Прочитайте онлайн Не такая, как все | Глава 9

Читать книгу Не такая, как все
3016+722
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Холмогорова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 9

Машина Лайама стояла прямо перед подъездом, и Марисала заметила ее, как только повернула за угол.

Эвита остановилась, чтобы обнюхать пустую коробку, но Марисала решительно потянула ее за поводок, заставив перейти на бег.

Лайам вернулся домой!

Да вот он, выходит из дому с сумкой на плече, придерживает дверь и…

Он не один. С женщиной. Высокой элегантной блондинкой, чей строгий деловой костюм составляет полную противоположность потрепанным шортам и маечке Марисалы.

Лайам поднял глаза и заметил Марисалу… Черт возьми, он едва не подскочил на месте! Неужели ему так неприятно вспоминать то, что едва не произошло между ними нынешней ночью?

Однако поздоровался он вежливо:

— Здравствуй, Мара. Я так и подумал, что ты гуляешь с Эвитой.

— Вашу собачку зовут Эвитой? — Блондинка рассмеялась мелодичным серебристым смехом. — А вы, должно быть, Марисала? — Она протянула руку. — Я Лорен Стьюарт. Очень рада наконец с вами познакомиться.

Та самая Лорен Стьюарт! У Марисалы упало сердце. Лорен была невероятно красива и ухожена. Аккуратная прическа, отполированные розовые ногти… И, хоть она наверняка ревнует Лайама к Марисале, в голосе ее не слышится ни малейшего неудовольствия.

Да, сомнения не было. Может быть, они и не любовники; но, во всяком случае, у Лорен есть все, что так нравится Лайаму в женщинах. Все, чего недостает Марисале…

— Мы едем на церемонию вручения наград журналистам, — объяснил Лайам. — А после этого, если ты помнишь, начнется благотворительный бал. Церемония может продлиться весь день, поэтому я взял с собой фрак и из редакции поеду прямо туда.

Значит, он не заедет домой переодеться! Он не хочет оставаться с ней наедине! Сердце Марисалы разрывалось от боли; но она поступила, как Лайам. Скрыла свои чувства. Улыбнулась.

— Да, конечно, помню.

— Вернусь я поздно. — Лайам открыл дверцу машины и усадил туда Лорен. — Не жди меня.

— Очень рада была с вами познакомиться, — проворковала Лорен.

— Желаю приятно провести вечер, — так же вежливо откликнулась Марисала.

— Нет, — улыбнулась блондинка, — я, слава Богу, на это сборище не поеду. Сегодня вечером я улетаю в Сан-Франциско. Моя сестра завтра выходит замуж. — Она еще раз улыбнулась и закрыла дверь.

Лорен не едет на бал… Значит, Лайам будет там один…

Он стоял возле машины и смотрел на нее. Лицо его осунулось, под глазами залегли глубокие черные тени.

— Ты не слышала новостей от Инес и Гектора? Я звонил в больницу, но не дозвонился.

— Да, я разговаривала с Инес примерно час назад. Она еще очень слаба, но и с ней, и с ребенком все в порядке.

Лайам кивнул.

— Отлично. — Он поколебался, словно хотел сказать что-то еще, но не знал, стоит ли. — Да, сегодня я навел справки о медицинском факультете в университете. Сейчас уже поздно, но с января ты сможешь записаться на подготовительный курс — конечно, если не хочешь учиться где-то еще.

— Ты знаешь, отчим Дэна преподает в медицинской школе Нью-Йоркского университета. Дэн говорит, что учат там лучше, чем здесь, да и мне будет легче учиться у знакомого.

— Когда это ты успела поделиться новостью с Дэном? — с каменным лицом поинтересовался Лайам.

— Мы виделись сегодня утром в университете. Пили кофе после лекции.

Лайам больше не мог скрывать своих чувств. Синие глаза его вспыхнули ревностью.

— Я, кажется, догадываюсь, в чем штука! В этом году он заканчивает учебу и отправляется на работу в Нью-Йорк. Верно? Этот парень все предусмотрел!

