Прочитайте онлайн На вершине блаженства | Глава 2

Читать книгу На вершине блаженства
4418+441
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Погосян
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 2

– Если начнем прямо сейчас, – проговорила Полли Кроу, указывая скалкой в сторону сестры, – то потом сможем избежать многих неприятностей.

Фабиола Кроу – они с Полли были близняшками – тряхнула длинными светлыми волосами.

– А мне все равно, – заявила она. – Я не буду обходить стороной это заведение и не стану ставить затычки в туалетах.

Лето обещало быть долгим и жарким.

Блисс отодвинула стул от компьютера, на котором пыталась обработать счета. Она подняла голову и встретила пристальный взгляд кареглазой Спайки, огромной лохматой дворняги сестер Кроу. Блисс приподняла брови. Собака в ответ показала зубы. Двойняшки утверждали, что так Спайки улыбается. Блисс же всегда хотелось после такой «улыбки» немедленно прикрыть все незащищенные части тела, а еще лучше – куда-нибудь спрятаться.

– Блисс! – позвала Фабиола и приняла «изящную» позу: она стремилась стать актрисой или моделью. – Блисс, ты меня слышишь?

– Я всегда тебя слушаю, – ответила Блисс с совершенно невозмутимым видом. Сестры часто спорили, и ей постоянно приходилось выступать в роли арбитра.

– Она хочет, чтобы я обошла весь Пойнт и поставила затычки во все туалетные кабинки, – сказала Фабиола. – Говорит, что так можно сократить расход воды.

Полли, не разжимая губ, пыталась напевать партию альта из «Аллилуйя, детка!» Иногда умолкала, как бы пропуская все параллельные партии. Она готовила – и великолепно готовила – для тех обитателей Хоул-Пойнта, которые предпочитали питаться вместе, в главном здании. Кроме того, Полли пела в небольших клубах в окрестностях Сиэтла.

– Нам определенно нужно уменьшить расходы, – сказала Блисс.

– Сэкономим на коммунальных услугах, – тут же отреагировала Полли. – Будем беречь воду и таким образом покроем часть дефицита. И вообще, надо на всем экономить.

– Ну о дефиците речь пока не идет, – возразила Фабиола. – Только вот десять затычек в десяти дырках не спасут нас от банкротства.

Полли с грохотом опустила скалку на стол.

– Вот-вот. Такая позиция и привела всю страну к нынешнему положению. И это безобразие мы оставим нашим детям в наследство. – Она принялась яростно отряхивать руки, засыпая все вокруг мучной пылью. – Ты и тебе подобные никогда ни за что не отвечают, говорят, что ничего изменить не могут. Пользуются всеми благами, но даже не задумываются о том, какой оставят Землю следующим поколениям. Потому мы обязаны экономить, уменьшить расходы. Хотя бы здесь, в Пойнте. И Блисс того же мнения.

Спайки поднялась на задние лапы, положила обе передние и длинную морду на стол и обнажила верхние зубы.

Блисс тоже растянула губы – как бы оскалилась.

Спайки зарычала.

– В вопросах экономии, – проговорила Фабиола, разглаживая свои явно коротковатые джинсовые шорты, – Полли – неисправимый консерватор.

– Если уж вспомнили об этом, – улыбнулась Блисс, – то не могла бы ты убрать со стола голову животного? Иначе департамент здравоохранения нас закроет.

Полли снова запела – с того самого места, на котором остановилась. Закончив партию, принялась исполнять «Славься, Америка!»

– Она хочет, чтобы мы повторно использовали воду после ванной, – заявила Фабиола. Единственная в Пойнте домоправительница, обладательница длиннейших ярко-красных ногтей – Блисс была уверена, что других таких в мире нет и не было, – Фабиола произнесла слово «повторно» так, словно говорила о чем-то крайне неприличном.

Блисс не стала вступать в спор, который продолжался уже несколько дней. Скоро должно наступить затишье. А потом сестрички откроют новый диспут.

– Боюсь, чрезмерная экономия воды и других услуг особого облегчения не принесет, – все же заметила Блисс. Будь у нее время, она пришла бы в ужас от плачевного финансового положения Хоул-Пойнта. – Лучше убедить людей, что следует вовремя вносить плату за жилье.

– Теперь и ты об этом заговорила. – Фабиола швырнула на стол стопку чистых листов и села рядом, на краешек, вытянув свою загорелую стройную ногу. – Доступное жилье не означает бесплатное. Наше предприятие трещит по швам из-за того, что в Хоул-Пойнте проживает очень много так называемых художников, а люди искусства полагают, что весь остальной мир должен поддерживать их.

