Прочитайте онлайн Начало династии | ГЕРЦОГИНЯ И КОРОЛЕВА

Читать книгу Начало династии
5018+519
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Симакова
  • Язык: ru
Поделиться

ГЕРЦОГИНЯ И КОРОЛЕВА

Из окна замка Шато-Омбриер герцог Аквитанский с восхищением наблюдал за происходящим в саду роз. Две его дочери в окружении придворных, изысканно одетых молодых мужчин и женщин, слушали менестреля, поющего песнь о любви. Обе были очаровательны, но старшая, Элинор, стройнее и красивее сестры Петронеллы. Элинор в центре, и взгляд герцога устремлен на нее. В ней угадывалось нечто царственное — она рождена, чтобы править. И дело не в красоте и не в титулах. Элинор наследница герцога Аквитанского, однако если у него появится сын, то она потеряет права наследницы.

Вот так получилось: от двух жен две дочери, он вдовец, и ему уже тридцать восемь. Но ему нужен сын, наследник. Правда, может случиться и так: он женится, а сын не родится. Что тогда? Это вполне возможно. Ведь надежды на мальчика-наследника часто не сбываются! Почему у него одни дочери? Как человек своего времени, он решил, что, видимо, это наказание Божье за грехи его или грехи предков.

Отец герцога слыл величайшим грешником. Он оставил жену и все бросил к ногам любовницы, даже носил изображение этой дамы на рыцарском щите. Уильям, девятый герцог Аквитанский, не считался с принятыми правилами, его главным занятием было преследование хорошеньких женщин, что являлось тогда в общем-то распространенным явлением (или пороком, как на это посмотреть), однако прославился он больше своей любовью к поэзии и музыке. Высшим наслаждением для герцога было слушать игру на арфе и пение менестрелей, часто исполнявших песни, им самим сочиненные. Его прозвали Отец трубадуров, и это от него унаследовала Элинор свой поэтический талант. Она написала уже много поэм, переложила их на музыку, сама исполнила. Будучи тонкой ценительницей поэзии и музыки, она собрала вокруг себя лучших певцов герцогства. «Какие еще дарования наследовала она от деда?» — спрашивал себя герцог, нередко замечая выражение томной грусти в больших, дивных глазах дочери.

Так что же все-таки делать — жениться, в надежде дождаться сына-наследника, оставить Элинор наследницей герцогства Аквитанского? И за кого ее выдать замуж? Совершенно ясно, если Элинор наследница Аквитании, то достойной партией для нее может быть только один человек — сын французского короля.

Такие сомнения и мысли обуревали герцога, когда он наблюдал за происходящим в саду.

* * *

Герцог велел позвать Элинор. Ей уже исполнилось четырнадцать, она достаточно образованна, умеет читать и писать — качества редкие для женщин того времени. Живой ум восхищал всех не менее, чем ее красота, поэтому с некоторых пор герцог беседовал с ней, как со своим министром. Попав из теплого солнечного сада в довольно холодный зал замка, Элинор сморщила носик: после аромата роз запах выстилающего пол тростника не из приятных. Ей надо сказать слугам, чтобы добавляли в подстилку ароматных трав. Это следовало сделать еще неделю назад. Тростник быстро начинает дурно пахнуть. Отец должен быть в своей комнате, куда можно попасть, поднявшись по лестнице в конце большого зала — главного помещения замка. Жилые комнаты семьи герцога относительно невелики, и вся жизнь замка проходит здесь, в зале, за его толстыми стенами с узкими окнами-бойницами. В зале придворные люди танцуют и поют, дамы сидят за вышиванием, разговаривая или напевая.

Элинор взбежала по лестнице и вошла в комнату отца. Он встал при ее появлении, когда Элинор подошла, положил руки ей на плечи, привлек к себе и поцеловал в лоб.

— Мне надо поговорить с тобой, дочь моя.

— Я так и думала, раз вы спросили меня.

Другая бы сказала: «Раз вы повелели». Но Элинор надо просить, ей не повелевают, и она милостиво откликается на просьбу. Отец улыбнулся. Другою он ее и не представляет.

— Знаешь, дорогая моя, меня терзает тревога.

— Какая же?

— У меня нет наследника-сына.

Элинор гордо вскинула голову:

— Зачем вам наследник-сын, когда у вас есть дочь?

— Притом хорошая. Не думай, я знаю тебе цену. Но так полагается, чтобы за мужчиной следовал другой мужчина.

— Мужчинам пора знать, что наступает время, когда для них же лучше, чтобы за ними шли женщины.

Отец улыбнулся.

— Не сомневаюсь, что ты сможешь их в этом убедить.

— Тогда, отец, ваши тревоги напрасны. Пойдемте лучше в сад, менестрели споют вам мою новую песнь.

— Спасибо, дорогая, мне будет приятно. Но мои министры утверждают, что я должен жениться.

Глаза Элинор сверкнули гневом. Мысли вихрем пронеслись в ее чудной головке. Еще одна женитьба! Появится сводный братец, чтобы оттеснить ее. Она сделает все, чтобы этого не случилось. Она любит Аквитанию. Народ обожает свою Элинор. Когда она выезжает из замка, люди выбегают из домов и сердечно ее приветствуют. Ей казалось, таких горячих чувств ни к кому другому у народа больше не будет. Ее вина состоит только в том, что она женщина. Но ее дед, герцог Уильям IX, любил женщин, считал их идеалом; это он учредил Сады Любви, сочинял стихи и песни во славу любви, женщины былы главным в его жизни. Так почему бы следующим правителем Аквитании быть не герцогу, а герцогине? Этого и народ желает, и ей самой хочется. Элинор уже это решила, и так будет.

— А потом, если вы женитесь, — повысила она голос, — как вы можете быть уверены, что получите сына, ради которого всем приходится идти на такие жертвы!

Герцог почувствовал некоторую робость перед Элинор, с таким жестким сопротивлением он еще не сталкивался. Взрослый мужчина, герцог шел на попятную перед девчонкой, собственной дочерью! Почему-то ему совершенно не хотелось ее сердить.

