Прочитайте онлайн На странных берегах | Часть 5

Читать книгу На странных берегах
4616+1505
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

5

А почему вы его так называете? — раздраженно спросила Бет Харвуд.

— Как? Хунзи канцо? — переспросил Шэнди. — Так это его титул. А как еще? Называть его Тэтч — фамильярно, а Черной Бородой — слишком театрально.

— Его титул? И что он значит?

— Это значит, что он... э-э-э... посвященный, что он прошел обряд огня.

— Посвященный? Во что? — Она казалась смущенной тем, что Шэнди оказался посвящен в подобные вещи.

Шэнди собрался было ответить, но потом лишь пожал плечами:

— А, все это выдумки про колдовство. Даже живя там, в старом форту, вы не могли не заметить, что магия здесь используется так же часто и обыденно, как огонь в Англии.

— Конечно, я заметила, как суеверны все эти люди. Думаю, во всех примитивных сообществах... — Она замерла и подняла на Шэнди широко раскрытые глаза. — Бог мой! Джон, но вы-то, надеюсь, не верите во все это?

Шэнди нахмурился и перевел взгляд с костра на темную стену джунглей.

— Я не хотел бы обидеть вас притворством. Здесь новый мир, и пираты живут с этой природой в куда более тесном контакте, чем любой европеец в Кингстоне, Картахене или Порт-о-Пренсе, пытающийся перенести сюда как можно больше реалий Старого Света. Если уж вы не сомневаетесь в истинах Ветхого Завета, то должны признать существование сверхъестественного и не торопиться с выводами по поводу того, что возможно в этом мире, а что — нет.

Мистер Берд яростно отшвырнул кусок мяса, который жевал, и, вскочив, заозирался по сторонам.

— Я не собака! — заорал он, мотая головой, и золотые серьги в его ушах засверкали в свете пламени. — Ты — сукин сын!

Бет с тревогой оглянулась на него. Шэнди улыбнулся, взял ее за руку и прошептал на ухо:

— Не стоит пугаться, редкая ночь обходится без его воплей. На что бы он там ни злился, но это никак не связано ни с Нью-Провиденсом, ни с 1718 годом.

— Черт бы тебя побрал! — продолжал кричать мистер Берд. — Не собака, не собака, не собака я!

— Похоже, его как-то раз обозвали собакой, и с тех пор он, как напьется, вспоминает старую обиду, — тихо пояснил Шэнди.

— Да, — уныло согласилась Бет. — Но, Джон, вы же не хотите сказать, что... ну, право, не знаю... что вы и сами носите все эти талисманы, чтобы духи оберегали вас?

— Нет, — ответил Шэнди, — но я явственно помню, как разрядил пистолет прямо в живот вашего доктора, когда он как раз и носил подобный талисман. Это было в тот самый день, когда пираты захватили «Кармайкл». И еще, в первую неделю здесь я как-то поймал курицу, сварил ее и съел, а на следующий день меня свалила лихорадка. Старый комендант Сауни брел мимо, как всегда бормоча себе что-то под нос и отмахиваясь от невидимых мух, и заглянул ко мне в палатку, где я метался и стонал от боли. И первым же делом он спросил, не ел ли я случаем курицу с выцарапанными на клюве словами. Я и в самом деле заметил какие-то знаки на клюве этой птицы, о чем ему и сказал. «Так я и думал, — пробурчал комендант, — это та самая курица, в которую я загнал лихорадку Рунсивелла. Ты, дружочек, никогда больше не ешь куриц, у которых на клюве написаны слова, иначе схлопочешь что-нибудь такое, от чего кто-то другой пожелал избавиться». Он достал мне другую курицу, проделал с ней какой-то трюк, и уже на следующий день я был совершенно здоров.

— О боже, Джон! — воскликнула Бет, всплескивая руками. — Только не говорите мне, что вас и в самом деле излечили его трюки!

Слегка раздраженный, Шэнди лишь пожал плечами.

— Эту курицу я бы не стал есть ни под каким соусом.