– Ты слишком сурова, Фабиола, – проговорила Блисс. – А я считаю, что мы обязаны предоставить людям возможность поселиться в тихом и недорогом жилище, чтобы они могли развивать свой талант. Эти художники – подарок нашему несовершенному миру, но в последнее время к ним относятся все хуже.

– Прости ради Бога, но от твоих слов меня просто тошнит, – фыркнула Фабиола. – Ну конечно, никто не смеет мешать творческому процессу и нарушать покой гениев упоминанием о столь презренных и вульгарных вещах, как, например, деньги. Даже не рассчитывай на то, что тебе заплатят за жилье, если ты просто лишний раз напомнишь об этом. Твой Хоул-Пойнт – последнее прибежище для подобных людей, истинное спасение. Ты предоставляешь своим жильцам полную возможность делать все, что им заблагорассудится, и не требуешь ничего взамен. Это неправильно. Ты помогла и нам с Полли, вообще не брала с нас денег за жилье, но ведь мы стараемся как-то отработать свой долг.

– Это заведение без вас давно бы прекратило свое существование, – ответила Блисс, думая о том, как отреагирует Спайки, если почесать ее под столом пальцем ноги. – Ваша работа – не просто плата, это гораздо больше. И ты совершенно права. Я намерена серьезно поговорить с жильцами, по крайней мере с некоторыми из них. Поговорить о том, что следует вовремя вносить плату за проживание.

– Вот и хорошо, – одобрительно улыбнулась Фабиола. – И нам еще придется позаботиться о том, чтобы заполнить пустующие домики. У нас почти нет жильцов. Такого еще никогда не было.

– Верно, – кивнула Блисс. – Но сейчас лето, и следует ожидать изменений. Возможно, некоторые уедут. К тому же какое-то время понадобится, чтобы присмотреться к вновь вселившимся. Плохой сосед может испортить жизнь всем. Мы уже имели возможность в этом убедиться.

– Ты о том парне? – Фабиола рассматривала свой красный ноготь. – Да уж, Леннокс Руд тот еще тип. Считает, что послан Господом в подарок всем женщинам. Уверен, что любая только и мечтает оказаться в его объятиях. Лишнее доказательство тому, что никогда не следует нарушать правила и пускать сюда мужчин. От них одни проблемы.

– Давайте оставим Леннокса в покое, – сказала Блисс. – Не такой уж он плохой человек. Просто сделал несколько неверных выводов и неправильных предположений. С каждым может случиться подобное. – Блисс решила, что лучше не вспоминать о том, как она выгнала старину Леннокса, когда тот решил поразить ее своей сексуальной изобретательностью.

Фабиола внимательно на нее посмотрела.

– Да-да, с каждым, – подтвердила Блисс. – Всем нам свойственно придумывать, воображать, фантазировать.

– Ага, конечно. Готова поспорить, что тебе ужасно понравилась его выходка. Спрятаться в чужой душевой кабинке! Совершенно голым.

– Перестань, Фаб!

Фабиола, однако, не унималась:

– Сюрприз! – Приставив указательный палец к макушке, она принялась кружиться по кухне. – Давай скорее сюда! Тебе крупно повезло, женщина! Так что, займемся делом?

– Ты невыносима! – рассмеялась Блисс и покачала головой. – Это было ужасно.

– Это было отвратительно! – воскликнула Полли. – Я слышала, как ты закричала.

– Естественно, такое потрясение… Я была возмущена, – все еще посмеиваясь, проговорила Блисс. – Он был похож на слабоумного. А потом взбесился, когда я рассмеялась.

– Хе-хе. Тем не менее я считаю так: хорошо, что ты оказалась тогда не одна в доме, как рассчитывал старина Леннокс. – Фабиола никогда и ни в чем так просто не уступала и старалась оставить последнее слово за собой.

– Да, ей повезло, – сказала Полли, ставя в духовку противень с ягодным пирогом. Она включила воду и направила струю в глубокую миску, в которой месила тесто. Прежде чем помыть миску, Полли тщательно вымыла руки.

– По-моему, тебе следует оставить эту воду, чтобы варить кофе, – с ехидной усмешкой заметила Фабиола. – Будешь экономить, появится достаток.

– У меня есть сын, – с серьезнейшим видом проговорила Полли, – и я не хочу лишать Бобби простых, естественных радостей жизни, на которые он имеет полное право.

– Из-за чего ты так огорчаешься! – Фабиола развела руки в стороны. – Бобби всего пять лет, а у меня вообще нет детей, слава Богу.