— О, дочери меня вполне устраивают! Это мои министры… — начал он нерешительно.

— Пусть ваши министры занимаются своим делом.

— Дорогая моя, это и есть их дело — благополучие герцогства.

— Хорошо, тогда женитесь, но уверяю вас, что очень скоро вам придется отправиться к святым местам, чтобы брак ваш не оказался бездетным.

— Идти на богомолье?

— А как вы думаете? У вас есть грехи, отец, за которые надо нести ответ. Может статься, что молитвы ваших врагов будут скорее услышаны.

— Дочь моя, ты умудряешься все обернуть себе на пользу.

— Видимо, то, что я говорю, и есть истина. Я всегда высказываюсь прямо и буду поступать так и впредь.

— Тогда давай поговорим откровенно. Ты наследница Аквитании и, видно, решила ею остаться.

— Это мое желание, и оно естественно. Какая бы из меня вышла правительница, если бы я спокойно взирала, как меня лишают наследства, и не препятствовала этому. Когда же вы женитесь и у вас родится мальчик, я буду оттеснена. Народ будет жалеть об этом.

— О чем ему жалеть, если я дам ему молодого герцога?

— Для этого надо сначала его родить. Бог, даровав вам двух дочерей, показал, что именно дочерей суждено вам иметь.

— Если ты в этом убеждена, тебе не стоит волноваться из-за моей женитьбы.

— Меня волнует только ваше огорчение, которое вы непременно испытаете, отец.

Герцог рассмеялся.

— Моя милая Элинор, ты уже готовый дипломат. А тебе всего четырнадцать.

— Свои четырнадцать я прожила с пользой, и мне что-то подсказывает, что Бог не даст вам сына.

— Ты что, еще и предсказательница?

— Отнюдь нет. Просто много царственных особ женится только ради сыновей. Например, король Англии. Знаете, как он жаждал сына? А что вышло? Разбросав внебрачных детей по Англии и Нормандии, он остался бездетным. Его единственный законный сын утонул в море, а другого у него так и не родилось. Господь отказал ему в самом большом желании, в этом он может отказать и вам. Уверена, Генрих Английский сожалел о второй женитьбе. Что это ему дало? Он не получил сыновей — как раз того, ради чего женился.

— Этот человек вел беспутную жизнь.

— Возможно, он недостаточно раскаивался, и небеса остались глухи к его горячим просьбам.

— Но я же не король английский.

— Конечно, нет. Но вы, отец, пошли против папы. Может быть, это он молит небо лишить вас желаемого.

Герцог замолчал. Он и сам подумывал об этом. Не прогневил ли он небеса своей поддержкой Анаклетия II, когда почти весь мир истинным папой считал Иннокентия II? Правда, потом он признал его, но эту поддержку «ложного папы» ему не простили. После смерти Генриха Английского, когда Стефан Блуаский объявил себя английским королем, герцог стал на сторону Жефруа Анжуйского в попытке подмять Нормандию — главное владение английской короны на земле Франции. Жефруа — муж Матильды, дочери Генриха Английского, у которой, как считалось, больше прав на Нормандию, чем у этого выскочки Стефана. А что из всего вышло? Горькое поражение!

Герцог, как и его предшественник, человек совсем не воинственный. Аквитания на протяжении многих поколений жила в покое, ее народ наслаждался мирной жизнью. Герцог ненавидел войны. Ему не забыть вида умирающих на поле боя; его сердце разрывалось от плача женщин и детей, изгоняемых из своих домов.

Неужели он прогневил Господа? Значит, пока он не получит отпущения грехов, у него не будет сына! Ему хотелось объяснить этой бойкой девчонке, почему он считает необходимым иметь сына. Она должна понять, как непросто беззащитной женщине в этом мире. Она это не понимает и никаких трудностей не видит. А их немало. Одно управление богатым герцогством чего стоит! Ему хотелось сына, который принял бы правление. Это обеспечило бы Аквитании прочный мир. И тут ему пришла в голову мысль, которая и до него посещала очень многих. Он должен умилостивить Бога самоотверженным паломничеством и приношением даров святыням. Таким путем добивались прощения самые неисправимые грешники. Он, десятый герцог Аквитанский, последует их примеру.

— Мне надо совершить паломничество, — сказал герцог. — Я помолюсь святыням и получу отпущение грехов. Сделав это, я вернусь домой, женюсь, и Господь тогда благословит меня сыном.

Элинор прищурила глаза. В паломничестве за несколько недель не обернуться; потом пройдет еще какое-то время на выбор подходящей невесты. Когда плохое можно отложить, это всегда к лучшему. Прежде чем отец женится и появится сын-наследник, еще много воды утечет. Элинор же предчувствовала, что ничего у отца из этого не выйдет.

* * *

Началась суета, всегда сопутствующая приготовлениям к отъезду. Приняв решение, герцог Уильям обрел душевное равновесие. Он направится к мощам святого Иоанна в Компостелу и там будет молиться об удачной женитьбе. Дочь наблюдала за его приготовлениями с некоторым сарказмом, она как бы предчувствовала, что его моления останутся безответными.

Герцог нежно любил свою дочь, и такое отношение дочери его огорчало. Он восхищался ею, видя в ней личность значительную. Будь она мужчиной, он ни о чем бы не тревожился. Элинор никак не хотела понять, что только принадлежность к женскому полу умаляет ее достоинства — он не менее своего отца преклоняется пред женщиной; речь идет о других. На сегодня она — наследница обширных владений. Если богатая Аквитания будет ее, Элинор становится правительницей земель, равных по площади владениям французского короля. Строго говоря, герцоги Аквитании считаются королевскими вассалами, но это чистая формальность. Короли Франции знают, что владыки Аквитании обладают могуществом и властью не меньшими, а может, даже большими, чем они сами. Герцоги Аквитанские кланяются королям только из вежливости.

— Путешествие в Компостелу рискованно, — сказал герцог. — Однако тяготы пути и дают уверенность, что вознесенные там молитвы не останутся без ответа.

