Прочитайте онлайн Мученик | Глава 26

Читать книгу Мученик
3116+3263
  • Автор:
  • Перевёл: Светлана Седова

Глава 26

Лорда Говарда Эффингемского — лорда-адмирала и приемного отца леди Бланш Говард — не было дома.

Его дворецкий, Робин Джонсон, проводил Джона Шекспира в большой вестибюль огромного особняка, который в ту пору часто служил Говарду домом. Возвышающийся на краю Дептфорд-Грина, неподалеку от того места, где было совершено покушение на Дрейка, этот особняк идеально подходил Говарду, когда ему приходилось заниматься подготовкой флота на случай, если испанцы спустят на воду свой ненавистный военный флот, а также из-за частых визитов в Гринвичский дворец, располагавшийся меньше чем в миле на восток, на другой стороне Дептфордской бухты. Джонсон оказался любезным и простым в общении. Он предложил Шекспиру встретиться с его светлостью в Королевском доке, где тот следил за поставками провизии. Беседуя, они прогуливались по лужайке.

— Для вашего хозяина, Джонсон, настали нелегкие времена.

— О да. Весь дом скорбит о леди Бланш.

С востока, с Темзы, подул свежий бриз. На ветру играли чайки, паря против воздушного потока так, что казалось, они неподвижно висят в воздухе.

— У вас есть какие-нибудь предположения о том, кто мог совершить с ней такое?

— Боюсь, что нет, господин Шекспир. Я лишь хочу, чтобы, кем бы ни был этот человек, он как можно скорее предстал перед судом. — Джонсон остановился. — Вот мы и пришли. Вон там его светлость. — Он указал на барк, на юте которого собралось несколько человек. Центром группы была высокая фигура Говарда Эффингемского — его копну снежно-белых волос невозможно было не узнать.

Шекспир решительным шагом направился к кораблю. Рядом с Говардом стоял Диего, капитан Стенли и еще три человека, пока на палубе Дрейк, стоя на коленях, чертил на пергаменте план нападения. Шекспир предпочел, чтобы он занимался подобными вещами в трюме, где был бы недосягаем для мушкетного прицела. Стоя на некотором отдалении, за группой наблюдал Болтфут Купер, одновременно внимательно просматривая заполненную народом пристань. Он сразу же заметил Шекспира и поднял голову в знак того, что узнал его. По крайней мере, Болтфут, как и положено, был начеку. Но Дрейк был уязвим и беспечен. Недавнее покушение на его жизнь ни капли его не встревожило.

Дрейк оторвал взгляд от пергамента.

— А, господин Шекспир, как поживаете? — пророкотал он. — Пришли посмотреть, жив ли я? Ну что ж, я жив, черт возьми. К сожалению, этот проклятый Купер тоже.

— Сэр Френсис, мне действительно приятно видеть вас живым и в добром здравии. Как ваш рулевой?

— Не очень хорошо, но врач говорит, что, возможно, выживет. Но на все воля Божья. Вам что-то от меня нужно?

— Я хочу задать вам вопрос, сэр Френсис. Как ваш несостоявшийся убийца узнал, когда и где вы сойдете на землю?

Дрейк парировал:

— Мне кажется, он просто наблюдал и ждал. Я всегда где-нибудь поблизости. Я же флотоводец, а здесь мои корабли.

Шекспира его объяснения не удовлетворили, но он не подал виду. Он знал, что возражать сэру Френсису Дрейку бессмысленно. Он поблагодарил его и обратился к лорду Говарду Эффингемскому. Их предыдущая встреча не принесла желаемого результата, и на этот раз он все-таки поговорит с ним. Говард должен знать больше о своей приемной дочери.

— Могу ли я переговорить с вами наедине, милорд?

Говард повел Шекспира в трюм в большую каюту и прикрыл дверь. На капитанском столе стояла бутыль бренди, и Говард налил два бокала.

— Как ваше расследование?

— Милорд, мы продвинулись вперед.

— Но вы еще не задержали убийцу?

— Нет, милорд. — Шекспир засомневался. Все ли новости сможет выдержать Говард.

И, словно бы читая его мысли, Говард слабо улыбнулся:

— Пожалуйста, господин Шекспир, не надо меня беречь. Она и так уже мертва.

