Прочитайте онлайн На странных берегах | Часть 23

Читать книгу На странных берегах
4616+1506
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

23

«Да, Скэнк, — подумал опять Шенди, глядя, как кто-то на «Дженни» еще пытается до отказа развернуть паруса, — в те дни я действительно был более деятельным. Мне многое предстояло сделать, а теперь осталось одноединственное — забыть».

Он поудобнее растянулся на теплом песке и поболтал остатки согретого солнцем рома в кружке.

Юный мичман неуверенно приблизился к Шэнди:

— Простите, сэр, не вы ли Джек Шэнди?

Шэнди допивал ром и через край кружки недоуменно посмотрел на мичмана.

— Верно, — сказал он наконец, опуская кружку.

— Простите, не вы ли потопили «Уитни»?

— Не уверен. Что это за корабль?

— Военный корвет, который взорвался и затонул. Они взяли в плен Фила Дэвиса, и...

— А, верно, — Шэнди заметил, что в кружке совсем не осталось рома, и лениво поднялся. — Правда, до этой минуты я не знал названия корабля. По правде говоря, это Дэвис взорвал корабль, я лишь помог. — Он поставил чашу на столик у палатки торговца спиртным и жестом приказал наполнить ее.

— Но ведь это вы застрелили капитана? — не отставал мичман.

Шэнди взял полную кружку и повернулся:

— Это случилось давно, я уже и не помню.

Мичман был разочарован.

— Я прибыл сюда на «Делиции» с губернатором Роджерсом, — пояснил он. — Похоже, у вас тут жизнь била ключом, столько приключений: дуэли на шпагах, перестрелки, сокровища.

Шэнди негромко засмеялся, но решил не лишать юнца его романтических иллюзий.

— О да, все именно так.

Ободренный, мичман увлеченно продолжил:

— И вы были с самим Тэтчем Черной Бородой в этом загадочном путешествии к Флориде. Что там было?

Шэнди махнул рукой:

— Дьявольское это было плавание, дьявольское. Предательство, дуэли, людей вышвыривали за борт, морские битвы... непроходимые болота, ужасная лихорадка, карибские индейцы-каннибалы шли по нашим следам... — Он осекся, потому что мичман неожиданно покраснел и нахмурился.

— Вы смеетесь надо мной, сэр, — выпалил мичман.

Шэнди мигнул, уже забыв, что он там такое нагородил.

— С чего бы это?

— Хоть я и новичок здесь, это вовсе не значит, что я вообще ни о чем не имею представления. Я знаю, что испанцы полностью перебили карибских индейцев два века назад.

— Э-э... — Шэнди сосредоточенно нахмурился, пытаясь сообразить: где же он слышал о карибских индейцах. — Не знал этого. Ладно, позволь мне угостить тебя ромом, я не хотел ничего... ничего...

— Я не имею права пить, когда в форме, — сказал мичман хмуро, хотя такое предложение Шэнди, казалось, несколько смягчило его.

— Тогда я выпью за тебя. — Шэнди осушил кружку и грохнул ею о стол. Человек в палатке тут же снова наполнил ее и сделал пометку на листке, где записывал долги клиентов.

— Сдается мне, я не успел застать великие дни пиратства, — вздохнул мичман. — Дэвис, Боннет, Тэтч, все мертвы. Хорни Голд и Шэнди согласились на амнистию, хотя, правда, появился новый пират. Вы знаете Улисса Сегундо?

— Нет, — сказал Шэнди, осторожно поднимая полную кружку. — Шикарное имя.

— Да уж, это точно. У него трехмачтовый корабль «Восходящий Орфей», и за последние два месяца он успел захватить уже дюжину кораблей. Он, пожалуй, самый кровожадный из всех существовавших пиратов: люди так напуганы, что некоторые из них кидались в море и тонули при одном его приближении.

— Да, нагнал он на всех страху, — согласился Шэнди, кивнув.

