Прочитайте онлайн Наперекор стихии | Часть 25

Читать книгу Наперекор стихии
2018+3610
  • Автор:
  • Перевёл: С. Пичуричкин

25

— Я тоже поеду в Бискру, если Крейг там.

— Селена, это невозможно. Сама подумай…

Столик, за которым сидели Селена и Джеффри Фейрберн, находился на веранде отеля в Эль-Бейр, с которой открывался вид на Кабул. Селена встретила корреспондента «Лондон таймс» несколько дней назад, выходя из здания почты в порту. Джеффри очень обрадовался их встрече и проводил Селену, очевидно гордясь тем, что его видят с такой привлекательной и модно одетой спутницей. Но сейчас он был раздражен и непреклонен.

— Бискра — не место для тебя, дорогая.

Селена потягивала чай с привкусом мяты, который она предпочла густому, как сироп, алжирскому кофе, и смотрела на длинную гряду гор, поднимающихся над изгибом бухты. Солнце садилось, яркая синева африканского неба мягко переходила в розовый и золотой цвета, а вершины гор укутывала легкая розовато-лиловая дымка. Веранду окружали сады, полные цветущих деревьев и всевозможных растений со всех концов света: апельсиновые и лимонные деревья из Испании, малазийские пальмы и японский бамбук. Бугенвилия цвета малины и фуксии и ковер алжирских фиалок на высоких стеблях добавляли яркости этому великолепию. За соседними столиками дамы в платьях, возможно купленных в «Доме Ворта», сидели, беседуя с французскими офицерами (из африканских частей) в прекрасных мундирах золотистого и зеленого цветов или с богатыми колонистами в белых льняных костюмах и вышитых жилетах.

— Я уезжаю в Бискру завтра на рассвете, — говорил Джеффри. — Крейг сейчас в гарнизоне, который расположен неподалеку. Если ты хочешь что-то ему сообщить, я буду рад передать.

— В этом нет необходимости, — возразила Селена, — потому что я поеду в Бискру вместе с тобой.

— Ты не знаешь, о чем просишь. — В Джеффри боролись раздражительность и вежливость. — Во-первых, Крейг разозлится на меня за то, что я забрал его будущую невесту из Алжира и привез в такую глушь. И он будет прав.

— Ты сам говорил мне, что там уже нет боев. Я не помешаю тебе, обещаю. Тебе не придется медлить из-за меня — я прекрасная наездница.

Джеффри покачал головой и знаками приказал арабу-официанту принести еще два мятных чая.

— Но там всегда остается место для опасности. Должен отказать, хотя был бы очень рад сопровождать тебя.

— Ты забываешь, что я не турист. У меня задание…

— Да, и ты уже послала статью о женщинах Алжира в «Лейдиз газетт». Мириам Сквайер будет очень довольна.

— Я написала только о быте арабских женщин, которых держат как преступниц в гаремах Касбаха. Они надевают чадру, даже выходя на рынок. — Селена улыбнулась. — Подумать только, американки находят что-то чарующее, романтическое в таком существовании. Арабских женщин откармливают, словно призовых гусынь, и держат в клетках.

— Арабским мужчинам они нужны именно такими, — сказал Джеффри, пожимая плечами.

— Но ведь ты рассказывал мне, что жизнь в гареме типична не для всех женщин Алжира. Ты говорил, что у берберийских женщин гораздо больше свободы.

— Возможно. Хотя им тоже не позавидуешь, по крайней мере, по западным стандартам. Бербер покупает себе жену как корову и вправе отослать ее назад, если останется недоволен. Такая жена выполняет большую часть тяжелой работы в доме и по хозяйству. Если она не родит мальчика, то, состарившись, может оказаться на улице, никому не нужная.

— Это варварство!

— Как и многое другое в этой части света, — согласился Джеффри. — Но берберийские женщины имеют некоторые права в общественных делах: они могут выходить без чадры, могут оставлять себе заработанные деньги. Известны случаи, когда во время войны они даже сражались рядом со своими мужьями.

