Прочитайте онлайн Музейный артефакт | Глава 2Воровской разбор

Читать книгу Музейный артефакт
4516+2928
  • Автор:

Глава 2

Воровской разбор

То ли по совпадению, то ли со смыслом, но сходку назначили в Монино. За прошедшие два месяца здесь ничего не изменилось: та же разбитая, замусоренная платформа, бетонная лестница с выкрошенными ступенями, старушки, продающие в газетных кулечках грибы и голубику, какие-то пацаны, лузгающие семечки в конце платформы… Только заметно похолодало, дул резкий пронизывающий ветер да листва на окружающих деревьях пожелтела и облетала.

Мерин плотнее запахнул поношенный пиджак, ссутулился, ниже надвинул на лоб серую кепку. В галифе и в не новых, но начищенных сапогах он выглядел старомодно – вроде в начале пятидесятых получил «десятку» и только что откинулся. Студент был в широких брюках, разношенных кедах и фланелевой лыжной куртке с начесом изнутри – в таком наряде легче драться и убегать, да и умирать, наверное, тоже легче… Но умирать он не собирался. Почему-то вспоминалось благоприятное пророчество фарфорового китайца, да и от перстня исходило приятное успокаивающее тепло. Хотя мандраж чувствовался: сердце колотилось, как раненая птица, да и руки дрожали…

– Ты бы снял эту цацку, – угрюмо сказал Мерин. – Зачем гусей дразнить? Отдай пока Султану!

Двухметровый Султан стоял в стороне и делал вид, что их не знает. Под широким макинтошем скрывался двуствольный обрез, заряженный жаканами и «тэха».

– Зачем? Это мой перстень. Я его честно взял на своем «деле», – ответил Студент. – Кого бояться?

Мерин пожал плечами и медленно двинулся вперед. К ним подбежал приблатненного вида оголец, покарябал обоих колючими глазами, сплюнул.

– На сходку? Вон туда идите, – грязный палец указал на узкую тропинку, идущую от лестницы вправо. – Там покажут.

И деловито добавил:

– С «перьями» и «волынами» нельзя. Если есть, где-нибудь здесь заховайте…

Они спустились по ступенькам, там переминался с ноги на ногу и нервно курил Жучок. Череп и Фитиль маячили в отдалении и старательно смотрели в другую сторону. Жучок отвел Мерина в сторонку, что-то пошептал на ухо. Губы «законника» зазмеились улыбкой.

– Пойдешь с нами. Будешь Знающим.

Жучок кивнул и двинулся следом за ними. Султан, Череп и Фитиль остались у невидимой границы, за которую вход охране был запрещен: там действовали законы сходки. Законы, в сущности, очень простые и понятные: на сходке все равны, каждый имеет голос и может высказать свое мнение, врать нельзя, решение принимается большинством, конфликты не допускаются… Как правило, эти законы выполняются, причем теми, кто систематически нарушает правовые предписания государства. Может, потому, что их нарушение карается обязательной смертью – никакие адвокаты тут не помогут, и помилований не бывает…

Студент шел впереди. На этот раз они двигались вдаль от поселка. Лес сгущался, все выше становился кустарник, под ногами хрустели сухие ветки, вокруг с тонким звоном вились комары, лезли в глаза, жалили открытые части тела. Студент то и дело хлестал себя по щекам. Сзади тоже раздавались хлесткие шлепки.

Они шли довольно долго, потом тропинка уперлась в овраг, здесь курил еще один мальчишка, он показал, куда свернуть, и тоже предупредил: «Дуры и пики нельзя»…

Обойдя зловонный, затянутый тиной пруд, ростовчане подошли к узкому проходу в высоком кустарнике, по обе стороны которого стояли широкоплечие гладиаторы, которые тщательно ощупали ростовских воров и хмуро поинтересовались, кто есть кто.

– Я Мерин, не узнаете, что ли?! – раздраженно буркнул старый вор, хотя уже давно исчез с криминального горизонта, почти не выезжал из Ростова, и, конечно же, современное поколение не знало его в лицо, да и некогда громкое прозвище помнили далеко не все.