— О нем ходит столько слухов, — восторженно начал мичман, но тут же прервал себя. — Конечно, я не верю большинству из них, но многие верят. Они говорят, что он способен свистом призвать себе попутный ветер, а его жертва попадает в мертвый штиль. Он может взять вас на абордаж даже в самом густом тумане, а когда захватывает корабль, то не только забирает все золото и драгоценности, но и всех мертвецов, погибших в стычке. Он даже не интересуется грузом вроде зерна, кож, он забирает только драгоценности и корабельную казну, хотя поговаривают, что превыше всего он ценит свежую кровь и поэтому иногда вырезает команды целиком. Один капитан, корабль которого был захвачен, но сам он сумел спастись, уверяет, что на вантах «Орфея» видел трупы, настоящие трупы, гниющие, разлагающиеся, но... один из них говорил!

Шэнди улыбнулся.

— И что же он такое сказал? — поинтересовался он.

— Ну я не верю этому, конечно... — замялся мичман. — Но капитан клянется, что этот труп повторял снова и снова: «Я не собака!..» Эй, вы что это? — сердито крикнул мичман, потому что Шэнди выронил кружку, и ром забрызгал форменные брюки юноши.

— Где его видели в последний раз? — настойчиво потребовал Шэнди. — Когда это было?

Мичман недоуменно заморгал при столь неожиданном проявлении интереса со стороны вялого и сонного человека, который явно метил попасть в разряд записных пьяниц.

— Э-э-э, я, право, не знаю, я...

— Думай, вспомни! — Шэнди затряс мичмана за отвороты мундира. — Где и когда?!

— Э-э-э... возле Ямайки, неподалеку от Монтего-Бей, меньше недели назад, наверное.

Шэнди развернулся на каблуках и бросился к берегу:

— Скэнк! Где ты, черт подери? Иди сюда!

Молодой пират подбежал к нему, несколько удивленный.

— Что стряслось, Джек?

— «Дженни» отплывает сегодня. Собери всех, кого можешь, провизию, всех на борт...

— Но, Джек, Веннер же собирается ждать до января, чтобы объединиться с Чарли Вейном.

— Да пропади он пропадом, я что, отказывался от капитанства?

— Да нет, Джек, но мы все думали...

— Меня не интересует, что вы там думали. Собрать всех на борт.

Озадаченная гримаса сменилась довольной улыбкой:

— Да, есть, кэп.

Он развернулся и понесся прочь, взрывая босыми пятками песок.

Шэнди тем временем подбежал к лодке, которая лежала на песке, и принялся сталкивать ее на воду, когда вдруг вспомнил, где же слышал о карибских индейцах. Свихнувшийся губернатор Сауни упомянул их в ту ночь, перед тем, как «Кармайкл» и «Дженни» отплыли на встречу с Тэтчем во Флориде. Что же тогда говорил о них старик? Ах да, что в свое время ему пришлось немало их перебить.

Шэнди задумчиво прищурился и посмотрел в ту сторону, где раскинул палатку старикан. Нет, решил он, вновь наваливаясь на тяжелую лодку, Сауни стар, но не настолько же.

Но Шэнди потерял к лодке интерес, вспомнив кое-что еще. Старик сказал тогда: «Когда вы доберетесь до этого гейзера», а ведь Фонтан юности и был похож на гейзер. А когда Шэнди в первый раз давал кукольное представление, что Сауни бормотал тогда: «Лица в брызгах... almas de los perditos?.. Лица в брызгах, души проклятых...»

Может, Сауни и был там на самом деле.

Но если так, то тогда ему может быть и больше, чем двести лет. Это было бы неудивительно. Удивительно скорее то, что он так деградировал.

Шэнди поднялся и снова ухватился за борт лодки, гадая про себя: где же он совершил ошибку?

И опять Шэнди замер. Ну что ж, если существует нечто, подумал он, что способно превратить в болтливого идиота колдуна, который настолько могущественен, что сумел добраться до Эребуса и продлить себе жизнь на однодва столетия, то это что-то я обязательно должен знать, иначе меня в очередной раз небрежно выкинут за борт.

Вначале медленно, затем все быстрее, по мере того как он вспоминал другие странности — безукоризненный, но архаичный испанский, уверенное владение магией, — Шэнди поднимался по склону берега.

