Прочитайте онлайн Начнем всё сначала | Глава шестая

Читать книгу Начнем всё сначала
4418+500
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава шестая

Устраиваясь на скамеечке под школьным окном, Павел сумрачно окинул взглядом школьный участок. Порядок идеальный, но до чего всё примитивно! Никаких тебе розеток с цветами, или клумб с переплетением разноцветных цветов. Нет, всё строго, функционально и выдержано. Он уже усвоил, что с Клавдией Петровной лучше не спорить – себе дороже.

Из окна доносился голос Дмитрия Сергеевича, беспокойно говорившего с кем-то по телефону. Потом раздался озабоченный голос Жанны, и Павел насторожился.

– Ты не сможешь отвезти Аню в город?

– А что случилось?

– К нам едет проверка из района. Будут принимать здание школы после ремонта.

Жанна вспылила:

– Вот как? После ремонта? А деньги на него они нам выделяли?

Дмитрий Сергеевич умиротворяющее сказал:

– Нет, конечно. Но ведь так положено.

Но Жанна успокаиваться не хотела.

– Пусть только приедут, я им выскажу всё, что думаю о власти, которая не в состоянии содержать школы как следует, но проверками заниматься ой как любит! Наверное потому, что подарочки очень любит получать!

Дипломатичный Дмитрий Сергеевич предложил:

– Думаю, нам нужно попросить кого-то из односельчан сгонять с тобой и Аней в город. Наверняка у кого-то найдутся там дела.

Жанна фыркнула:

– Папа, ты о чем? Какие такие дела в городе могут быть у крестьян посреди уборки? Ты еще об этом Александру скажи! То-то он удивится!

Она произнесла это имя с таким уважением, что Павел непроизвольно сжал кулаки. Но прозвучавшее предложение требовало немедленных действий, и он быстро направился в директорский кабинет.

– Извините, я случайно услышал ваш разговор. Мне как раз нужно сгонять в город, кое-что забрать из городской квартиры. Могу подвезти и Аню. Как я понял, ее нужно подбросить до универской общаги?

Жанна внезапно посмотрела на него с такой болью, что он с трудом удержался, чтобы не обнять ее на глазах отца. Чтобы избежать соблазна, отвернулся к окну, рассеянно наблюдая за проходившими мимо старшекласниками. Те вели себя как обычные пацаны – гогоча, шли прямо по тщательно засеянным грядкам озимых.

Павел с криком:

– Вот я вам! – выскочил в окно и огромными шагами догнал парочку потравщиков, схватил их за воротники и принялся читать лекцию о необходимости уважать чужой труд.

Отец с дочерью переглянулись, и Дмитрий Сергеевич признал:

– Что ж, думаю, со временем он станет хорошим учителем. Во всяком случае, он неравнодушный парень. Согласись, в наше время это редкость.

Жанна тоже так считала, но было б куда лучше, если б это неравнодушие проявилось несколько раньше.

– Ну что, проблема разрешилась?

Жанна не сразу поняла, о чем говорит отец, душу так захватили непрошенные воспоминания, что она с трудом согласилась:

– Похоже. Но кто поедет провожать Аню?

Дмитрий Сергеевич удивился.

– Как кто? Кроме тебя некому. Мне придется встречать комиссию, матери для нее готовить, чтобы ублажить, и свободными остаетесь только ты да Мишка. Но ему я такое дело не доверю, молод еще.

Жанне вовсе не улыбалась долгая обратная дорога наедине с Павлом. Но и отцу ни о чем говорить не хотелось. Он и без того слишком придирчиво оглядывал Павла, явно в чем-то подозревая.

– Ладно, я не против. Устрою Аню и приеду.

На следующий день провожать новоиспеченную студентку собралась вся многочисленная родня. Бабушки и дедушки с обеих сторон беспрерывно давали советы, выполнять которые никто не собирался. Джип был забит вещами и продуктами сверх всяких пределов. Павел стоически молчал, и возражать, впрочем, безуспешно, пыталась только Аня.

Был здесь и слишком мрачный Александр, что несколько удивляло Павла – о чем тому печалиться? Жанна вернется уже этим вечером. Или Сашку беспокоит, что он пробудет с ней в замкнутом пространстве несколько опасных часов? Не доверяет невесте? От этой мысли у Павла в голове начали роиться запретные мысли, и он скомандовал, прекращая утомительное прощанье:

– Ну, нам пора! Ничего не забыли? – за что заслужил от Жанны укоризненный взгляд.

Все тут же начали перечислять взятые вещи, выясняя, не пригодится ли еще чего в страшном далеком городе.

Прерывая этот никуда не ведущий диспут, Жанна решительно села в машину, являя собой пример сестре. И тут Павел увидел взгляд, кинутый на Аню Александром. Он был таким же тоскливым, как у покинутого хозяйкой щенка.

И Павлу мгновенно всё стало ясно. Вовсе не Жанна интересует Александра, а Аня! Вернее, он в нее страстно влюблен!

Это открытие его так окрылило, что он радостно засвистел. Выезжая с полянки перед домом Берсеневых, спросил:

– Ну что, Аня, не боишься? Страшно, небось?

Она не поняла.

– Чего мне страшиться?

Павел хотел пошутить о хитрых страшных волках, живущих в больших городах, но осекся, вспомнив, что то же самое он в свое время говорил и Жанне. И к чему это привело? Он и в самом деле оказался тем волком, что сожрал все ее надежды на счастье. Быстро сказал вовсе не то, что намеревался:

– Скучать же будешь по дому, по родным. – И проверяющее добавил: – Ну и по Александру, естественно!

Аня удивилась.

– Да с чего это я буду скучать по этому бирюку? К тому же он за Жанной ухлестывает, а вовсе не за мной!

Он кинул на Жанну взгляд в зеркало заднего вида и встретился с ее понимающим взглядом. Залихватски ей подмигнув, мол «меня не проведешь», Павел прибавил скорость и полетел по шоссе. Но когда скорость стала зашкаливать за полторы сотни километров, Жанна суховато поинтересовалась:

– Ты нас в морг хочешь доставить или в университет?

Скорость пришлось сбавить до разумных ста километров в час, поэтому приехал он в город не через три часа, как обычно, а гораздо позже.

Остановившись возле хорошо знакомой общаги, поднял голову к окну, за которым так часто появлялся Жаннин силуэт.

Заметившая его пристальный взгляд Аня наивно спросила:

– Вы знали, где жила Жанна?

Несмотря на предупреждающий взгляд Жанны, Павел признался:

– Да.

Аня возликовала.

– Ага! Недаром я что-то такое чувствовала! Вы наверняка в нее влюблены! Потому и приехали к нам в село!

Отвечать Павлу не пришлось, потому что рассерженная Жанна сердито приказала:

– Аня! Прекрати немедленно! И иди выясняй, в какой комнате тебя поселили!

Она послушно убежала, а Павел озабоченно спросил:

– Что ты собираешься делать потом?