— Вот видишь! — с триумфом воскликнула Селена. — Как я могу надеяться правдиво описать жизнь алжирских женщин, если не поеду в горы и не увижу этого сама?

— Слушай, как ты поговоришь с ними?

— Через переводчика, — ответила она. — Ты ведь говорил, что знаешь их язык. — Селена наклонилась к нему. — Ты должен понимать мои чувства. Я — журналист, так же, как ты и Крейг.

Слабая улыбка тронула уголки губ Джеффри, когда он посмотрел на Селену, хрупкую и изысканную в платье из белого льна, отделанном сиреневыми лентами и кружевными оборками, на ее модную шляпку из итальянской соломки, на маленькую руку в перчатке, сжимающую ручку зонтика, отделанного слоновой костью.

— Не совсем, — покачал он головой. — Ты не военный корреспондент, ты здесь, чтобы писать для «Лейдиз газетт». А нам с Крейгом надо освещать восстание в Ауресе. Разве эта миссис Сквайер говорила, что ты должна ехать в горы?

— В общем-то нет, но я…

— Все ясно. Допивай свой чай, и я отвезу тебя в дом месье Рувилье и его жены. Месье Рувилье — интереснейший джентльмен, любитель древностей. У него превосходная коллекция светильников, ваз, статуэток и монет древнеримской эпохи. Быть может, ты захочешь написать статью о его работе — на раскопках римских руин случалось немало интересного.

— Я в этом не сомневаюсь. — Голос Селены был обманчиво мягок. — Но сегодня мне придется лечь спать пораньше, чтобы завтра быть готовой ехать с тобой в Бискру. Не хочу задерживать тебя.

— Ты не едешь в Бискру. Во всяком случае, не со мной.

— Тогда я поеду одна на наемной лошади.

— Селена! Ты в своем уме? Ты ведь не на пикник едешь по Африке, одна, без всякой защиты. — Красное лицо Джеффри покраснело еще больше, и он отер лоб белым шелковым платком. Он все же был денди, несмотря на свой огромный вес.

— Я привыкла ездить верхом в одиночестве, — спокойно ответила Селена. — В нашем поместье на Багамах я часто…

— Здесь не Багамы. И не Булонский лес.

— Я не боюсь.

— Значит, ты либо безрассудно храбра, либо гораздо менее умна, чем я предполагал.

Селена посмотрела на веранду гостиницы и слегка пожала плечами.

— Да, я знаю, что ты собираешься мне сказать, — продолжал Джеффри. — Все, что ты видишь, достаточно цивилизованно, но нетипично для Алжира.

— Поэтому я и должна увидеть остальную часть страны. И горы Оре, и берберийские деревни, и римские развалины, и пустыни. Я увижу все это. — Селена подхватила свой маленький зонтик и задвинула за собой стул.

— Селена, куда ты собралась?

— В Бискру. Я уверена, что раздобуду лошадь или верблюда. Трудно выучиться ездить на верблюде?

— Хорошо, твоя взяла, — сдался Джеффри, — если я возьму тебя с собой, Крейг разозлится, но если я позволю тебе ехать одной, он переломает мне все кости.

…На следующее утро, когда Селена и Джеффри выехали, небо над их головами отливало тусклыми голубовато-серыми цветами. Селена знала, что выглядит очень привлекательно в пурпурной тарлатановой юбке и сиреневой муслиновой блузке, перехваченной на талии ремнем, сидя в женском седле на лошади, раздобытой для нее Джеффри. Несмотря на то, что Джеффри был против ее поездки, он, очевидно, решил смириться с этим и доказал, что может быть приятным спутником. Они поехали на восток вдоль побережья к Тизи-Узу, потом на юг по узкой дороге, взбиравшейся все выше и выше, в страну берберов, через Тамазирт, л’Арбаа Найт Иратен и Айт Хичем, углубляясь в высокие горы Кабула.