— Видел где-нибудь губернатора поблизости? — тяжело дыша, спросил он первого попавшегося экс-пирата. — Я о Сауни говорю, не о Роджерсе.

Хотя Шэнди и пытался изобразить на лице улыбку и говорить спокойным тоном, собеседник, который видел, чем кончился разговор Шэнди с мичманом, испуганно отступил:

— Конечно, Джек, я видел его. Он в своей палатке, недалеко от бухты. Ты не волнуйся.

Не обращая внимания на бормотание и покачивание головами за его спиной, Шэнди кинулся в ту сторону, на ходу перепрыгнув через яму, в которой жгли костры. Он бежал к бухте, где еще полгода назад переоснащали «Кармайкл». Заметив, к своему облегчению, Сауни, сидевшего перед палаткой из парусины с бутылкой рома в руках, он остановился, чтобы перевести дыхание. Сауни был в поношенных, пузырящихся штанах и расшитой желтой куртке. Если у него и был повязан платок на шее, то его скрывала густая борода цвета старых костей.

Шэнди сбежал вниз по склону и присел рядом.

— Хочу поговорить с тобой, губернатор.

— А? — Сауни, прищурясь, оглядел его. — Лихорадка прошла, да? Держись подальше от этих куриц.

— Да нет, губернатор, я хочу поговорить о... бокорах, колдунах, особенно о тех, кто был у... Фонтана юности.

Сауни отхлебнул из бутылки и снова заглянул в нее.

Бокоров полно кругом, я не бокор.

Но ты понял, что я сказал о Фонтане юности? О... гейзере?

Старик не ответил, он только взболтал жидкость в бутылке и надтреснутым старческим тенорком пропел:

— Mas olera si Dios quisiere — Cuene у pasa, que buen viaje faza.

Шэнди мысленно перевел: «Больше будет течь с соизволения Божия, считай да пропускай, и путешествие станет короче», — и решил, что в этом нет никакой подсказки.

— Ну хорошо, — сказал он, стараясь обуздать свое нетерпение, — давай начнем с другого. Ты помнишь карибских индейцев?

— А, да, каннибалы. Мы разделались с ними, перебили их всех в экспедицию Кордобы в семнадцатом — восемнадцатом, перебили либо продали в рабство на Кубу, что, по сути, одно и то же. Они все были колдунами. Вот как ты бы держал в загоне домашний скот, так и они содержали индейцев-араваков, чтоб было, что подать на стол, конечно, но знаешь, что важнее всего этого? А? Кровь, свежая кровь. Карибы держали араваков живыми, вот как стараешься держать порох сухим.

— А они знали об этом месте во Флориде? Том месте, где земля кажется особенно плотной и осязаемой?

— A, Dios... si... — прошептал Сауни, метнув взгляд на тихую, залитую полуденным солнцем гавань, словно боясь, что кто-то мог бы подслушать. — Я слышал, до них там не было так темно, прямая дорога в ад...

Шэнди подался вперед и тихо спросил:

— И когда же ты побывал там?

— В тысяча пятьсот двадцать первом году, — ясным голосом отозвался Сауни и сделал большой глоток рома. — К тому времени я уже знал, где это должно находиться. Я умел читать знаки, несмотря на всяких падре с их святой водой и молитвами... Я отправился туда и сумел удержать на расстоянии комариные тучи привидений, пока не нашел. Винный уксус прогонит вшей с твоего тела, но тебе нужен черный табак, чтобы прогнать привидения... Я пролил там свою кровь, у фонтана, там выросло растение, и вовремя: как только я выбрался из болот, так угодил в стычку с индейцами. Меня зацепило стрелой, рана загноилась... Я позаботился, чтобы хоть часть моей крови попала в море... кровь и морская вода, я буду жить вечно, снова и снова, пока это растение живет там...

Шэнди внезапно припомнил чахлый, высохший кустик, который он видел, и решил, что, должно быть, Сауни живет в последний раз.

— Как же так получается, — мягко спросил он, — что столь могущественный колдун, человек, сумевший пролить кровь и воспользоваться магией морской воды для продления жизни, начинает гибнуть, начинает терять способность к магии? Превращается в... в простака?