— Хватит, Лайам! — гневно воскликнула Марисала. — У тебя нет никаких прав на меня! Дэн — мой друг. Он мне нравится. И если ты думаешь, что твое шипение из-за угла может хоть что-то изменить, тебе надо пойти провериться у психиатра!

Она повернулась и бросилась к дверям, но Лайам остановил ее.

— Мара!

Марисала обернулась, старательно отводя взгляд. Она боялась, что Лайам догадается о причине ее обиды. Черт возьми, как он смеет разыгрывать из себя ревнивца, когда рядом, у него в машине сидит эта Лорен Стьюарт?

— Извини меня, — упавшим голосом произнес Лайам. — Я… прости. И, знаешь, я действительно собираюсь сходить к психиатру. Вернее, к психологу.

Марисала не верила своим ушам.

— Что ты сказал? — прошептала она.

Лайам грустно улыбнулся.

— Сегодня утром я был у Рикардо Монтойи. Ты знаешь, он работает с людьми, пережившими войну в Сан-Салюстиано. Они собираются у него по четвергам, делятся своими переживаниями и пытаются вместе сбросить с плеч тяжкий груз прошлого. И я решил… попробовать. Вдруг это поможет?

Марисала долго молчала, не зная, что сказать. Она понимала, какое мужество потребовалось Лайаму для этого шага.

— Хорошо, — еле слышно ответила она наконец.

— Я думал… — Голос его дрогнул.

— Я пойду с тобой. Конечно, если ты хочешь, — поспешно добавила она.

— Мне очень бы этого хотелось. Но… подумай хорошенько. Мне предстоит пройти через адский огонь, и я не хочу тянуть тебя за собой.

— Этот огонь не обожжет меня, — слабо улыбнувшись, ответила Марисала. — Ведь мы с тобой уже были в аду и вернулись на землю…

Лайам кивнул.

— Мне пора, — сказал он после долгого молчания.

— Поговорим позже, — согласилась Марисала.

— Завтра, — ответил он. — Сегодня не дожидайся меня.

— Хорошо. — Марисала действительно не собиралась дожидаться. Она увидится с Лайамом раньше. На балу. И плевать ей на Лорен Стьюарт!

Потому что теперь Марисала не сомневалась, что влюблена в этого человека по уши. Нет, не влюблена — любит.

Она докажет Лайаму, что хорошо усвоила все его уроки! Покажет, что может дать ему все, что он хочет видеть в женщине — и даже больше. Заставит его забыть о Лорен Стьюарт. Убедит его, что, став любовниками, они смогут оставаться друзьями.

Марисала не ждала клятв в вечной любви. Не ждал и Лайам. Оба они слишком хорошо знали, что ничто не длится вечно.

Но Марисала готова была с благодарностью принять все, что предложит ей Лайам — будь то год, неделя или всего лишь несколько часов любви. Она так любила его, что готова была рискнуть всем ради счастья стать его возлюбленной — хотя бы на одну волшебную ночь.

Оставив дома Эвиту, Марисала вышла из дому и отправилась на Ньюбери-стрит, в район фешенебельных модных магазинов. Ей нужно было вечернее платье.

— Не хотите ли еще выпить, сэр?

Лайам покосился на свой пустой бокал и покачал головой.

— Нет, спасибо. С меня достаточно. — Он так устал, что один-единственный джин с тоником едва не свалил его с ног. Еще немного — и домой придется ехать на такси.

Отойдя к стене, подальше от танцующих пар, Лайам взглянул на часы. Долго ли еще ему придется здесь торчать? Пожалуй, лучше подождать до десяти. А в десять тихо смыться.

А дома его ждет Марисала…

Лайам вспомнил, как она полулежала у него на коленях, вспомнил поцелуи, обнаженную грудь… и волна жара обдала его, а тело сладко напряглось. Замечательно! Только эрекции ему сейчас не хватало!

Лайам вжался в стену, моля Бога, чтобы какая-нибудь из бродящих по залу светских дамочек не вцепилась в него и не потащила танцевать. И еще — о том, чтобы огромные часы под потолком скорее пробили десять.