Помня о своем обещании Джеффри, Селена старалась ничем не мешать ему. Она заставляла себя ехать, даже когда ей хотелось сдержать коня, чтобы прийти в себя от головокружения, охватывавшего ее на узких, зигзагообразных горных тропах, где один неверный шаг мог отправить коня и всадника на тысячи футов вниз, на дно узкого ущелья. Селена не жаловалась на жажду, на пронизывающий до костей резкий ветер, от которого не спасал даже тяжелый плащ для верховой езды, на прочие неудобства. Помня о своем задании, она продолжала аккуратно вести записи в маленькой записной книжке в кожаном переплете, хранящейся в седельном вьюке. Селена описывала небольшие деревеньки — группки каменных домов, крытых красной черепицей. И берберийских женщин — с их открытыми лицами, с руками цвета индиго от краски, которую они использовали для сплетенных ковриков, с голубыми вытатуированными отметинами на лбу у тех, кому посчастливилось родить сыновей, а значит, они не будут выброшены на улицу мужьями.

Джеффри уже бывал в этой части страны лет десять назад и был знаком с местностью и обычаями. Неплохо владея языком берберов, он выступал в роли переводчика для Селены. Хотя она подозревала, что он до сих пор считал, что ей не следовало ехать, Джеффри больше не говорил об этом. Он был хорошим попутчиком, с ровным характером, и всячески заботился о ее комфорте. Когда они начали спускаться на плоскогорье, продвигаясь в сторону Бискры, он стал очень осторожен — оказалось, что этот район был враждебным. Однажды им пришлось быстро спешиться и укрыться в пещере, а мимо проехал отряд арабов с винтовками.

— Не все повстанцы — арабы, — пояснил Джеффри Селене позже. — Только небольшая часть коренного населения симпатизирует Фурье и его последователям, но мы не можем рисковать без необходимости.

На следующий день из ущелий до них донеслись звуки пушечных выстрелов, а ночью они увидели огненное зарево, ярко-красное на фоне неба. Путешественники вступили на плодородную полосу земли, где годы назад поселились французские колонисты, насадив сады олив и фиговых деревьев. Теперь почти все фермы лежали в дымящихся руинах, а от деревьев остались лишь почерневшие пни.

Они ехали ночью, а спали днем в спасительном укрытии скал. Джеффри достал пистолет из седельного вьюка и держал его наготове. Ночи были холодными, часто ветреными. Тело Селены болело при каждом движении, невозможно было снять напряжение с усталых мускулов. Она не мылась с отъезда из Кабула, ее волосы засалились, а дорожный костюм, казавшийся таким практичным, стал грязным и мятым. Поверх блузки она надевала одну из шерстяных рубашек Джеффри.

— До Бискры теперь недалеко, — сообщил он Селене однажды вечером, когда они сели на лошадей для очередного ночного переезда. — На самом деле это не один город, а полдюжины деревень на склонах Ope. Европейское поселение на северном конце оазиса. Скоро мы будем там.

Приближалась полночь, когда они проезжали мимо нетронутого огнем фермерского дома, белеющего в лунном свете.

— Джеффри, как ты думаешь, можем ли мы остановиться здесь? Они, конечно же, пустят нас.

— Здесь, должно быть, никого нет, — ответил Джеффри, — наверняка они слышали о пожарах на юге.

— Но ведь мы не сделаем ничего плохого, если переночуем тут? Мы ничего не тронем!

Он улыбнулся ей.

— Тебе было нелегко, не так ли? Хорошо, может, несколько часов в удобной кровати придадут тебе сил.

Они свернули на дорогу, ведущую к дому. Все его окна были темными, дом выглядел нежилым и заброшенным.

— Когда мы будем в Бискре, — пообещал Джеффри, — я поселю тебя в кафе мадам Булард.