Сауни улыбнулся и вопросительно приподнял седую бровь:

— Наподобие меня, хочешь сказать?.. Железо.

Хоть Шэнди и смутило то, что старик все прекрасно понял, он продолжал расспросы:

— Железо? Что ты имеешь в виду?

— Ты должен был чуять его. Магический запах, понимаешь? Ну словно раскалившаяся сковорода, оставленная на огне. Железо, которое проснулось. Свежая кровь тоже так пахнет, а магия требует свежей крови, так что в ней определенно есть железо. Когда-нибудь слышал рассказ, как боги сошли в наш мир с неба в виде расплавленного железа? Что, не слышал? Ну древние авторы утверждали, что души звезд заключены в этом металле, потому что это последнее, что, умирая, выдыхает звезда.

Шэнди подумал, что старик снова заговаривается, поскольку железа явно не может быть ни в крови, ни в звездах. Но решил все же задать вопрос, с которым пришел:

— Так как же это способно навредить колдунам?

— А? — Сауни дунул в горлышко бутылки, и над берегом пронеслась протяжная нота. — А никак.

Шэнди ударил кулаком по песку:

— Черт возьми, губернатор, мне надо знать...

— Им мешает холодное железо — застывшее. Оно закончено, понимаешь? Рядом с ним ты не можешь колдовать, потому что вместе с ним кончилась и магия. Тебе когда-нибудь приходилось делать вино?

Шэнди закатил глаза.

— Нет, но я знаю о винном уксусе и вшах, благодарю, я...

— Тебе знакомо vino de Jerez? Шерри, так, кажется, англичане называют его, или портвейн?

— Да, губернатор, — устало отозвался Шэнди, гадая, уж не собирается ли старик попросить его принести бутылочку.

— Ну ты знаешь, как оно делается? Ты знаешь, почему некоторые сорта так сладки?

— М-м-м, они крепятся. Примешивают бренди к вину, и оно перестает бродить, так что не весь сахар превращается в алкоголь.

— Молодчина! Да, бренди прекращает брожение, и сахар остается, верно, но уже в алкоголь превратиться не может. И что же это за штука такая, этот бренди, который все останавливает?

— Ну, — отозвался заинтригованный Шэнди, — это перегнанный спирт.

— Verdad. Продукт брожения останавливает всякое брожение, ты понимаешь?

Сердце Шэнди забилось быстрее, ему показалось, что он уже почти понял.

— Холодное железо действует на магию, как бренди воздействует на брожение? — проговорил он взволнованно. — Ты именно это хочешь сказать?

— Верно! Железный нож — надежная штука, чтобы избавиться от привидений. Ты наверняка слышал подобные истории, я уверен. Когда кругом холодное железо — даже если у тебя есть еще кровь, ее нельзя использовать для магии. Бокоры не носят на себе ничего железного, они творят магию, им не хватает крови. Ты видел их десны? А вокруг жилищ наиболее могучих колдунов все покрыто рыжей пылью, — он подался вперед и прошептал: — Из железа.

Озноб пробежал по телу Шэнди.

— И в Старом Свете, — тихо проговорил он, — магия перестала играть важную роль как раз в то время, когда стали широко использовать железо для инструментов и оружия.

Сауни кивнул и хитро улыбнулся сквозь бороду.

— Это не совпадение. — Он опять подул в бутылку, издавая протяжный, заунывный звук: у-у. — И любому магически воскрешенному сознанию вредит близость холодного железа. У-у! Чуть-чуть, постепенно, день за днем. У-у! К тому времени, когда я понял, было поздно. Похоже, с тех пор, как я выбрался из этой проклятой дыры во Флориде, я должен был держаться подальше от железа, не носить его, не держать и даже не есть того, что было приготовлено в железном котелке. У-у! Так в древности жили цари, пока магия еще не исчезла окончательно. Черт, если ты и в самом деле собираешься заниматься магией, тебе придется питаться одними салатами и бобами.

— Никакого мяса? — поинтересовался Шэнди, у которого промелькнула какая-то смутная мысль.