Шекспир сдался.

— Боюсь, вынужден сообщить вам, что, возможно, в деле убийства леди Бланш появились неприятные подробности. Я узнал, что последнее время среди ее друзей были католики. Она исповедовала старую веру, милорд.

Говард рассмеялся. Его короткий и отрывистый смех походил на лай маленькой собачки.

— Господин Шекспир, для меня это не новость. Это беда семьи Говардов. Я говорил вам раньше, что она связалась с людьми, которых я не одобрял.

— Но есть еще сведения. У нее были характерные повреждения…

— Что?

— У нее на спине вырезали распятие… уже после смерти. Я не заметил его во время первого осмотра. И к тому же ее привязывали, так как на запястьях у нее остались следы веревки.

Говарда объял ужас.

— Я упомянул это только потому, что, возможно, ее смерть была каким-то религиозным ритуалом, и хотел знать, нет ли у вас каких-либо мыслей на этот счет. Милорд, боюсь, что ее убийца и наемник, присланный испанцами убить сэра Френсиса, один и тот же человек.

Говард с недоверием отнесся к этому предположению.

— Какая связь может быть между Бланш и заговором против Дрейка? Вам изменяет рассудок, господин Шекспир?

— Существуют определенные странные связи, которые привели меня к этому выводу. — Шекспир обрисовал свою теорию, включая извращенные пристрастия преступника, о которых рассказывали проститутки в Делфте и Роттердаме.

Говард бросил на Шекспира гневный взгляд, словно пытаясь понять, правильно ли он его расслышал.

— Вы сказали «проститутки», господин Шекспир? — наконец произнес он. — Вы полагаете, что моя дочь была проституткой?

Шекспир поднял руку, словно защищаясь.

— Милорд, конечно, нет.

— Да как вы смеете приходить ко мне с подобными оскорбительными фантазиями?

— Милорд, вы неправильно меня поняли. Леди Бланш была благочестивой молодой женщиной, в этом я не сомневаюсь. У меня нет даже слабого предположения, что она могла быть проституткой. Но я считаю, что она могла знать этого человека. И если этот человек в Лондоне, то вряд ли он изменил свое извращенное отношение к женщинам. Ко всем женщинам, не только к проституткам. Природа повреждений леди Бланш и тот факт, что она была вовлечена в католические круги, среди которых убийца мог искать убежища, все это привело меня к мысли о том, что эти факты связаны. Вероятность невелика, но я не могу не принимать ее в расчет. Возможно, она что-то узнала, и он убил ее, чтобы заставить замолчать.

Лицо Говарда по-прежнему было объято гневом, но его эмоции утихали.

— Значит, вы полагаете, что человек, убивший Бланш, возможно, тот, кто стрелял в Дрейка и ранил его рулевого?

— Возможно, это так. У меня нет более веских подтверждений. — Шекспир залпом допил бренди. — Теперь я должен спросить вас, милорд, знаете ли вы имя мужчины, с которым у леди Бланш были близкие отношения, от кого она ждала ребенка.

Говард продолжал гневно смотреть на Шекспира.

— Мне не нравится то, куда вы клоните. Это… непристойно. Бедняжку Бланш еще не похоронили, а вы распространяете о ней слухи.

— Нет, милорд, это не так. Я никому о ней не рассказывал.

— Но кто-то это сделал. Мне показывали газетные листки с непристойными историями.

— Я расследую это. Я уже арестовал зачинщика, некоего Валстана Глиба, он сидит в «Ньюгейте» в ожидании суда по множеству обвинений. Ему грозит потеря свободы, ушей и правой руки.

— Тогда оставим все, как есть. Господин Шекспир, я буду вам признателен, если вы найдете убийцу Бланш и распорядитесь, чтобы его повесили в Тайберне. Хорошего дня.

Шекспир хотел надавить на него, чтобы получить больше сведений об окружении леди Бланш, хоть словечко о ее друзьях и знакомых, но Говард ясно дал понять, что беседа окончена. Шекспир слишком хорошо знал, что давить на таких влиятельных людей бессмысленно. Он поклонился и поблагодарил Говарда, после чего они вышли из каюты.