— Вы делаете глупость, подвергая себя такой опасности.

— Я считаю это своим долгом.

— Долгом? Будет вам! Но если вам так хочется, то езжайте. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Это необходимо для моей души, Элинор. Я буду постоянно думать о тебе. Мне не хочется покидать тебя.

— Вы сами того пожелали, — ответила она холодно.

— Не я, а те, с кем я связан долгом. С собой я беру всего несколько рыцарей.

— Большая свита тут не годится, — согласилась Элинор.

— А самых храбрых я оставлю для твоей защиты.

— Я сама могу защититься.

— Надежная охрана тебе не повредит. А кроме того, я свяжусь с королем, он охотно придет тебе на помощь.

— Вы доверяете ему?

— Конечно, если его сын станет моим сыном, а моя дочь — его дочерью.

— Значит, замужество!

— Да. Ты выйдешь за сына короля Франции.

Элинор улыбнулась. Идея не дурна. Если не суждено ей владеть Аквитанией, она станет королевой Франции.

Нынешний король Людовик VI настолько толст, что его так и прозвали Людовик Толстый. Судя по всему, ему осталось жить недолго. До Аквитании доходили слухи, что он лежит прикованный к постели из-за своего огромного веса. Таков результат его обжорства. Его старший сын на год или около того старше Элинор. По тому, что Элинор слышала о принце, он ей нравился. Умная жена легко сможет прибрать его к рукам. Элинор была из тех молодых девушек, которые рано созревали, наполняясь желанием уступить страсти пылкого поклонника. И если бы не ее гордость, то жажда любовных приключений могла бы завести далеко!.. Элинор понимала, что ей следует поторопиться с замужеством.

— Когда вернусь, я женюсь, — сказал ей отец. — Это будет двойная свадьба. Когда моя невеста приедет в Аквитанию, ты должна быть готова явиться к королевскому двору.

— А захочет ли король женить своего сына на мне, если я не буду твоей наследницей?

— Король будет рад союзу с богатой Аквитанией. На это у него хватит ума. Нет прочнее союзов, чем те, что покоятся на брачных узах.

Элинор согласно кивнула. Лучше не придумаешь, только получится так или нет — кто знает. Муж ее с радостью примет, если у нее будет Аквитания. А если ее не будет?

* * *

Герцог отправлялся в Компостелу холодным январским днем. Его дочери, закутанные в собольи накидки, спустились во двор, чтобы проводить отца и пожелать ему счастливого пути.

— Прощайте, — говорил герцог, обнимая сначала Элинор, потом Петронеллу. — Храни вас Господь.

— Лучше попросим Господа хранить тебя, отец, — отвечала Элинор.

— Будьте уверены, Господь одобряет мое предприятие, — сказал герцог. — А когда я вернусь, я буду уже чист от грехов.

Элинор промолчала; она просила отца отложить поездку, считая неразумным отправляться в дальний путь зимой. Она вообще не склонна спешить с затеей, которую лучше было бы вообще оставить. Но герцог совершенно уверовал в срочную необходимость своего дела и откладывать это не пожелал.

— Ему достанется за эту глупость, — шепнула Элинор сестре, и та согласилась с этим. Петронелла, как все, преклонялась перед своей блистательной сестрой.

Когда кавалькада выехала со двора, сестры поднялись на самую высокую башню замка и смотрели ей вслед, пока паломники не скрылись за поворотом дороги. Никто бы не поверил, что во главе процессии едет герцог Аквитанский. Он был одет в самое скромное платье, как и полагалось быть одетым паломнику. В спутники себе он взял всего несколько человек.

Элинор осталась хозяйкой в хорошо укрепленном замке. Случись кому напасть, у нее есть надежная защита. А потом, кто посмеет напасть на ту, которая почти невеста сына французского короля?

Наступила пора ожидания. В центре зала горел большой огонь, дым от него поднимался к высокому потолку, и по всему замку разносился запах жареной оленины. Погода стояла холодная, и в саду не игралось; все время сестры проводили в зале. Там устраивали званые обеды и танцы, пели песни, звенели арфы; до позднего вечера под сводами замка звучали струны нежной лютни. Всем руководила решительная и прекрасная Элинор. Много кавалеров мечтали о ее благосклонности, и ей часто хотелось эту благосклонность даровать; но пока приходилось только петь о любви.

Пока герцог Уильям ехал обледенелыми дорогами до Компостелы, Элинор правила своими подданными трубадурами. Возможно, ей суждено стать королевой Франции, но сейчас она королева трубадуров.

* * *

Очень скоро герцог понял, что совершил ошибку, отправившись зимой. И без того тяжелая дорога еще и обледенела, а от холодного ветра не было никакого спасения. Кони мужественно шли вперед, но продвигались паломники крайне медленно. «Ничего, — говорил герцог кучке своих спутников-богомольцев, — тем скорее мы получим отпущение наших грехов. Какой смысл в приятном путешествии? Если мы не выстрадаем этой милости, разве можно надеяться, что грехи наши будут прощены?»

Ночевали путники где придется, когда в замке, а когда в убогой крестьянской хижине. Герцог все время вспоминал Шато-Омбриер и Элинор, представляя, как она сидит в большом зале у очага, на гордом, прекрасном лице играют блики огня, а у ног ее — юные кавалеры с обращенными на нее влюбленными взорами. Хорошо бы эту способность привораживать мужчин ей сохранить до замужества. Пусть это будет еще одним даром богатой молодой красавицы. Герцога радовало, что она способна о себе позаботиться. Элинор призвана повелевать; подчинить Элинор никому не удастся. Герцог вспоминал ее большие глаза, густые волосы, ниспадающие до талии, тонкий овал лица. Что бы ни случилось, Элинор сможет за себя постоять. Вот что служило ему утешением.

Когда он вернется с благословением святого Иоанна, женится и у него появится сын, Элинор и тогда останется блестящей партией. Однако сочтут ли ее без богатой Аквитании достойной сына короля?

