Прочитайте онлайн Настроение на завтра | ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Читать книгу Настроение на завтра
3416+1991
  • Автор:

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Старбеев постучал в дверь кабинета профессора. Услышав негромкое «подождите», он присел на диванчик, стоявший в холле, и стал перелистывать санаторную книжку. На каждой странице были записи принятых процедур и врачебных приемов. Он прилежно выполнял все предписания, поверив в целебную силу назначенного лечения.

Вскоре медленно отворилась дверь, и осторожно вышел человек с потухшим взором, и, как-то странно посмотрев на Старбеева, промолвил:

— Обещал, что вылечат… Как вы думаете, ему можно верить?

— Только приехали? — спросил Старбеев, разглядывая человека, подавленного недугом. — Можно и нужно!

Больной тяжело вздохнул и медленно двинулся к лифту.

Старбеев вошел в кабинет.

— Садитесь, — как всегда приветливо, предложил профессор и, бросив оценивающий взгляд на Старбеева, с явным удовлетворением произнес: — Такого могу отправить домой… Когда поезд?

— Вечером.

— В добрый час!

— Спасибо, — улыбнулся Старбеев.

Профессор полистал историю болезни.

— У вас все прилично. Я хорошо помню ваше сердце. Надо с ним пообщаться. — Профессор встал и, прослушав Старбеева, сказал: — Павел Петрович, кажется, опять изволили поволноваться?

— Было такое, — признался Старбеев и удивленно спросил: — Неужели и это чувствуете?

— Как видите, — мягко ответил профессор. — Гадать нам нельзя. Сердце мудрое. Оно само подсказывает. Правда, к сожалению, не всем удается услышать его сигналы… Что же взволновало?

Старбеев хотел промолчать, но ожидающий взгляд профессора призвал к откровению.

— Письмо получил. Свое. А писал я с фронта матери. В июне сорок третьего года.

— Чудеса какие-то…

— Нет! Земное. — И он рассказал про все, что произошло после приезда Журина.

Слушал профессор сосредоточенно. И только когда Старбеев умолк, сказал:

— После такого могло быть и хуже.

— Выстоял, — не без гордости ответил Старбеев.

— Приятно слышать. Еще одно свидетельство вашего самочувствия, — ободряюще заметил профессор. И вдруг наморщились складки лба, в мягкий голос вторглись суровые нотки: — Подумать только! Какие обжигающие всплески войны! Удивительная цепкость у горя людского… Столько лет прошло, а несчастье войны живуче. — Он вздохнул и продолжал: — После войны я прослушал тысячи сердец. И каждое шептало мне: «Пусть сгинет война». Павел Петрович! Вы получили свое горестное письмо. А я вспоминаю две похоронки. В сорок втором погибли отец и мать. Они были на фронте. Врачи. Через два года, когда Никитка пойдет в школу, я расскажу внуку, что пережил его дедушка. Это будет трудный час… — Профессор встал, походил по кабинету. — Полчаса назад на этом стуле сидел больной. Вчера приехал.

— Я встретил его. Он какой-то странный, — заметил Старбеев.

— Еще несколько дней назад сорокалетний Чибисов был крепкий мужик, жизнерадостный, волевой… А теперь? Сами видели…

— Что с ним случилось?

— Вы инженер и лучше меня знаете об автоматических системах управления. Новшество века. Об этом часто пишут и газетах… Автоматические линии, станки-автоматы. А вот что рассказал Чибисов, меня поразило.

Старбеев насторожился. Он не ожидал, что разговор коснется проблемы, которая его волновала.

— Так вот, — продолжал профессор. — Иван Федорович Чибисов — оператор на пульте энергосистемы. Произошло непредвиденное. Отключились два генератора. Остальные приняли небывалую нагрузку. В таком несоразмерном режиме, рассказывал Чибисов, агрегаты могут действовать всего лишь несколько минут. А потом неминуемая авария. Установлено, что на ввод генераторов на нормальный режим требуется пятнадцать минут. Чибисов предотвратил аварию за три минуты. Я расспрашивал: как вам удалось? Он ответил: «Не знаю. Сделал, и все… Не могу объяснить». Чибисов перенес сверхчеловеческое напряжение. Я убежден, что мы снимем тяжесть пережитого. Но это грустная история.

Старбеев слушал, не проронив ни слова. Чаще запульсировала жилка у виска. Почему-то голос профессора звучал громче обычного. Может, почудилось? От возникшей тревоги.

— Техническая мысль творит новое. Казалось бы, благо! Но автоматизм, перегрузки, монотонность манипуляций требуют разумных защитных решений, специального отбора людей.

— Существует наука — инженерная психология, — сказал Старбеев.

— Пусть действует, помогает, — подхватил профессор. — Иначе Чибисовы будут нашими частыми пациентами.

— Очень бы не хотелось поставлять вам своих Чибисовых. Уж больно торопятся бездумные всезнайки нажать кнопку автомата. Есть такие, есть. — Помолчал и с искренним уважением добавил: — Вы меня многому научили.

— Научил? — удивился профессор.

— Да, лечили и научили… Помните, вы спросили меня: «Очень вам тоскливо у нас?» Это был вопрос не терапевта, а психолога. Короткий, но удивительный урок. Спасибо вам, Марк Григорьевич.

Они тепло попрощались. И, уже подходя к двери, Старбеев услышал напоминание:

— Не забудьте про письмецо. Черкните, как сдали экзамен. Я буду ждать!

— Обещаю!

Через четыре часа Старбеев вошел в купе вагона…