Жанна холодно ответила вопросом на вопрос:

– А тебе какое дело?

Он с трудом подавил вспыхнувшее раздражение.

– Нам нужно договориться, когда поедем домой.

Состроив скучающую гримасу, она призналась:

– Да я с тобой и не собираюсь домой ехать! Я на автобусе поеду!

– Не вздумай! Мне Дмитрий Сергеевич поручил тебя доставить в целости и сохранности, так что я жду тебя на стоянке у автовокзала ровно в пять часов! И только попробуй не прийти! Я не постесняюсь на тебя Дмитрию Сергеевичу нажаловаться! Не думай, что буду рыцаря из себя изображать!

Ответить Жанна не успела – из дверей им замаячила Аня.

Перетащив все привезенные вещи и мешки на третий этаж в отведенную Ане комнату, Павел с Жанной попрощались и отправились каждый по своим делам. Павел о встрече больше не напоминал, понимая, что это бесполезно.

Дома он сказал удивленным родителям о своем решении пожить в деревне, правда, успокоив их тем, что работать он будет в своей компании. Отец с пониманием отнесся к желанию сына, а вот мать долго не могла успокоиться.

– Что ты надумал? – она не могла понять, что могло не понравиться сыну в городе. – Зачем тебе это? Что за идиотские поиски романтики? Чем ты там будешь заниматься?

– Преподавать в сельской школе математику и физику, мама.

Ирина Ивановна долго всматривалась в лицо сына, не веря своим ушам.

– Какую математику, Павел? Какую физику? Ты о чем?

Отец мягко уточнил:

– Скорее всего, в этой школе присутствует какой-то очень убедительный стимул, Ирина. Вспомни-ка себя в молодости. Тебя ведь тоже ничто не останавливало.

Но это ее не убедило.

– Что за глупости! Девчонок и в городе полно! Давай возвращайся!

Прекратив прения, Павел объявил:

– Нет. Пока своего не добьюсь, не приеду. Мать еще что-то хотела добавить, но он попросил, измучено прикрыв глаза: – Мама, давай прекратим этот бесполезный разговор. Неужели ты думаешь, что я не остался б здесь, если б мог? Значит, не могу!

Посмотрев на его осунувшееся лицо, Ирина Ивановна огорченно замолчала.

Побегав пару часов по разного рода магазинам и запасясь прибамбасами к своей технике, Павел подъехал к автовокзалу.

К его машине тотчас подскочил охранник и, вместо того, чтобы взять деньги за парковку, протянул сложенный вчетверо листок.

– Это вам. Девушка передала. Хорошенькая такая. – Охранник, молодой спортивный парень, явно был очарован Жанной.

Нахмурясь, Павел взял записку, уже зная, что там внутри. Как он и ожидал, Жанна сообщала, чтобы он ее не ждал, поскольку она уже уехала с Витей Петровым, своим одноклассником. Павел вытащил сотовый и набрал ее номер. Приятный женский голос сообщил, что абонент недоступен. Выругавшись, Павел вышел из машины и пошел к автобусу, решив убедиться, впрямь ли она уехала. Через полчаса автобус на Ивановку ушел, и в салоне Жанны не было.

Это было до чертиков досадно, и Павел с трудом сдерживал рвущееся наружу раздражение. Неужто он настолько ей противен, что она не желает и пару часов провести с ним наедине? Или, наоборот, настолько не доверяет собственным чувствам, что боится этого вовсе по другой причине? Эта мысль несколько улучшила его настроение, но не настолько, чтобы прийти в нормальное расположение духа.

Погнал в Ивановку, разогнав машину почти до двухсот километров. Через пару часов был уже на месте и сразу заскочил к Берсеневым. Дмитрий Сергеевич, выслушав его доклад, озабоченно заметил:

– Зря Жанна поехала с Петровым. Он сейчас в райцентре живет, да и сам парень на редкость ненадежный. Фанфарон. Ну да ладно, надеюсь, она знает, что делает.

– Так, может, мне до райцентра сгонять?

Дмитрий Сергеевич отрицательно покачал головой.

– Ни к чему это. Если нужно будет, она и сама позвонит.

Говорить, что телефон у нее не отвечает, Павел не стал. Попрощавшись с Берсеневым, вышел во двор. Там на высоких козлах сидел Мишка и болтал ногами, что-то негромко насвистывая.

– Слушай, друг, ты не знаешь, где живет Виктор Петров?

– А, Витька? Знаю. В райцентре рядом со столовкой. В красном таком кирпичном доме. У них еще кедр под окнами растет. Огромный такой. – И с трудом выговорил: – Батя говорит, что это местная достопримечательность.

Кивнув головой, Павел пошел к своему дому. Еще раз набрав телефон Жанны, снова услышал тот же беспросветный голос. Вне себя от беспокойства, завел машину и погнал к райцентру. Был там уж через полчаса. Столовую со стоящим рядом с ней красным кирпичным домом нашел почти сразу. На его звонок вышла немолодая женщина с обветренным крестьянским лицом.

– Витька где? Да кто ж его знает! Не приехал еще. Он никому не говорит, куда отправляется. Балабол, одним словом. А машина у него Нива. Оранжевая такая. Номера не помню. А зачем тебе Витька?

Не отвечая, Павел развернул джип и рванул по шоссе, внимательно поглядывая по сторонам. Не проехав и десяти минут, в кустах у дороги заметил что-то оранжевое. Подъехав поближе, разглядел укрытую ветвями Ниву. Не будь она столь приметной, ни за что бы не увидел ее среди густой зелени.

Крадучись подошел к ней поближе. Внутри и впрямь сидели Жанна и незнакомый всклокоченный парень. Они о чем-то громко спорили, и Павел, даже не вникая в смысл приглушенно звучавших слов, понял, о чем шла речь.

Выйдя из кустов, сердито стукнул по капоту.

– А ну, открывай дверь!

Витька перевел на него расплывающийся взгляд. У Павла возникло нехорошее подозрение – пьян, что ли? С угрозой пообещал:

– Открывай, а не то лобовое стекло сейчас вышибу! И не думай, что платить тебе за него буду!

Откровенно обрадованная подоспевшей помощью Жанна тоже что-то веско сказала парню и тот нехотя выключил блокировку дверей.

Павел быстро распахнул двери и за шкирку вытащил Витьку из машины. Мельком увидел вспухшие от поцелуев губы Жанны, ее испуганные глаза и со всей силы вмазал парню по скуле. Он кулем свалился около колеса своей машинки.

Освободившаяся из темницы Жанна выпорхнула из машины и бросилась к Павлу.

– Осторожно, ты его убьешь!

Нахмурившись, Павел потребовал ответа:

– Со мной ты ехать не захотела, а с этим шибзиком – пожалуйста! На продолжение надеялась?

Раскаяния и благодарности, еще минуту назад переполнявших Жанну, как ни бывало. Она сердито вскрикнула:

– Он был совершенно нормальным, когда мы выехали из города. Это потом какой-то дряни наглотался и стал невменяемым. И не ори на меня! Ты мне никто!