Он просил Марисалу не ждать его, однако не сомневался, что она ждет. Он вернется домой, отопрет дверь, войдет в гостиную и увидит ее, совершенно обнаженную, на диване с книгой в руках. Она поднимет глаза, улыбнется и…

— Так вот ты где! А я тут все обыскала!

Лайам открыл глаза — и едва не сполз по стене на пол.

Перед ним стояла Марисала.

Боже, как бесподобно она выглядела! Густые волосы распущены по плечам; умело наложенная косметика — никогда еще Лайам не видел Марисалу накрашенной — подчеркивает нежные очертания губ и бездонные зовущие глаза; маленькое черное платье с глубоким вырезом плотно облегает грудь и открывает стройные ноги. На ногах — прозрачные колготки и черные босоножки на высоких каблуках. Боже правый, когда это Марисала носила колготки?! Лайам, по крайней мере, видел это в первый раз.

— Что… что ты здесь делаешь? — пробормотал он.

— Во мне проснулась Золушка. Мне вдруг захотелось на бал.

— Господи, как ты хороша! — невольно воскликнул Лайам, не в силах оторвать от нее глаз.

— Спасибо, — улыбнулась Марисала. — Я решила стать хорошей девочкой. И скажу тебе, сколько стоило это платье, только если ты спросишь.

Лайам невольно улыбнулся.

— А если не спрошу?

— Тогда никогда не узнаешь, что я нашла его в магазине «секонд-хенд» всего за девятнадцать долларов.

Лайаму казалось, что в груди его бьют крыльями сотни крошечных бабочек. Он готов был взлететь от счастья. Каждая клеточка его тела пела в восторге, призывая его утонуть в смеющихся глазах Марисалы.

— Потанцуй со мной. — Это была не просьба — скорее приказ; но Марисала скромно потупила глаза и не стала упрямиться.

Она позволила Лайаму взять себя за руку и вывести на середину зала.

— Как я рад, что ты здесь! — прошептал ей Лайам.

— Я тоже, — ответила Марисала, взглянув ему прямо в глаза.

Они закружились под музыку вальса. Лайам лихорадочно искал тему для разговора: не потому, что его тяготила пауза в разговоре, а потому что боялся — еще миг молчания, и он не выдержит и начнет целовать ее прямо посреди зала.

— После церемонии я ездил в больницу, — заговорил он, — но с Инес мне поговорить не удалось; она еще спала.

Марисала придвинулась ближе и обняла его рукой за шею. Щека ее почти касалась его щеки. Лайам чувствовал чистый, свежий запах ее кожи, и пульс его бился как сумасшедший.

— Гектор тоже был там. — Он откашлялся, но голос все равно звучал хрипло: — Приехал туда сразу после работы. Он сидел и смотрел на спящих жену и сына — и, знаешь, никогда еще я не видел такого счастливого человека.

Боже, что за аромат исходит от ее волос! Слышит ли она, как бьется его сердце? Но, несомненно, чувствует его растущее желание: не зря же она придвигается все ближе.

Люди в зале оборачивались на танцующую пару и шепотом спрашивали друг друга, откуда взялась эта красавица. Мужчины не сводили с нее глаз, но Марисала как будто ничего не замечала. Она смотрела только на Лайама.

— Я разговаривала и с Инес, и с Гектором, — прошептала она, и Лайам почувствовал на лице ее теплое дыхание. — Сказала им, что, если они не найдут себе жилье до первого октября, пусть переезжают ко мне.

Первое октября… Всего несколько недель до разлуки. Первого октября Марисала переедет в собственную квартиру — и он снова останется один…

Лайам не хотел об этом думать. Не хотел об этом говорить. И он заставил Марисалу замолчать.

Поцелуем.

Марисала обхватила его руками и призывно приоткрыла губы. Она таяла, растворялась в его объятиях, а он жадно вбирал ее нежность, всем сердцем ощущая ее ответную страсть и торжество. Для этого Марисала и приехала сюда: она явилась на бал, чтобы соблазнить Лайама, сломить последний рубеж его обороны.

