Прочитайте онлайн Наперекор стихии | Часть 4

Читать книгу Наперекор стихии
2018+3486
  • Автор:
  • Перевёл: С. Пичуричкин

4

Селена задержалась у маминого портрета. Перед глазами поплыли давнишние, но не забытые краски: изящная, голубоглазая женщина с золотыми локонами, спадающими на лицо. Не менее красивые локоны подарила она и дочери. Пышная юбка из голубого сатина, маленький веер в грациозной руке. Именно такой Селена и запомнила ее. Именно такой мама смотрела сейчас с портрета. С трудом заставив себя отвернуться, девушка быстро поднялась по высокой деревянной винтовой лестнице на второй этаж, в свою спальню.

Открыв балконную дверь, она почувствовала свежий морской воздух. Девушка подбежала к перилам и, перегнувшись, как уже делала сотни раз, поглядела вниз, на газон. Воздух наполнился сырой тяжестью. Неподвижные деревья с полной покорностью ожидали предстоящую бурю.

Брайн, идущий от конюшни, остановился и минуту задумчиво смотрел на дремлющую тяжесть облаков, затем зашагал к дому.

Увидев его, Селена мгновенно исчезла с балкона и начала собирать свои сокровища: пару дрезденских купидонов из фарфора и крошечную серебряную коробочку, сделанную в форме грецкого ореха, с флакончиком духов и пудреницей — подарок папы. До сих пор память Селены жива тем ощущением разочарования, возникшим, когда гувернантка заявила, что не пристало благовоспитанной девушке пятнадцати лет пудриться.

В одной рубашке, с расстегнутым воротником и засученными рукавами, вошел Брайн. Оставив где-то пиджак с галстуком, он был готов к выполнению обязанностей носильщика.

— Удивительно! Это одна из лучших работ Винтерхельтера. Я отнесу портрет вниз.

— Ты знаком с его работами?

— Я же не всю свою жизнь провел в море. Будучи пятнадцатилетним подростком, жаждущим знаний, я учился во Франции.

— И долго ты там прожил?

— Восемь лет.

— Много… Наверное, очень скучал по дому?

— Особняк отчима не был моим домом в полном значении этого слова. Вскоре после возвращения из Франции я понял, что никогда не буду принят упрямыми креольскими семьями: я был вхож в кафе, игровые, бильярдные, но доступ в их дома был для меня закрыт. Один молодой креолец, желая оказать мне благосклонность, предложил ухаживать за его сестрой взамен на дружелюбие…

— Но ты же говорил, что Иветта была твоим другом.

— Иветта тоже была изгоем. И для ее уязвимой молодой души это было тяжело… — Увидев непонимающий взгляд Селены, Брайн поторопился объяснить: — Ее мать была помолвлена с благополучным человеком из знатной нью-орлеанской семьи. Но накануне, ночью, невеста сбежала со своим учителем танцев. С очаровательным, надо сказать, демоненком, но без копейки за душой и к тому же сиротой…

— И что же было дальше?

— Родители Иветты поженились, но этого недостаточно. Недостаточно для Нью-Орлеана. Во время желтой лихорадки они умерли, и девочка попала в семью матери. При внешнем благополучии ощущение изгнанности не оставляло ее.

Селену, конечно, волновало, что Брайн остался в стороне от нью-орлеанского общества, но важнее для женского тщеславия было узнать, что значила для него Иветта в те дни. И что значит очаровательная брюнетка сейчас?

— Мне было легче уехать из Нью-Орлеана. Я любил море, любил жизнь. А когда отчим подарил мне «Хирон», настали счастливейшие времена. Война принесла мне неслыханную прибыль, а что касается корабля, сейчас его можно продать за двойную цену.

— Но пока ты не продал «Хирон»?

— Пока нет.

Перспектива уехать в Ливерпуль возбуждала в девушке лютую ненависть, но тем не менее несколько минут назад она готова была сдаться. Но слова Брайна натолкнули ее на неожиданную мысль.

За последние недели характер юной красавицы сильно изменился. Селена поняла, что, когда у тебя нет денег, жизнь — не очень веселая штука. Предлагая стать его любовницей, Томас Лиол хорошо дал понять, что ее тело — единственное средство существования во враждебном мире. И не то же ли самое говорил Брайн за ланчем в отеле?

Хитро прищурившись, Селена спросила:

— Скажи, «Хирон» в хорошем состоянии?