Над этим ему следовало бы еще хорошо подумать. Сначала надо родить сына. Э-э нет, сначала надо добраться до Компостелы.

Простуженный на холодном ветру, он всю ночь тяжело кашлял, руки и ноги ныли и плохо слушались. Ничего, пройдет, когда он вернется в свой теплый дом. Паломничество — это не праздничная прогулка. Святой Иоанн должен быть доволен приношением, которое он доставит, пройдя через такие трудности. Когда наступят теплые дни и все уже будет позади, кашель перестанет его мучить и тело снова станет послушным.

Паломники въехали в Испанию, но путь стал еще труднее. Поскольку продвигались они медленно, а жилье попадалось редко, с наступлением темноты им часто бывало негде ночевать. Герцог совсем стал плох, и его спутники решили спешно изготовить для него носилки. Герцог сначала протестовал: все тяготы он хотел вынести сполна. Только через страдания может он заручиться поддержкой святого Иоанна, дабы получить отпущение грехов и добиться поставленной цели, но вынужден был уступить: он так ослаб, что держаться в седле уже не мог.

Свой путь по каменистой дороге он продолжал уже лежа, но ожидаемого облегчения не наступило. Скоро он почувствовал себя совсем худо и подумал, что вообще может не добраться до святыни и не будет у него жены, а у Аквитании наследника. С грустью посматривал он вперед, трясясь на носилках.

Элинор в четырнадцать лет — богатейшая наследница в Европе. Ему бы довольствоваться имеющимся. Нет сына-наследника — зато есть дочь, лишь с тем недостатком, что она девочка. Не довольствуясь тем, что послал ему Господь, он и предпринял эту поездку, из которой, он начал подумывать, ему уже не вернуться.

Тяжкие предчувствия постоянно возвращали его мыслями домой. Что будет, если он умрет? Как только это случится, появится много охотников до богатств герцога. Юная, желанная и сверх всего богатая Элинор останется беззащитной. Ловкие мошенники устремятся со всех сторон; он представлял, как наглые и самонадеянные авантюристы будут штурмовать его замок, хватать гордую Элинор и принуждать ее сдаться. Существует такой, кто сможет одолеть Элинор? Конечно, если окажется, что у него есть помощники в этом грязном деле. Эти мысли сводили герцога с ума.

Кто защитит ее? Его брат Раймон — в далекой Антиохии. Если бы брат был здесь! Он был до некоторой степени героем, и герцог часто думал, что его отцу следовало бы завещать Аквитанию Раймону. Высокого роста, от природы изящный, с утонченными манерами, прославившийся как участник первого крестового похода. Женившись на Констанце, внучке Богемонда, теперь правит Антиохией. Рассчитывать на помощь Раймона из далекой Антиохии не приходится.

Неужели он в самом деле умирает? С каждым днем он в этом убеждался все более. Дышать ему становилось все труднее; порой он не мог сказать точно, находится ли он на пути в Компостелу или вместе с герцогом Анжуйским ведет сражение за Нормандию. Когда сознание возвращалось, он понимал, что до Компостелы ему уже не добраться. Грехи ему будут отпущены, но за это он должен будет заплатить жизнью. А пока он жив, ему следует подумать о судьбе Элинор. Он должен просить помощи у самого могущественного человека Франции — у короля. Надо, чтобы Элинор стала женой сына короля. Он не сомневался, что это предложение будет с радостью принято. Людовик давно поглядывает на земли Аквитании, а такая помолвка сама собой принесет аквитанские владения французской короне.

Герцог подозвал к себе двух самых верных рыцарей.

— Скачите скорее в Париж, и пусть там знают, что вы от герцога Аквитанского. Тогда король сам примет вас. Возьмите это письмо, но если оно потеряется по дороге, передайте ему на словах, что я хочу, чтобы его сын и моя дочь безотлагательно обвенчались. Боюсь, дни мои сочтены, и, если эту женитьбу быстро не устроить, Элинор может достаться другому.

Отправив послание, герцог облегченно вздохнул. Если он умрет, Элинор останется в добрых руках, будущее дочери обеспечено.

* * *

Людовик VI, по прозванию Толстый, лежал на кровати и тяжело дышал. Он жалобно стонал и сокрушался, что позволил себе так растолстеть. Любил хорошо поесть и никогда не ограничивал своего аппетита. Теперь он тосковал по дням юности, когда он мог без труда вскочить на коня; сейчас нет такого коня, который бы выдержал его. Но роптать на судьбу уже поздно. Конец близится.

Он часто повторял своим министрам, что, знай он в молодости, что его ожидает, и имей он силы в зрелые годы, он бы завоевал много королевств и оставил Францию много богаче той, которую он получил, вступив на трон. Но как говорится в старой пословице: если бы юность умела, если бы старость могла… Теперь же ему только остается привести все дела в порядок и благодарить Господа, что дал ему наследника, кому можно передать страну. Во всем королевстве его зовут Людовик Молодой, а его самого — Людовик Толстый. Он, конечно, не всегда был толстым, как его сын не всегда будет молодым; это всего лишь прозвища им на сегодняшний день.

Молодому Людовику шестнадцать лет, отроческие годы он провел в Нотр-Даме, увлеченно и серьезно занимаясь религией. Он собирался стать служителем церкви, а совсем не правителем, ведь у него был старший брат. Но его планы в одночасье рухнули. Судьба приготовила ему совсем иной удел.

Аббат из Клэрво по имени Бернар, имеющий привычку яростно бранить всех, кто думает иначе, чем он (а кто лучше правителей знает, сколь неудобны бывают такие прелаты, потому что между церковью и государством постоянно происходят трения), предсказал, что корона не достанется старшему сыну короля, а перейдет его брату Людовику. Король обеспокоился, потому что предсказания Бернара сбывались; сбылось и это. Однажды наследный принц Филипп возвращался с охоты, и в Париже выскочившая внезапно на дорогу свинья испугала его лошадь. Филипп упал с коня, ударился головой о камень и тут же умер.