И Лайам не сопротивлялся. Даже не пытался отразить нападение. Едва увидев ее в бальном зале… нет, раньше: сегодня утром, выходя из дому, он ясно понимал, что проиграл.

— Поехали домой, — прошептал он, крепче прижимая ее к себе. — Хочу снять с тебя платье и любить тебя, любить всю ночь напролет!

— Надеюсь, сейчас я не услышу «но» и тысячу причин, по которым это невозможно? — тихо спросила Марисала.

— Никаких «но». Сдаюсь. Ты победила. — Он рассмеялся. — Ты победила… но в выигрыше оказались мы оба.

Лайам снова прильнул к ее губам — медленно и нежно, словно обещая скорое и немыслимое наслаждение. Марисала, часто и прерывисто дыша, трепетала в его объятиях. Они были вдвоем в целом мире, переполненный зал словно бы растворился в пространстве по мановению волшебной палочки.

— Знаешь, сегодня я звонил Сантьяго.

Марисала взглянула на него удивленными, широко раскрытыми глазами.

— Я объяснил ему, что не могу быть твоим опекуном. И он догадался, почему.

Несомненно, Сантьяго понял, что они с Марисалой вот-вот станут — если еще не стали — любовниками. И, кажется, обрадовался этому, несмотря на то, что Лайам отверг его предложение.

— А он… — Марисала осеклась и, глубоко вздохнув, начала снова: — Он не уговаривал тебя…

— А как же! — кивнул Лайам. — Предложил мне жениться на тебе и обещал огромное приданое.

— Нет! — воскликнула Марисала, сжав его руку.

— Но я отказался. Вежливо объяснил ему, что не нуждаюсь в деньгах. А теперь пойдем-ка отсюда. — Он взял ее за руку и повлек прочь из зала.

Марисала не могла разобраться в своих чувствах. Она ощущала облегчение… и в то же время — непонятное разочарование. «А чего ты ожидала? — спросила она себя. — Что Лайам тут же поведет тебя под венец? Да ты ведь и сама не хочешь замуж!»

Чинным прогулочным шагом они вышли из зала в огромный холл. Марисале хотелось бежать, но она сдерживала себя. Пусть Лайам видит, как хорошо она усвоила его уроки.

Как удивительно красив он в смокинге! Пиджачная пара сидит на нем как влитая, а торжественный черный цвет подчеркивает золото волос и океанскую синеву глаз…

Все так же чинно они шли через холл. Марисала едва сдерживала свое нетерпение. Она хочет домой! Скорее! Сейчас же! Вихрем выскочить на улицу, прыгнуть в машину и рвануть с места, распугав всех окрестных собак! А потом…

Не дойдя до двери, Лайам свернул на маленький балкончик. Здесь никого не было, никто не мог им помешать. Здесь он снова прильнул к ее губам.

О, что это был за поцелуй! Страстный, жадный, пламенный! Марисала стонала и извивалась в объятиях Лайама. Она не могла больше ждать. Она хотела идти до конца.

— Я хотел бы перекинуть тебя через плечо и понести домой, — прошептал Лайам, — но тогда, боюсь, все догадаются, почему я ухожу так рано.

— По-моему, они и так догадываются, — ответила Марисала. Она прекрасно заметила, какими завистливыми взглядами провожали ее местные дамочки!

— Я всегда знал, что ты невероятно красива, — говорил Лайам, ведя ее к выходу, — но сейчас, в этом платье… Мара, забудь о медицинской школе. Тебе прямая дорога в фотомодели!

— Разумеется! Фотомодель — именно то, что нужно женщинам Сан-Салюстиано в борьбе за свои права!

Лайам расхохотался.

— Мара, нельзя всю жизнь жить для других! Ты должна иногда просто делать то, что тебе хочется. — Они вышли на тротуар. — Моя машина вон там, на углу.

— Я очень многое делаю потому, что мне так хочется, — заметила Марисала. — Сейчас, например, я еду домой, чтобы заняться тем, о чем давно мечтаю. — Она улыбнулась. — С твоей помощью, разумеется. И тебе тоже кое-что перепадет.