— Как новенький. Перед выходом в море, правда, нужен текущий ремонт: проконопатить, сменить канаты… — рассеянно взглянув в открытую французскую дверь, он заспешил: — Некогда думать о «Хироне». Надо торопиться, пока шторм не накрыл нас здесь.

— Я не боюсь шторма. «Сильный шторм — большое паломничество».

— Паломничество?!

— Так назывался спасательный бизнес здесь, на островах. Бизнес, который позволил купить Поинзиану.

— Война многое изменила. Сейчас деньги можно заработать или на прорыве блокады, или на спекуляции.

— Или предпринимательством. — Селена улыбнулась и весело взглянула на Брайна из-под длинных ресниц. — Держу пари, что, если корабль, набитый винтовками, медицинским оборудованием или же шелками и кружевами из Парижа, попадет в блокадное кольцо, капитан будет готов выложить любые деньги, лишь бы вырваться. Папа обычно брал пятнадцать процентов от общей стоимости корабля и груза. Теперь, я думаю, можно вытянуть и все двадцать.

Брайн с изумлением уставился в глаза девушки.

— Какая ты деловая женщина! Разве твоя мама или гувернантка не говорили тебе, что приличным девушкам не следует ничего знать о торговле? Или делать вид, что ничего не знают?

Воспоминание о мягких инструкциях мамы и строгих лекциях о благовоспитанности гувернантки сдавили горло.

— Не издевайтесь надо мной, Брайн. — Фиолетовые глаза блеснули раздражением. — Я не могу оставаться просто благовоспитанной девушкой. Сейчас, по крайней мере. Все, чего я хочу…

— Все, чего ты хочешь — любыми средствами вернуть Поинзиану и обеспечить себя хотя бы на ближайшее будущее! — Брайн с большим трудом заставил себя смягчить тон. — Послушай, Селена…

— Нет. Это ты меня послушай. Мы могли бы стать партнерами и тоже открыть спасательную компанию здесь, на острове. Я бы заработала денег и купила Поинзиану.

— Ты прекрасно знаешь, что имение сдано.

— На год. Может быть, меньше. До тех пор, пока эта глупая война не кончится и спекулянты с их вульгарными девицами не выметутся. К тому времени мой кошелек уже будет набит монетами!

— Увы, но ты ошибаешься. Ну, посуди… Для ремонта корабля нужны деньги. Для закупки угля — тоже. У тебя же их нет, Селена. Ну, даже если я соглашусь на твою бредовую авантюру, какую долю прибыли ты предлагаешь мне?

— Долю прибыли? — смущенно переспросила девушка.

— Вот именно, моя дорогая, — несостоявшийся компаньон улыбался растерянной девушке, как улыбаются ребенку. — Наслышавшись немного о спасательном бизнесе, ты все равно не сможешь вывести корабль в море. Я делал это. А у тебя нет ни денег, чтобы купить свою долю в партнерстве, ни практических навыков для его поддержания. И к тому же, по ряду причин, я не остаюсь на Багамах… Я уезжаю в Ливерпуль.

— У тебя там дела? Тебе обязательно ехать?

Вздохнув, Брайн закрыл глаза и через мгновение подарил девушке ничего не значащий, отсутствующий взгляд.

— Я еду потому, что хочу уехать. Складывай вещи и пойдем отсюда. Мне нужно завернуть портрет. Я возьму вот это.

Стянув с кровати расшитое покрывало, он начал заворачивать в него картину.

— Нет! В это нельзя! — испуганно вскрикнула девушка. Резкая вспышка молнии, сопровождаемая звуковой феерией, осветила возрастающую темноту. Селена не обратила на это никакого внимания. — Это покрывало вышивала мама!

— Хватит. Забудь об этой чепухе. Покрывало — единственное, во что я могу завернуть портрет. — Капитан начал затягивать утлы в узел, но изящная ткань рассыпалась в его руках на мелкие лоскутки. — Вот видишь, что могут сделать морская сырость и соль с реликвиями…

Пощечина обожгла щеку Брайна вместо ответа; он схватил девушку за запястье. Мгновение они глядели друг на друга, сильные руки ослабли, и, прижав девушку к себе, Брайн крепко ее поцеловал.