– Твои дети, которые могли бы родиться, тоже благодарны Создателю, можешь не сомневаться.

– Полли, как ты можешь быть такой…

– Что ты собираешься ответить Пру? – спросила Полли, повернувшись к сестре спиной. – Она звонила уже три раза сегодня утром.

– Ничего, – ответила Блисс и тотчас же почувствовала, что задыхается, – пришлось даже рот приоткрыть, чтобы вобрать в легкие воздуха. Но Блисс была дочерью «трудных» родителей, и жизнь научила ее избегать споров и конфликтов. – Я поговорю с Пру попозже, – добавила она.

– Мы прочитали заметку в газете, – сказала Полли. Она вытерла руки и подошла к сестре. – Мы и не знали, что ты входишь в этот комитет.

– А я не вхожу. – Пру вечно выбалтывала секреты, которые ей доверяла Блисс. – Они дали непроверенную информацию.

– Но там написано, что ты – председатель комитета, – сказала Фабиола, усаживаясь на стул.

Полли села рядом, на соседний стул.

– Нас это заинтересовало, – поддержала она сестру. – Ну, вся эта газетная шумиха.

– А меня нет, – проворчала Блисс. – Конечно, все это отвратительно, но ко мне не имеет никакого отношения.

Полли положила локти на стол и уперлась подбородком в скрещенные руки. В ее голубых глазах появилось задумчивое выражение.

– Вообще-то мы не собирались заводить разговор на эту тему. Правда, Фаб?

– Правда. И не станем, если Блисс сама не захочет обсудить все это.

– А я не хочу, – вспыхнула Блисс, тотчас же почувствовавшая позывы тошноты. – Нет, просто не могу говорить на эту тему.

– Мы с Полли нормальные, земные женщины, ты же знаешь. Не монашки. И у нас у обеих бывали романы.

Блисс вытерла вспотевшие ладони о колени и подняла голову. Оглядела тянувшуюся вдоль кухонных стен полку, на которой выстроились ряды пустых бутылок, судя по наклейкам – из-под вин довольно сомнительного качества. Из горлышек бутылок торчали оплывшие огарки свечей.

– Да, каждая из них – напоминание, зарубка в памяти, – проговорила Фабиола, заметив, куда смотрит Блисс. – Каждая – свидетельство страсти, пылких чувств, ночей любви и восторга. Правильно я говорю, Пол?

– Даже слишком, – согласилась Полли, не глядя на «свидетельства страсти».

– Я помню каждого мужчину, помню, кто из них какую бутылку принес, – продолжала Фабиола. – Я всегда была, мягко говоря, взбалмошной, но и у меня есть свои правила и представления о приличиях.

– По бутылке с мужчины, – не удержалась от комментария Блисс. Сестры, похоже, не собирались прекращать болтовню про газетную статью и Себастьяна. Она сняла очки в металлической оправе и протерла стекла подолом своей широкой юбки. – И каждому клиенту по свечке.

– Они не были клиентами, – возразила Фабиола.

– Это я так… – Блисс понимала, что она, как хозяйка, в любую минуту может просто встать и уйти. Но ее отец всегда твердил: «Мы никогда не должны уходить от споров и неприятных дискуссий». Он вдалбливал эти жизненные правила в голову Блисс, потому что хотел знать наверняка: все его инструкции будут поняты и приняты к неукоснительному исполнению.

– Мне никогда не хотелось длительных взаимоотношений. – Фабиола шумно втянула носом воздух и указала пальцем на высокую темно-зеленую бутылку с совсем маленьким огарочком и застывшими каплями воска на стенках. – Он был самым лучшим из всех. Тебе бы с ним познакомиться. У него глаза…

– Такого же цвета, как эта бутылка, – улыбнулась Блисс. – Именно поэтому ты завела сейчас этот разговор? – Блисс опасалась, что знает ответ на свой вопрос.

– Нам не хочется, чтобы ты думала, будто только у тебя… Ну да, мы не хотим, чтобы ты стеснялась и стыдилась своего прошлого. Ты должна знать, что мы нисколько не шокированы.

Блисс раскрыла рот, но так ничего и не сказала.

Полли положила ладони на плечи Блисс.

– Мы с Фаб очень рады – ты тоже знаешь, что такое любовь. Мы рады иметь дело не с закомплексованной ханжой, не с пуританкой. И еще, ты должна гордиться тем, что ты женщина, а не стыдиться своей женственности.