Он решил не рассказывать ей о человеке, которого он видел однажды ночью на берегу. Карманы его были разорваны, челюсть подвязана веревкой с узлами, так что человек не мог говорить, и когда Шэнди проходил мимо, он заметил, что кафтан не застегнут на пуговицы, а наглухо зашит. Рассказывать об этой встрече Бет было бессмысленно, как и сообщать потом о людях, одетых таким образом.

Она выказала свое отношение ко всей этой чепухе выразительным жестом.

— Джон, — настойчиво заговорила она, — Френд следит за мной и не даст мне здесь задержаться. Вы не могли бы мне сказать, куда мы завтра утром отплываем?

Шэнди недоуменно моргнул.

— Но ведь вы же не примете в этом участия, верно?

— Мы тоже отправляемся. Мой отец...

— Вы уверены? Я полагал, раз Вудс Роджерс вот-вот будет здесь, вашему отцу следовало бы...

— Да, Джон, да, я сегодня разговаривала с отцом, первый раз за последнюю неделю. Он все еще таскает с собой эту противную вонючую шкатулку. Он сказал, что я отплываю завтра вместе со всеми. Он все говорил и говорил... я ничего не поняла из его бреда. Он все твердил, как надежно я буду защищена от всякого вреда и болезней, но ни словом не обмолвился о том, куда мы направляемся и главное — зачем.

— Иисусе! — Шэнди глубоко вдохнул. — Дэвис тоже ничего не говорит, но, по слухам, мы отплываем на западное побережье Флориды. Место, где хунзи... э-э-э... в общем, именно туда, где Тэтч случайно позволил духам прицепиться к нему. — Джек улыбнулся ей, однако улыбка получилась неуверенная и нервная. — Что-то вроде того, как это делают миноги или пиявки. Во всяком случае, — добавил он поспешно, надеясь, что ему удастся скрыть собственные нехорошие предчувствия, — мы должны встретиться там с Черной Бородой.

— Боже, спаси и помилуй, — тихо прошептала она.

«Боже и дух-покровитель», — подумал при этом Шэнди.

Кряхтя, раскидывая песок неуклюжими ногами и переваливаясь из стороны в сторону, к ним приблизился Лео Френд.

— Достаточно, Элизабет, — пропыхтел он. — В форту нас... уже давно ждет обед. — Он промокнул лоб кружевным платочком.

Бет Харвуд бросила такой выразительный взгляд на казаны, в которых кипело варево, что Шэнди невольно переспросил:

— Обед?

— Зелень, черный хлеб и прочая дрянь, — вздохнула она.

— Скромно, но питательно, — объявил Френд. — Мы должны заботиться о ее здоровье. — Он тоже покосился на казаны, сделал вид, что его тошнит, затем подхватил Бет под руку и повел прочь.

Поблизости двое пиратов рассмеялись и сострили, что того и следовало ожидать: девушки всегда предпочитали парням с честными сердцами разнаряженных попугаев.

Шэнди тоже засмеялся, правда, несколько натянуто, и высказал предположение, что причина скорее всего — неунывающая натура Лео Френда. Он отказался от жаркого, но попросил еще одну бутылочку «Латура» с отбитым горлышком, а затем двинулся к берегу, в сторону «Кармайкла».

Нос корабля все еще находился в узком проливе, удерживаемый подпорками и последними двумя канатами, привязанными к деревьям на берегу, а корма сидела в воде бухты. Несмотря на теперешнее беспомощное положение, «Кармайкл» сейчас казался Шэнди гораздо более родным, чем был весь тот месяц, что он провел на его борту в качестве пассажира. Теперь Шэнди знал строение корабля как свои пять пальцев: он, как обезьяна, карабкался по вантам, когда они чинили такелаж, орудовал топором, когда сносили носовой бак и леера. С него сходило семь потов, когда он пилой и сверлом делал порты для новых пушек. Он провел бесчисленное множество часов в маленькой корзинке, вися между бортом и водой, счищая водоросли и ракушки с досок, выковыривая червей и вколачивая тонкие блестящие латунные талисманы, заговоренные бокором Дэвиса для защиты обшивки корабля.

И завтра, думал он, приближаясь к судну, завтра «Кармайкла» спустят на воду, затем мы поднимем паруса и отправимся в путь. И моя жизнь пирата вступит в новую фазу.

