Прочитайте онлайн Наперекор стихии | Часть 3

Читать книгу Наперекор стихии
2018+3321
  • Автор:
  • Перевёл: С. Пичуричкин
  • Язык: ru

3

— Как я и обещал, ты в полной безопасности возвращена домой, — сказал Брайн, когда они остановились на ступеньках пошатывающегося крыльца.

Селена благодарила темноту, скрывающую от глаз гостя обшарпанный фасад коттеджа, облупившуюся краску, расстрескавшиеся наличники. Воздух был теплым, и разлитая сладость цветущих по всему кварталу глициний парила одурманивающим благоуханием.

— Спасибо тебе, Брайн… Спасибо за все… — после долгого молчания произнесла наконец Селена.

Но прежде чем с губ слетело: «Спокойной ночи», их пальцы неожиданно переплелись. Селена почувствовала тепло и силу его ладони; пальцами другой руки он коснулся ее подбородка и слегка приподнял голову девушки.

Одно короткое, напряженное мгновение длилось ожидание, и упругие, мужские губы осторожно коснулись мягких и нежных, словно спрашивая: можно ли? И, получив в абсолютной покорности положительный ответ, Брайн уже уверенно и властно прижал к себе трепещущее девичье тело. Словно изголодавшийся, жаждущий, неистовствующий хищник, набросился его рот на затаившиеся, согласные на все губы девушки.

Селена хотела вскрикнуть, но не смогла. Постепенно, купая свое лицо в нежных поцелуях, она почувствовала, как робость отступает, давая дорогу согласию. Руки девушки, уже не подчиняясь воле хозяйки, заскользили по мужскому телу, легли на затылок и разлохматили волосы.

Это был сон! Это не могло быть реальностью! Ее мягкие груди сдавила мощная грудь капитана; пуговицы на кофточке врезались в тело сквозь тонкую хлопчатобумажную ткань. Мир перевернулся, когда Брайн, осторожно поддерживая, запрокинул ее назад. Пыл могучего тела, передаваясь и обволакивая, будил внутри незнакомый до этого голод.

Торопливо расстегнув одну за другой пуговицы лифа, он сжал пышную девичью грудь, лаская атласное тело до тех пор, пока сосок не затвердел под сухой, мозолистой ладонью. Пальцы капитана двигались умело, и девушка забылась в головокружительной истоме. Поток наслаждения, приятного тепла разливался от груди во все стороны, наполняя каждый нерв размягченного тела.

Только когда Селена осознала, что, томимый возрастающим возбуждением, он своими тяжело накачанными бедрами трется о ее ноги и она, в свою очередь, изгибаясь, делает то же самое, внутри колыхнулся страх.

— Брайн, пустите…

Полное безмолвие напомнило, как беззащитна девушка, оставаясь наедине с незнакомым мужчиной в столь поздний час. Крик нечаянного испуга разлетелся по округе, руки Брайна опустились, разгоряченное тело получило свободу, и лишь неровное дыхание капитана нарушало тишину.

— Надо полагать, эти губы и раньше знали поцелуи, — промолвил он наконец.

— Нет… не такие…

— В таком случае пора привыкнуть к этому. Ты создана для поцелуев, Селена… Ты создана для любви…

Девушка отступила.

— Не бойся, — мягко улыбнулся Маккорд. — Я не трону тебя. Не трону, если ты уверена, что сама не хочешь этого.

Почувствовал ли он желание, разбуженное в ней? «Конечно, да, — думала Селена. — Он не похож на неопытного мальчишку… Ему, должно быть, около тридцати…»

— Селена, ты должна поехать в Ливерпуль. Если решишься, сообщи мне в «Викторию», я все устрою.

И это все, что он мог сказать после…

Селена обиженно отвернулась. Неожиданно из памяти всплыл образ восхитительной брюнетки в зеленом. Разумеется, такой мужчина, как Брайн, не будет спать один.

«Тебя это не касается», — напомнил разум, но сердце говорило иное.

Селена знала, что теперь это всегда будет волновать ее, так же, как неостывшее тепло его поцелуев на губах, как сладкая истома тела, как возгоревшееся желание, привязавшее ее к этому холодному, высокомерному человеку.

