Прочитайте онлайн Святилище | Глава 8

Читать книгу Святилище
3816+2325
  • Автор:
  • Перевёл: Г. Соловьева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 8

Леони проснулась как от толчка, ничего еще не соображая.

Она не сразу вспомнила, почему сидит в гостиной, забившись в кресло, завернутая в шерстяное покрывало. Потом ее взгляд упал на разорванное вечернее платье, и все вспомнилось. Разгром в Пале Гарнье, поздний ужин с Анатолем. Ночная колыбельная Ашиля. Она взглянула на севрские часы над камином.

Четверть шестого.

Леони продрогла насквозь, ее мутило. Она выскользнула в переднюю и прошла по коридору, отметив, что дверь к Анатолю уже закрыта. Это ее утешило.

Ее спальня была в самом конце. Уютная комнатка, самая маленькая в квартире, зато очень мило обставленная и отделанная в розовых и голубых тонах. Кровать, шкаф, комод, умывальник с керамическим голубым кувшином и тазиком, туалетный столик и маленькая мягкая банкетка на львиных лапах.

Леони спустила на пол превратившееся в тряпку вечернее платье и развязала нижнюю юбку. Кружевной подол стал серым от грязи и порвался в нескольких местах. Служанке придется над ним немало потрудиться. Леони неловкими пальцами развязывала шнурки и расстегивала крючки корсета, пока не сумела вывернуться из него и сбросить на стул. Плеснула в лицо оставшейся с вечера водой, холодной как лед, накинула ночную рубашку и нырнула под одеяло.

Через несколько часов ее разбудили шаги слуг.

Почувствовав голод, Леони быстро вскочила, сама отдернула занавески и заколола шторы. Дневной свет наполнил бесцветный мир жизнью. После волнений вчерашнего вечера Леони с удивлением смотрела на оставшиеся неизменными виды Парижа за окном. Расчесывая волосы щеткой, она рассматривала себя в зеркале, отыскивая следы ночного приключения. К ее разочарованию, следов не обнаружилось.

Собравшись к завтраку, она надела поверх белой бумазейной ночной рубашки тяжелый халат из синей парчи, завязала пояс пышным двойным бантом и вышла в коридор. Из гостиной навстречу ей устремился аромат свежего кофе. На пороге Леони остановилась как вкопанная. И Анатоль, и маман уже сидели за столом. Куда чаще Леони приходилось завтракать в одиночестве.

Туалет матери даже в такой ранний час был безупречным. Темные волосы Маргарита искусно уложила и не забыла припудрить шею и щеки. Она сидела спиной к окну, но беспощадный утренний свет выявил тончайшие морщинки вокруг глаз и в уголках губ. Леони заметила на ней новый пеньюар — розовый шелк с желтым бантом — и вздохнула. Надо полагать, очередной подарок этого надутого Дюпона.

Чем щедрее он на подарки, тем дольше маман с ним останется.

Недобрая мысль отозвалась вспышкой вины. Леони подошла к столу и поцеловала мать намного горячее, чем обычно.

— Доброе утро, маман, — поздоровалась она и повернулась к брату.

И обомлела при виде его лица. Левый глаз заплыл, одна рука перевязана белым бинтом, вокруг челюсти желто-зеленое кольцо…

— Анатоль, что же…

Он не дал ей и слова сказать.

— Я уже рассказал маман, как мы попали в гущу беспорядков в Пале Гарнье, — отчетливо произнес он, глядя ей прямо в глаза. — И как мне не посчастливилось получить пару ударов.

Леони круглыми глазами смотрела на брата.

— «Фигаро» пишет об этом на первой странице. — Маргарита постучала по газете идеальными ногтями. — Подумать только, чем могло кончиться! Тебя могли убить, Анатоль! Слава Богу, он был с тобой и мог о тебе позаботиться, Леони. Здесь пишут, было несколько погибших.

— Не поднимай шума, маман. Я уже побывал у доктора, — отозвался Анатоль. — Все не так страшно, как выглядит.

Леони открыла рот, чтобы заговорить, и закрыла его опять, поймав предостерегающий взгляд Анатоля.

— Более сотни арестованных, — продолжала Маргарита. — Несколько убитых! И взрывы! А ведь это Пале Гарнье! Париж стал невыносим. В этом городе больше не существует закона. В самом деле, я этого не вынесу.

— Тебе и не надо ничего выносить, маман, — нетерпеливо вмешалась Леони. — Тебя там не было. Со мной все отлично. А Анатоль… — Она осеклась и послала брату долгий пристальный взгляд. — Анатоль тоже сказал, что с ним все в порядке. Ты только напрасно себя расстраиваешь.

Маргарита слабо улыбнулась.

— Ты не представляешь, как страдает мать…

— Нет, и не хочу представлять, — пробормотала себе под нос Леони, щедро намазывая на хлеб масло и абрикосовое варенье.

Некоторое время завтрак продолжался в молчании. Леони то и дело бросала на брата вопросительные взгляды, Анатоль их игнорировал.

Вошла служанка с почтой на подносе.