– Я вовсе не стыжусь того, что я женщина! – Блисс резко поднялась. Они ничего не знают. Они не знают ее. Никто никогда по-настоящему ее не знал. Кроме Себастьяна. – С каких это пор у меня репутация закомплексованной ханжи и пуританки?

Фабиола тоже встала из-за стола и сказала:

– Да всегда была, сколько тебя знаю. Мы все всегда считали, ты даже понятия не имеешь, для чего все это нужно.

– Это?.. – изумилась Блисс.

– Фаб права, – согласилась Полли. – Я хочу сказать, сколько мы знакомы, всегда казалось, что мужчины тебя вовсе не интересуют. Стоило Ленноксу подкатиться к тебе, и ты повела себя… чудно и странно. А сейчас мы узнали, что у тебя, оказывается, был такой страстный роман с этим знаменитым человеком, который когда-то обманул тебя и бросил. То есть я хочу сказать, становится понятно, насколько обманчивым…

– Хватит! – отмахнулась Блисс. – Прекрати сейчас же! С чего вы все это взяли? И почему ты вдруг решила перескочить с одной темы на другую? Как связано мое председательство – чего на самом деле нет – в каком-то там комитете с давним романом? И с тем, что меня обманули…

Полли облизала губы.

– Кажется, мы ее расстроили, Фаб.

– Какая поразительная проницательность, – проворчала Блисс.

– Тело женщины создано для любви, – проговорила Фабиола. Она внимательно осмотрела старую, изрядно поношенную голубую юбку Блисс, которую в свое время выбросила художница, когда-то снимавшая здесь жилье, и фиолетовые шлепанцы на ее ногах. – А ты пытаешься спрятаться, исчезнуть, сделаться невидимой за всеми этими безобразными шмотками. Надеваешь на себя всякое тряпье, а ведь под ним бьется горячее сердце. И ты точно так же сгораешь от желания, как и мы с Полли.

– Это все в прошлом, – заметила Полли. – Теперь я мать. У меня растет сын.

– Черт возьми! – Блисс снова села, вернее, почти упала на стул. – Простите. Я обычно так не выражаюсь, но вы меня порядком разозлили.

– Да, ты никогда так не выражалась, – кивнула Фабиола. – Ведь ты слишком чистая, целомудренная, непорочная. А напрасно. Во всяком случае, мы так считали.

– Ну хорошо, – сказала Блисс. – Постараюсь держать себя в руках. Буду контролировать свои эмоции. Но и вам придется соблюдать спокойствие. Фабиола, что вы обо мне слышали? Ну, кроме этих нелепых слухов про комитет…

– Мы знаем, что у тебя не слишком хорошие отношения с родителями.

– При чем тут это? – Блисс поморщилась.

– Если бы ты ладила с ними, то тебе не пришлось бы выворачиваться наизнанку и пытаться осуществить невозможное: сделать это заведение доходным, по крайней мере неубыточным.

– Все правильно, Фаб, – подхватила Полли. – Если бы она была уверена, что родители любят ее, то признала бы, что ее затея неосуществима, и просто обратилась бы за помощью, попросила бы денег, которыми они пока распоряжаются. Тогда бы все получилось.

– Возможно. Только мы сейчас обсуждаем другую проблему, – проговорила Блисс и вдруг почувствовала какой-то странный озноб, – и не пытайтесь перевести разговор на другую тему.

– Ладно, хорошо. – Полли метнула в сторону сестры сердитый взгляд. – Раз уж ты настаиваешь… В общем, мы считаем, что ты собираешься стать председателем этого комитета, потому что подруга дочери хорошей знакомой Пру О’Лири, оказавшись в Нью-Йорке, попала в плохую компанию и в конце концов умерла на студии во время съемок какого-то порнографического фильма.

Блисс прикрыла ладонями глаза.

– Не надо плакать, Блисс. Мужчины не стоят твоих слез.

– Замолчи, Фаб. Она расстроилась. И пусть плачет, если ей того хочется. Как бы там ни было, человек, заманивший бедняжку, сейчас открывает свое новое заведение, в точности такое же, как то, где оказалась подруга дочери хорошей знакомой Пру. Прямо здесь, в Бельвью. У нас под боком. Можно сказать, дверь в дверь. Понятно, что Блисс хочет помочь прикрыть эту лавочку и выставить этого человека из города.

Блисс медленно покачала головой. Конечно, ей следовало самой внимательно прочитать ту злосчастную статью.

– Как мне говорили, в Бельвью открывается отделение «Раптор вижн». А владелец этой компании, насколько я знаю, не занимается производством порнофильмов.

– Не занимается, но…

– И не он виноват в смерти несчастной девочки, – перебила Блисс.