И даже спустя час, опускаясь на кровать, всем своим телом, не способным расслабиться, девушка ощущала объятия капитана. Беспокойно поворочавшись, она легла наконец на живот и уткнулась головой в подушку. Ей безумно захотелось вернуться в Поинзиану, безопасный и спокойный уголок ее детства, но в памяти неожиданно всплыли слова Брайна…

«Ваша молодость не заслуживает того, чтобы ее заперли в доме, где не будет ничего, кроме воспоминаний».

Да, можно закрыться в Поинзиане. Но от чего? От жизни? От Брайна Маккорда? Или от собственных страстей?

Спустя три недели Селена Хэлстид вошла в холл гранд-отеля «Виктория» и, миновав собрание хорошо одетых джентльменов и их спутниц в экстравагантных нарядах, подошла к столику дежурного. На этот раз на юной красавице была блузка сиреневого цвета. Это было намного лучше той чопорной серо-голубой хлопковой кофточки, которая была на ней во время последней встречи с Брайном, но все равно среди барышень, щеголявших шелковыми платьями, изысканными шляпками и кашемировыми индийскими шалями, бедная девушка чувствовала себя изгоем.

Поймав на себе вопросительный взгляд высокого, чем-то похожего на зайца дежурного, Селена попросила передать капитану Брайну Маккорду, что его ожидают внизу.

Данный визит стоил несчастной девушке огромных трудов, но необходимость в немедленной помощи вынудила ее пойти на это. Когда утром из почтового ящика было вынуто письмо от мистера Спенсера с сообщением, что Поинзиана переходит на следующей неделе к новым владельцам, Селена вспомнила только одну фамилию.

«Приезжайте немедленно, если хотите забрать личные вещи».

Селена благодарила бывшего папиного банкира за предупреждение. И решила ни за что не отдавать в руки чужих людей фамильные реликвии. Девушка хотела забрать мамин портрет, висевший над камином в гостиной; серебряные подсвечники, привезенные ей в подарок из Англии; коллекцию папиных трубок и некоторые другие вещи, дорогие для любящего сердца.

— Селена! Почему тебя так долго не было? Я измучился в ожидании… — радостно улыбаясь, Брайн пожал руку девушки и предложил присесть. — Корабль в Ливерпуль отплывает со дня на день, и сейчас, пожалуй, будет не легко достать на него билеты… Но я что-нибудь придумаю.

— Брайн, ты не понял. Я пришла сюда не по поводу отплытия в Ливерпуль.

Игриво улыбаясь, Брайн спросил:

— Неужели ты пришла из-за меня?

— Брайн, пожалуйста… Мне нужна твоя помощь… Сегодня утром пришло письмо… от мистера Спенсера, он работает в банке…

Лицо Брайна сделалось озабоченным, улыбка погасла.

— Мы не можем говорить здесь. Пойдем со мной.

— Куда ты собираешься меня вести?

— Давай найдем уединенный столик в кафе, и ты расскажешь мне, что произошло.

— Я не хочу в кафе. У меня неподходящая одежда… — Даже безутешное горе не помешало девушке заметить, как великолепен Брайн в темно-серой морской форме, расшитом белыми нитями жилете и сатиновом галстуке. — Это невозможно…

Безразлично пожав плечами, Маккорд проговорил:

— Если ты предпочитаешь подняться наверх, мы поужинаем в моей комнате, оставшись наедине.

— Что ты, нет!

— Отлично! В таком случае, добро пожаловать в кафе. Ты не пожалеешь, там отлично кормят.

Усевшись за столиком напротив окна, через которое открывался вид на морскую гладь, Брайн сделал заказ.

— Ты уже бывала здесь раньше?

— Да, один раз. Мы приходили сюда с родителями. Мне тяжело вспоминать тот вечер…

— Не стоит. Война преобразила этот город: шпионы с обеих сторон, спекулянты, их дамы…

— Дамы?! — Селена передернула плечами от отвращения и выразительно посмотрела на потрепанную блондинку в желтом сатине, увешанную драгоценностями.

— Не будь привередливой. — Брайн не спеша потягивал вино. — В конце концов, ты пришла сюда не на симпозиум по вопросам морали в Нассау. Расскажи лучше, что случилось?

Пробежав взглядом по письму мистера Спенсера, Брайн вернул его девушке:

— По-моему, ничего удивительного. Рано или поздно это должно было случиться…

— Но должен же быть какой-то выход. Поинзиана моя!

Пока официант расставлял на столе первое — густой черепаховый суп, — оба молчали. Селена была настолько озабочена, что не могла даже думать о еде.