На палубе стоял Дрейк, тыча пальцем в пергамент и бормоча что-то о барометре. Шекспир подошел к Болтфуту Куперу.

— Надеюсь, у вас все в порядке.

Болтфут неопределенно хмыкнул.

— Похоже, мы чуть не потеряли нашего вице-адмирала. В Королевском Арсенале, изучив оружие, которые вы нашли, сказали, что никогда не видели ничего подобного. Невероятно аккуратное исполнение. Сделано на заказ баварцем по имени Опель для Джилберта Когга, оружие предназначалось для выстрела в единственную цель, после чего должно было попасть к нам в руки. У господина Опеля теперь только два выбора: ссылка или работа на Арсенал.

Болтфут поднял голову и посмотрел в направлении Дептфорд-Стрэнда.

— Сэр, вам следует поговорить с обитателями лавки Робертса, вон там. С Бобом Робертсом. А еще с конюхом, Перкинсом, из платной конюшни в таверне «Орел» у Сейерс-Корт. Они смогут больше рассказать о человеке, который сделал этот выстрел. Они видели его и говорили с ним.

— По пути сюда я уже встретился с ними. От них я получил подробное описание нашего незнакомца, но ни одной зацепки, где его искать. Полагаю, ты попал в него, Болтфут?

Болтфут покачал головой.

— Да так, слегка продырявил ему бок. Он был слишком далеко. Надо было стрелять в спину, но он оказался проворнее меня.

— Молодец, что вообще в него попал. Ты хорошо его рассмотрел?

— Нет. Но, быть может, я узнаю его по манере бежать. Могу сказать лишь, что у него нет бороды, он высокий, стройный и быстро передвигается.

— Будь начеку. Я велел предупредить хирургов, врачей и аптекарей на случай, если он будет искать лекаря или лекарства.

Шекспир покинул переполненный людьми Королевский док и, продираясь через толпу, направился в Дептфорд-Стрэнд, чтобы сесть в лодку, которая отвезет его в Лондон, но остановился, — вместо этого Шекспир повернул к дому Говарда Эффингемского.

Дверь открыл дворецкий Робин Джонсон. Похоже, он не удивился, снова увидев Шекспира.

— Надеюсь, лорд-адмирал был не слишком суров с вами, господин Шекспир.

— Нет-нет.

— Уверен, он, как и любой другой человек, хочет, чтобы дело было расследовано, но беспокоится о репутации своей семьи. Для Говардов сейчас не лучшие времена, как вы, я уверен, понимаете.

Шекспир все понимал. За последние полвека на пиках у входа на Лондонский мост слишком часто появлялись головы казненных Говардов.

— Конечно. Но я хотел поговорить с вами, Джонсон. Мы могли бы побеседовать в каком-нибудь тихом месте? Недолго.

Джонсон провел Шекспира через зал, затем по боковому коридору и вниз, в свою комнату в той части дома, где жили слуги. По сравнению с роскошной залой хозяина комната дворецкого была просто убогой, но в ней горел камин, стояли кресла и небольшой дубовый стол.

— Это мое убежище, — сказал Джонсон, — здесь я прячусь от дневных забот и планирую работу слуг.

На Джонсоне была соответствующая его положению дворецкого одного из самых влиятельных людей Англии ливрея: белый шелковый камзол с золотой отделкой и черные лосины. Он был красивым мужчиной лет тридцати или чуть старше, среднего роста, с темными волосами и подстриженной бородкой. Его приятная внешность и обаяние заставили Шекспира задуматься. Он вспомнил, что Кэтрин Марвелл мимоходом обронила, что леди Бланш и ее любимый не могли быть вместе. Женщина благородного происхождение не может сочетаться браком со слугой.

— Итак, господин Шекспир, чем могу помочь?

— Я хотел бы узнать больше о леди Бланш.

— Как я уже говорил вам, мы все скорбим об этой утрате.

— Как давно вы служите у лорда Говарда?

Джонсон был непреклонен.

— С детства. Моя мать работала на кухне его светлости. Я был воспитан в этом доме и дослужился до дворецкого.

— Уверен, что вы усердно трудились. Вы жизнерадостный человек. Наверняка, все вас очень любят.