Оголив плечо, он стал покрывать поцелуями белоснежное тело красавицы, оставляя на коже щекотливо-будоражащий след, от которого все нервы Селены напряглись. Капитан нежно шептал: «Очаровательная… Безумно очаровательная». Осторожно прогибаясь под уверенной рукой, Селена почувствовала спиной прохладу постели. Освободив прекрасные волосы от шпилек, Брайн раскидал их по подушке.

При каждом прикосновении ловких пальцев и горячих губ невыносимое томление разливалось во всем теле девушки. Когда он начал мять ее полные, налитые груди и целовать упругие соски, она забыла обо всем…

На мгновение колыхнулся страх, Селена хотела подняться, но, тут же забыв об этом, вновь исступленно прижала к своей пышной груди голову Брайна.

Уверенно лаская ее, Брайн искусно высвобождал из глубокого заточения девственного тела давно созревшее возбуждение. Тихий стон слетел с губ девушки. Словно погружаясь в темный, затягивающий водоворот, она покорно позволяла швырять себя в чувственные потоки, все сильнее прижимаясь в головокружительном плавании ласк и желаний к мужчине, который…

Мысли перемешались. Селена пыталась собрать их, выхватывая из вихря ощущений. Она не любит этого человека. Она даже не знакома с ним как следует. Как же тогда он смог разбудить в ней такую страсть?

Порыв морского ветра, ударив в балконную дверь, настежь распахнул окна. Дребезжащий удар вернул молодых людей в действительность. Прерывисто дыша, Брайн оторвался от Селены.

Взглянув в его глаза, девушка заметила что-то еще, кроме возбуждения. По своему опыту она знала, как смотрит мужчина, охваченный желанием; она видела, как белизна юной кожи, чувственные губы тронули его. Но было что-то еще… И этого она понять не могла.

— Поднимайся! — грубо приказал Брайн. — Мы уходим. Не медленно!

Ветер налетел с новой силой, казалось, что окна вот-вот сорвет с петель, по крыше забарабанил крупными каплями дождь.

— Поздно… Шторм уже начался, — проговорила девушка, пытаясь прикрыть голую грудь блузкой.

— Селена, послушай… Ты… Ты никогда не была раньше с мужчиной… Я думаю, ты даже не знаешь…

Брайн отвернулся и пошел закрывать окна, демонстрируя упругие мускулы под тонкой рубахой. Когда преграда ветру была установлена, он вернулся и с такой силой хлопнул по простыне, что кровать жалобно скрипнула.

— Иди вниз! Я поставлю экипаж прямо к крыльцу! — И, увидев, что со стороны девушки не последовало ни одного движения, он прикрикнул: — Делай, что я говорю!

Селена была уже готова повиноваться ему, но неожиданно для себя с ее губ слетело дрожащее:

— Дождь… Давай переждем его здесь…

Брайн возвысился над ней:

— Дождь не повредит тебе…

— А ты? — Девушка волновалась и дрожала от темноты, внезапно упавшей на округу. — Ты повредишь мне, Брайн?

С минуту помешкав, Брайн опять оказался на кровати.

— Думаю, нет… Попытаюсь не повредить…

И вновь его губы обожгли ее тело, а руки нетерпеливо освобождали от одежд. Борясь между страхом и желанием, Селена накинула простыню.

— Нет… подожди…

Если бы только мама или гувернантка хотя бы раз обмолвились, что бывает между мужчиной и женщиной. В очередной раз молния озарила комнату, и в розовом сиянии Селена увидела лицо капитана. Она жаждала поцелуев Брайна, его прикосновений, но сейчас она была в ужасе: что должно случиться дальше?

— Не волнуйся. — Голос Брайна был нежен. — Я знаю, дорогая, что ты еще не готова. — Капитан поднялся, но на этот раз лишь для того, чтобы расстегнуть рубашку. Закрыв глаза, девушка замерла в ожидании.

Брайн вытянул из ее пальцев простыню, и голое, мощное тело легло на Селену. Она попыталась приподняться из-под крепкой груди, бедер, длинных тяжелых ног и чего-то еще, более пугающего…

Вскрикнув от ужаса, Селена чувствовала, как вниз неумолимо движутся его руки, изучая мягкие изгибы девичьего тела. Когда пальцы проникли в ее лоно, девушка вскрикнула, отчаянно пытаясь отодвинуться.

— Не стесняйся… это незачем… незачем, моя любимая… — Слова подействовали убаюкивающе: действительно, зачем стыдиться, когда двое любят друг друга, — и она расслабилась. Но когда сильные мужские руки стали раздвигать стройные ноги девушки, Селена вновь испугалась.