В ответ Лайам снова сжал ее в объятиях — прямо на улице, возле машины. А потом целовал ее у каждого светофора. А между светофорами несся с такой скоростью, что на этот раз Марисала не могла на него пожаловаться.

И вот наконец, держась за руки, они ворвались в дом. Задыхаясь от быстрого бега, поднялись вверх по лестнице, отперли дверь… Однако Лайам не перекинул Марисалу через плечо и не понес в спальню, как она ожидала. Вместо этого он отправился на кухню. Достал из холодильника бутылку шампанского, а из шкафа — два бокала на высоких ножках.

— Пойдем в гостиную, — предложил он.

Марисала не хотела в гостиную! Только наверх. Ей надоело ждать, ей нужен Лайам — и сейчас, немедленно! Но Марисала снова поборола свое нетерпение. Лайам не любит напора, думала она. Ему нравится мягкость и женственность. Хорошо, я буду такой, как он хочет.

Она вошла следом за ним в гостиную и молча смотрела, как он ставит бокалы на кофейный столик. Лайам не включил верхний свет, и настольная лампа заливала комнату мягким, теплым светом.

Сев на диван и усадив Марисалу рядом, Лайам возился с неподатливой пробкой.

— Я купил шампанское для Инес и Гектора, — объяснил он. — Но нам оно сейчас нужнее. А им я куплю другую бутылку.

Хлопнула пробка, и Лайам с улыбкой разлил пенящийся напиток по бокалам.

— За наш незабываемый вечер, — произнес он, протягивая один бокал Марисале.

Они чокнулись и сделали по глотку из бокалов.

Марисала чувствовала, как от улыбки Лайама сердце ее замедляет бег. Боже, какой же он романтик! Но ей не нужна романтика. Не нужна долгая прелюдия. Ей нужен только он.

Лайам поставил свой бокал и взял бокал из рук Марисалы. Жаркая волна предвкушения охватила девушку. «Вот сейчас, — думала она, — наконец-то…»

Но Лайам не поднялся на ноги, чтобы идти в спальню. Вместо этого он опустился на колени. Взяв Марисалу за руку, поцеловал сперва ладонь, затем нежное запястье.

— Выходи за меня замуж!

«Что за бессмыслица!» — подумала Марисала. Сперва она даже не поняла, о чем это он.

— Пожалуйста, Марисала, выходи за меня замуж, — повторил он, пронзая ее настойчивым взглядом синих глаз. — Мне не нужна страсть на одну ночь. Мне нужна ты — навсегда.

Марисала уставилась на него с изумлением, почти с ужасом. Лайам Бартлетт — у ее ног, предлагает ей руку и сердце! Боже милостивый, она же вовсе не собирается замуж! Зачем ей это? А ему-то зачем? Ей и присниться не могло, что у Лайама на уме что-то большее, чем обычный роман!

— Но… а как же Лорен Стьюарт? — Этот дурацкий вопрос вырвался у Марисалы как-то сам собой.

Лайам удивленно взглянул на нее, а мгновение спустя рассмеялся.

— Так ты придумала?.. Дорогая, мы с Лорен — просто друзья. И никогда не были любовниками. Кроме того, она моя начальница. Неужели ты действительно решила, что…

— Я спросила, спишь ты с ней или нет, но ты не стал отвечать. И я подумала, что да. А когда встретила тебя с ней…

— Так вот, ты ошиблась.

— Я очень рада, — с облегчением выдохнула Марисала. Действительно, радовалась она даже больше, чем стоило ему показывать.

— Конечно, я не лучший жених на свете, — продолжал Лайам. — И ты это знаешь лучше, чем кто бы то ни было. У меня куча проблем. За последние несколько месяцев я не написал ни слова. И не знаю, что будет, если так и не смогу писать. Может быть, придется идти вместе с тобой в медицинскую школу. Возьмешь меня к себе медбратом?

Марисала невольно рассмеялась, но глаза ее оставались серьезными.

— Лайам… — она покачала головой.

— Не говори «Лайам». Скажи «да».

Он смотрел на нее с такой надеждой и ожиданием, что у Марисалы упало сердце. Что ей ответить? Что она может дать ему? Она не стала отвечать — просто опустилась на колени рядом с ним и прильнула к его губам.