Шэнди заметил, что под крутым боком корабля кто-то сидит. Присмотревшись, он разглядел, что это полусумасшедший старик, которого все пираты неизменно называли «комендант». Быть может, потому, что никто толком не знал, как его зовут — хотя Шэнди приходилось слышать, как его величали Сауни, Гонси или Понси. И эта сцена перед Шэнди — старик, сидящий под корабельным бушпритом, — что-то ему смутно напоминала — то ли картину, то ли какую-то историю. И странным образом это полузабытое воспоминание придавало удивительное достоинство Сауни. Оно вдруг помогло Шэнди увидеть в старике не просто полоумного бродягу, а нечто большее.

И тут он понял, кого напоминает ему старик: древнего Язона, сидящего под корпусом покинутого «Арго».

— Кто там? — дрожащим голосом позвал старик, заслышав наконец хруст песка под ногами.

— Джек Шэнди, губернатор. Хотел взглянуть на корабль напоследок, перед дорогой.

— Принес мне выпить?

— Э-э... да. — Шэнди отхлебнул вина и передал полупустую бутылку старику.

— Ты завтра отплываешь?

— Верно, — удивленно ответил Шэнди: он бы и не подумал, что старик еще о чем-то способен помнить.

— А, воссоединиться с хунзи канцо и его щенком?

Шэнди присмотрелся к старику, гадая, не нашло ли на того очередное просветление.

— Каким щенком?

— Боннетом. Я видел, как ты управляешь марионетками: заставляешь маленьких ребяток плясать под свою дудку, дергая за веревочки.

— А, да. — Шэнди знал о новом пирате Стиде Боннете, который недавно по совершенно непонятным причинам вдруг бросил вполне преуспевающую плантацию на Барбадосе и уже спустя короткое время прославился среди пиратов своей неугомонностью и отвагой, однако Шэнди ни разу не слышал, чтобы этот человек был каким-то образом связан с Черной Бородой. Хотя, впрочем, вряд ли можно было считать Сауни надежным источником информации.

— Вы, как я слышал, на север подадитесь, — продолжал старик, отхлебывая из бутылки. — Во Флориду. — Это название он произнес с сильным испанским акцентом. — Прекрасное название. Страна лихорадки. Знаю я те места. Я там немало положил карибских индейцев в свое время. Да и меня раз подстрелили стрелой. С ними надо держать ухо востро, самые коварные из всех индейцев. Людоеды. Они там женщин и детей из других племен держат в загонах, ну как мы скот.

Шэнди не поверил этому, однако из вежливости присвистнул и покачал головой:

— Проклятие, уж я-то буду держаться от них подальше.

— Да уж, не помешает. По крайней мере пока не доберешься до этого чертова гейзера. Ну а уж потом, если знаешь, как с ним управляться, то тебе уже беспокоиться не о чем.

— Вот это мне по душе, — согласился Шэнди, — чтоб ни о чем не беспокоиться.

Сауни хмыкнул и произнес что-то по-испански. И хотя Шэнди в какой-то мере освоил примитивный язык, на котором говорили пираты-полукровки, произношение старика ему было совершенно непонятно. Оно показалось ему одновременно архаичным и чересчур правильным. Однако речь свою «губернатор» закончил таким непечатным выражением по-английски, способность к каким Шэнди еще только надеялся обрести.

Шэнди засмеялся, распрощался со стариком и направился обратно. Сделав несколько шагов и оказавшись на вершине дюны, он остановился и обернулся. Корабль был развернут к нему, и потому Шэнди сумел разглядеть в темноте шканцы и полуют. Он попытался прикинуть, где был убит Чаворт, где стоял раненый Дэвис и где был он сам, Шэнди, с Бет Харвуд, когда они кормили чаек сухарями. Он обратил внимание, что часть лееров, через которые они оба перегибались, следя за птицей, теперь была вырезана, и на мгновение Шэнди вдруг обеспокоила мысль, что он даже не может вспомнить, не сам ли их снес.

Он попытался вообразить, какие же еще могут развернуться события на этой палубе, и поразился тому, что ясно представил себя их участником. «Ведь это совсем не так! — сказал он себе с нервной улыбкой. — При первой же возможности мы с Бет обязательно сбежим с корабля. И потом судно поплывет к далеким берегам уже без меня, несмотря на весь пот (и кровь — когда стамеска соскальзывала), впитавшийся в доски. Я должен заняться и дядюшкой, по которому плачет виселица».

