Прочитайте онлайн Наперекор стихии | Часть 29

Читать книгу Наперекор стихии
2018+3282
  • Автор:
  • Перевёл: С. Пичуричкин
  • Язык: ru

29

Полковник де Бурже расстегнул высокий, с золотым шитьем воротник мундира, блеснула восьмиконечная звезда, свидетельствующая о его новом звании. Вздыхая, он макал перо в чернильницу и продолжал писать длинный, подробный доклад в Военное министерство в Париже.

В эту последнюю ночь 1864 года ему хотелось самому вернуться в Париж и персонально доставить рапорт. За последние месяцы он возненавидел этот дальний аванпост империи, землю, растянувшуюся между Шат-Мелри и южным склоном Аурес. Страну Заю, населенную смешанным народом арабских и берберийских корней, проживающих в убогих деревушках. Даже оазисы с пальмами, фруктовыми деревьями и засеянными полями до смерти осточертели ему.

Нельзя было не учитывать и того, что прекрасный дом, который он занял под апартаменты, является собственностью месье Воланда, богатого колониста, сбежавшего перед наступлением повстанцев. Теперь, после подавления восстания, казни самозванца Фурье и освобождения Сен-Дени, законный хозяин вот-вот вернется с семьей в свой дом.

Украшенный и великолепно обставленный дом не мог не привлекать внимание. В кабинете, где Рауль писал свой рапорт, на полу лежал чудесный восточный ковер, стоял огромный стол черного дерева с витиеватой узорчатой резьбой и позолотой, под потолком висела хрустальная люстра. Парк, окружавший дом, впечатлял не менее: каскады крупных, пурпурно-алых роз, живая изгородь из багровых гибискусов. Свежий ветерок играл в рощице бамбука, в вершинах пальм, среди ветвей апельсиновых и лимонных деревьев. Ручей приносил из ущелья Эль-Кантара влагу для орошения почвы.

Но Рауль, отдыхая от тяжелого похода, созерцал все без всякого восторга. В канун нового года он отпустил в увольнение почти половину своих солдат и офицеров. Но самого его не привлекал публичный дом с грязными, замызганными обитательницами в их крохотных комнатушках, где постоянно витал кислый запах.

Все равно, женщина ему необходима, вяло думал Рауль. Несколькими часами раньше он послал худого, морщинистого слугу-араба на поиски подходящей подруги на ночь.

— Молодая, чистая и здоровая, — выдвинул Рауль свои требования.

— За такой я должен пройти до самого Алжира, — уныло ответил слуга. — Вы желаете невозможного…

— И жду, что ты это невозможное исполнишь! — оборвал Рауль, зная невероятную изобретательность своего слуги.

— Хозяин, мои земляки говорят…

— Что говорят?

— Козел — для нужд, женщина — для удовольствия, мальчик — для экстаза.

— Мне хватит удовольствия, — решил Рауль.

Он вернулся к рапорту, стараясь не думать о Париже, бульвары которого вечерами запружены бесконечными потоками карет, а в домах при ослепляющем сиянии люстр дают балы. Очаровательные девушки с мягкой белой кожей и обнаженными плечами, душистыми волосами, выглядывающей из-под кружев грудью…

После того как его батарея преодолела горный хребет, дальнейшее продвижение стало трудным… постоянный огонь велся из всех видов оружия…

В дверь постучали, и Раулю пришлось отложить перо, так как в кабинет вошел слуга.

— Я нашел ее! — воскликнул он, победоносно глядя на хозяина. — Как же мне было тяжело заполучить ее на ночь. Торговец, которому она принадлежит, собирался в Алжир. Но мы поторговались, и она здесь… В вашей спальне.

— Она из какого-нибудь местного племени?

— Нет, сударь. Она из Европы. Возможно, француженка или…

— Ты точно не знаешь?

— Она не очень-то разговорчива. И тем лучше для женщины…

Рауль встал, промокнул исписанную страницу и, положив ее в стол к остальным, прошел в спальню.

На столе тускло горела лампа. В этом свете Рауль взглянул на девушку, сидевшую на краю кровати. Обмякшая поза говорила о полной апатии. Длинные рыжие волосы скрывали лицо. Среди местных женщин иногда встречались рыжеволосые, но такого яркого оттенка… В глубинах памяти колыхнулось неясное воспоминание, но тут же ускользнуло прочь.