— Для меня что-нибудь есть? — спросил Анатоль, указывая на письма ножом, которым намазывал масло.

— Нет, дорогой, ничего.

Маргарита взяла в руки тяжелый кремовый конверт и с недоумением рассматривала его. Взглянула на почтовый штемпель.

Леони заметила, как отхлынула краска от ее щек.

— Прошу прощения, — проговорила она, поднимаясь из-за стола и выходя из комнаты раньше, чем дети успели возразить.

Едва она вышла, Леони обрушилась на брата.

— Что такое с тобой стряслось? — прошипела она. — Рассказывай. Пока маман не вернулась.

Анатоль отставил кофейную чашку.

— С сожалением признаюсь, что не поладил с крупье в «Шез Фраскати». Он пытался меня обсчитать, я совершенно уверен, ну а я совершил промах, обратившись к управляющему.

— И?

— И, — вздохнул он, — коротко и ясно, меня выпроводили из заведения. А не пройдя и сотни шагов, я столкнулся с парочкой мерзавцев.

— Их прислали из клуба?

— Думаю, что так.

Она не сводила с него взгляда, подозревая, что это еще не все.

— Ты им задолжал?

— Немного, однако… — Он пожал плечами, и на лице у него мелькнуло смущение. — Если вспомнить, как начинался этот год, мне приходит в голову, что лучше бы на недельку-другую исчезнуть из виду. Убраться из Парижа, пока не уляжется шум.

Леони помрачнела.

— Как же я без тебя останусь? И потом, куда ты поедешь?

Анатоль поставил локти на стол и понизил голос.

— Понятия не имею, малышка, но мне понадобится твоя помощь.

Ей даже думать не хотелось, что Анатоль может уехать, хотя бы и на несколько дней. Остаться одной в квартире, с матерью и с ее нудным Дюпоном… Леони налила себе вторую чашку кофе, добавила три ложечки сахара.

Анатоль тронул ее за плечо.

— Поможешь мне?

— Конечно, все, что угодно, только я…

В этот момент в дверях снова появилась мать. Анатоль отпрянул, приложив палец к губам. Маргарита держала в руках письмо и конверт. Ее покрытые розовым лаком ногти казались очень яркими на фоне нежной кремовой бумаги.

Леони вспыхнула.

— Не красней так, дорогая, — заметила Маргарита, возвращаясь к столу. — Это почти неприлично. Ты похожа на продавщицу.

— Прости, мама, — сказала Леони, — но мы беспокоились, и я, и Анатоль, не получила ли ты… плохих известий.

Маргарита молчала, внимательно рассматривая письмо.

— От кого это? — наконец не выдержала Леони.

В самом деле маман, похоже, совсем забыла о них.

— Мама! — окликнул ее Анатоль. — Тебе что-нибудь принести? Тебе нездоровится?

Она подняла на них большие карие глаза.

— Спасибо, дорогой, не надо. Просто для меня это неожиданность, вот и все.

Леони вздохнула.

— От кого это письмо? — резко повторила она, подчеркивая каждое слово так, будто говорила с бестолковым ребенком.

Маргарита наконец овладела собой.

— Письмо из Домейн-де-ла-Кад, — спокойно ответила она. — Пишет ваша тетя Изольда. Вдова моего сводного брата Жюля.

— Как? — ахнула Леони. — Дяди, который умер в январе?

— Лучше сказать «скончался». «Умер» — звучит слишком вульгарно, — поправила она, впрочем, совершенно равнодушно. — Впрочем, да, именно его вдова.

— И зачем она тебе пишет, когда прошло столько месяцев?

— О, она пару раз писала мне и прежде, — ответила Маргарита. — Раз по случаю женитьбы, и еще после кончины дяди, рассказывала, как прошли похороны. — Она помолчала. — Очень жаль, что состояние здоровья заставило меня отказаться от поездки, тем более в такое время года.

Леони прекрасно знала, что ни в какое время года и ни при каких обстоятельствах ее мать не вернется в дом, где прошло ее детство. Маргарита и ее сводный брат были чужими друг другу.

Основные моменты истории были известны Леони от Анатоля. Отец Маргариты, Ги Ласкомб, женился совсем молодым и слишком поспешно. Когда его молодая жена через шесть месяцев умерла в родах, дав жизнь Жюлю, Ласкомб сразу передал сына под надзор гувернанток, затем сменявших друг друга учителей, а сам вернулся в Париж. Он оплатил образование сына и поддерживал фамильное имение под Ренн-ле-Бен, а когда Жюль достиг совершеннолетия, обеспечил ему приличное годовое содержание, но ни в чем больше не обращал на сына внимания.

Вторично дедушка Ласкомб женился уже на склоне лет, хотя и продолжал вести столь же рассеянное существование. Он отправил хрупкую молодую жену и малютку дочь жить в Домейн-де-ла-Кад с Жюлем и навещал их только под настроение. Леони, видя, какая боль появлялась на лице Маргариты, когда речь заходила о ее детстве, догадывалась, что мать ее не была там счастлива.