— В кафе? Но почему…

— Она мой старый друг. Ты не можешь жить в гарнизоне.

Джеффри остановился, сдерживая лошадь. Селена, посмотрев вниз, вскрикнула от испуга. На обочине дороги лежала огромная белая собака с разбитой головой, на ее шерсти засохла кровь.

Джеффри спешился и помог Селене слезть с лошади; в руке он держал пистолет, поблескивающий в ярком свете луны. Он пошел вперед, Селена последовала за ним.

— О Боже!

— Джеффри, что там?

Он чиркнул спичкой, потом попытался оттолкнуть Селену, но слишком поздно: она увидела тело среди низких кустов. Это была девушка лет четырнадцати, обнаженная, с широко раскрытыми остановившимися глазами. Ее худые ноги были широко раздвинуты, стертые до крови бедра покрыты синяками. Голова как-то неестественно откинулась назад. Селена подавила крик. Горло девушки было перерезано, и маленькую неразвитую грудь покрывала корка запекшейся крови.

Джеффри схватил Селену за руку.

— Назад, к лошадям — быстро!

— Мы не можем оставить ее так.

— Ей уже ничем нельзя помочь, — отрезал он, сняв свой плащ и закрыв тело и лицо с невидящими глазами.

— Пожалуйста, — умоляла Селена, — мы должны похоронить ее.

Но Джеффри настойчиво тянул ее к лошадям. Когда он помог ей сесть в седло, она замерла, замерзшая, сжимая поводья, не в состоянии даже шевельнуться.

Джеффри вскочил на лошадь.

— Селена, мы уезжаем отсюда, сейчас же. — Его голос был жестким, неумолимым. — Она умерла недавно. Повстанцы могут быть неподалеку. Она была… Они ее… — Джеффри запнулся. — Она была изнасилована, — наконец произнес он резко. — Они делали это по очереди, а последний перерезал ей горло. Я видел раньше подобные вещи в Алжире.

Селена посмотрела на него, пораженная его жесткой прямотой. Только позже она поняла, что его слова произвели нужный эффект: она ударила пятками лошадь, которая рванулась вперед тяжелыми скачками.

— Месье Джеффри, сколько лет, сколько зим!

Мадам Булард предоставила Джеффри и Селене первый за дни пути хорошо приготовленный ужин и собственный превосходный французский бренди в своих комнатах, в задней части пустого и темного кафе. Но хотя Селена по настоянию Джеффри сделала несколько глотков бренди, она не могла заставить себя есть.

— Плохи дела, — покачала головой мадам Булард.

Несмотря на то что ей было далеко за сорок, ее иссиня-черные волосы лишь немного тронула седина, а двигалась она с легкой грацией молоденькой девушки.

— Солдаты из гарнизона здесь не были с неделю, — сообщила она. — Что же касается арабов, они тоже держатся своих домов.

Мадам Булард посмотрела на Селену и снова покачала головой:

— Все женщины и дети с французских ферм уехали через Бискру, направляясь в Филиппвилль, а оттуда — некоторые из них — назад во Францию, другие — в Алжир. Сейчас не время путешествовать по стране, мадам Хэлстид.

— Я приехала к своему жениху, — устало сказала Селена. — Крейг Лейтимер, он сейчас в гарнизоне.

— Сейчас нет, — ответила мадам Булард. Она наклонилась вперед, и свет лампы задрожал на расшитом блестками корсаже красного атласного платья. — Месье Крейг уехал из гарнизона с отрядом всадников на разведку.

— Не территорию повстанцев? — Селену охватила волна страха.

— Повстанцы не держат никакой территории. Они передвигаются, незаметно появляясь и исчезая за горными перевалами. И оставляя за собой следы своих дел…

Джеффри рассказал мадам Булард о сожженных фермах, об убитой девушке на дороге.

— Они войдут в Бискру? — спросил Джеффри.