Тонкий капот, перехваченный на талии тесьмой, плотно облегал ее тело. При взгляде на завернувшийся подол, открывающий аккуратные лодыжки, длинные, обутые в сандалии стройные ножки, Рауль почувствовал возбуждение. Немного худа на его вкус, но полные, высокие округлые груди, туго упирающиеся в материю сосками, компенсировали этот недостаток.

— Позволь взглянуть на твое лицо.

Девушка вздрогнула, но головы не подняла. Вместо этого сжалась еще сильнее.

— Я сделаю все, что вы пожелаете. — Ее голос был настолько слаб, что едва долетел до Рауля. — Все что угодно, только… Пожалуйста… не делайте мне больно…

Голос. Он слышал где-то этот голос. В одно мгновение схватив ее за плечо, он развернул девушку лицом к себе.

— Селена!

Он так громко выкрикнул это имя, что девушка затряслась, загораживая лицо рукой.

— Селена… Посмотри на меня. Ты меня Не узнаешь?

Бледное овальное лицо, широко раскрытые глаза, бесцветные губы. Она попыталась вырваться; муслиновый капот соскользнул, обнажив ее плечи и спину. От увиденного у Рауля перехватило дыхание: мертвенно-бледные рубцы, едва зажившие шрамы. Приглядевшись, он различил и желто-зеленые синяки на грудях и бедрах. Присев рядом, он осторожно прикрыл девушку.

— Не отсылайте меня, — умоляюще просила она. — Я надеялась остаться на ночь с вами. Меня накажут, если я вернусь…

Возбуждение Рауля сменилось невероятным ошеломлением. Что случилось с Селеной Хэлстид? Какие ужасные вещи могли так изменить ее? Он вспомнил смелую, независимую девушку, хладнокровно отказавшуюся от его опеки. Вспомнил, что она устроилась манекенщицей в «Дом Ворта». Вспомнил, как она уверяла его, что сможет сама о себе позаботиться.

— Посмотри на меня. Я — Рауль. Рауль де Бурже. Селена, что с тобой произошло?

С минуту она сидела в оцепенении, не проронив ни звука, но наконец проблеск сознания промелькнул в ее взгляде.

— Рауль?

Он почувствовал ее невероятное напряжение. Ее лицо стало тоньше, бледная кожа обтягивала скулы; огромные глаза излучали аметистовый блеск. Бог мой, она стала еще прекрасней, чем раньше.

Оставаясь еще некоторое время неподвижной, словно боясь обнаружить свои чувства, она наконец вскрикнула и бросилась в его объятья.

— Рауль! Помоги мне… Ты должен мне помочь…

Прижимая к себе ее дрожащее тело, он гладил мягкие рыжие волосы.

— Со мной ты в безопасности, — мягко убеждал он ее. — Никто больше тебя не обидит.

И впервые с того дня, когда Жиро поволок ее из Сен-Дени в кошмарное путешествие, Селена дала волю слезам. Она прижималась к Раулю, слушала его голос и понимала, что это начало ее избавления.

Селена лежала в мягкой широкой кровати, в комнате, напротив спальни Рауля. Снотворное, выданное полковым хирургом, начинало действовать: мышцы расслабились, тело наполнилось легкостью. Но девушка боялась, что если перестанет смотреть на Рауля, спокойно разговаривающего с доктором на пороге комнаты, то он исчезнет.

— Она молода, полковник, — говорил хирург. — Тело заживет достаточно быстро. Но нервный шок… Ей нужен отдых и покой.

— Я позабочусь об этом, — уверил Рауль.

— Вы собираетесь оставить ее у себя и присматривать за ней?

— Да. Мы знакомы друг с другом с Парижа. Можно сказать, Селена и я — старые друзья.

Веки отяжелели, и девушка с трудом улавливала слова. Но вопрос хирурга она расслышала хорошо.

— Как она попала в руки этого левантийского торговца?

— Точно не знаю. Но сейчас мои люди доставят его сюда, и после допроса я…

Селена вскрикнула, чувствуя, как возвращаются страхи. Она никогда больше не хотела ни видеть левантийского торговца, ни вспоминать обстоятельства, при которых она была куплена. Рауль быстро подошел и, обнимая теплыми, крепкими руками, начал успокаивать:

— Все хорошо, Селена. Я здесь. Попытайся уснуть…

— Левантиец…

— Ты не увидишь его, обещаю. После допроса он получит то, что заслужил.

— Но это не он… Это капитан Жиро и его люди… И генерал Фурье.