Потом показал пальцами:

– Это Студент, ему предъявлять будут. А это Жучок, он Знающий.

Гладиаторы изобразили на кирпичных мордах почтение и кивнули.

– Мерин проходит к людям, Знающий идет вон туда, за кусты, надо будет – позовут, а ответчик – к кострищу, там уже ждет один…

Вслед за Мерином Студент вышел на мрачную поляну с пятном выгоревшей травы и черными головешками в дальнем конце. Здесь уже находились человек двадцать пять – тридцать. Кто-то сидел на пеньке или прямо на земле, кто-то стоял, прислонившись к дереву, некоторые, собравшись в кружок, тихо разговаривали.

На неуместных и странно выглядящих среди леса табуретках сидели трое: средних лет бритоголовый крепыш, пожилой толстяк, похожий на бульдога, и молодой кавказец с резкими чертами лица. Бритоголового Студент узнал – это был Император, ленинградский «законник» союзного значения. Другой, кавказец, скорее всего – Дато Сухумский… Вокруг центровой троицы лениво перебрасывались словами полтора десятка солидных уголовников, среди которых Студент рассмотрел еще несколько знакомых лиц. К ним и направился Мерин. А Студент нехотя подошел к кострищу, вокруг которого нервно, как загнанный зверь, ходил, смоля папиросу, незнакомый блатной.

– Значит, ты и есть второй? – спросил он, вытирая рукой пот с рябого лица. Передний зуб выбит, пальцы сплошь покрывали татуировки: восходящее солнце, надпись «Север», синие перстни.

– И что тебе предъявляют?

– Лучше про себя расскажи! – огрызнулся Студент.

– В суки записывают! – жарко дыша, ответил тот. – Внаглую, без доказов, по беспределу!

– В суки – это плохо, – сказал Студент и сделал шаг в сторону.

– Ты что, сразу поверил?! – взвизгнул щербатый. – Я что, похож на суку?!

– Не знаю. – Студент пожал плечами. – Сейчас разберутся…

– Знаешь, как они разбираются? – щербатый затрясся, на губах выступила пена. – Перо в бок – вот и все разбирательство!

Очевидно, он ждал, что Студент начнет его успокаивать, но тот молча отвернулся. У него были свои проблемы, и он точно не знал, как они разрешатся.

Тем временем Жучок обошел кусты и увидел двоих свидетелей, таких же, как он. Они сидели на поваленном дереве и дымили «Беломором» – все вокруг окутывал вонючий сизый дым, так что комары даже близко не подлетали.

– Здорово, бродяги! – сказал Жучок, подойдя поближе и замер: на него, с недоброй ухмылкой, смотрел… Матрос.

– А ты что здесь делаешь?!

– То же, что и ты! – Матрос прищурился. – Чего это вы все за Студента так мазу тянете? Даже Мерин поднял свою старую жопу! Никогда такого не было, в натуре!

– Потому что обществу правда нужна! – Жучок постарался ответить с достоинством, как и надлежало настоящему вору.

– Ну-ну, посмотрим, – буркнул Матрос и зло отбросил окурок.

Мерин подошел прямо к авторитетам, но те встретили его холодно. Никто уважения не проявил, даже руки не подали.

– Совсем запустил дела, – через губу сказал Император. – Ростовские приезжают, валят наших парней – как так и надо!

– Вначале надо разобраться…

Но Император не слушал.

– Голован подсел, и порядка не стало. Менять тебя надо!

– Надо вначале разобраться, Иван! – холодно повторил Мерин тем тоном, которым говорил в двадцатых годах. – А потом смотреть – кого менять!

– Разбэромся! – зловеще пообещал Дато Сухумский, и это прозвучало, как угроза.

– Ты бы лучше, Дато, встал да уступил свою табуретку тому, кто постарше, – так же холодно сказал Мерин. – Это же не царский трон! И мы все тут равны, потому что это сходка, а не профсоюзное собрание!

Сухумский поиграл желваками: возразить было нечего, но и уступать он не собирался. Оставалось только отвернуться и промолчать.