— Нет, надо есть много мяса, и не только ради магической силы, но и просто для поддержания тела, потому что колдуны, как правило, быстро слабеют, у них кружится голова, они бледнеют. Ну конечно, это должно быть мясо, которое приготовили, не употребляя железа. У-у! Но ты понимаешь, я не жалею. Я прожил лишних двести лет, как нормальный человек, я делал все, что мне хотелось. Я бы свихнулся, если бы всю жизнь мне пришлось, как какому-нибудь чертовому бокору, трястись над каждым куском, над каждым глотком и падать в обморок от ужаса каждый раз, когда предстоит вбить гвоздь в доску.

— Скажи, а ты знаешь, каким образом можно воспользоваться этим самым холодным железом, чтобы уничтожить колдуна, вернувшегося от Фонтана юности столь недавно, что даже еще пыль Эребуса не смыта с его сапог?

Сауни долгое время пристально глядел на него, а потом поставил свою бутылку на песок.

— Может быть. Кого?

Шэнди решил сказать правду:

— Бенджамена Харвуда, или Улисса Сегундо, как он, по всей видимости, называет себя сейчас. Он...

— Того однорукого. Того самого, который готовит тело своей дочери для призрака жены. Бедное дитя. Ты заметил, что ее кормят лишь зеленью да сухарями, что хранятся в деревянных бочонках? Они хотят, чтобы она была магически восприимчивой, но оставалась безвольной игрушкой, так что никакого мяса.

Шэнди кивнул, он уже несколько минут назад понял назначение странной диеты Бет.

— Хорошо, я скажу тебе, как его уничтожить. Проткни его шпагой.

— Губернатор, — нетерпеливо перебил его Шэнди. — Мне нужно что-то более действенное. Ведь он...

— Ты считаешь меня простаком? Разве ты не слушал? Соедини свою кровь с холодным железом шпаги, пусть атомы крови и железа выстроятся в одну цепь, сольются в одном стремлении, как игла компаса разворачивается на север. Или наоборот, это все относительно. А действующее колдовство добавит энергии, к его собственной погибели. Или же сила уничтожится, поскольку выстроенная цепочка из железа и крови полна энергии, понимаешь? Если тебе не нравится, что монета падает на землю, то представь себе это иначе: что сама земля подскакивает, чтобы врезаться в монетку. У-у!

— Отлично. Ну а как мне это все проделать?

У-у! У-у!

— Губернатор, как мне выстроить атомы? Как соединить кровь и железо?

Сауни осушил бутылку, кинул ее на песок и запел:

Bendita sea el alma, Y el Senor que nos la manda; Bendita sea el dia Y el Senor que nos lo envia.

И снова Шэнди мысленно для себя перевел: «Благословенна будь душа, и Господь, надзирающий за ней; благословен будь день и Господь, прогоняющий его».

По крайней мере еще с минуту Шэнди пытался добиться вразумительного ответа на свой вопрос, но ром погасил искорку разума в старческих глазах, и в конце концов Шэнди сдался.

— До встречи, губернатор.

— Будь здоров, парень. Берегись куриц.

— Верно. — Шэнди повернулся было прочь, но остановился. — Послушай, как тебя зовут на самом деле, губернатор?

— Хуан.

Шэнди уже слышал несколько вариантов имени губернатора, но это всегда было что-то вроде Сауни, или Понси, или Гонси. Но ни разу еще ему не приходилось слышать, что того звали Хуаном.

— А твое полное имя, губернатор?

Старик хихикнул, пересыпая песок из руки в руку. Потом глянул исподлобья на Шэнди и сказал:

— Хуан Понсе де Леон.

Шэнди застыл на несколько секунд, чувствуя озноб, несмотря на тропическое солнце. Наконец он кивнул, повернулся и зашагал прочь, прислушиваясь к тому, как за спиной старик снова принялся дуть в свою бутылку. И только после того, как он перевалил через песчаный гребень и пошел между палаток и хижин, он сообразил, что бродяга, которого он оставил извлекать заунывные звуки из бутылки, действительно был, по крайней мере в прошлом, губернатором этого острова, да и всех остальных островов между Нью-Провиденсом и Флоридой.