— Банк не имеет права распоряжаться имуществом, — остужая суп, консультировал Маккорд, — и им всеми правдами и неправдами желательно от него отделаться. Письмо — всего лишь формальность, освобождающая от ответственности.

— Мне все равно. Я даже не могу допустить мысли, что в моем доме будут жить всякие типы, а какая-нибудь бесстыжая тварь — развлекаться в танцевальной комнате, где моя мама…

— Бесстыжая тварь?! — Брайн усмехнулся. — Откуда ты знаешь?

— Любовница спекулянта… Ты думаешь, я не знаю таких женщин? Какая-нибудь подлая, гнусная, мерзкая бабенка…

— Ну, что ты? Нассау стал местом паломничества красивейших и опытнейших… Боже мой!.. профессионалок в своем виде спорта со всех штатов… — Желая сменить тему, Брайн кинул взгляд на тарелку девушки. — А почему ты не ешь? Если желаешь чего-нибудь легкого, я закажу консоме.

— Бра-айн! Ну почему ты меня не хочешь понять?! Я не могу есть! Представь, что эти люди поселятся в твоем доме. Как бы ты себя чувствовал, если такие вот женщины в комнате, где твоя мама…

— Никогда не думал об этом, — резко ответил Брайн. Легкая обида мелькнула во взгляде, пожалуй, даже боль, но он немедленно отогнал ее. — Давай поговорим о тебе, о твоем будущем.

— И что ты думаешь о моем будущем?

— Ничего особенного. Если ты все-таки решишь остаться в Нассау, будущее у тебя только одно. — Его взгляд с такой оценивающей развязностью прошелся по ее шее, скользнул по груди, что юная девушка почувствовала себя раздетой. — Думаю, тебе без труда удастся найти покровительство состоятельного джентльмена…

— Я никогда в жизни больше не обращусь к вам за помощью, капитан Маккорд, — словно ошпаренная, девушка отодвинулась от стола и вскочила, собираясь уйти, но Брайн таким тоном сказал: «Сядь!», что она, непонятно почему, безропотно повиновалась. — Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления!

— Неужели обидно услышать, что ты привлекательна и способна разжечь желание у мужчин? — Да, этот человек очень хорошо знал, как надо обращаться с женщинами. Свирепый взгляд, не свирепый даже, а беззащитно-гневный, которым наградила его девушка, заставил Брайна добавить: — Ну, хорошо. Своими прелестями ты торговать не собираешься. Какие же у тебя еще варианты?

— Надеюсь устроиться в какую-нибудь семью гувернанткой…

— Надеясь и голодая.

— Лучше уж голодать, чем… — И тут слова, словно сорвавшись с цепи, устремились наружу, перегоняя, сбиваясь, вынося еще одну обиду, одно из тех многочисленных оскорблений, которые накопились за эти дни. — Недавно я ходила к Томасу Лиолу… Когда-то он был партнером папы… Я хотела устроиться клерком в его контору… у меня бы это хорошо получилось, но он… он отказал. Потом он сказал, что купит Поинзиану, если я соглашусь с ним жить в качестве… он назвал это «хозяйкой», но на самом деле это должно называться…

— Я знаю, как это должно называться. И это еще раз подтверждает правильность моих предположений. Лучше бы у тебя хватило ума отправиться в Ливерпуль.

— Брайн! Я же говорила, что не могу просить милостыню…

Им опять пришлось помолчать, так как официант принес на деревянном плоском блюде залитых винным соусом, с добавлением смородины и зелени, запеченных перепелок. Как только официант удалился, Брайн возобновил разговор:

— Почему ты называешь это милостыней? В отеле много работы, а ты могла бы устроиться горничной или посудомойщицей.

— Неужели ты думаешь, что я могу заниматься такой работой?

— Селена, ты самая капризная и противоречивая девушка, которую мне приходилось встречать. Ты не хочешь просить милостыню, не хочешь принять покровительство мужчины, ты даже не хочешь делать честную повседневную работу.

— Я уже говорила, что с удовольствием стала бы клерком…

— Женщины не работают в конторах.

— Почему, хотела бы я знать?