— Фурье? — Даже сквозь мягкую темноту, окутавшую ее разум, Селена услышала удивление и неверие Рауля.

— Полковник, если вы позволите, — вмешался хирург. — Сейчас не надо больше говорить. Позвольте и лекарству сделать свое дело.

— Да, конечно…

Но Селена не позволила ему убрать руку, и Раулю пришлось сесть рядом. Только тогда глаза девушки закрылись.

Позже вечером двое шоссерцев доставили к Раулю левантийца. Маленький, приземистый торговец вспотел от страха, не сомневаясь, что его ждет допрос. Он мог только повторить, что купил девушку у одного из солдат Жиро.

— Неужели я настолько глуп, чтобы портить такой лакомый товар?

— Торговля рабами уже много лет запрещена в Алжире и других французских колониях, — безжалостно оборвал Рауль тяжелым от гнева голосом.

— Но это традиция…

— Одно мое слово, и ты отправишься на каторжные работы в Кайену.

— Полковник, умоляю. Я не делал девушке никакого вреда. Если бы не я, Жиро пристрелил бы ее. Если вы не верите мне, спросите у нее самой. Жиро — монстр… Он…

— И как же она попала в лагерь Жиро?

— Не знаю, сэр. Я всего лишь бедный купец, торговец…

— Вы, торговцы, знаете все, что происходит вокруг. Или мне позвать двух молодцов, которые за дверью, чтобы освежить тебе память?

— В Тимгаде я слышал, что Фурье подарил девочку капитану Жиро. Она была захвачена повстанцами с группой разведчиков и штатским американцем. Их держали в гарнизоне Сен-Дени. Не сомневаюсь, что девушка приглянулась генералу Фурье… — От страха торговец говорил быстро, почти тараторил. — Она ведь хорошенькая. Мне неплохо за нее платили, но теперь она ваша, полковник. Подарок. И… и пятьдесят лучших винтовок для ваших людей.

Рауль не ответил. Он знал о лейтенанте Рошфоре и его солдатах, расстрелянных в Сен-Дени. Он видел их тела в пересохшем рву, когда его отряд занял гарнизон. Там было еще одно тело, изуродованное до неузнаваемости. По бумагам, найденным в одежде, — американский журналист. Но что делала с этой обреченной компанией Селена?

— Я сказал вам все, что знал! — верещал торговец, заливаясь потом, словно маслом.

Вытолкнув левантийца за дверь, Рауль сдал его в руки охранников.

— Уберите его прочь с моих глаз, — приказал он, не нуждаясь более в жалком, трясущемся человечке. Но, подумав, добавил: — Сделайте что пожелаете с его товаром и сожгите все его фургоны.

Это могло на время прервать бизнес левантийца. Рауль наивно полагал, что способен хоть как-то навредить пережитку рабской торговли в этой части Французской империи.

Рауль вернулся в кабинет. Селена была в руках у этого полоумного Фурье, мечтавшего свергнуть Луи Наполеона. Кстати, он вспомнил о личных бумагах Фурье, обнаруженных после захвата гарнизона. Рауль собрался отправить их с одним из лейтенантов в Париж, где их, без сомнения, засунут в дальний угол. Но сначала он сам их просмотрит.

— Эти сады очаровательны, — мягко вздохнула Селена.

Это было ранним вечером, примерно через неделю после ее появления на вилле. Девушка и Рауль сидели в маленькой, зарешеченной беседке в конце аллеи. От запаха жасмина воздух казался сладким. Придя сюда выпить послеобеденный кофе, пара задержалась до первых звезд.

Селена льнула к Раулю с первой ночи появления здесь и даже теперь, восстановив силы, не могла избежать зависимости от этого человека. Она чувствовала, что он не просто спаситель, посланный судьбой, но и единственная ее связь с той девушкой из далекого парижского прошлого, которой она была. Заботясь о Селене словно о ребенке, Рауль уговаривал ее съесть прекрасно запеченное арабским поваром мясо. Он же нашел вечернее платье одной из дочерей месье Воланда, далекое, конечно, от последнего писка французской моды, но очень даже подходящее для вечеров в Южной Африке. В нем-то, разостлав пышные юбки, и сидела сейчас Селена.

Перехватив взгляд Рауля, девушка ощутила, беспокойство: так же он смотрел на нее в доме Жизель Сервени.

— Поздно, — начала она. — Может быть, стоит вернуться в дом?