— Кто знает? Комендант гарнизона в Сен-Дени отменил все краткосрочные отпуска. Моим девочкам совсем нечего делать. Они все время спят, скоро они растолстеют и обленятся при таких делах. — Она взглянула на Селену. — Тебе не мешало бы поспать, как я вижу. Придется моим девочкам потесниться — и у тебя будет отдельная комната.

Когда мадам Булард вышла, Джеффри сказал:

— Мне очень жаль, Селена, — не следовало бы приводить тебя в подобное место, но здесь ты будешь в безопасности. Мадам Булард вполне можно доверять.

— Девушки, о которых она говорила…

— Они из племени Уль-Наиль, как и сама мадам. Из примитивной, неисследованной области Зибана.

— Девушки, наверное, превосходные танцовщицы?

— Да, — с легкой улыбкой ответил Джеффри. — Их учат танцевать, играть на флейте, цитре и ублажать мужчин всякими другими способами. Матери обучают их этому с раннего детства.

Селена не смогла скрыть удивления.

— Их собственные матери? Но как же они могут одобрять…

— Они все так живут. Девушки идут работать в подобные места, едва достигнув четырнадцати лет. Они откладывают золотые слитки и украшения, подаренные им их поклонниками, понимаешь? Накопив достаточно, они возвращаются в свои горные деревушки, где выходят замуж и проводят остаток дней как добропорядочные жены и матери.

— Но мадам Булард не вернулась…

— Нет, она вышла замуж за французского офицера из гарнизона Сен-Дени, а когда он погиб, вложила его сбережения в это кафе.

— Ты хорошо ее знаешь? — спросила Селена. — Похоже, она к тебе неравнодушна. — Она внезапно осеклась, ее щеки покраснели. — Прости, я не хотела совать нос в чужие дела.

Прежде чем Джеффри смог что-либо ответить, вернулась мадам Булард, чтобы отвести Селену вниз по коридору в небольшую спальню с узкой кроватью и маленьким комодом. Возле двери стояла жестяная лохань, наполненная водой.

— Дай мне свою одежду, — сказала женщина. — Ее постирают.

Она протянула Селене кусок ароматного мыла, и Селена начала раздеваться, преодолевая усталость в нетерпеливом предвкушении столь необходимой ванны. Когда мадам Булард покинула комнату, Селена залезла в лохань и дочиста вымыла тело и волосы. Надев ночную рубашку, которая была у нее с собой, Селена легла в кровать и тут же заснула.

Близилось утро, и она слишком устала, чтобы изучать свое новое жилище. Ее сон был глубоким, без сновидений.

Селена спала весь следующий день и проснулась, когда уже смеркалось, разбуженная незнакомыми звуками, доносившимися из кафе: первобытные мелодии пустыни — флейты, тарелки, барабаны…

Она села на кровати, различив мужские голоса, звучащие то громче, то тише.

За дверью послышался голос мадам Булард:

— Мадам Хэлстид, вы должны быстро одеться и спуститься.

Селена подбежала к двери и открыла ее.

— Эти люди ведь не повстанцы, правда?

Вспомнив тело молодой девушки, так неестественно лежавшее в лунном свете, она почувствовала, как ее грудь сжимает страх.

Женщина покачала головой:

— Просто разведывательный отряд, направляющийся в гарнизон. И месье Лейтимер с ними. — Мадам Булард протянула Селене небольшую стопку одежды. — Ваша одежда чистая, но еще не высохла. Наденьте пока это.

Селена стянула с себя ночную рубашку, надела сорочку, затем нижнюю юбку, тонкую хлопковую блузку и широкую разноцветную юбку, по всей вероятности взятую у одной из девочек мадам. У Селены не было времени приводить волосы в порядок, и она просто зачесала их назад, завязав лентой.

— Поторопитесь! — подгоняла ее мадам. — Ваш месье Лейтимер готов разорвать месье Джеффри. Вы должны помирить их, пока они не разнесли мое кафе.