Разгоряченный Павел от этих слов взвился еще больше.

– Вот как! Я тебе никто! Да я по сути твой муж!

Жанна, только что отбивавшаяся от охальника в машине, почувствовала, как ее начало трясти. Ей хотелось плакать, но она превозмогла истерику и холодно сказала:

– Ты просто бывший любовник, и не более того! И вообще, хватит об этом!

Опомнившийся Павел посмотрел на пошевелившегося Витьку.

– Ладно, забирай свои вещи и пошли отсюда!

Жанне очень хотелось сказать, что она с ним никуда не поедет, но здравый смысл превозмог глупый порыв гордости. Что ей было делать? Не оставаться же здесь, в лесу, с накаченным какой-то дрянью парнем! Идти пешком одной по дороге было бы еще большей глупостью. Неизвестно, кто проедет мимо.

– Ладно! – Она взяла сумочку, оставленную в Ниве, и пошла за Павлом к его джипу.

Сев, достала влажную салфетку и с брезгливой гримасой тщательно протерла обмусоленное лицо. Павел с кривой усмешкой следил за ее манипуляциями.

– Что, не понравилось?

Это было по меньше мере непорядочно, и Жанна, не отвечая, отвернулась от него к окну.

Павел вел машину медленно, чувствуя, как утихает бушующий в крови адреналин. Подвезя ее к дому, тихо признался:

– Извини, но я просто с катушек съехал, когда увидел, как он лапает тебя в машине.

Жанна в ответ только виновато вздохнула.

– Я не думала, что он до такой степени опустился. В школе он был нормальным парнем, а теперь…

Не продолжая, тихо попрощалась с Павлом и быстро зашла в дом.

Поставив машину под навес в своем дворе, Павел задумался. Его одолевали мрачные мысли, и главная из них была одна – неужели он настолько противен Жанне, что она предпочла рисковать, уезжая с подобным типом? Эта мысль была невыносима, и он решил перекусить. Он давно заметил, что на полный желудок становится куда благодушней, и жизнь ему уже не кажется такой пакостной, как прежде.

Приготовив плотный ужин, поел, с часик посмотрел телевизор, не понимая ни слова из того, что говорила приятная ведущая и досадуя, что выбрать совершенно не из чего – в Ивановке более-менее нормально показывало всего-то четыре не слишком любимых им канала.

Когда вовсе стемнело, пошел на конюшню. Выпросил у дежурного конюха мощного гнедого жеребца по кличке Гранд. Тот отличался на редкость горячим нравом, и выезжать его никто не брался. Порой он целыми днями стоял, бедолага, в стойле.

Но Павлу эта норовистая бестия понравилась сразу, и он мог поклясться, что это чувство взаимно. Поэтому по вечерам, когда было особенно невмоготу, он садился на коня и пару-тройку часов проводил, скача по окрестным дорогам. Потом чистил Гранда, ставил его в конюшню, а сам шел домой. Измочаленный, падал в постель и засыпал тяжелым сном без сновидений.

Вот и сейчас он объехал пруд по периметру несколько раз. В темноте под копытами Гранда сверкали искры, выбиваемые подковами из каменистой дороги. Сильно жеребца не гнал, хотя и хотелось отпустить поводья и нестись сквозь ночь.

Утром первого сентября тщательно побрился, надел белую рубашку, темно-серый костюм-тройку, повязал серый переливающийся галстук и с досадой посмотрел на ноги. Пока еще можно пройти до школы в ботинках, но что будет, когда пойдут дожди? Костюм вкупе с кирзовыми сапогами и заправленными в них брюками, как носили в непогоду местные интеллигенты, ему категорически не импонировал.

Решив справляться с проблемами по мере их поступления, пошел в школу, по дороге здороваясь со спешившими в школу нарядными детьми и их родителями. Это было странно – ощущать себя сельским учителем. Но понравилось – с таким уважением с ним заговаривали и взрослые, и дети.

Перед школой на заасфальтированной площадке уже собрался весь педагогический коллектив школы, администрация поселкового совета и почти все правление их ООО. Для всей Ивановки и окрестных деревень первый учебный день был праздником. Стоявшие полукругом за рассортированными по классам детьми родители мерно гудели, обмениваясь впечатлениями.

Павел, боявшийся, что будет выглядеть слишком помпезно, с облегчением заметил, что мужской состав педагогов выглядит ничуть не хуже него.

Вперед выступил Дмитрий Сергеевич и произнес приветственное слово. За ним минут пять проговорил председатель правления, отец Александра Иван Александрович. Потом по кругу, как полагается, здоровенный одиннадцатиклассник пронес замиравшую от восторга первоклассницу с огромным серебристым колокольчиком, и новый учебный год начался.

Павел, внезапно ставший Павлом Владимировичем, пришел на свой первый урок в выпускной класс, как полагается, из минуты в минуту, не желая выслушивать обвинения директора в необязательности. За партами сидело человек двенадцать, не больше. Но для такого сравнительно небольшого села это было своего рода достижением.

Познакомившись с классом, принялся повторять пройденный в прошлом году материал. К его недоумению, ни один из них не сумел решить самой простейшей задачи. Павел не мог понять, в чем дело. Он знал, что учительница, ушедшая этим летом на пенсию, была хорошим профессионалом. Так с чего бы это?

Внезапно до него дошло – да это же очередная проверочка! Они просто наблюдают, как он будет себя вести!

Сделав вид, что ничего странного в их ответах нет, Павел принялся объяснять якобы не понятый ими материал. Потом поднял к доске длинного парня с насмешливым выражением лица, отчего-то сильно напомнившему ему себя в этом возрасте.

Плоховато запомнив учеников, Павел был вынужден спросить у него имя и фамилию. Тот с вызовом ответил:

– Семен Иванов! – заслужив смешки, веером разлетевшиеся по классу.

Припомнив проказы, что выкидывал в школе, Павел усомнился.

– Ой ли? А почему при общем знакомстве у тебя было другое имя? И кто это такой – Семен Иванов? – он оглядел класс и остановился на старосте, Кате Мельниковой, весело, как и все остальные, хихикающей над стоящим у доски парнем.

Встав, она не стала скрывать настоящего имени проказника:

– Да это Петька Сенченко. Он у нас клоун.

Павел повернулся к скалящему зубы парню.

– Ну что ж, многоименный Петр, он же Сеня, не повторите ли вы мое выступление?

Несколько ошалевший от подобного обращения Сенченко, бросив выкрутасы, довольно внятно пересказал объясненную тему, и Павел успокоился. В классе учились явно не дебилы.

Под конец выразил удовлетворение малочисленностью класса и пообещал подготовить их к поступлению в любой вуз страны, для чего на следующем уроке проведет контрольную работу. Это заявление вызвало нешуточное уныние в рядах учеников. Потом задал домашнее задание и распустил класс под трезвон звонка, сообщающего о наступившей перемене.