— Нет, Брайн… Пусти… Нет же…

Капитан мягко, но настойчиво продолжал ласкать бедра, упругие ягодицы… Горячий рот нежно покусывал розовые соски…

Брайн контролировал тело девушки, возбуждая, утверждая, доказывая мастерством пальцев свою власть. И неожиданно для самой девушки, бедра ее изогнулись аркой, встречая настойчивые прикосновения.

Страстное желание впервые наполнило нетронутое до этого женское тело. Вначале робко, затем увереннее ее рука начала поглаживать крепкие плечи, скользя по мускулистой спине вниз, к бедрам.

— Да, любимая… О, да… — хрипел Брайн.

— Я хочу сделать тебе приятное, но… Я не знаю как… — смущенно прошептала Селена.

Мягко улыбнувшись, Брайн осторожно начал руководить ее рукой.

— Вот так… — Она слышала его резкое, неровное дыхание. — И вот так… О, моя Селена…

Он поднялся, и два взгляда, коснувшись, встретились, застыв в немом разговоре, отвечая на незаданные вопросы.

— Я боюсь, — шептала девушка. — Брайн, я боюсь… — Но даже произнося это, она обнимала его плечи, льнула к нему, слушая мягкое мурлыканье, успокаивающие нежности.

Брайн опустился на колени, фиолетовые глаза покорно закрылись…

Первый удар — тяжелый и жесткий — опалил нестерпимой болью все существо. Ошарашенная, Селена вскрикнула, пытаясь высвободиться от источника боли, сбитая с толку внезапной переменой Брайна от нежности к грубости, испуганная жестоким насилием. Но он проникал все глубже и глубже, пока они, наконец, не воссоединились, пока он не стал частью ее.

И едва он приостановился и боль начала затихать, девушка почувствовала, как нуждается в настойчивости, которую вынужден сдерживать этот сильный, страстный мужчина. Перестав сопротивляться, она обняла его.

— Да, Брайн… О, да… — шепнула она, когда он вновь начал проникать в нее, останавливаясь лишь для того, чтобы поцеловать налитые груди и шею. И ее тело, поднимаясь бедрами и опускаясь назад, вновь поднималось, встречая его удар, подстраиваясь под его ритм… И когда с женских губ опять слетел крик, это был уже крик наслаждения. Крик чрезмерного, почти невыносимого удовольствия.

Теперь она приветствовала его голод, его насилие, его частые удары. Обвив длинными, изящными ногами крепкое тело, возбужденная девушка желала, чтобы плоть мужчины проникала еще глубже. Прижимаясь лицом к крепкому плечу, она позволяла увести себя за пределы блаженства.

Удовлетворение нахлынуло с такой разрушающей силой, что в какой-то момент девушка едва не лишилась сознания. Истощенное и одновременно пресыщенное тело обмякло в крепких руках. И где-то в глубине своего сознания, в недрах расслабленной плоти, Селена знала, что стала другой, что Брайн изменил ее, сделав своей. Навсегда…

Придя в себя, Селена увидела, что они накрыты простыней. Лежа на боку, Брайн прижался к ней мощным телом, положив голову девушки себе на руку. Селена смутно понимала, что шторм утих, рычание грома превратилось в тусклые раскаты далеко у горизонта. Девушка сильнее прижалась спиной к мужчине. Губы коснулись ее шеи сзади, теплое дыхание пощекотало кожу.

— Спи, моя дорогая, — сказал Брайн мягко и коснулся ласково ее щеки. — Моя дорогая…

Розовым золотом растекался тропический рассвет по горизонту, когда Селена открыла глаза. Все ее чувства обострились, стали четче до такой степени, что запахи травы, цветущих кустарников, моря, столь привычные до этого, смешавшись теперь в один аромат, опьяняли. Не обнаружив Брайна поблизости, она села и увидела, как он, накинув на тело жилетку, рассматривает сквозь открытые дверцы сад.

— Теперь я понимаю, почему ты так сильно любишь это место, — проговорил он, взглянув на свою подругу. — Оно прекрасно! — И, улыбнувшись, добавил: — Как ты, Селена…

Воспоминание о случившемся заставило девушку смутиться. Но когда Брайн в мгновение ока перепрыгнул через кровать и, запрокинув голову девушки, одарил ее долгим страстным поцелуем, неловкость ушла. Голая женская рука обхватила крепкую шею, и теплые обнаженные груди возбужденными сосками вдавились в широкую грудь капитана.