— Лайам, люби меня!

— Это лучший ответ, на который я мог надеяться, — прошептал он. — Конечно, после «да».

— Я так хочу тебя! — шептала Марисала. — Я так давно мечтала об этом…

— Тоже неплохо, — улыбнулся Лайам.

И уста влюбленных снова слились в поцелуе.

Лайам нащупывал на спине у Марисалы «молнию»; Марисала торопливо расстегивала пуговицы на его смокинге. Оба они сгорали от нетерпения раздеть друг друга, но вместо этого все целовались и не могли остановиться.

Потом Лайам с остервенением сдирал с себя смокинг; он запутался в рукавах, но в конце концов победил и бросил вывернутый пиджак на пол. Марисала выскользнула из платья и рассмеялась волнующим горловым смехом, увидев, как зажглись его глаза при виде ее нижнего белья. Лифчик и трусики Марисалы, черные, кружевные, едва прикрывали тело. За них Марисала заплатила вдвое дороже, чем за платье — но они стоили таких денег. Боже правый, а ведь она купила все это великолепие ради одной-единственной ночи!

Но Лайам внес сумятицу в ее планы. Он первым произнес слово «навсегда».

«Матерь Божья, — смятенно думала Марисала, — стоило ему увидеть меня в бальном платье, аккуратно причесанную, накрашенную, с отполированными ногтями, и он решил, что хочет на мне жениться!»

Она не знала, смеяться ей или плакать.

Пыталась убедить себя, что это неважно. В конце концов она добилась своего — Лайам стал ее возлюбленным. Знай она, что для этого всего-то и нужно — одеться как куколка, сделала бы это много лет назад!

Лайам ласкал взглядом ее прекрасное тело, и по одному взгляду Марисала могла судить, как растет и крепнет его желание. По-прежнему не сводя с нее глаз, он расстегнул ремень, потом начал освобождаться от рубашки.

Марисала расстегнула лифчик и плавно повела плечами. Лоскуток черного шелка соскользнул на пол, обнажив два белоснежных холма. Грудь бурно вздымалась, и Лайам почувствовал такое острое желание, что с трудом мог контролировать себя.

«Что бы он сказал, — подумалось Марисале, — если бы вместо этого великолепия на мне был самый простой белый лифчик?» Но эту мысль Марисала предпочла выкинуть из головы.

Лайам улыбнулся, сбрасывая рубашку. В улыбке его читалось предвкушение будущих наслаждений.

— Пойдем наверх, — предложил он.

Марисале вдруг стало страшно. Что она делает? И улыбка Лайама ее вовсе не успокаивала. Но Марисала вспомнила преподанные ей уроки хорошего тона. «Если ты не знаешь, как себя вести и что делать, следи за тем, чего ждут от тебя другие, и поступай именно так». Правда, Марисала не знала, подходит ли этот мудрый совет для таких ситуаций. Но попробовать стоит.

— Если хочешь…

— А чего хочешь ты?

— Того же, что и ты. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Марисала хотела сказать еще многое, но не осмеливалась высказать своих истинных желаний. Матерь Божья, да что это с ней? Она совсем запуталась. Лайам любит женщину в черном бальном платье. Хочет жениться на этой женшине. Но разве эта женщина и Марисала — одно и то же лицо? Вовсе нет!

Лайам поднялся, и Марисала покорно пошла вслед за ним в спальню.

Марисала лгала ему. Она вовсе не хотела идти в спальню. Она хотела заняться любовью прямо здесь, в гостиной… на ступенях лестницы… в подъезде, тускло освещенном единственной лампочкой…

Но истинная женщина не должна проявлять инициативу. Пусть командуют другие — ей следует подчиняться. Лайам вел Марисалу в спальню, и она шла за ним.

— Хочешь, я включу музыку? — спросил он.

Черная ткань брюк топорщилась, выдавая силу его желания. Боже правый, как он может в такой момент думать о музыке? Неужели ему не хочется бросить Марисалу на кровать, сорвать с нее остатки одежды и погрузиться в ее нежное, жаждущее любви тело?