С того времени Бернар стал почитаться за святого, а молодого Людовика, к его огорчению, забрали из Нотр-Дама и стали обучать науке управления страной.

Мальчик с самых юных лет мечтал о церкви. Людовик погрузился в раздумья. Возможно, это и неплохо. Если религиозность не помешает будущему королю исполнять его обязанности. Ведь ему, очевидно, придется защищать свою корону, и он надеялся, что сын не будет миндальничать в случае необходимости наказывать бунтовщиков. Однако молодой Людовик слишком мягок. А кроме этого, он совершенно не знал женщин. Многие его сверстники уже наплодили внебрачных детей. А Людовик — нет, но ему придется жениться, чтобы иметь наследника.

Король послал за сыном.

Когда молодой Людовик предстал пред ним, король тихо вздохнул:

— Ох, ты видишь, я без сил. Никогда не поддавайся, как я, своему аппетиту.

— Не буду, сир.

— Присядь, сын мой. У меня есть для тебя новость.

Людовик сел.

— Мой друг и союзник герцог Аквитанский оказался в таком же печальном положении, в каком и я. Мы оба, кажется, не задержимся долго в этом мире.

Король увидел в глазах сына испуг. Не столько смерть отца его страшила, сколько пугало бремя долга, которое с кончиной отца неминуемо ляжет на его плечи.

— Поэтому, — заключил король, — мне кажется, тебе надо жениться, и немедленно.

Теперь испуг мальчика был явный. Это никуда не годится! Очень плохо, что он не играл с девочками в укромных уголках охотничьих угодий. Все бы ничего, когда бы он оставался вторым сыном и не нужно было думать о наследнике. Да ладно, сам войдет во вкус, когда женится на молодой красивой девушке, а Элинор, по слухам, именно такова.

— У меня есть для тебя невеста, лучше которой нам и не сыскать. Это мне рассказали посланники герцога Аквитанского, который лежит при смерти. Он пережил большие трудности по пути в Компостелу. Его наследница — старшая дочь. Ей четырнадцать лет, и она очень хорошенькая. Вы будете связаны браком. Без этого, к сожалению, невозможно получить законного наследника.

— Жениться, — бормотал Людовик, — так скоро…

— Срочно. Таково желание герцога. Он отдает дочь на мое попечение. Это большая удача для Франции. Элинор наследница всех доминионов герцогства — Пуату, Сэнтонж, Гансони и Страны басков. Более подходящей невесты невозможно придумать.

— Отец, я еще не готов… Владение землей часто ведет к раздорам. Их надо оборонять.

— Их действительно надо оборонять и ввести для них добрые и мудрые законы. Твоим долгом будет позаботиться о счастливой жизни своего народа.

Молодой Людовик потупил взор. За что ему это наказание! Зачем эта несчастная свинья, убившая брата, поломала ему жизнь! Филипп был бы хорошим королем, он готовился к этому. А он, Людовик, провел бы свою жизнь в благостной атмосфере церкви. Как он любит чудное церковное песнопение. И все это он потерял, потому что Господу угодно призвать его к иным обязанностям.

— Я отвечаю герцогу Аквитанскому, что позабочусь о его дочери и, не тратя времени, буду готовить вашу с ней свадьбу.

— И ничего уже нельзя сделать, отец?

— Ничего. Женитьба должна состояться как можно скорее, сын мой.

* * *

— Далеко еще до святыни? — прошептал умирающий герцог.

— Миля или около того, ваша милость.

— Слава Богу, я доберусь до Компостелы.

Еще немного потерпеть, и душа будет спасена. Разве мог он подумать, что его ждет конец там, где надеялся испросить себе наследника, куда проделал такой долгий путь и ради чего вынес столько страданий!

— Приехали гонцы, ваша милость, — сказал один из его спутников. — От короля Франции.

— Слава Богу! Слава, слава Богу! Что он пишет?

— Король шлет вам добрые пожелания, ваша милость. Он позаботится о вашей дочери как о своей, и это в самом деле так, говорит он, потому что когда вы получите это послание, она уже будет почти что у него. Он как раз занят помолвкой с ней сына, и свадьба Франции с Аквитанией состоится тут же.

— Я могу умереть спокойно, — сказал герцог.

Ответ пришел. Элинор будет в безопасности. Она скоро станет королевой Франции, а что еще можно желать? Она рождена править. У нее от природы дар внушать уважение и любовь. Про королевского сына говорят, что это серьезный мальчик, во время учебы он обещал стать великим клириком и стал бы им, если бы не гибель его брата, сделавшая его будущим королем Франции и мужем Элинор.

— Поднимите меня, — сказал герцог, — я хочу видеть усыпальницу святого Иоанна.

Его подняли. Он вздохнул с облегчением.

* * *

В отсутствие отца Элинор стала полной госпожой в замке. Холодными зимними вечерами она собирала своих придворных вокруг очага в центре зала. Здесь пели песни, звучала музыка, а Элинор выступала судьей стихов и мелодий, порою исполняя собственные сочинения. Все это ей доставляло наслаждение; среди всех дам она самая изящная, изысканно-нарядная, самая остроумная, а у ее ног сидели рыцари и глядели на нее с обожанием. Поклонение женщине — первая заповедь рыцаря. Влюбленность — главное занятие. Любовь для нее не столько вершина отношений, сколько форма досуга, хотя Элинор знала, что в этом обязательно должна быть высшая точка. Страстные взгляды приводили ее в трепет; она позволяла себе мечтать о достижении такой точки, но в душе твердо знала, что с этим надо подождать. Иногда она играла со своими обожателями в шахматы, что было частью придворного воспитания, ибо всякий, кто хотел жить благородно, должен был знать эту игру. Сражение за шахматной доской ее возбуждало; это действительно сражение, из которого она неизменно выходила победительницей.

Закрывшись в спальне, сестры болтали. Петронелла, младше Элинор на три года, во всем слушалась старшую сестру и подражала во всем, считая ее идеалом. Сейчас они говорили об отце и о его опасном путешествии.

Петронелла повернулась к Элинор и сказала:

— Как считаешь, он скоро вернется?