— Я тоже. Но в конце концов, не я придумал это! — Брайн начинал злиться. — Но раз ситуация такова…

Брайн неожиданно замолчал и стал смотреть куда-то вдаль, мимо Селены. Потом поднялся навстречу той самой очаровательной брюнетке, которая была с ним возле отеля три недели назад. Радостно улыбнувшись Брайну, красавица оценивающе посмотрела на Селену. Поспешно пройдя мимо, она присела за столиком неподалеку. Но усевшись, необыкновенная красавица еще долго продолжала наблюдать поверх меню за капитаном и его спутницей.

— Не обращай внимания на Иветту, — спокойно сказал Брайн. — Твоя внешность задела ее самолюбие. — И, поглядев на нетронутое блюдо, добавил: — Если ты хочешь испортить мне аппетит, у тебя это не получится: пища превосходная.

— А давно ты ее знаешь?

— Иветта де Реми мой старый друг. Мы познакомились с ней во время моего возвращения в Нью-Орлеан.

— Нью-Орлеан? Там твой дом?

— Мой приемный отец, Майкл Дюран, имел там особняк и плантацию в пятидесяти милях от города, но моим домом это никогда не было. И Чарльз частенько напоминал мне об этом…

Девушка растерянно посмотрела на капитана.

— Чарльз был сыном Майкла от первой жены. В молодости он ненавидел меня и никогда не упускал случая напомнить, что я живу на милостыни его отца.

— В таком случае ты должен знать, почему я не хочу жить с дядей.

— Я знаю только то, что у тебя нет выбора, — накрыв своей ладонью ее руку, Брайн продолжал: — И не смотри так уныло: это еще не конец света.

Но это было концом мира, который окружал Селену до сих пор. Если бы только папа оставил ей средства к существованию. Но после смерти жены он потерял всякий интерес к спасательному бизнесу, бросив его на произвол Томаса Лиола, а сам отправился путешествовать в Саратогу и Чарлстон, где и спустил в игорных домах все наследство детей.

— Было глупо с моей стороны прийти к тебе за помощью, — Селена напряглась как струна, ее голос сделался тугим и твердым. Усилием воли пряча стыд, Селена хотела встать, но он не отпускал ее руки.

— Доешь, и я отвезу тебя в Поинзиану, чтобы забрать вещи.

Селена попыталась выдернуть руку.

— Не надо относиться ко мне как к ребенку.

— Ты хочешь, чтобы я относился к тебе как к женщине? — улыбаясь, капитан мягко сжал пальцы девушки. — Насколько я помню, ты сильно разволновалась, когда я попытался сделать это…

— Не понимаю, о чем ты… — Селена все еще говорила спокойно, но уже не могла поднять глаза на Брайна.

— Тогда, ночью, на крыльце… Ты вела себя как испуганный зайчонок.

— Не смеши! Мне нечего тебя бояться, Брайн Маккорд!

— Совсем? Какая жалость. — Капитан изобразил досаду. — А мне почему-то казалось, что женщина не может возбудить мужчину, если ни капли его не боится.

— Какая глупость! Я даже не могу вообразить, что это значит.

— Ну хорошо… Надеюсь, когда-нибудь тебе удастся… это вообразить.

Не прошло и часа, как экипаж Брайна подъезжал к окрестностям Поинзианы.

— Надеюсь, ты не собираешься вывозить с собой мебель? — поинтересовался у девушки Брайн. — Экипаж не выдержит такой нагрузки, да и лошади, к несчастью, породистые, а не ездовые.

— Я возьму мамин портрет, подсвечники и еще папины трубки…

— Не пойму, почему, уезжая в Нассау, ты оставила все это здесь.

— Я была уверена, что обязательно вернусь сюда… Смотри! Впереди на холме! Поинзиана.

Высокой белой короной красовался дом на макушке холма. За ним, вплоть до самого горизонта, скучным серым ковром выпласталось море. Тяжелые скопления свинцовых облаков зависли так низко, что, казалось, вот-вот упадут в морскую бездну, утащив за собой солнце, спрятавшееся в их массе. Сквозь духоту потягивало плотной сыростью — безошибочное напоминание о приближающемся шторме.

— Конюшня вон за той рощей, слева.

Брайн кивнул.

— Хорошо, я позабочусь о лошадях и коляске, а тебе лучше зайти в дом.

— Через несколько часов налетит шторм.

— Раньше, — уверенно сказал Брайн, всматриваясь в неспокойное море.

Помогая девушке выйти из экипажа, он прижал ее к себе и продержал чуть дольше необходимого, затем как ни в чем не бывало отпустил. Селена вновь почувствовала себя свободной, и от этой свободы разочарованной…