Марисала хотела толкнуть его на кровать, броситься сверху, впиться в него руками и губами, бешеной страстью доводя его до безумия! Но Лайам не любит такого напора. Ему нравятся тихие, покорные, женственные. И Марисала послушно села на кровать, страшась неловким словом или движением разрушить этот удивительный сон.

Лайам присел рядом.

— Что с тобой? — спросил он, внимательно заглядывая ей в глаза. — Почему ты такая тихая? Ты уверена, что этого хочешь?

— Хочу? — рассмеялась Марисала. — Боже мой, да я просто умираю по тебе!

Лайам протянул руки, и Марисала упала в его объятия. Слившись в поцелуе, они опустились на кровать: Марисала гладила его по спине, по плечам и стонала от восторга, ощущая под руками горячую кожу и мощные мускулы.

Он целовал ее всюду, куда мог дотянуться губами, и ласкал нежными пальцами каждую клеточку ее тела. Они так тесно прижались друг к другу, что казались фантастическим единым существом; оба они сгорали в сладостном огне.

Лайам немного отстранился, просунул руку вниз и расстегнул пуговицу на брюках. Марисала потянулась ему помочь; расстегнув «молнию», она выпустила на волю воплощение его страсти.

Приподнявшись, Лайам взялся за шелковый лоскуток, соблазнительный, а не просто прикрывающий наготу, и потянул его вниз.

Марисала села, помогая ему. Ей хотелось поскорее освободить тело от одежды и увидеть его обнаженным. Боже, как он хорош! Как пропорционально сложен, как строен, как неотразимо мужествен!

Но Лайам заставил Марисалу лечь снова.

— Я хочу посмотреть на тебя, — прошептал он.

Внутри у нее все кипело от желания — но она послушно откинулась на подушку и распростерла руки — обнаженная и прекрасная, живое воплощение нетерпеливой страсти. «Дотронься до меня!» — мысленно молила она, но не осмеливалась вслух сказать о своем желании, опасаясь, что Лайаму это не понравится.

Но он прочел ее мысли — и Марисала затрепетала в его руках, содрогаясь от нестерпимой любовной жажды.

— Пожалуйста! — вскрикнула она, когда его рука проникла в самое заветное местечко, горячее и влажное от нетерпения. — Лайам, пожалуйста!

Она протянула к нему руки — и на этот раз он не отстранился. Нет, он принял ласки Марисалы с любовью и благодарностью. Но в следующую секунду, застонав, схватил ее за руки и прижал их к кровати у нее над головой. Марисала выгнулась ему навстречу. Она сгорала, таяла от нестерпимой страсти, она хотела его, сейчас, немедленно…

— Мара, посмотри на меня, — приказал он, и Марисала открыла глаза.

На лице его снова появилась чуть грустная улыбка, столь дорогая для Марисалы. Эта улыбка и взгляд синих глаз зажгли ее немыслимым огнем. Никогда прежде Марисала не представляла, что возможно испытывать такое желание!

— Я так долго ждал этой минуты! — прошептал он. — И теперь… — Он шумно, прерывисто вздохнул. — Я так хочу тебя, что боюсь причинить тебе боль. Но, клянусь Богом, я все сделаю как следует — ведь иначе ты не захочешь выйти за меня замуж!

Он улыбнулся, но глаза оставались серьезными и настойчивыми, и Марисала снова почувствовала, как важен для него ее ответ.

— Не ждешь же ты, что я отвечу на такой важный вопрос немедленно? — лукаво улыбнулась она. — Даже в бейсболе игроку дается время на подачу!

Глаза Лайама потеплели, и он рассмеялся.

— Ты меня успокоила. — Он помолчал, пристально глядя ей в глаза. — Мара, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты очень нужна мне. Сегодня вечером я понял, что… ну, это же очевидно! Каким дураком я был, что не понимал этого раньше!

Последние сомнения Марисалы рассеялись. Он принял обман за правду. Он любит не ее саму, а женщину в черном платье.