Элинор сидела задумавшись, взгляд был устремлен куда-то вдаль.

— Он поступил глупо: никто не отправляется в такое путешествие зимой.

— Почему же он не дождался лета?

— Тогда бы это было слишком легко. Ему нужны трудности, чтобы заслужить прощение грехов.

— А их много у него?

Элинор рассмеялась.

— Ему так казалось. Он одержим своими грехами, как наш дед.

— А ты совершала грехи?

Элинор пожала изящными плечиками.

— Я еще слишком молода, чтобы думать о грехах. Это когда приходит возраст, близкий к смерти, нужно заботиться о прощении грехов.

— Значит, нам нечего думать об их искуплении. Мы, сестрица, можем грешить от души.

— Чудесно!

— Все в замке тебя уважают, — говорит Петронелла с восхищением. — Мне кажется, тебя любят даже больше, чем отца! Но если он женится, у нас появится брат…

Элинор нахмурилась. Петронелла испуганно посмотрела на сестру и поспешила ее успокоить:

— Этого не будет. А если он женится, у него не будет сына.

— Это меня бесит! — воскликнула Элинор. — И что все носятся с мужчинами? Разве женщины не красивее, не тоньше и часто не умнее мужчин?

— Ты — да, ты умнее любого мужчины.

— Только потому, что мужчины участвуют в сражениях и сильнее физически, они считают себя выше, и дохлый сынок идет впереди хорошей дочери.

— У отца ни за что не будет сына, какой бы с тобой смог сравниться.

— И все же он отправился в это паломничество…

— Святые просто не станут его слушать! Они скажут ему: ты — неблагодарный. Господь даровал тебе Элинор, чего тебе еще надо?!

Элинор рассмеялась и послала сестре воздушный поцелуй:

— Хоть ты меня ценишь.

Она подошла к окну и посмотрела на пустынную дорогу.

— Однажды мы увидим всадников. Это будет либо довольный успехом отец, либо…

— Или кто? — спросила Петронелла и тоже подошла к окну.

Элинор покачала головой и ничего не ответила.

Через несколько дней в замок прибыл гонец. Элинор спустилась во двор встретить его и угостить кубком подогретого вина.

— Худые вести привез вам, госпожа, — сказал гонец, прежде чем взял кубок. — Герцог умер. Не перенес поездки. Мне горько говорить вам это.

— Выпей, — сказала Элинор, — и войди в дом.

Она провела его в зал, усадила у очага, велела принести ему еды: гонец долго был в пути и очень устал. Но прежде всего она хотела его выслушать. И гонец поведал ей:

— Под конец он сильно страдал, но не отступил. Мы донесли его до святыни, он был счастлив. Он прямо на носилках и умер, прежде чем получил благословение. Просил похоронить его перед алтарем церкви святого Иоанна.

— Похоронили его?

— Да, ваша милость.

— Хвала Господу, он умер в мире.

— Его главная забота была, чтобы у вас все было хорошо.

— Значит, ему будет покойно на небесах. Посмотрев на нас, он увидит, что я могу сама позаботиться о себе.

— Перед самой смертью он получил подтверждение от короля, ваша милость.

Элинор задумалась. Значит, она выходит замуж. Замуж за сына французского короля. Не будь она наследницей Аквитании, Людовик Толстый не поспешил бы соединить с ней своего сына. Как же ей печалиться? Как ей оплакивать кончину отца, который стремился получить сына-наследника, чтобы оттеснить ее? Отца нет. Из его затеи ничего не вышло.

У Аквитании один-единственный наследник. Герцогиня Элинор.

* * *

Молодой Людовик пребывал в смятении. Он думал о предстоящей поездке в Аквитанию, где ему надлежало познакомиться со своей невестой и просить ее руки. Это чистая формальность. Их отцы уже решили, что они должны пожениться. Но ему хочется остаться в Нотр-Даме! Как ему милы церковные обряды, звонкое пение священников, запах ладана, убаюкивающие голоса молящихся! А вместо этого — пиры и празднества, да еще будут посвящать его в таинства брака.

Какая она, эта девочка, которую выбрали для него? Еще хорошо, что она на год младше. Часто принцев женят на женщинах значительно старше. Это было бы совсем ужасно. Вот если бы он был как остальные молодые люди, для кого ничего лучше баловства с женщинами не существует! Он слышал, как они смеются и хвастают своими любовными похождениями. Он же совсем не такой. Его влекут куда более серьезные вещи — глубокие размышления и молитвы. Он ищет уединения и духовного совершенства. Правитель же не может обособиться от жизни; он должен быть в гуще событий. А потом, это лишь вид, что правители правят, на самом деле ими самими правят министры. Им приходится вести войны! А мысль о войне страшила Людовика даже больше, чем мысль о любви.

Король лежит в Бетизи, и туда собрались самые влиятельные министры Франции, среди которых аббат Сюжер. Министры сразу одобрили брак молодого Людовика с Элинор Аквитанской. Подчинение богатых земель Юга короне Франции будет безусловно благом для всей страны. Король может быть уверен, что министры сделают все, чтобы ускорить женитьбу. Аббат Сюжер сам организует поездку молодого Людовика и будет при нем главным советником.

Король чувствовал, что конец его близится, а поэтому ему хотелось, чтобы поездка королевского посольства из Бетизи в Аквитанию прошла совершенно мирно. Никаких грабежей встречающихся по пути городов и деревень не допускается. Народы французского королевства и герцогства Аквитании должны знать, что это будет мирная миссия, нацеленная исключительно на общее благо.

— Король может быть уверен, что все его пожелания будут выполнены, — сказал аббат Сюжер.

Король послал за сыном. Бедный Людовик! Он так хотел посвятить себя церкви! Королю рассказали, что Элинор хотя и молода, но чувственна и вполне готова для замужества. Он надеялся, что она знает, как покорить молодого Людовика. А возможно, сын, увидев Элинор, судя по всему, самую привлекательную девушку во всем королевстве (и не только своими владениями), поймет, как ему еще повезло. Все это король и высказал молодому Людовику.

