодию этой речи, такой дружелюбной, мягкой, что неискушенный путешественник мог бы подумать: в ней нет не только ругательств, но и обидного слова!

Однако в Индии распространен жестокий обычай, когда именно слово используется, как оружие, разящее наповал. Скажем, кто-то тебя обидел, ты так и пышешь злобой, жаждой мщенья, а эта обида не подлежит законному рассмотрению. Ладно, ты идешь на базар и нанимаешь там пару старух, известных глубокими познаниями в науке чудовищных оскорблений и ругательств. Они берут хороший задаток, усаживаются у двери твоего обидчика и обрушивают на бедного хозяина неистощимые запасы брани. Для пущей язвительности нанятые фурии поносят все его семейство, особенно, как водится в нашем лучшем из миров, бедную, ни в чем не повинную, маму.

Причем считается, что свидетелем этого позора спокойно может быть кто угодно, кроме самого объекта преследования. Но если хоть одна живая душа узнает, что это слышал адресат, — плакала его репутация.

Чтоб, не дай бог, ничего не услышать, хозяин осажденного дома прячется в отдаленнейшую комнату и оказывается в строгом заточении.

Полицейские не вмешиваются в подобные дела, несчастный пленник остается без всякой помощи и поневоле должен вступить в переговоры с тем, кого обидел…

Подъехал автобус. Почему-то автобусы в Индии, даже дальнобойные экспрессы, мне вспоминаются громоздкими, разболтанными, сооруженными из фанеры, с частично закрывающимися дверьми и навсегда открытыми окнами.

Мы сдали в багаж сумку с нашими ботинками — Лёнины замечательные кроссовки и мои французкие белые башмаки, мягкие, удобные, которые я прочила себе на черную старость, сели у такого заклинившего распахнутого окна на первом сиденье поближе к водителю, и, памятуя о том, как мы ехали по этой дороге сюда, приготовились к самому худшему.

Народ набился в автобус до отказа. Что интересно, с нами уезжали обратно в Дели двое японцев, которых мы встретили в ашраме Бабаджи. Они тогда, ночью, сидели на парапете и покуривали травку. Мы встретились, как родные. И я сказала, чтобы поддержать разговор:

— До чего же все-таки у разных народов нашей Земли разнообразные носы!

На что Лёня строго отозвался:

— У всех людей носы совершенно одинаковые. Это углубление около носов различной величины.

— А японцы?! — воскликнула я запальчиво.

— Японец — другой вопрос, — исчерпывающе ответил Лёня.

Как дипломированный медик, он всегда делает очень компетентные заявления, касающиеся плоти. Например, он сказал мне однажды:

— Моё сердце принадлежит только тебе, но остальные части тела…