В учительской были уже все Берсеневы, исключая имеющего отдельный кабинет Дмитрия Сергеевича. Жанна перебирала уже полученные от учеников тетради, Елизавета Александровна разговаривала с агрессивной Клавдией Петровной, не одобряющей нынешнюю систему ценностей.

Не вникая в разговор, Павел тихо спросил у Жанны:

– Встретимся сегодня вечером?

Она ответила также тихо:

– Не хочу!

Это было ужасно неприятно, и он сердито насупился, но тут в учительскую ворвался Митек с воплем:

– Кошмар! Только этого нам и не хватало!

Все головы тотчас повернулись к нему.

– Что случилось? Говори толком!

Глубоко вздохнув, тот выпалил на одном дыхании:

– У председательши комиссии унесло ветром шляпку, а на ней старинная брошь! Она висит на крыше и ее никак не достать! Кончится тем, что шляпку утащит какая-нибудь шустрая сорока, и ищи тогда ветра в поле!

Этой председательше Жанна, как и собиралась, высказала свое мнение по поводу проверки, и та была этим фанфаронством, как она выразилась, крайне недовольна. Она зловеще пообещала Дмитрию Сергеевичу принять соответствующие меры, и составила такой акт проверки, после которого оставалось школу только закрыть. И вот теперь очередная неприятность!

Побледневшая Елизавета Александровна, негромко проговорив:

– И какого лешего было напяливать шляпки с драгоценностями, отправляясь в деревню? – пошла во двор. За ней потянулись остальные.

Кокетливая шляпка из отбеленной соломки и кружев, которая и в самом деле смотрелась в деревне по меньшей мере нелепо, покачивалась почти на самом краю крыши, зацепившись за неровности старинной черепицы. Время от времени ее поднимало очередным порывом ветра, но снова опускало обратно под разочарованные вздохи зрителей.

Дети весело признали, что из шляпки получится отменное воронье гнездо.

Возмущенная председательша, повернувшись к хмурому Дмитрию Сергеевичу, с напором проговорила:

– Неужели у вас нет достаточно длинной лестницы, чтобы достать шляпку? Мне на нее, честно говоря, наплевать, но вот брошка мне досталась от бабушки, и она жутко дорогая.

Директор школы искоса глянул на не слишком умную, но амбициозную начальницу.

– У нас нет таких лестниц. К тому же лестница ничего не даст – шляпка застряла там, где ее с лестницы не достать. По крыше ходить опасно, там черепица старая и мхом заросла, сами видите. Если только ждать, когда шляпку собьет порывом ветра.

Он не сказал, что со шляпкой нужно распрощаться, но это было понятно и так. Председательша нахмурилась. Она и без того была изрядно раздражена нелицеприятными высказываниями какой-то сельской учительницы и чувствовала, что вот-вот взорвется.

Молча наблюдавший эту картину Павел отошел на несколько шагов, прикидывая высоту знания. До крыши было метров десять, не меньше. Школа хотя и считалась двухэтажной, но строилась в те времена, когда на образовании не экономили, и высоту помещений делали по пять метров. К тому же Дмитрий Сергеевич прав, скользкая, затянувшаяся от времени мхом черепица не располагала к физическим упражнениям. Передернув плечами, Павел решил рискнуть. Как известно, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Быстро добравшись до своего дома, Павел переоделся в спортивные штаны, натянул футболку и обул кроссовки, в которых, как он надеялся, ноги не будут скользить по старой черепице.

Вернувшись к школе через пять минут, он застал все ту же неприятную картину – на крыше шляпка, вокруг толпа зрителей. Ему не хотелось демонстрировать ловкость на глазах у всех, но уступы в стене были только с этой стороны. Зная, что директор не поощрит его за подобное лихачество, Павел отошел от него подальше, чтобы не остановил.

Разбежавшись, легко допрыгнул до первого уступа, перелетел на второй, перебежал по декоративному карнизу над окнами второго этажа и очутился на крыше. Тут было уже проще. Черепица скользила, но не очень, и Павел поблагодарил природу за то, что давно не было дождя. Добравшись до шляпки, отцепил ее от растрескавшейся плитки, и, тщательно прицелившись, бросил вниз.

Красиво спланировав, шляпка угодила прямо в руки начальницы. Стоявший внизу народ вне себя от восторга громко выдохнул. Девочки закричали, мальчишки засвистели, а Павел принялся спускаться вниз. Это оказалось труднее, чем подниматься. Когда он спрыгнул вниз с трехметровой высоты, у него от перенапряжения заболели мышцы ног.

Но это была ерунда, потому что восхищенная его ловкостью и отвагой начальница расцеловала его в обе щеки и заявила:

– Дмитрий Сергеевич! Я вижу, что вы жутко недовольны безрассудным поступком своего учителя! Но мы все гордимся, что у нас на Руси не перевелись еще настоящие мужчины! – эта выспренность была Павлу крайне неприятна, но приходилось слушать. – Я перепишу акт, и надеюсь, что вы не будете ругать этого доблестного молодого человека за его отвагу!

Берсенев неопределенно хмыкнул, но ничего не возразил. Сообразив, что скоро начало урока, а он в столь непедагогичном виде, Павел снова кинулся домой. Переодевшись, успел вбежать в десятый класс при долгом трезвоне школьного звонка. Ему показалось, что тетя Тася, уборщица, по совместительству отвечающая за начало и окончание уроков, нарочно дала ему возможность не опоздать.

Десятый класс в отличие от одиннадцатого встретил его восхищенными взглядами и уважительным перешептыванием. Ему даже захотелось, чтобы восторга в глазах девчонок было поменьше. Хватит с него одной Ольги.

После процедуры знакомства одна из учениц, видимо, считающая себя неотразимой красоткой, спросила:

– А где вы научились так прыгать?

Павел небрежно передернул плечами.

– Нигде. Это природные способности. И давайте оставим в стороне мою персону и займемся физикой. Что последнее вы проходили в прошлом году?

Несколько разочарованные подобным прагматизмом школьники с трудом принялись вспоминать, что было в таком далеком прошлом году. Павел подошел к окну и ошарашено замер. Жанна перед всей школой обнималась с каким-то высоким худым парнем. Но вот она отскочила и с силой двинула своего ухажера по ребрам. Но тот принял это за поощрение и снова подступил к ней.

Поняв, что объятия были не совсем добровольными, Павел одним рывком распахнул окно и выскочил наружу. Хотя класс и находился на первом этаже, но высота была изрядная – метра два с половиной, не меньше. Уже подскочив к пытающемуся удержать Жанну парню, разглядел, кто это был. Перед ним стоял владелец той самой оранжевой Нивы Витька Петров, от которого ему уже приходилось отбивать Жанну.

Видя, что на них пялился весь его десятый класс, Павел старался вести себя спокойно.

– Тебе что здесь надо? – он понизил голос вовсе не для того, чтобы его не слышали дети, а чтобы охальник проникся значимостью момента.

Но Витька понял это по-своему. Гнусно хмыкнув, предположил:

– А что, Жанка теперь с тобой, что ли? Она по жизни моей девчонкой была.