– Давайте начинать! – сказал похожий на бульдога толстяк – «законник» союзного уровня из Москвы по прозвищу Дед.

Тут же вокруг сидящих на табуретках авторитетов образовался полукруг тех, кто был уполномочен судить и имел право голоса. Остальные играли подсобные роли. Несмотря на это, сам факт участия в сходке выделял их среди всех остальных бродяг, повышал их авторитет и приближал к верхушке криминального мира.

– Бродяги, идейные воры! – громко сказал Император. – Начинаем честный разбор! Много вопросов решить надо, а начнем с «правилки», чтобы очистить наше братство от тех недостойных, двоедушных гадов, которые нарушают наши законы… Две предъявы у нас сегодня, и первая от саратовской общины к Шнопсу. Иди сюда, Шнопс!

Щербатый бросил окурок и, обойдя кострище, медленно вышел на середину поляны, оказавшись в середине полукруга.

– Кто из саратовцев предъявлять будет?

– Я, Челнок!

Вперед вышел верткий худой парень, судя по быстрым движениям и сторожким взглядам, которые он бросал по сторонам, – профессиональный карманник.

– В мае четверо наших пошли «на дело» и спалились. Трое пацанов загремели на кичу, а этого отпустили. Вроде на него показаний не было! – заводясь все больше и больше, заговорил Челнок. – Ну ладно, бывает! Потом летом ребята на «гоп-стопе» сгорели, а он должен был с ними идти, да не пошел: сказал – живот прихватило! Два раза такое втиралово не проходит!

– Да правда живот болел, падлой буду! – истерически заорал Шнопс. – Я не при делах! Совпало так! Совпало!

– Тебя не спрашивали, заткнись! – рявкнул Император. И обратился к обвинителю:

– Еще что против него есть?

– Там Волгарь ждет. Его послушайте!

Император сделал знак «гладиатору», тот нырнул в кусты и вывел на поляну невысокого кряжистого блатного, одетого по старой уркаганской моде, как Мерин: телогрейка, галифе с сапогами, на голове – маленькая кепочка.

– Привет честному обществу! – поздоровался он, неспешно обведя взглядом собравшихся. Чувствовалось, что он очень уверен в себе.

– Что знаешь, Волгарь? Говори, как на духу! – приказал Император.

– Я эту гниду с опером видел. Есть у нас такой Сатиков – еще тот змей… Они с ним в лесополосе чуть не в обнимку ходили…

Воры переглянулись, по их рядам прошел угрожающий ропот. Тучи над Шнопсом сгущались.

– Врет! – отчаянно заорал обвиняемый. – Подставляет!

На этот раз Император не стал затыкать ему рот. Наоборот, спросил тихо, вроде даже с сочувствием:

– И Челнок врет, и Волгарь… Почему? Зачем им тебя подставлять? Какой смысл?

– Не знаю! Не знаю! – выпучив глаза, Шнопс отчаянно мотал головой. Он явно ошалел от страха.

– Какие у общества вопросы? – спросил Император.

Сходка зашумела.

– Да какие вопросы!

– Попался, Иуда!

– Все ясно!

– А мне вот не все ясно! – густым басом прогудел Дед. Наступила тишина, и десятки глаз обратились к нему.

– Как он мог так внаглую пацанов валить? Раз, второй… – вроде рассуждая вслух, продолжил московский законник. – И лягавые так грубо не работают, они стукачей берегут… Почему Шнопса не берегли? Почему он сам не берегся?

– Да потому, что на игле сидит! – вмешался Челнок. – Когда нужна доза, обо всем забывает. И лягавые знают, что скоро от него толку не будет, вот и пользовались…

– Вот оно что…

Дед ненадолго задумался.

– А ну, покажи руки!

– Зачем? Зачем? – обвиняемый попятился, вцепился в рукава короткого плаща. – На руках про ментов ничего нет!

«Гладиатор» вмиг сорвал с него плащ, оторвал рукав рубахи.

– Вот и «дорожки»!