Он пробирался меж палаток, мысленно прикидывая, сколько же денег Дэвиса еще осталось после трех месяцев безудержных трат на ром, и гадая, сколько времени он может себе позволить отвести на путешествие, в любом случае оно не будет долгим. До Рождества оставалось всего две недели, а Харвуд говорил, что именно тогда состоится переселение душ... Кто-то преградил ему дорогу. Он поднял голову и узнал Энн Бонни. До него дошли слухи, что она завязала роман с другим амнистированным пиратом, Джеком Рэкамом, вскоре после того, как Шэнди отплыл на Гаити, и что они безуспешно пытались получить развод для Энн с помощью перепродажи брачного контракта.

— Привет, Энн, — сказал он, останавливаясь. Шэнди чувствовал себя перед ней виноватым за те обстоятельства, при которых они расстались.

— Лопни мои глаза, если это не кок, — сказала Энн. — Выполз из бочонка с ромом наконец, да?

Она немного похудела и выглядела слегка повзрослевшей, и неудивительно, ибо губернатор Роджерс с осуждением отнесся к давнему английскому обычаю перекупать брачный контракт, воспринимая это как верх распущенности, и пригрозил публично высечь ее, если она хоть раз затронет эту тему. Обитатели острова тут же сочинили парочку весьма игривых песенок о том, как будет выглядеть это воображаемое наказание. Однако несмотря на все эти неприятности, Энн по-прежнему оставалась сексуально привлекательной.

Шэнди настороженно улыбнулся:

— Твоя правда.

— Ну а обратно в бочонок ты когда заползешь?

— Недели через две, пожалуй.

— Сомневаюсь, тебя наверняка хватит только на полчаса. Ты сдохнешь на этом острове, Шэнди, через несколько лет, вот походишь в учениках у губернатора Сауни и сдохнешь. Я не собираюсь здесь оставаться, мы с Джеком убираемся отсюда. Наконец-то я нашла настоящего мужчину, который не боится женщин.

— Рад слышать, и я готов признать, что женщины часто пугают меня. Надеюсь, что ты с Рэкамом счастлива.

Энн, несколько озадаченная таким ответом, немного отодвинулась.

— Угу. Так куда же ты направляешься?

— Куда-нибудь к северу от Ямайки. Там видели корабль, и мне сдается, это наш старый знакомый «Громогласный Кармайкл».

Она грустно улыбнулась, и, похоже, напряжение покинуло ее.

— Боже мой, это все та девчонка, да? Как ее там, Харли?

— Харвуд. — Он пожал плечами. — Да, это из-за нее.

— А как же амнистия?

— Не знаю. А твой Джек, если увезет тебя, он сам не нарушит условия?

Она усмехнулась:

— Только между нами, Шэнди. Конечно, нарушит. Но у Джека есть спутница, которая согласна жить и вне закона. А у тебя?

— Я этого тоже не знаю.

Энн поколебалась, затем прильнула к нему и легко прикоснулась губами к щеке.

— Это еще зачем? — спросил он удивленно.

Ее глаза подозрительно блестели:

— Пусть тебе повезет, парень.

Энн отвернулась и пошла прочь. А он продолжил свой путь к гавани. Ему попалась группа детей, которые возились в песке и играли с парой кукол, которых он когда-то сделал. Шэнди заметил, что они используют нитки, чтобы приводить марионеток в движение. «Учитесь ремеслу, — подумал он, — как знать, может, пригодится. Я не уверен, что дух-покровитель проявит заботу о вашем поколении».

Через какое-то время он услышал позади тяжелые шаги. Шэнди оглянулся и слегка отпрянул, встретив безучастно вперенный в него взгляд Печального Толстяка. На этот раз он вовремя вспомнил, что тот глух, и просто кивнул.

— Они обойдутся без него, — прогудел бокор. — Каждая земля проходит через время, когда магия в силе, а мы здесь уже приближаемся к закату магии. Я отплываю с тобой.

— Да? — Шэнди был удивлен, потому что пытался уговорить — безуспешно — бокора Дэвиса отправиться с ним на Гаити. — Замечательно. Сдается, что в этом путешествии нам понадобится хороший бокор... ах, чего ж это я болтаю. — Он энергично закивал головой.