Жанна взвилась.

– Не ври! В школе я хорошо к тебе относилась, это верно. Но в те времена и ты другим человеком был. И вообще катись отсюда, а то я Александру скажу.

Витька, видимо, или забыл, или вообще не помнил, кто вытащил его из Нивы, и смачно пообещал:

– Да говори кому хочешь. А я все равно тебя сделаю. Подумаешь, цаца какая. Сначала распаляешь мужиков, а потом от ворот поворот?

Жанна начала говорить, что она никогда с ним никакого дела иметь не хотела, но побелевший от гнева Павел отодвинул ее в сторону и угрожающим тоном попросил:

– А ну, повтори, что только что прогундосил?

Витька, всегда считающийся одним из самых смелых и задиристых парней Ивановки, с насмешкой начал повторять, но не успел сказать и двух слов, как получил такой удар левой, что кубарем полетел к кусты, старательно взращенные Клавдией Петровной.

Именно это и испугало Жанну.

– Павел, осторожно! Что скажет Клавдия Петровна?!

Это его насмешило. Она не о нем беспокоится, не о этом наглом Витьке, а о каких-то кустах и учительнице ботаники!

От нескольких добротных оплеух Петров опомнился и попытался дать сдачи, но заработал еще пару молниеносных ударов. Поняв, что противник ему достался явно не по силам, вскинул руки в примирительном жесте.

– Ладно, ладно, сдаюсь! – И, стирая медленным ручейком текущую из носа кровь, вскинул глаза на окна школы, ехидно добавил: – Теперь у тебя популярность в нашем селе будет запредельная. Девицы сами на шею будут вешаться.

Подняв вслед за ним глаза, Павел увидел весь свой класс, прильнувший носами к окнам. Погрозив ученикам пальцем, потребовал у Витьки:

– А ну, убирайся сейчас же, мне урок продолжать надо!

Насвистывая какую-то блатную песнюшку, Витька наконец убрался, а Павел сердито потребовал у Жанны:

– Какого лешего ты с ним хороводишься?

Его напористый тон возмутил Жанну, но она, помня о множестве наблюдающих за ними глаз, ответила спокойно. Во всяком случае, внешне.

– Он сам пристал. Увидел меня и полез обниматься. Но учти – я тебя меня спасать не просила. Я с ним и сама бы справилась.

Павел вспомнил их обжималки в Ниве, и свирепо пообещал:

– Ну, погоди! Я вот тоже к тебе пристану, и попробуй со мной справиться.

Ей хотелось ответить адекватно, но любопытных мордашек вокруг все прибавлялось, поэтому она лишь прошипела:

– Иди на урок! Тебя дети ждут!

Решив не спорить зря, Павел с разбегу заскочил в класс тем же путем, что и пришел. Ребята, не ожидавшие от него такой прыти, кинулись по своим местам. Сделав вид, что ничего особенного не произошло, Павел продолжил точно с того места, где остановился. Но детям сосредоточиться было трудно.

Павел их не осуждал – еще бы, после двойного представления, что он устроил сегодня! Интересно, Дмитрий Сергеевич уволит его сразу или немного опосля? Эта мысль занимала его весь день.

После занятий в учительской на него с легкой укоризной посмотрела завуч Инна Ивановна и попросила:

– Павел Владимирович! Вас просил подойти к нему Дмитрий Сергеевич. – И, чуть склонив голову, предостерегла: – Вы уж будьте повежливее, не лезьте на рожон. Дмитрий Сергеевич человек справедливый, но некоторых вещей совершенно не терпит. Так что вы уж будьте поосмотрительнее.

Сразу поняв, о чем пойдет речь, Павел поплелся к директору. Почему-то чувство было точно таким же, как тогда, когда учительница черчения отправила его к директору. Он себя виноватым не считал, но все равно было противно и боязно. А тут еще хуже – в этом случае он точно был виноват.

Дмитрий Сергеевич встретил его молча. Указал на стоящий перед ним стул и задумчиво постучал по столу карандашом, который крутил в крупных сильных пальцах.

Павел машинально потер подбородок. Если Берсенев припечатает своим кулаком, мало не покажется. А если учесть, что сдачи дать нельзя будет ни под каким соусом, – не будет же он драться с будущим тестем! – то картина получается и вовсе безотрадная. Единственная надежда, что Дмитрий Сергеевич вспомнит о своем руководящем статусе и до мордобоя дело не дойдет.

Директор, скептически покачав головой, спросил:

– Для чего было устраивать весь этот цирк, Павел Владимирович? Я, конечно, понимаю, что вы по жизни позер, но все-таки?

Павел поежился. Все было еще хуже, чем он предполагал. Этот похрустывающий льдом неприязненный голос ясно показывал, – он Дмитрию Сергеевичу не нравится. Причем совершенно. Осторожно поинтересовался:

– Какой цирк?

Дмитрий Сергеевич умудрено уточнил:

– Понятно. Значит, представлений было несколько. Буду признателен, если вы поделитесь со мной информацией обо всех. Вы же понимаете, что мне все станет известно. Причем, вполне возможно, в неожиданной для вас интерпретации. Так что будет лучше услышать обо всем из первоисточника.

Павел по-мальчишески махнул рукой.

– Да ерунда! – Ему очень хотелось добавить любимую фразу Карлсона «дело житейское», но он не рискнул шутить подобным образом. Для подобных вольностей у него было слишком неустойчивое положение. – Просто Витька Петров опять приставал к Жанне, я дал ему пару раз по морде, только и всего.

– И когда это было?

Пришлось неохотно признаться:

– Во время урока физики в десятом.

– Чудненько. И вы, как обычно, пренебрегли дверями.

Отпираться было бессмысленно.

– Ну да. Тянуть было некогда. В окно оно как-то быстрее.

Дмитрий Сергеевич задумчиво признал:

– Это верно. Но теперь не стоит удивляться, если добрая половина школы будут следовать вашему примеру. Вы и так в глазах наших мальчишек пример для подражания.

Павел поежился. Он не хотел быть подобным примером для подражания. Тем более Дмитрий Сергеевич ясно дал понять, что подобные подвиги не поощряет.

– Я больше не буду!

Павел и сам не понимал, как у него вырвался этот детский вопль. Но вполне понимал вызванных на ковер к директору учеников. Тут что хочешь пообещаешь, лишь бы выпустили.

Зазвонил телефон, и Дмитрий Сергеевич снял трубку. Услышав густой начальственный бас, нахмурился и сказал Павлу:

– Ладно. Идите, Павел Владимирович. Надеюсь, вы сделаете надлежащие выводы из нашей сегодняшней беседы.

Выскочив из кабинета, Павел вытер выступившую на лбу испарину. Пронесло! Он-то думал, что речь пойдет о Жанне, и боялся расспросов Берсенева до дрожи. С его проницательностью недолго было вытянуть из него все, что произошло четыре года назад.