В задымленном кафе с низкими потолками гибкая девушка с иссиня-черными волосами танцевала под ритм барабана и плач флейты, а группа мужчин в форме африканского корпуса не отрывая глаз смотрели на ее откровенно эротичные движения. Селена только мельком взглянула в их сторону и поспешила к столику, где сидел Крейг, свирепо уставившись на Джеффри.

— О, Крейг, ты жив… Ты здесь…

Она бросилась к нему, а люди повернулись в их сторону, ухмыляясь. Крейг похудел, очень сильно загорел. А под глазами у него залегли глубокие тени. Селена заметила морщины у его рта, которых не видела раньше.

— Не знаю, следует ли мне встряхнуть тебя хорошенько, чтобы зубы застучали, или…

Она не оставила ему выбора, обняв его. Его руки обвили молодую женщину, ее грудь прижалась к его груди. Его рот требовательно искал ее губы, она прильнула к нему. Выпустив Селену из своих объятий, Крейг сказал:

— Тебе не следовало приезжать сюда, и Джеффри не должен был брать тебя с собой.

— Но он не виноват, я…

— Да, он мне все рассказал о твоем задании для «Лейдиз газетт». Но ведь Мириам Сквайер не посылала тебя в Бискру.

— Я сама хотела приехать, а когда Джеффри сказал, что ты здесь…

— Иначе она поехала бы одна, Крейг, — подал голос Джеффри. — Твоя невеста — самая безрассудная упрямица.

— Нет необходимости говорить мне об этом, — буркнул Крейг, посмотрев на Селену, и его лицо засветилось нежностью.

— Но ты, оказывается, не хочешь меня видеть?

— Всегда буду хотеть, Селена! — нежно сказал он. Когда она немного смутилась от проявления его желания, Крейг добавил: — Что касается приключений, их будет больше, чем ты ожидала. Через несколько часов, когда люди отдохнут и получат свежий провиант, мы поедем в гарнизон.

— Но женщинам нельзя находиться в Сен-Дени, — начал Джеффри.

— Это исключительный случай, — осторожно сказал Крейг. — Лейтенант Рошфор дал мне специальное разрешение, чтобы взять с собой Селену.

— А разведка? — спросил Джеффри. — Какова была ее цель?

— Мы связались с основной частью корпуса, они собираются прислать в Сен-Дени подкрепление, — заметив тревожный взгляд Селены, Крейг быстро добавил: — Гарнизон — самое безопасное место для тебя.

Всадники и с ними Джеффри, Крейг и Селена садились на лошадей на заднем дворе кафе. Джеффри беспокоился о мадам Булард, но она рассеяла его опасения.

— Не волнуйся. Французы, арабы, американцы… Всем мужчинам нужно одно, не так ли? Я заработаю на этом, так что не важно, сколько раз Бискра будет переходить из рук в руки. Я знаю свое дело.

Она тепло поцеловала Джеффри. Кавалькада тронулась, впереди скакал лейтенант Рошфор, высокий молодой человек аристократического вида. Крейг сказал Селене, что Рошфор собирается добраться до гарнизона к следующему утру.

Они пересекли пустынную местность и на рассвете остановились в Эль-Кантара. Селена была измучена, и даже бывалые вояки с удовольствием слезли с лошадей, чтобы дать отдых взмыленным животным и себе.

Здесь высокую стену гор Оре пробивало глубокое узкое ущелье — достаточно широкое, однако, чтобы проехать, — и река, стремительно бежавшая вдоль него. Отвесные склоны ущелья были из горной породы красного и желтого цвета, восходящее солнце делало их ярче. Селена затаила дыхание при виде этой первобытной красоты, к тому же скалы были покрыты нанесенным ветром песком, образовавшим мириады фантастических форм: спирали, башенки, горгульи. Прямо наверху находился огромный монолит, напоминавший Селене средневековую крепость с башенками и бойницами.