— Это большая удача не только для тебя, сын мой, но и для твоей страны, забота о которой — первейший долг короля.

— Я еще не король, — с дрожью в голосе ответил молодой Людовик.

— Пока нет, но все говорит о том, что вскоре ты им станешь. Правь хорошо. Вводи мудрые законы. Помни, что корона тебе досталась по воле Бога, так что верно служи Ему. О, мой дорогой сын, да хранит тебя Всевышний! Случись мне потерять тебя и тех, кого с тобой посылаю, мне тогда уже будет безразлично, что станет со мной и с моей страной.

Молодой Людовик преклонил колена перед отцом и получил его благословение.

Затем он со своим отрядом направился в Бордо.

* * *

Река Гаронна извивалась словно серебряная змея, переливаясь в ярких солнечных лучах, а замок Шато-Омбриер устремлялся в безоблачное небо. Принц стоял на берегу реки и думал, что еще немного, и ему придется встретиться лицом к лицу со своей невестой. Он боялся. Что он ей скажет? Она будет презирать его. Как ему хотелось вернуться обратно в Париж! О, этот покой Нотр-Дама! Аббат Сюжер совсем ему не сочувствовал. На это можно было рассчитывать, ведь он служитель церкви! Но Сюжер, как, впрочем, все остальные, думали только о том, что эта женитьба принесет Франции.

— Ваша светлость, нам надо сесть в лодки и переправиться в Бордо. Мадам Элинор знает, что мы приехали. Будет нехорошо, если мы задержимся.

Людовик собрался с силами. Оттягивать встречу бессмысленно. Что не сделаешь сегодня, придется делать завтра.

— Тогда пошли.

Он подъехал к замку во главе маленькой группы рыцарей. Знаменосец высоко держал его штандарт с изображением золотых лилий. Людовик смотрел на крепостную башню и думал, что, наверное, Элинор стоит у окна и наблюдает за ним.

Элинор действительно была там и радовалась виду золотых лилий — символу королевской власти. Хотя Аквитания сильна и богата, король все-таки по званию выше герцога или герцогини. Даже если его старшинство считать пустой формальностью, все равно он является сюзереном, а Аквитания — вассал Франции.

«Я буду королевой Франции», — сказала себе Элинор.

Она спустилась во двор. Сегодня свой наряд она продумала с особой тщательностью. Легкое голубое платье подчеркивало ее природное изящество, а тонкая талия, перехваченная поясом, украшенным бриллиантами, приковывала восторженные взгляды. Она распустила по плечам свои роскошные волосы, украсив голову лентой с драгоценными камнями. Элинор посмотрела на молодого всадника и протянула ему кубок гостеприимства.

«Молоденький, — подумала она, — будешь послушным». Сердце у нее радостно забилось.

Людовик смотрел на нее, пораженный. Он никак не ожидал встретить такое прекрасное создание; ее открытые глаза спокойно ему улыбались. Она показалась ему совершенством.

Принц соскочил с коня, поклонился ей и поцеловал руку.

— Добро пожаловать в Аквитанию, — сказала Элинор. — Прошу в замок.

* * *

— Мой принц довольно мил, — сказала она Петронелле, когда сестра зашла к ней вечером в спальню. — В этих франках есть благородство. В сравнении с ними некоторые наши кавалеры выглядят неуклюжими. Его манеры безупречны. Но поначалу в нем ощущается холодность.

— Это пройдет, раз он увидел тебя, — сказала всегда восхищенная Петронелла.

— Думаю, да, — рассудительно согласилась Элинор. — Но ведет он себя сдержанно. Его воспитывали как священника.

— Не могу вообразить тебя женой священника.

— Ну нет, о священнике мы забудем. Неужели придется ждать, когда закончатся все эти церемонии. Мне хотелось бы сейчас же заняться любовью.

— Тебе всегда хотелось любовника. Отца это беспокоило.

— Но это же естественно. И ты тоже хочешь.

Петронелла, вздохнув, посмотрела куда-то вверх:

— Увы, мне еще долго придется ждать.

Потом они пошептались, обсуждая мужчин двора и достоинства тех, кто годился, по их мнению, в любовники. Элинор вспомнила о некоторых амурных подвигах их деда.

— Он был величайшим любовником своего века.

— А ты его превзойдешь, — сказала Петронелла.

— Чтобы женщина — и такое, вот все удивятся, — рассмеялась Элинор.

— Ты ни в чем не уступишь мужчинам.

— Мне не терпится начать, — сказала Элинор и засмеялась.

* * *

Принц полюбил слушать, как поет Элинор, перебирая тонкими белыми пальцами струны арфы или лютни. В один из вечеров Элинор сказала ему:

— Я спою для вас мою собственную песню.

В песне говорилось о том, как сердце тоскует по любви, и о том наслаждении, какое любовь доставляет при полном удовлетворении.

— Откуда вам это известно? — спросил принц.

— Какое-то тайное чувство подсказывает мне это.

Ее глаза излучали обещание счастья, желание счастья захватило его. Он уже не думал беспрестанно о церковной торжественности; его стали занимать тайны, которые он откроет вместе со своей невестой.

Они часто играли в шахматы, и Элинор неизменно побеждала. Возможно, у нее больше игровой практики. Пока он постигал науку служения церкви, она проходила науку придворной жизни. Играли они непринужденно. Объявляя ему мат, она весело смеялась, в этом она вся. Молодые вместе гуляли по саду. Элинор показывала ему южные цветы и растения, рассказывая о тех, из которых готовят примочки и мази.

— От них кожа делается лучше и в глазах появляется блеск, — поясняла она, — а есть и такие, что разжигают любовь.

— Мне кажется, что для тебя следует сделать такую настойку…

Он порывисто схватил ее за руку и посмотрел в глаза:

— Нет, в этом нет никакой нужды.

— Значит, я для тебя достаточно привлекательна?

— Больше чем достаточно.

— Тебе хочется скорее жениться?

— Жду не дождусь.