Но даже эта мысль не могла разрушить счастья Марисалы, — ибо сегодня вечером она сама поняла кое-что очень важное.

— Я люблю тебя, — прошептала она. Это правда. Она любит его — беззаветно и безгранично. Всегда любила и всегда будет любить.

— Знаю, — тихо ответил Лайам. — И всегда знал. Ты принадлежала мне, даже когда сама об этом не догадывалась. — Он улыбнулся. — А теперь скажи: «Да, Лайам, я выйду за тебя замуж».

Но Марисала хотела большего. Она призналась ему в любви и надеялась услышать в ответ то же. Он ее хочет, она ему нужна… А как же любовь?

— Да, я выйду за тебя замуж, — прошептала она.

Марисала сдалась — Лайам не оставил ей другого выхода. Пусть она потеряет себя и станет несчастной — без Лайама ей быть несчастнее вдвое.

Лайам прильнул к ее губам — медленно и нежно. А затем, словно стремясь наверстать упущенное, ворвался в нее с быстротой молнии и силой урагана; и тела их, как и души, слились воедино.

Лайам тяжело дышал, пытаясь вернуть контроль над собой. Но Марисала не хотела, чтобы он сдерживал свою страсть. Пусть будет диким и безудержным, пусть забудет обо всем на свете, как забыла обо всем она сама!

Она приподняла бедра, помогая ему проникнуть глубже, и впилась в его рот жадным, требовательным поцелуем. Лайам застонал — Марисала скорее почувствовала, чем услышала его стон. Вот он начал движение — сперва медленно, в ее ритме, затем все быстрее, быстрее…

— Мара!.. — Лайам на мгновение замер, напряженно застыл, но Марисала все быстрее двигала бедрами. Этого она и хотела, об этом и мечтала все эти годы!

Лайам в последний раз хрипло выкрикнул ее имя; тело его выгнулось в порыве наслаждения, и в следующий миг словно океанская волна захлестнула их обоих, подняла на гребень, вознесла к звездам — и бережно уложила на мягкий песок.

Они лежали в объятиях друг друга, словно не могли разнять навеки сплетенных тел. Лайам весил немало, но Марисале нравилось ощущать его тяжесть.

Она уже задремала, в полусне мечтая о том, что Лайам останется с ней навсегда… но в этот миг он вздохнул и перекатился на бок.

— Невероятно! — прошептал он, обнимая ее сильными и нежными руками. — С тобой такое когда-нибудь бывало? Как во сне…

Марисала молчала, словно боялась, что, заговорив, разрушит волшебство этой ночи.

— Но это не сон? — тихо продолжал Лайам. — Скажи, Марисала, ведь ты не обманывала меня? Тебе действительно было так хорошо?

Марисала широко открыла глаза.

— Обманывала? Ты что, решил, что я притворялась?..

— Многие женщины так и делают. Притворяются, чтобы не обидеть мужчину. С такой женщиной можно прожить всю жизнь и не знать, что она тебе лжет. — Он сонно улыбнулся. — Ты действительно этого не делала?

Марисала молча покачала головой.

— Вот и хорошо. — Он потянулся к ней и поцеловал ее в лоб. — И никогда не делай, ладно? Пусть между нами не будет никакой лжи.

Марисала повернулась на бок и прижалась к нему спиной. Лайам крепко обнял ее.

— Давай поженимся после Дня Благодарения, — предложил он. — А можно поехать в Сан-Салюстиано и обвенчаться там.

— Если хочешь, — прошептала в ответ Марисала.

— Хочу. Я хочу любить тебя на пляже, залитом лунным светом. И высоко в горах. Я хочу, чтобы ты вернулась на Сан-Салюстиано как моя жена.

Марисала не могла ответить — она задыхалась от счастья и боли.

— Моя жена… — прошептал Лайам. И почти сразу же дыхание его стало спокойным и ровным — он заснул.

Марисала лежала без сна, глядя во тьму, и думала.

Лайам хочет, чтобы она стала его женой. Она — или та женщина, что блеснула на балу? Увидев ее в новом, женственном облике, он решил, что это и есть настоящая Марисала.

Но он ошибается.