Спустился вниз, в фойе. Вяжущая толстый шерстяной носок тетя Тася пояснила:

– Да все уже ушли, милок. Домой ведь все торопятся. У всех семьи, хозяйство.

У Павла не было ни семьи, ни хозяйства, и торопиться ему было некуда. Выйдя на улицу, он посмотрел на небо. Тучек не было. Может, на пруд сходить? Не зная, пристойно или нет сельскому учителю играть с учениками в волейбол, немного подумал и решил, что все в рамках морали. Ведь играет же он с ними в школьном спортзале? А чем хуже берег пруда? Там оборудована точно такая же волейбольная площадка.

Переодевшись и пообедав вчерашним супом, который сварил сам, отправился на пруд и играл там до вечера. Потом сел за написание планов многочисленных уроков, ругаясь про себя. Сколько же в этом деле бюрократии, черт бы ее побрал! Не столько преподаешь, сколько отчитываешься!

Когда стемнело, не вытерпел и пошел к дому Берсеневых, чтоб просто посмотреть на Жаннины окна.

Пристроился на своем обычном месте, в тени большой раскидистой рябины. Там стоял полузаросший молодой порослью пенек, с которого хорошо просматривались окна Жанны. Сначала светились окна только в родительской половине, и сквозь незашторенные окна мелькали знакомые силуэты. Пару раз он видел Жанну, и сердце делало лихие кульбиты. Но вот шторы задернули, и он тоскливо вздохнул.

Вышла полная, какая-то скособоченная луна с глуповатой ухмылкой на щербатом рте. Павел закурил, тяжко вздыхая, время от времени прихлопывая на щеках надоедливых комаров. Внезапно понял, что уже не один, и медленно повернулся.

Никого не увидел, но тем не менее приветливо предложил:

– Присоединяйся, дружище! Чего торчать в одиночестве! Будем караулить вместе.

Из темноты отпочковалась огромная фигура, и он узнал Александра. От сердца отлегло. По крайней мере, мордобоя не будет. Спокойно посочувствовал:

– Да, плохо, когда нет рядом того, кого любишь. А ты ведь любишь Аньку?

Немного помолчав, Александр скованно признался:

– Ну да. А ты как догадался?

В ответ Павел только фыркнул:

– Ты на нее уж слишком нежно смотришь. И дурак бы догадался.

– А ты, естественно, не дурак. – Присев рядом, с тяжким вздохом добавил: – А вот Аня не догадалась.

– Да ладно тебе! Будто сам не знаешь, что она еще совсем ребенок. И по виду, и по сути. Божий одуванчик, одним словом.

– Это верно.

Бывшие соперники помолчали, думая каждый о своем.

– Ты давно сюда ходишь? – Александр был не любопытен, но считал своим долгом беречь достоинство семьи своих друзей.

Павел не счел нужным скрывать:

– Да как приехал, так и хожу.

– А намерения у тебя какие?

Это было бы смешно, если бы не было печально, и Павел мрачно хохотнул.

– А ты сам не понимаешь, что ли? Какого бы лешего я все бросил и поехал в такую глушь, если бы просто переспать хотел? Для этого дела у меня знакомых девиц немеряно.

Александр недовольно покосился на него, но, поняв, что тот не хвастает, а просто констатирует факт, сочувствующе хлопнул его по колену.

– И не скучно тебе здесь?

– Да как сказать. Я компьютер привез и работы у меня много. В принципе, скучать некогда. Вот если бы еще… – Он не договорил, но все было ясно и так.

Александр заинтересовался:

– Компьютер? А игрушки у тебя какие-нибудь есть?

– Есть. Я их и сам пишу на досуге. Но ты же вроде старовер? Вы же телевизор не смотрите и уж тем более в компьютерные игрушки не играете?

– Да глупости все это! И телевизор у меня есть, и компьютер. Просто надо думать, что смотреть и что делать. Мы не пьем и не курим. Заповеди соблюдаем. Не греховодим, одним словом. Но и от жизни не отстаем.

– Ну, если хочешь, могу показать диски с играми.

Тщательно затушив сигарету, Павел положил ее в приличную уже кучку, и пошагал с Александром к своему дому. По дороге они говорили о том, о сем, все больше проникаясь уважением друг к другу.

Войдя в дом, Павел прошел на кухню за пивом, собираясь угостить гостя, а Александру крикнул:

– Иди в комнату, я сейчас приду!

Тот послушно отправился в комнату. Тут же раздался громкий женский вопль и сердитая ругань Александра. Забыв про пиво, Павел метнулся в комнату, и застыл при виде сногсшибательной картины. На его диване, прикрываясь простыней, сидела Ольга с пылающим лицом.

Александр растерянно посмотрел на хозяина, но тот только саркастично рассмеялся.

– Вот так сюрприз! Обнаженная, так сказать, полностью готовая к употреблению. Что ж, недаром ты обещала мне, что невеста не стена, можно и подвинуть. Нормально не получилось, так таким образом решила меня захомутать? Ну, тогда сейчас и свидетели моего падения должны явиться.

В самом деле, в сенях послышался чей-то топот, и в комнату забежало трое возбужденно хихикающих девиц. Увидев Александра, они затоптались на месте и попытались выскочить обратно, но он перерезал им путь.

– Ага, вот и наша группа поддержки появилась, назначение которой одно: должным образом засвидетельствовать мое грехопадение. – Павел был язвительно-вежлив. – Но мне что-то не верится, чтобы в этом были задействованы столь юные леди. Наверняка должен появиться и кто-то постарше, чтоб придать их словам достойный вес.

Не успел он это произнести, как на пороге появилась сердитая немолодая пара. Увидев странную картину, они замерли, не зная, что и подумать. Вошедший мужчина, нахмурясь еще больше, и став похож на первый весенний сморчок, потребовал ответа:

– Что здесь происходит, черт возьми? Зачем меня сюда вызвали?

Александр мрачно поздоровался:

– Здравствуйте, дядя Коля. А что здесь происходит, то это я вам сейчас объясню. Вашу племянницу, похоже, в детстве мало пороли. Она видите ли, решила нашего нового учителя к рукам прибрать. Так просто соблазнить его у нее не вышло, так она видите что удумала – забралась к нему в постель голая и ждала его здесь полночи, соблазнить решила. При свидетелях, чтоб вернее было. А если бы я не зашел в эту комнату первым?

Ольга попыталась протестовать, но Александр перебить себя не дал.

– Да знаю, знаю, ты сейчас мне будешь заливать, что это он тебе здесь свидание назначил. Ну так не свисти – я точно знаю, что он любит другую. Так что давай выметайся отсюда, а дядя Коля, я думаю, вправит тебе твои тупые мозги.

Но тот отрицательно покачал головой.

– Ничего я ей вправлять не буду. Я сейчас брату позвоню. Пусть он сам в своем семействе порядок наводит.