Элинор отстранилась со смехом.

— Неплохо для моего монаха, — призналась она потом Петронелле.

Видя, как молодые сердца наполняются любовью друг к другу, аббат Сюжер счел, что оттягивать женитьбу дальше не стоит. Правда, Элинор еще носит траур по недавно скончавшемуся отцу, но это государственное бракосочетание, и чем скорее оно будет осуществлено, тем лучше для всех. Он сказал об этом принцу и удивился, как тот охотно дал согласие — это при всем своем недавнем нежелании. «Герцогиня Аквитанская — просто чародейка», — сказал себе аббат.

В июле молодых венчали.

Элинор облачили в ослепительный свадебный наряд, затем она села на коня под роскошной попоной и направилась по улицам Бордо в церковь святого Андрея Первозванного, где их венчал архиепископ Бордоский. Это был великий день! Еще год назад она боялась, что сводный брат отнимет у нее наследство. Но судьба повернула по-своему. Теперь ничто не препятствовало ее мечтам.

Она счастлива, и лишь маленькая печаль омрачала торжество: путь к нему пролег через смерть отца, которого она все-таки любила. Но теперь Элинор единовластная герцогиня Аквитанская, а очень скоро (в этом она не сомневалась, как не сомневался никто вокруг) она станет королевой Франции.

* * * Элинор расцвела. Она была предельно чувственна, и замужество пришлось ей по вкусу. Бедняга Людовик был не таким пылким, хотя он любил ее даже жарче, чем она сама могла бы его искусственно распалить. Элинор обожала любовь; она знала, что так будет, когда еще маленькой девочкой распевала в саду песни про любовь. Песни посвящались любви романтической. Элинор о ней мечтала, но хотела и любви плотской. Она могла бы стать непревзойденным мастером любви, но не в данном случае: это ее первый опыт, и ведет ее лишь природное чутье.

У молодых было славное время: дни проходили в свадебных празднествах, а ночи — в любви. Непрерывно звучала музыка. Элинор приучала его к балладам и романсам, она их исполняла блестяще. Молодожены были на вершине блаженства, но это не могло продолжаться вечно. Наступило время закончить ристалища и рыцарские турниры, принцу пора покинуть замок невесты и с молодой женой возвращаться в Париж.

На всем пути их приветствовал народ. Элинор теперь французская принцесса, а Людовик стал герцогом Аквитанским. Этот союз всем на пользу. Аквитанцы получили защиту под сенью золотых лилий, а французский король заключил в свои пылкие объятия сильного и богатого соседа. Союз сулит надежды на желанный мир. Это благоприятный ход событий, он радовал простых людей, для кого нет страшнее бедствия, чем набеги чужеземных войск, грабивших дома и захватывавших женщин.

Так молодые доехали до Пуатье, где их встретили очень радушно. Они разместились на ночь в гостеприимном замке. Неожиданно в отведенные им покои явился аббат Сюжер. По его лицу было видно, что принес он недобрые вести. Аббат был человеком, который не прибегает к осторожным выражениям. Он низко поклонился и сказал:

— Да здравствует король!

Людовик понял, что его опасения сбылись, а Элинор — что мечта ее осуществилась.

— Моего отца не стало, — сказал Людовик отрешенно.

— Он отошел в страшных муках, но теперь уж свободен от них. Если вы исполните его волю, вы будете править, как он завещал: мудро и справедливо.

— Это я буду стараться делать изо всех моих сил, — с жаром ответил Людовик.

Беззаботный медовый месяц закончился. В стране сталкивались противоборствующие стихии, и Людовик не мог оставаться безучастным. Не то чтобы французы хотели вместо Людовика другого короля, при правлении Людовика Толстого порядок соблюдался, просто не все его подданные получили то, на что рассчитывали. Теперь же, когда на троне оказался неопытный мальчик, можно было попробовать добиться своего. Через несколько дней после смерти Людовика VI восстал Орлеан.

Аббат Сюжер сказал королю, что пришло время употребить власть. То, как он поведет себя сейчас, имеет решающее значение. Он должен показать себя народу правителем великодушным, но твердым. С молодой женой следует попрощаться и спешно направиться к Орлеану, а оттуда — в Париж. Элинор со своим двором потихоньку последует туда же.

Людовик все воспринял как должное, во что еще совсем недавно было бы просто невозможно поверить, и во главе армии пошел на Орлеан. Ему надо действовать по-королевски. Нельзя, чтобы Элинор потеряла к нему уважение. Она — человек сильного характера и будет презирать его за слабость. Ему нельзя проявлять слабость.

Он помолился, испрашивая у Господа мудрости в принятии решений и силы для проведения решений в жизнь. С ним цветок, подаренный Элинор со словами, что он должен носить его у сердца, — роза из сада Шато-Омбриер. Она сама ее сорвала и засушила.

Романтичность и чувственность ее характера, желание видеть в нем кавалера, следующего законам рыцарства, восторгали Людовика. Элинор стремилась повелевать и оставалась при этом нежной и ласковой. Это его пленяло. Она ждала, что он с честью выйдет из нового испытания.

Людовик подошел со своей армией к Орлеану, и как же он обрадовался, когда жители города, увидев его во всей мощи, не стали настаивать на своих требованиях, а пришли умолять простить их дерзость. Усмирение оказалось легким, и Людовику не хотелось быть жестоким с побежденными; ему посоветовали казнить пару зачинщиков бунта, но наказывать остальных он не пожелал. Он даже пожаловал им некоторые реформы, из тех, что они просили.

Орлеанцы воздавали ему хвалу. На улицах, где они готовили заговор и мятеж, теперь раздавалось: «Вив ле руа!» — «Да здравствует король!»

Все уладилось. Людовик направился в Париж и там воссоединился с Элинор. Встреча была нежной; они очень соскучились друг без друга.

— Теперь надо подумать о коронации, — спустя некоторое время сказала Элинор.

Торжество назначили на декабрь, и оно состоялось своим чередом.

«Какой большой путь я преодолела всего за один год!» — думала счастливая Элинор.