Фабиола покачала головой:

– Согласна, непосредственно не виноват, но…

– Ведь на самом деле та девочка решила поехать в Нью-Йорк, потому что вбила себе в голову, что хочет стать моделью. Там оказалась в затруднительной ситуации… и в результате лишилась жизни.

– Да, конечно, – отозвалась Полли. Она знаками показала сестре, чтобы та помолчала немного. – Но Пру опасается, что если здесь откроется известное нью-йоркское модельное агентство и наших детей начнут эксплуатировать для таких же низменных целей, как и…

– По-моему, нам следует прекратить этот разговор, – перебила Блисс. – Потому что никто из нас не знает подробностей, во всяком случае, всех подробностей.

– О, Блисс! – Глаза Фабиолы сверкнули. – Ты любила этого Себастьяна, правда?

Себастьян. Тот самый Себастьян, который в памяти Блисс навсегда остался двадцатилетним, высоким, загорелым. Тот Себастьян, который, казалось, перестанет дышать и умрет, если более чем на минуту выпустит из своей огромной ручищи ее руку. Себастьян, который когда-то сказал: «До вечера» – и уехал прочь из города.

Полли с озабоченным видом смотрела на Блисс. Наконец заговорила:

– Видишь ли, Пру рассказала газетчикам, что тебе кое-что известно об этом человеке. Будто ты, Блисс, знаешь что-то про этого Себастьяна Плато. Владельца авиалинии, рекламного агентства – и всего на свете. В газете написали, что он вырос в Сиэтле и ходил в ту же самую школу и в то же время, что и ты. Выходит, слова Пру не пустая болтовня?

– Не пустая?.. – Блисс с трудом подавила глупое желание разреветься. Ведь прошло уже столько лет. К тому же стоит ли проливать слезы из-за глупого детского увлечения?

– Его исключили из школы за то, что он изнасиловал девчонку. Нам Пру рассказала.

Блисс вонзила ногти в ладони.

– Просто занятия в школе уже закончились, – пробормотала она. – Начались летние каникулы.

Воцарилось тягостное молчание. Фабиола поднялась, обошла вокруг стола и обняла Блисс за плечи.

– Моя дорогая, бедняжка моя. Ты такая добрая, нежная. Каким мерзким животным нужно быть, чтобы надругаться над таким беззащитным созданием…

– Себастьяна никто не исключал. Просто занятия закончились. Мы окончили школу. И я не та девушка… – Блисс осторожно отстранила руку Фабиолы и отвернулась к компьютеру, стоявшему в нише, рядом с холодильником. – Я была просто его подругой. Единственное, что вы поняли правильно, это что он бросил меня и уехал из города. С тех пор я его не видела. Я ничего не знаю ни о его жизни, ни о его бизнесе. Впрочем, меня это нисколько не интересует. И я не стану председателем комитета, потому что не собираюсь выгонять его из города. А Пру напрасно растрезвонила газетчикам эту ложь. Я возмущена… Честное слово, обзвоню все газеты и скажу, чтобы они напечатали опровержение. А теперь… не будете ли вы обе столь любезны, не займетесь ли делом?

Она смотрела на колонки цифр, пока у нее в глазах не зарябило. За спиной Блисс послышались легкие шаги. Потом скрипнула дверь, ведущая на террасу. Горячий воздух ворвался в кухню, пробежал по спине Блисс, разметал волосы, собранные на затылке резинкой. Себастьян Плато. Черт его возьми! Она уже давным-давно не плачет при воспоминании о нем. Да, она теперь уже не плачет, когда думает о нем. Она плачет лишь тогда, когда вспоминает, как больно он сделал ей тогда.

Она вздрогнула – в ее локоть уткнулся мокрый нос. Увидев Спайки, Блисс с облегчением вздохнула.

– Тетя Блисс! – Голосок Бобби Кроу звучал немного необычно – как-то слишком уж по-взрослому, деловито. – Я тут нашел для нас кое-кого. Нам ведь нужны жильцы. Тетя Блисс, я сказал, что у нас есть свободные места.

Блисс почесала собаку за ухом и осторожно отодвинула в сторону. Потом изобразила на лице любезную улыбку и повернулась к белобрысому Бобби:

– Новым жильцам придется соблюдать некоторые…

Бобби держал за руку мужчину, высокого мужчину.

Блисс вздрогнула. Он стал еще крупнее – настоящий крепкий и сильный мужчина, прекрасно сложенный, а не тот мальчишка, который только наливался силой. Но в любом случае, всегда и везде она бы узнала Себастьяна Плато.