Поняв, что попала в нешуточную переделку, Ольга залилась горючими слезами. Нисколько ими не разжалобленный дядя Коля пообещал другим участницам занимательного шоу:

– И вашим родителям я все скажу. Пусть-ка они тоже вашим воспитанием займутся. Неделю сидеть не сможете, в следующий раз, глядишь, не станете в разного рода подлянках участвовать.

Девушки хором запротестовали, говоря, что и не предполагали, что они здесь увидят. Но Александр быстро пресек их смешные увертки:

– Да как не предполагали, если прибежали в дом холостяка посреди ночи? Не врали бы уж так нагло. Не все же кругом такие дурные, как вы.

В это время Ольга под простыней умудрилась натянуть на себя джинсы и футболку. Отшвырнув простыню, вихрем промчалась по комнате, намереваясь выскочить в дверь, но дядька оказался шустрее. Схватив ее за волосы, остановил и основательно треснул по очень полезному в таких делах месту.

– Я вот тебе сейчас покажу, как фамилию позорить. А ну, пошли к нам!

Ольга попыталась вырваться, но дядька только покрепче намотал волосы на руки, и они в плотном тандеме вышли за порог.

Женщина виновато извинилась:

– Простите, ради Бога! Она у нас всегда шальная была! Все ей как с гуся вода! Но теперь уж она получит по полной программе!

И заторопилась следом за мужем.

Александр отошел от порога и выпустил хлюпающих носами девиц, увесисто пообещав им вслед:

– Мы еще встретимся!

Павел расхохотался и упал на диван, где еще совсем недавно сверкала обнаженным телом запавшая на него девица.

– Ну и ну! А я-то, наивный, думал, что в деревнях девчонки скромные! Да со мной и в городе-то никто ничего подобного учудить не пытался!

Александр сконфуженно оправдался:

– Да это только она такая шальная! Остальные-то нормальные!

Павел язвительно согласился:

– Ага, и те трое, что согласились посмотреть на мое соблазнение, тоже нормальные? Что ты имеешь в виду под этим загадочным термином?

Александр набычился.

– Да дуры, они, дуры, признаю. Что делать с ними собираешься?

Павел устало потер лоб ладонью.

– Да ничего не буду делать. Они мне даром не нужны. Ты будешь диски смотреть?

Тот удрученно отказался.

– Да нет. Как-то не до них. В другой раз.

– Ну, как хочешь.

Гость ушел, а Павлу пришлось постоять под холодным душем, все-таки вид обнаженного женского тела подействовал на его мужские инстинкты, и завалился спать.

Несмотря на крайнюю усталость, заснуть не смог. От дивана отвратительно пахло резкими дешевыми духами. Поминая все известные ему ругательства, бросил на пол надувной матрас и шлепнулся на него, гадая, когда выветрится мерзкий запах.

На следующее утро встал с трудом, растирая затекший бок. Все-таки пол – это не самое лучшее место для сна. Привел себя в порядок и пошел на работу, мрачно гадая, известна ли эта ночная история коллегам, или еще нет. Что все новости в Ивановке разносятся со скоростью телеграфа, он уже понял.

По молчанию, воцарившемуся в учительской после его прихода, сразу догадался, что разговор шел об его персоне. Безусловно, местные сплетницы его просто на руках носить должны. За недолгое время со своего приезда он блестяще разнообразил скучную жизнь, каждый день подкидывая новую пищу для пересудов. Но это даже к лучшему, отвлекает односельчан от истинной цели его приезда.

Видно было, что учительницам очень хочется спросить его о ночном происшествии, и он пошел им навстречу:

– Да, меня действительно домогалась эта сексуально озабоченная мадам. – Он был здорово разозлен и не выбирал выражений. – И этой ночью она, пользуясь моим отсутствием, забралась в мой дом и устроилась на моем диване. – Что она была полностью голой, говорить не стал. Ему еще с ней работать, хоть и не хочется. – Мне повезло, что со мной пришел сын управляющего, а то меня бы уже женили. Там такая команда поддержки была организована – закачаешься!

Все дружно зашумели, негодуя и недоумевая. Молчала только Жанна, и Павел долго вглядывался в ее холодные черты, пытаясь выяснить, не вздумала ли она, что он сам спровоцировал Ольгу на столь недостойный поступок.

Вместо уроков физкультуры поставили уроки труда, и дети пытались выпытать у Павла, что же произошло этой ночью в его доме. Он решительно пресекал подобные вопросики, но меньше их от этого не становилось.

После занятий его снова пригласил в свой кабинет директор. Проходя длинным коридором, Павел подумал, что такие посещения скоро войдут у него в привычку.

Открыв дверь, увидел стоящую перед столом директора Ольгу. Она была такой красной, что даже пальцы на руках были не белыми, а розовыми. Взмахнув рукой, Дмитрий Сергеевич показал на стул перед своим столом. На тот самый, на котором вчера Павлу уже пришлось посидеть.

Павлу показалось неудобным сидеть, когда перед ним стоит женщина, но директор рассеял его смущение:

– Садитесь, садитесь, Павел Владимирович. Ольга Гавриловна еще долго нормально сидеть не сможет, поэтому придется нарушить светский этикет. В общем, дело в том, что она пришла извиниться перед вами.

Ольга взглянула на него исподлобья и закусила губу. Извиняться она явно не собиралась. Но Дмитрий Сергеевич, будто не замечая ее неприязненных жестов, спокойно продолжал:

– К сожалению, больше работать она у нас не будет. Ее пригласили на работу в соседнюю область, и она переезжает. Поскольку должность физрука у нас оказывается вакантным, я бы хотел видеть на этом месте вас, Павел Владимирович.

Павел от этого предложения просто ошалел.

– Вы что, Дмитрий Сергеевич? Издеваетесь? Я и так веду уроки физики и математики во всех классах, кроме начальных, тяну факультатив военного дела, и вы мне еще и физкультуру всучить хотите? Нет уж, не выйдет!

Поняв, что он и в самом деле возмущен, директор провокационно заметил:

– Жаль. Я-то надеялся, что вам все по плечу.

Но Павел строптиво стоял на своем:

– Нет. Это перебор. Давайте кого-нибудь в помощь. Вполне можно объединить уроки по половому признаку – три старших класса вместе. У девочек физкультуру ведет женщина, ну, а у парней – я. Так еще терпимо.

Немного подумав, Дмитрий Сергеевич согласился.

– Ладно. Думаю, Жанна сможет тренировать девочек. Она занималась аэробикой и шейпингом. Почитаем методику – и вперед.

Вести урок вместе с Жанной! О подобном везении Павел не смел и мечтать. Насмешливо поклонившись Ольге, вышел из кабинета, и, насвистывая, отправился в учительскую.

Учителя его встретили насторожено и сочувственно.

– Что, попало?

Павел искренне удивился.

– Да за что? Я этой девице никаких авансов не выдавал. Наоборот, прямо и ясно сказал, чтоб отвязалась. С первой попытки это до нее не дошло, к сожалению.

Матвей Константинович полюбопытствовал:

– Почему к сожалению?