Но теперь все могли видеть, что от локтя до запястья рука Шнопса исколота иглой, красные следы воспалений сливались в сплошное пятно. Воры презрительно засмеялись, засвистели.

– Теперь и мне все ясно, – сказал Дед.

– Что решаем? – для проформы спросил Император.

– Сука!

– На перо!

– Собаке – собачья смерть!

Сходка взорвалась криками.

– У суки один конец, – кивнул Император. – Собачья смерть!

Шнопс упал на колени, вытянул вперед руки в безнадежной мольбе.

– Да, колюсь, больной я! Но с ментами никаких дел…

«Гладиатор» достал из-под куртки топор и передал Челноку. Тот размахнулся и неловко рубанул обвиняемого по голове.

– Я никогда…

Раздался хруст, как будто лопнул спелый арбуз. Топор застрял в черепе, рекой хлынула кровь. Челнок отпрыгнул в сторону. Шнопс несколько раз дернулся и замер.

Хотя Мерин многое повидал на своем веку, сейчас ему было неприятно смотреть на кровавую расправу. И Императору тоже, и Деду, и многим другим. Только Дато Сухумский наклонился вперед и жадно впитывал в себя каждую деталь жестокой картины. И еще несколько человек получали удовольствие от страшной сцены казни.

Гладиаторы за руки и за ноги утащили труп. Скорее всего его бросят в илистый пруд неподалеку.

– Одного больного мы вылечили, – сказал Император. Он скрывал свои чувства, которые можно было расценить как слабость. – Перейдем ко второй предъяве…

И сам огласил обвинение:

– Козырь прислал «малевку» с «кичи». Предъявляет Студенту из Ростова…

Студент подошел, стал на место Шнопса, правда, сдвинувшись в сторону от лужи крови, которая медленно впитывалась в холодную осеннюю землю.

– Козырь его позвал, как честного вора, «дело» делать с нашими ребятами. Пошли втроем – он, Шут, Весло. А потом он делиться не захотел, завалил пацанов и уехал. Нормально?

– Ни фига себе!

Воры изумленно переглянулись. Это не вписывалось ни в какие понятия.

– На-армално. – Дато Сухумский хищно облизнулся. – Сэйчас такие борзые пашлы – кого угодно зарэжут!

– Не так все было! – уверенно сказал Мерин. – Пусть он расскажет!

Заступничество авторитета стало для всех неожиданным. Уж слишком большой «косяк» упорол Студент.

– Не так все, не так! – покачал головой подсудимый. Он был на удивление спокоен, как будто заранее знал, что все закончится хорошо.

– А как? – с издевкой прищурился Император. – Скажи, как все было? Может, пацаны живы?

Студент глубоко вздохнул, обвел сходку взглядом. Волчьи морды, злые, ненавидящие взгляды, вот-вот клыки выглянут…

– А было так… Пошли втроем, они на стреме остались, я взял цацку, на которую заказ был, вернулся к ним, за «капустой»… Только они платить и не собирались, у них даже не было с собой «бабок»! Зато финка была и удавка, чтобы меня кончить! Только я быстрей оказался… А что мне было делать?

– Значит, «бабки» тебе не отдали? – прогудел Дед.

– Не отдали.

– Точно? – спросил Император.

– Отвечаю.

– А сколько обещали?

– Вначале восемь штукарей, потом Козырь до десяти поднял…

– Но уехал ты без них?

– Конечно! Хорошо, что ноги унес!

– Ладно, зовите Знающего!

Мерин подумал, что приведут Жучка. Но на поляне неожиданно появился… Матрос!

Хотя нечто подобное Мерин предполагал, но такой оборот его удивил. А у Студента и вовсе челюсть отвисла.

– Привет людям! – поздоровался Матрос.

– Рассказывай, что знаешь, – кивнул Император.

– Да ничего особенного не знаю, – пожал тот широченными плечами. – Только тот базар, что твоим пацанам сдул…

– Вот это и повтори! – буркнул Дед.