Шэнди опять повернул к кострам и зашагал в их направлении, сообразив, что находится совсем недалеко от того места, где видел человека с оторванными карманами и перевязанной челюстью. И воспоминания об этом заставили его прибавить шагу, не потому, конечно, что тот человек выглядел угрожающе, а скорее из-за сказанного Дэвисом, когда Шэнди упомянул о встрече.

Дэвис сплюнул и с досадой потряс головой:

— Должно быть, Дюплесси с корабля Тэтча. Последнее время Тэтч стал пренебрегать мелочами. Дюплесси был бокором на его корабле и задолжал многим лоа, а такой долг не списывает даже смерть. Как я понимаю, Тэтч похоронил его без соответствующего ритуала.

— Похоронил? — вытаращил на него глаза Шэнди.

Дэвис ухмыльнулся и, презрительно передразнивая аристократический выговор, процитировал заключительную фразу известной шутки:

— Пришлось — он был мертв, знаете ли. — И уже нормальным тоном добавил: — По крайней мере хоть сапоги с него снять не забыл. Привидения подобного рода обожают отираться на кораблях. А если они еще и обуты, то всю ночь не заснуть от бесконечного топота.

Когда Шэнди вернулся к кострам, большинство уже разбрелось по хижинам, а оставшиеся явно всерьез намеревались коротать ночь за бутылкой. Шэнди решил, что выпил достаточно, чтобы уснуть, и направился к своей крохотной хижине, которую он выстроил из плавника и обрывков парусины под деревьями.

Он поднимался вверх по склону дюны, но замер на месте, когда из ночной тьмы донесся глубокий бас, тихо приказавший ему остановиться. Шэнди пригляделся к скользящим в лунном свете теням листьев пальм и в конце концов различил огромную черную фигуру, по-турецки восседавшую посередине начерченного на песке круга, тщательно очищенного от мусора.

— Не входи в круг, — предупредил человек, не оборачиваясь, и Шэнди с опозданием узнал бокора Дэвиса, Печального Толстяка. Считалось, что он глух, и потому Шэнди только кивнул, опять же с опозданием сообразив, что это еще более бессмысленно, чем говорить с бокором, раз тот сидит к нему спиной. Шэнди сделал шаг назад.

Печальный Толстяк не оборачивался. Он тыкал в воздух деревянным ножом, который всегда носил с собой; казалось, нож встречает сопротивление.

Raasclaat, — выругался он тихо, а затем прогудел: — Не могу утихомирить этих толстых ублюдков. Спорю с ними с самого вечера.

— Э-э... — неуверенно протянул Шэнди, озираясь по сторонам и вспоминая, есть ли другой путь по склону к хижине, поскольку Печальный Толстяк перекрыл эту тропинку. — Почему бы мне...

Бокор резко выкинул руку с деревянным ножом вверх, устремив лезвие в небо.

Шэнди невольно поднял глаза и в темноте меж крон двух пальм вдруг увидел прочерк падающей звезды, как линию, проведенную светящимся мелом на грифельной доске. Несколькими секундами позже ветер на мгновение стих, а затем снова подул, но теперь уже явно сильнее.

Печальный Толстяк опустил руки и неожиданно легко для своей грузной фигуры поднялся на ноги. Он одарил Шэнди ободряющей улыбкой и посторонился.

— Иди, — пробасил он. — Теперь это только черта на песке.

— Спасибо. — Шэнди проскользнул мимо гиганта, пересек круг и пошел дальше. Он слышал, как Печальный Толстяк тяжелой поступью удаляется к морю, слышал, как, хмыкнув, тот пробурчал себе под нос: «C’etait impossible de savoir ci c’etait le froid ou la faim». Бокор снова хмыкнул, но Шэнди больше ничего не слышал.

Шэнди несколько минут смотрел ему вслед, словно колеблясь: не последовать ли за ним. Наконец, бросив опасливый взгляд на звезды, он направился к своей хижине, радуясь, что построил ее под чистым навесом ветвей.