— Как в сказке, — восхитилась она.

Мужчины наполнили свои фляги водой из реки, слишком привычные к этому зрелищу, чтобы восхищаться им.

Когда солнце поднялось выше, Селене стало жарко, и она, сняв плащ, расстелила его на земле.

— Посиди и отдохни, пока есть возможность, до гарнизона осталось не очень далеко, но нас ожидает тяжелый подъем через ущелье… — Крейг замолчал. Фляга выпала у него из рук. Селена, посмотрев в указанном им направлении, закричала от испуга. Ее крик потонул в возникшем шуме.

Лейтенант Рошфор выкрикнул приказ, все тотчас бросились его исполнять: легли на землю, чтобы прицелиться в группу людей, появившихся на уступе прямо над ними, и в других, входящих в ущелье с его южного конца. На некоторых были надеты бурнусы племени Таурег, закрывающие их смуглые лица по древнему обычаю, видны были лишь глаза с угрожающим блеском. Другие, вероятно европейцы, были одеты в обрывки самых разных военных форм, отчасти французской, отчасти совсем незнакомых Селене. На их винтовках блестело солнце.

В воздухе раздался треск выстрелов, глухие звуки ударов пуль о скалистые стены ущелья, человеческие крики и ругательства. Селена увидела, как один солдат из их отряда упал возле нее, кровь окрасила его мундир. Крейг толкнул ее назад к скалам, упал на одно колено, выхватил револьвер и выстрелил в сторону людей в южном конце ущелья. Камни поцарапали Селену, но она не шевелилась.

К несчастью, схватка оказалась неравной и быстро закончилась. Четверо из восьми солдат, выехавших из Бискры, лежали мертвые на берегу реки. Джеффри был ранен и хрипло дышал, из его рта тонкой струйкой текла кровь. Крейг сделал шаг к нему.

— Стойте, где стоите, все вы! — Команда была произнесена по-французски с резким эльзасским акцентом. — Бросьте свое оружие!

Эльзасец, мускулистый светловолосый гигант, выехал из ущелья со своими людьми. Когда Селена попыталась подойти помочь Джеффри, эльзасец повторил:

— Не двигаться. — Его светло-голубые глаза смотрели безжалостно.

— Но я… — начала Селена.

— Делайте то, что он говорит, — шепнул лейтенант Рошфор.

— А, лейтенант, вы, быть может, помните меня, — усмехнулся эльзасец.

— Помню, капрал Жиро. Вы — дезертир.

— Теперь — капитан Жиро. Но у вас хорошая память. Это может сохранить вам жизнь. Ненадолго.

Двое из повстанцев спешились и связали лейтенанта, его людей и Крейга.

— Не трогайте девушку, — попросил капитан Жиро. — Она едет со мной.

— Вы не можете оставить здесь Джеффри в таком состоянии, — закричала Селена.

— Он умрет через час, — сообщил ей Жиро. — К тому же он слишком слаб и не нужен нам.

Он говорил с ровным безразличием, что пугало куда больше, чем если бы в его голосе звучала злость. Но Селена не могла молчать.

— Ради Бога, капитан, он же страдает!

Жиро пожал плечами, затем махнул рукой одному воину из племени таурегов. Прежде чем Селена поняла, что происходит, таурег выхватил короткий изогнутый клинок и, схватив Джеффри за волосы, откинул его голову назад и быстрым движением перерезал горло.

Селена не могла кричать. Ее губы раскрылись, но из них не вылетело ни звука. Капитан Жиро наклонился и посадил Селену в седло перед собой. Его рука сжимала ее, Селена чувствовала тяжесть этой руки на своей талии, груди, когда она наклонялась вперед. Жиро пришпорил лошадь.

— Куда вы везете нас? — спросил лейтенант Рошфор. — В ваш лагерь?

— В Сен-Дени, — ответил капитан Жиро. — Кстати, теперь гарнизон в руках генерала Фурье.