— Чуть позже, — остановил Рауль. — Сначала я хочу кое-что отдать. Это принадлежит тебе, Селена.

Девушка глубоко вздохнула, увидев кожаный блокнот с записями, которые она делала по дороге из Алжира в Сен-Дени.

— Откуда это у тебя?

— Нашел среди остальных бумаг Фурье.

На мгновение Селена застыла: вид блокнота разбередил память, отзываясь болью в сердце. Но она заставила себя взять находку.

— Селена, ты дрожишь. Если эта несчастная штуковина расстроила тебя, верни. Я ее сожгу.

— Это не избавит меня от памяти.

— Возможно, скоро… Селена, я знаю некоторые вещи, произошедшие с тобой. О других могу лишь догадываться… Но что привело тебя в Алжир? Неужели ты не знала о восстании?

— Да, безусловно. Но Мириам Сквайер взяла с меня обещание оставаться в городе. Там я, разумеется, находилась бы в безопасности.

И она с большим трудом рассказала Раулю о всех ее бедствиях, начиная с того дня, когда она оставила его апартаменты на улице Сент-Оноре. О ее горькой ссоре с Брайном, о ребенке, которого он отказался признать своим, о его нескончаемой уверенности в ее предательстве и вине в потере корабля. Селена удивлялась спокойствию, с которым рассказывала. Конечно, кое-что она упустила, кое-что просто не хотела вспоминать. И только при воспоминании последнего вечера в Тимгаде девушка заволновалась, вновь увидев решительное, тяжелое лицо Тома Кендала, блики лунного света на дуле поднятого револьвера.

— Жиро приказал, прежде чем отряд тронется, меня застрелить. Я не думала, что мне захочется остаться в живых. После того, что эти люди со мной сделали. Но мне захотелось…

Она коротко рассказала, как уговорила Кендала продать ее левантийцу, и заметила блеск восхищения в глазах Рауля.

— Пресвятая Богородица! Селена, я никогда не знал женщины, подобной тебе. Там, в Париже, я хотел тебя за твою красоту. Но ты изменилась… стала теперь еще притягательнее.

Селена покраснела, неожиданно вспомнив слова Кендала: «Ты можешь стать изюминкой».

Рауль взял ее руку.

— В тебе столько мужества. Стоять лицом к лицу с заряженным пистолетом.

— Я испугалась… — откровенно призналась девушка. — С самого первого момента, когда мятежники нас захватили, меня охватил ужас. Я… не знала, что есть люди, подобные им… Но я не могла сдаваться. Я боролась за жизнь ради ребенка! — Девушка напряглась. — Брайн не мог поверить, что ребенок его. Он никогда не любил меня. Теперь я это знаю. Иначе он бы поверил мне.

— Вспомни, я пытался предупредить тебя о Брайне, — осторожно напомнил Рауль. — Он не способен любить и вообще верить какой-нибудь женщине. — Селена попыталась высвободить руку, но Рауль крепче сжал пальцы. — Знаю, какую боль тебе причинило все это. Отказ Брайна от собственного ребенка, его уверенность в твоем предательстве. Но теперь все это — часть прошлого. Ты не можешь жить воспоминаниями и жалостью.

Селена выдернула руку и, вставая, уверила Рауля:

— Я и не собираюсь этого делать.

— Пожалуй, лучше, если бы я все-таки сжег этот блокнот, — начал Рауль, но девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, что ты! Я собираюсь привести эти записки в порядок и отправить статью в «Лейдиз газетт». Я знаю, что они пригодятся Мириам Сквайер. И еще: ей нужно сообщить о смерти Крейга; они были хорошими друзьями.

Рауль поднялся и, прежде чем Селена успела опомниться, обнял ее. Но это было не отеческое объятие, которыми он оберегал ее последнюю неделю. Теперь в нем чувствовался голод, сильное желание мужчины, долго находившегося без женщины. Но Селена отозвалась упругой неподатливостью, каждый мускул напрягся, и, когда мужские губы коснулись ее рта, она не смогла ответить: недели жестокости и насилия оставили шрамы не только на теле.

Чувствуя настроение девушки, Рауль не стал настаивать и, держа ее за руку, повел по широкой аллее в дом.