— Если мы будем продолжать в таком же духе, мы никогда не вернемся в Нассау.

— Мне все равно, — улыбнулась ему Селена. — Можно наловить на завтрак рыбы и запечь ее на костре, а потом искупаться… — Мечтательная, игривая улыбка угасла. — Ты разве не хочешь этого, Брайн?

— Конечно, хочу. Но после обеда у меня деловая встреча в Нассау.

— Могу я спросить, по какому поводу?

— Я продаю «Хирон»…

— Но, Брайн! Ты не должен продавать «Хирон» никому!

Брайн с грустью посмотрел на девушку.

— Я должен продать до отъезда с Багам…

— Ты не можешь! Ты не должен уезжать! С «Хироном» мы откроем спасательную компанию, как у папы. У нас есть собственный док, прямо здесь. Я покажу…

— Полагаю, что мне не удастся осуществить этот великолепный план, любовь моя, — нежно перебил капитан девушку. — У меня нет никакого желания оставаться на Багамах… Я отправляюсь в Англию.

— Но почему?!

Резко поднявшись, Брайн бросил на девушку отчужденный взгляд.

— Одевайся. Я сейчас отнесу твои вещи в экипаж.

— Ты не ответил, — попыталась протестовать Селена.

— Я и не собираюсь этого делать. В конце недели я отправляюсь в Ливерпуль на «Девонширской Деве» и хотя лучшие каюты уже распроданы, я могу найти и тебе место, если ты, конечно, поторопишься с решением.

Селена встала с кровати, резко отшвырнув в сторону простыню. Желание вновь промелькнуло во взгляде Брайна, но он поспешил отвернуться.

— И когда же мы прибудем в Ливерпуль?

— Как только приплывем, — явно раздражаясь, ответил Брайн. — Я отведу тебя в отель твоего дядюшки и отправлюсь дальше по своим делам. Селена, я извиняюсь…

— Извиняюсь?! Это все, что ты можешь сказать после всего, что с нами произошло этой ночью? После того, как мы…

— Прошедшая ночь была восхитительна. Ты дала мне все, о чем в плавании мечтает мужчина. Но никакого будущего у нас нет.

— Нет будущего?

Селена торопливо одевалась. Нет будущего? Минувшей ночью она охотно отдала себя этому человеку и теперь хочет лишь одного — провести остаток своей жизни с ним.

— Брайн, не оставляй меня! Ты не можешь… — Девушка порывисто шагнула в сторону Брайна. — Мы будем счастливы здесь. Поинзиана может стать нашим домом.

Серые глаза Брайна ничего не выражали.

— Мой дом — море.

— Но прошлой ночью ты говорил совсем другое! Ты говорил…

Что говорил Брайн прошлой ночью? Обнимая и шепча нежности, он даже не заикался о планах на будущее. С горечью Селена вспомнила, как Брайн, едва начался дождь, пытался уговорить ее оставить дом и вернуться в Нассау, предупреждая, что может стать поздно…

Только упрямая гордость не позволила броситься в объятия этого ужасного человека и разрыдаться. Застегивая пуговицы дрожащими пальцами, Селена заставила себя сказать:

— Возьми в конюшне корзину или коробки. Я быстро упакую вещи. А ты, может быть… — Ее голос предательски задрожал, но, глубоко вздохнув, она справилась с волнением и продолжила уже спокойно: — Может, ты устроишь меня на какой-нибудь склад в Нассау? Думаю, легче остаться с вещами здесь, чем тащить их вместе со мной в Ливерпуль.

— Позволь мне самому это решить!

Поколебавшись с минуту, капитан оставил девушку одну.

Успокаивая себя мыслью, что путешествие в Ливерпуль необходимо, Селена пригладила, наконец, топорщащуюся юбку и начала закалывать волосы. В конце концов, выбора не было. К тому же это последнее желание Марка. В конце концов…

В конце концов, она не позволит Брайну уйти из ее судьбы, пока не заставит этого грубого, циничного человека перемениться и полюбить ее. Может быть, Иветта де Реми и любовница, но она останется в Нассау, а Селена поплывет с Брайном на одном корабле.

Полные губы изогнулись в насмешливой улыбке. Отец был игроком. Теперь играет его дочь. Играет ради единственной ценной ставки — любви Брайна.