— Надеюсь.

— А леди Бланш вы нравились?

— Господин Шекспир, что вы хотите этим сказать?

— Вы были ее любовником?

Джонсон погрузился в молчание. Затем произнес:

— Скажите, господин Шекспир, если я буду говорить с вами откровенно, вы не передадите мои слова его светлости?

Шекспир внимательно посмотрел Джонсону в глаза, и ему показалось, что он не лжет, но этого было недостаточно.

— Как вы понимаете, Джонсон, я не могу этого обещать. Но я могу заставить вас говорить правду. Так что лучше начинайте первым. Я уважаю честность. Иначе вас допросят с пристрастием, чего бы мне очень не хотелось.

Джонсон кивнул. Слабая улыбка скользнула по его губам.

— Надеюсь, что понимаю, о чем вы. Да, господин Шекспир, я был ее любовником. Нет, больше, мы любили друг друга. Ее смерть разбила мне сердце.

— Будь она жива, вы должны были стать отцом ее ребенка?

Казалось, еще немного и Джонсон расплачется, но он сдержался.

— Да. Но нам было бы нелегко. Его светлость ни за что не позволил бы ей связать свою жизнь с простолюдином. Мы хотели бежать во Францию или еще куда, но, боюсь, это было бы невозможно. Как бы мы там жили?

— Это под вашим влиянием она приняла католичество?

Джонсон отвернулся, чтобы Шекспир не видел его страданий.

— Не совсем так. Мы много беседовали. Долгое время она была одинока, большинство членов семьи ее не принимало, за исключением его светлости. Она приходила ко мне, и мы часами разговаривали обо всем: о религии, музыке, науке, о серьезных вещах для нас, молодых людей, но нам был очень интересен и окружающий нас мир. У нас было много общего, поскольку в этом доме мы оба были чужаками. Однажды она спросила меня, не католик ли я. Наверно, у нее были какие-то догадки на этот счет. Я признался, что католик. Ее это очень заинтересовало, и я согласился взять ее с собой на мессу. Там она и познакомилась с Кэтрин Марвелл, с которой, как я понимаю, вы знакомы, как и со многими другими.

— Но в то время вы еще не были любовниками?

— Нет. Это случилось в конце прошлого лета. Какое-то время Бланш хотела отправиться послушницей в итальянский монастырь. Но передумала. Между нами вспыхнуло чувство, и вскоре мы стали любовниками. — Он помолчал, затем уже тише произнес: — Молю вас, не судите нас строго.

— Все зависит от того, насколько вы мне поможете. Расскажите мне об этих тайных мессах. Кто на них присутствовал? Среди присутствующих был фламандец? Какие священники служили мессу?

— Я не могу вам этого сказать, господин Шекспир.

— Мне нужно это знать. Вы должны мне это сказать.

— Господин Шекспир, я не могу. Вы хотите, чтобы я предал тех, кто мне доверился?

— Да, Джонсон, хочу. Это дело государственной важности. Я считаю, что фламандец представляет опасность для государства. Я должен узнать его имя и местонахождение, а вы можете мне в этом помочь.

— Простите, но больше я вам ничего не скажу.

— Тогда, господин Джонсон, я буду считать вас своим главным подозреваемым в деле убийства леди Бланш Говард. У вас был мотив. В следующий раз мы увидимся в «Ньюгейте», где я допрошу вас по всей строгости именем Ее величества королевы. У меня нет времени для деликатностей.

— Господин Шекспир, пожалуйста…

— Ордер будет выписан к концу дня, и за вами придут шериф или его констебли. А пока не покидайте этого дома, или, и я вам это обещаю, когда вас арестуют, вы поплатитесь за это. — Шекспир направился к двери.

— Господин Шекспир, подождите…

Он остановился и повернулся.

— Да?

Джонсон хотел что-то сказать, но передумал и в отчаянии покачал головой.

Шекспир развернулся, словно взбешенный бык, и пошел прочь. Он был зол: зол на Джонсона за то, что тот поставил его в такое положение, зол на себя за то, что пригрозил насилием человеку, который заслуживал лучшей доли. Но убийца уже совершил одно покушение на Дрейка. Когда ждать следующего?