– Да потому что Ольга уезжает. Ее якобы пригласили в соседний город учительствовать. И теперь мне с Жанной придется вместо нее вести уроки физкультуры.

Все дружно зашумели, услыхав такую сногсшибательную новость. Из их школы еще никто никуда не уезжал. Наоборот, здесь работали до глубокой старости, и не всегда возможно было убедить преданных своему делу учительниц уйти на пенсию и доживать свой век спокойно.

Клавдия Петровна первая вынесла свой вердикт:

– Конечно, это правильно. После такого позора она у детей никаким авторитетом пользоваться не будет. Да и в селе ей делать нечего. Над ней каждая собака из подворотни смеется.

Это было правильно, но жестоко. Павел на себе почувствовал, насколько беспощадны деревенские нравы, – оступившихся здесь подвергали всеобщей обструкции, – и ему даже стало жаль неудачливую деваху. Но, вспомнив, что речь шла о насильной женитьбе не какого-то абстрактного парня, а конкретно его, снова нахмурился.

Все говорили, высказывая свое мнение, но Жанна оставалась холодной и отстраненной. У Павла в голове упорно билась пренеприятная догадка – не считает ли она, что это он вынудил Ольгу на столь экстравагантный поступок?

После уроков дождался, когда Жанна пошла домой, и увязался за ней, желая во что бы то ни стало выяснить, что та думает по поводу Ольги.

Но Жанна не желала с ним разговаривать. Когда Павел, разозлившись, обвинил ее в пустом кокетстве, равнодушно ответила:

– Мне совершенно все равно, чем ты занимаешься и с кем. Оставь только меня в покое. Я вообще жалею, что когда-то с тобой встретилась.

– А сейчас ты жалеешь, что я приехал за тобой сюда?

Она кивнула головой.

– Как ты меня понимаешь!

Вконец потеряв голову, Павел схватил ее и привлек к себе. Вокруг было пустынно, дома стояли далеко, но Жанна угрожающе предупредила:

– Отпусти меня немедленно! Здесь не город, где можно прилюдно с девчонками обниматься! Здесь сразу все станет известно! А я не хочу, чтобы обо мне трепались разные тети Моти!

Она была такая живая, такая теплая, что Павел просто не мог опустить свои руки.

– Ну и что же? Увидят, как я с тобой обнимаюсь, и заставят тебя выйти за меня замуж. Ты прекрасно знаешь, что я именно этого и добиваюсь.

Сильно стукнув его по плечам, она с горечью заявила:

– Меня за тебя замуж никто и ничто выйти не заставит, не надейся! Отпусти меня сейчас же!

Он только сильнее прижал ее к себе.

– Ты же говорила, что легко справишься с любым приставалой! Вот попробуй теперь справиться со мной!

Возмущенная Жанна подняла колено, намереваясь ударить его в пах, но Павел был настороже. Неуловимым движением уложил ее на травку вдоль дорожки и прижал своим телом.

– Ну, как успехи? – он был язвительно вежлив. – Легко справляешься?

Жанна поняла, что сил у нее и в самом деле маловато.

– Отпусти меня немедленно!

Он строптиво возразил:

– И не подумаю! Мне очень нравится.

– А мне совершенно не нравится! Или, что точнее, попросту противно!

На ее удачу, вдалеке послышался раскатистый гул подъезжающего трактора, и Павел ее отпустил, здорово задетый ее категоричными словами. Жанна быстро пошла по дороге, а он еще долго смотрел ей вслед тоскливыми, как у брошенной собачонки, глазами.

На следующий день Инна Ивановна вывесила новое расписание. Уроки физкультуры в самом деле были объединены. Но, к неудовольствию Павла, по разным дням. Он вел физкультуру у парней по вторникам и четвергам, а Жанна у девчонок по понедельникам и средам. Это было досадно, но ему пришлось промолчать. В четверг провел первый урок, вымотав мальчишек до седьмого пота. В конце занятия парни уже не смотрели на него с легким скепсисом. Их отношение стало понятно после слов Сенченко:

– Ольга нам ничего сама не показывала. Просто говорила: делайте то, делайте се. Она больше с девчонками шушукалась. А вы все показываете, да еще и объясняете, как делать правильно.

Павел в самом деле отработал урок честно, не пропустив ни одно упражнение. Парни разошлись, а он, приняв душ в душевой кабинке в спортзале, вернулся в учительскую. Жанна, как он и рассчитывал, была там.

– Ты прочитала методику?

Она озабоченно кивнула головой.

– Конечно! Я же никогда раньше не вела физкультуру.

– Не расскажешь хотя бы азы?

В их школе взаимовыручка всегда считалась основой взаимоотношений, и Жанна оказалась перед непростой дилеммой. Будь на месте Павла кто-нибудь другой, она тут же выложила бы все, все, что знает, но с Павлом ей разговаривать претило.

– У меня времени нет! – и быстро ушла, не заметив, с каким удивлением на нее смотрели остальные учительницы.

На следующий день в большую перемену учительницы скептически посматривали на Жанну.

– И из-за кого Павел приехал в такую глушь? Ладно бы недотепа, а то ведь редкий красавец. Что его тут у нас привлекает?

Сказано это было явно для нее. Она сделала вид, что не слышит. Старая рана еще ныла. Но не столько из-за Павла, сколько из-за собственной поспешности. Ну, почему она тогда не подождала пару недель? Слишком испугалась последствий? Но последствия оказались еще хуже. Вспомнился визит к гинекологу в последний год учебы. Она специально записалась в платную клинику, где не нужно было сообщать свои анкетные данные. Заплатил, сдал анализы, получил консультацию врача, и все в порядке! Но в ее случае получилось наоборот.

Врач, немолодая, язвительная женщина, скептически приподняв бровь, изучала анализы и чуть слышно фыркала.

– Вот к чему приводит легкомыслие и неразборчивость в связях! Детей у тебя, голубушка, никогда не будет! – казалось, она была крайне довольна подобным выводом. – Раньше надо было думать, прежде чем такие таблетки глотать! Да и лечиться нужно было сразу, а не резину тянуть!

Жанна побледнела. Она была готова к чему угодно, но только не к этому злорадству, которое так лезло из врачихи. Казалось, когда-то она ей здорово досадила, и теперь та довольна наступившим возмездием. Но это было не так – Жанна видела ее впервые в жизни.

Поняв, что сочувствия и толкового лечения от этой зловещей врачихи ей не дождаться, забрала свою карту и молча вышла.

Приехав в общежитие, с трудом натянула на лицо бесстрастную маску. Отчаянно хотелось плакать, но такого удовольствия она себе позволить не могла. Да и что случилось? Она ведь уже знала об этом. Никаких новых неприятностей на нее не свалилось.

Просто теперь замужняя жизнь ей заказана. Пусть даже и найдется герой, который захочет женится на ней, терзаемый похотью и чувством вины, но через несколько лет ему, как нормальному мужчине, захочется детей, и она окажется помехой. И за все это ей нужно благодарить Павла.

И она его никогда не простит!