– Студент мне семь штук проиграл, – сказал Матрос. – Он пустой был, я ему в долг поверил. А он все не мог достать. Только когда в Ленинград съездил, тогда и привез.

– Из Ленинграда привез? Точно? – выпытывал Император.

– Зуб даю! – Матрос подцепил ногтем большого пальца передний зуб, рванул. – Как приехал, в тот же день отдал. Правда, темнил вначале, но потом сходил и принес…

– Ну, что скажэш, Студэнт? – изогнул губы Дато.

– Выходит, заплатили тебе наши пацаны? – торжествующе сказал Император.

– Да нет, – растерянно произнес Студент. – Это другие деньги… Просто совпадение вышло…

Он понимал, что это совпадение его погубит. Сходка презрительно усмехалась. Все было ясно.

– Какими купюрами он рассчитался? – неожиданно спросил Мерин.

Матрос опять пожал плечами.

– Десятками в банковской опечатке. Семь пачек.

– А у Козыря для него четыре пачки двадцатипятирублевок заготовлено было. Их мусора на обыске забрали, – сказал Мерин.

Сходка недоуменно зашумела.

– А тебе что, мусора рассказали? – спросил Дед. – И протоколы свои показали?

Мерин невозмутимо покачал головой.

– Там еще один Знающий ждет. Давайте его послушаем.

Теперь на поляну вышел Жучок. Он заметно волновался и даже поздороваться забыл.

– Я домой к Козырю ходил, – сходу сообщил он. – С Клавкой базарил – его хозяйкой. Она понятой на обыске была. Менты «дуру» нашли и десять штук. Четыре пачки по двадцать пять рябчиков…

Наступила тишина.

– А откуда эти «бабки»? – растерянно спросил Император. Видно было, что он не ожидал такого поворота.

Жучок переступил с ноги на ногу.

– Козырь недавно в город ездил и привез. Сказал – за заказ. А потом спец приезжал из Ростова, они базарили за какое-то «дело». Подробностей Клавка не знает…

Император растерянно посмотрел на Деда, на Дато. Оглянулся по сторонам. Ясное дело становилось ясным совсем в другую сторону.

– Все сходится! – сказал Мерин. – Мой пацан правду сказал! Ничего он не нарушал. А Козырь честного вора кинуть хотел. Вместо «капусты» – удавку на шею! Надо с него и спрашивать! А Студент – чистый!

Император прокашлялся.

– Что скажут честные воры?

– Прав Мерин, – сказал Дед. – Чистый пацан!

– Это Козыря косяк!

– Студент честный вор!

Только Дато скривился в очередной раз:

– А зачэм он рэбят палажил? Пашел бы к Смотряшэму, сам прэдъяву сдэлал…

– С удавкой на шее пошел? – спросил Мерин.

Дато только сплюнул.

– Кто еще против Студента? – Император обвел сходку взглядом. Но больше голосов «против» не было.

– Снимаем «предъяву», – подвел итог Император. – Студент чист. А с Козырем отдельный разбор будет…

* * *

Всю обратную дорогу ростовские воры пили водку и обсуждали сходку.

– Ну, Студент, со вторым днем рождения! – Мерин поднял стакан. Все чокнулись, выпили, закусили плавлеными сырками и хлебом с маслом.

– Скажи спасибо, что Мерин за тебя вписался! – сказал Султан. – Иначе кончили бы тебя, без вопросов.

– Да, Матрос старался, – кивнул Студент, с ненавистью глядя на здоровяка.

– А что Матрос? – невозмутимо спросил тот. – Матрос сказал, как было…

– Спасибо, братишка, за твою правду, спасибо, – пряча глаза, чтобы не выплеснулась ненависть, выдавил из себя Студент. – Вот Жучок тоже правду сказал, только другую!

– Да я за своих корешей кого хошь порву! – вскричал изрядно опьяневший Жучок, пытаясь вскочить с места. Но Султан его удержал.

– Порвешь, порвешь, – успокаивающе сказал Мерин. – Только сейчас без шума ложишься спать. Да и вообще, всем расходиться пора. Дома еще обсудим все, что надо…