Этой ночью Селена начала свою первую статью. Захватывающая работа позволила ей забыться, но когда она попыталась написать Мириам о смерти Крейга, рассказывая о мужестве, проявленном им перед смертью, рука остановилась. Девушка вновь вспомнила грязную камеру Сен-Дени, комнату пыток и невыносимые крики Крейга, доносившиеся сквозь закрытые двери… Хотя в комнате было свежо и прохладно, дышать стало тяжело. Кое-как закончив письмо, Селена легла в кровать.

Но девушке не удалось забыться сном этой ночью: кошмары преследовали ее душу. Лицо Крейга, искаженное болью, его руки на ее теле… Собственный крик отражался в ушах, когда она, сидя на кровати, пыталась высвободиться от неизвестно чего.

— Селена, не надо. Я здесь. Ты спала, вот и все.

Это был Рауль. В свете зажженной лампы она видела его, по пояс обнаженного. Он, должно быть, готовился в своей комнате напротив ко сну, когда услышал ее крики. Рядом с ним было уютно. Крепкие руки и широкая грудь внушали спокойствие. Девушка опустила на них голову.

— Да, я спала. Боже мой, Рауль! Неужели я когда-нибудь смогу забыть?

— Конечно, сможешь. Я помогу тебе забыть.

Но когда он освободил ее от ночной рубашки и коснулся губами нежного тела, она протестующе вскрикнула.

— Селена, я сделал тебе больно?

— Нет, но я… Я не думаю, что в состоянии отдаться тебе или кому-нибудь еще. Возможно, никогда…

— Я так не думаю. И не позволю тебе в это верить. Ты молода и привлекательна. В тебе есть все, что я хочу найти в женщине. И я так долго хотел тебя…

Он говорил тихо, но страсть и голод звучали в его голосе. Положив девушку рядом с собой в кровать, поддерживая ее рукой, Рауль подождал, пока она успокоится, и, только почувствовав, как расслабилось ее тело, начал осторожно ласкать кожу. Даже рядом с обнаженной девушкой он сохранял терпение, пока Селена не почувствовала, как слабое желание колыхнулось внутри. Она услышала шепот Рауля, успокаивающий, возбуждающий, прогоняющий страхи. И хотя она так и не смогла этой ночью полностью ответить, Рауль остался с ней нежен.

— У нас есть время, Селена. Будут и другие ночи.

— Но что, если я…

Поцелуй оборвал ее речь. Отодвигаясь, Рауль сказал:

— Я терпеливый человек. Тем более когда награда стоит ожидания.

Слова льстили, но Селена почувствовала короткое опасение, заметив в них жесткий расчет. Но, к счастью, опасение быстро улетучилось.

— Как только прибудет приказ, мы вернемся во Францию, — пообещал Рауль.

— Во Францию?

— Ну конечно. Теперь, когда восстание подавлено, здесь мне нечего делать. Только в Париже возможно дальнейшее продвижение.

В день получения приказа Рауль распорядился приготовить пышный ужин и наполнял стакан Селены до тех пор, пока голова девушки не пошла кругом. Позже, когда он повел ее в спальню, ликование впервые после всего пережитого наполнило и ее душу. Поглаживая ее спину, Рауль тепло посмотрел на нее. Взгляд его был полон предвкушения. Его настрой передался и ей. Сила мужских рук подействовала возбуждающе, и Селена почувствовала желание.

Положив девушку на кровать, Рауль начал расстегивать платье, и неожиданно Селена начала помогать, не желая медлить. Обнаженная, она легла на его руки, чувствуя, как уходят страхи, долго мешавшие им соединиться вместе. Бедра девушки изогнулись, обнимая мускулистую спину, прижимая его к себе, и через несколько мгновений стон удовольствия наполнил комнату.

Рауль не был теперь осторожным. Вновь и вновь он входил в вожделенное тело с возрастающей страстью. Страстью, так долго томившейся внутри и теперь выходящей наружу, соединявшей их в единое целое.

Стоя на палубе отплывающего корабля, Селена в последний раз окинула взглядом белые тростниковые дома, сверкающие под голубым африканским небом. С ужасом она осознавала, что несколько месяцев, проведенных здесь, напрочь изменили ее. Она больше не была наивной девушкой, приплывшей на этот берег с бездной планов и мечтаний о будущем. Все эти планы и мечты похоронены в Сен-Дени вместе с Крейгом. И теперь, шепча ему последние слова прощания, Селена почувствовала, как наполняются слезами глаза, как начинают трястись руки.

Подошел Рауль и, обнимая, повернул ее в сторону моря.

— Скоро мы вновь будем до Франции, — возвестил он, указывая рукой в северном направлении.