— Ты отправляешься на Ямайку.

— Да нет в общем-то. Я хочу сказать — может быть, мы будем поблизости.

— Я родился на Ямайке, хотя меня перевезли в Виргинию, когда мне было пять, а теперь я возвращаюсь назад, чтобы встретить смерть.

— Э-э-э...

Шэнди все еще придумывал, какими жестами выразить свою мысль, как бокор прошел мимо, и Шэнди пришлось прибавить шагу.

Вокруг лодки, которую Шэнди пытался столкнуть на воду, столпилась кучка мужчин, и когда Шэнди приблизился, от них отделились двое и направились к нему, отчаянно жестикулируя и перебраниваясь. Один из них был Скэнк, а другой Веннер. Он так побагровел, что не видно стало веснушек.

— Говорите по одному, — велел Шэнди.

Веннер яростным движением оттолкнул Скэнка.

— «Дженни» никуда не пойдет, пока не прибудет Вейн, — заявил он.

— Она отплывает на Ямайку сегодня днем, — сказал Шэнди. Хотя он продолжал улыбаться, одновременно он прикидывал, как быстро ему удастся добраться до сабли Скэнка.

— Ты больше не капитан, — заявил Веннер, и его лицо еще больше побагровело.

— Я все еще остаюсь капитаном, — напомнил Шэнди.

Люди вокруг переминались и переговаривались, явно не уверенные, чью сторону принять. Ухо Шэнди уловило часть фразы: «...Чертов пьянчуга за капитана...»

И в этот момент вперед выступил Печальный Толстяк.

— «Дженни» идет на Ямайку, — объявил он, словно ветхозаветный пророк. — Отплываем сейчас.

Пираты были ошарашены, даже Скэнк не догадывался, что бокор Дэвиса — союзник Шэнди. И хотя Шэнди не отрывал взгляда от лица Веннера, он ощутил, как общее настроение сменилось в его пользу.

Веннер и Шэнди еще несколько секунд пристально смотрели друг на друга, потом Скэнк вытащил саблю, которую Шэнди ловко поймал за рукоять. Веннер опустил взгляд на саблю в руках Шэнди, и Джек понял, что Веннер, очевидно, пришел к выводу, что не стоит связываться: не настолько Шэнди пьян, чтобы можно было запросто с ним разделаться. Затем Веннер оглядел толпу, и его губы сжались в тонкую линию: он понял, что общее настроение после слов Печального Толстяка сложилось явно не в его пользу.

— Что ж, — проворчал Веннер, — хотел бы я, чтоб ты... впредь предупреждал нас заранее, капитан. Я... — Он сделал паузу, а затем выдавил слова, словно они встали ему поперек горла: — Я, конечно, не собирался на тебя давить.

Шэнди ухмыльнулся и хлопнул Веннера по плечу:

— Да какие проблемы?

Он оглядел собравшихся и постарался не выдать то разочарование и беспокойство, которое испытал. Этот экипаж, подумал он, прямое свидетельство эффективности тактики Вудса Роджерса. Единственные, кто теперь согласится отправиться в пиратский вояж, так это те, кто слишком туп, кровожаден и ленив, чтобы годиться для нормальной жизни. А в пиратский поход это вполне может превратиться. Коль мы не найдем «Кармайкл», эти олухи и сволочи непременно потребуют своей добычи.

Скорее всего на этом и закончится недолгое время моей амнистии, подумал он. Однако уж лучше быть пиратом, но иметь цель, чем бесцельно влачить свои дни.

— Скэнк, — сказал он, решив, что тот из всей оравы наиболее надежен. — Будешь боцманом.

Он заметил, но никак не отреагировал на то, как недовольно нахмурился Веннер.

— Проследи, чтобы все погрузились на борт. Надо убираться отсюда как можно быстрее, пока губернатор не сообразил, в чем дело.

— Есть, капитан!

Двадцать минут спустя «Дженни» без фанфар, скромно, сопровождаемая лишь неуверенными взглядами вахтенных на борту корабля Его Величества «Делиция», отправилась из гавани Нью-Провиденса в свое последнее путешествие.