Дедушка Ласкомб и его жена погибли одновременно, когда однажды ночью перевернулась их карета. По оглашении завещания выяснилось, что Ги оставил все имение Жюлю, а дочери — ни единого су. Маргарита немедленно сбежала на север, в Париж, где в феврале 1856 года познакомилась с радикалом-идеалистом Лео Верньером и вышла за него замуж. Поскольку Жюль был сторонником старого режима, после этого ни о каких контактах между сводными братом и сестрой не могло быть и речи.

Леони вздохнула.

— Ну а теперь зачем она тебе пишет?

Маргарита смотрела на письмо, словно никак не могла поверить написанному.

— Она приглашает тебя, Леони, нанести ей визит. Недели на четыре, представь себе.

— Что? — взвизгнула Леони, чуть не выхватывая листок из пальцев Маргариты. — Когда?

— Дорогая, прошу тебя!

Леони не обратила внимания на упрек матери.

— А тетя Изольда не объясняет, с какой стати приглашает меня именно сейчас?

Анатоль закурил сигарету.

— Возможно, она хочет исполнить долг перед родственниками, которым пренебрегал ее покойный муж?

— Возможно, — согласилась Маргарита, — хотя ничто в ее письме не наводит на такую мысль.

Анатоль засмеялся.

— Мысль не из тех, которые доверяют бумаге.

Леони скрестила руки.

— Ну, смешно даже подумать, что я приму приглашение от тетушки, которой никогда в жизни не видела, да еще так надолго. В самом деле, — воинственно добавила она, — не могу представить ничего хуже, как похоронить себя в деревне и толковать там о старине с какой-то старой дамой.

— О нет, Изольда довольно молода, — возразила Маргарита. — Она была намного младше Жюля, так что ей, мне кажется, немного за тридцать.

На минуту над столом повисло молчание.

— Ну, я, конечно, откажусь от приглашения, — заговорила наконец Леони.

Маргарита взглянула на сидевшего напротив сына.

— Что ты посоветуешь, Анатоль?

— Я не хочу ехать, — еще тверже повторила Леони.

Анатоль улыбнулся.

— Подумай, Леони, побывать в горах? Как раз то, что надо. Не ты ли на прошлой неделе говорила мне, как тебе наскучила жизнь в городе и как тебе нужен отдых.

Леони изумленно взглянула на него.

— Да, я говорила, но…

— Перемена обстановки оживит тебя. К тому же в Париже невыносимая погода. То дождь и ветер, то жара, достойная алжирской пустыни.

— Признаю, это так, но…

— И ты же мне говорила, как тебе хочется приключений, а теперь, когда представилась возможность, ты робеешь.

— Но тетя Изольда может оказаться совершенно несносной. И чем я буду заниматься в деревне? Мне там нечего делать. — Леони с вызовом взглянула на мать. — Мама, ты всегда говорила о Домейн-де-ла-Кад исключительно с неприязнью.

— Это было давно, — тихо сказала Маргарита. — Может быть, с тех пор все изменилось.

— Но ведь это путешествие не на один день! Не могу же я ехать в такую даль. Да еще без провожатого!

Маргарита остановила взгляд на лице дочери.

— Нет-нет… конечно, нет. Но как раз вчера вечером генерал Дюпон предложил мне побывать с ним в долине Марны. Если бы я могла принять его приглашение… — Она замялась и повернулась к сыну. — Не сумею ли я уговорить тебя, Анатоль, проводить Леони на юг?

— Разумеется, без меня несколько дней обойдутся.

— Но, маман… — начала Леони.

Брат заглушил ее протест.

— Честно говоря, я как раз подумал, что хорошо бы мне на несколько дней уехать из города. Так что все складывается к взаимному удовольствию. И, — добавил он, заговорщицки улыбнувшись сестре, — если ты, малышка, так боишься остаться вдали от дома в незнакомом окружении, то уверен, можно уговорить тетю Изольду распространить приглашение и на меня.

Леони наконец поняла мысль Анатоля.

— О! — вырвалось у нее.

— Ты мог бы освободиться на неделю-другую, Анатоль? — настаивала Маргарита.

— Для своей младшей сестренки я готов на все. — Он улыбнулся Леони. — Если ты захочешь принять приглашение, я к твоим услугам.

Она старалась скрыть волнение. Свобода ходить куда угодно в диких местах, дышать чистым воздухом. Читать, что захочется, и не бояться критики или упреков.

«И Анатоль будет принадлежать только мне!»

Леони еще поразмыслила, не желая обнаруживать, что они с Анатолем в сговоре. Правда, матери не нравился Домейн-де-ла-Кад, но это не значит, что там не понравится ей. Она покосилась на покрытое синяками красивое лицо Анатоля. Она думала, все позади. Прошлым вечером стало ясно, что ничего не кончилось.

— Очень хорошо, — сказала она, чувствуя, как стучит в висках кровь. — Если Анатоль поедет со мной и, может быть, останется, пока я не обживусь, тогда я согласна. — Она повернулась к Маргарите. — Пожалуйста, мама, напиши тете Изольде, что я — мы — с радостью принимаем ее великодушное предложение.

— Я отправлю телеграмму и подтвержу предложенные ею даты.

Анатоль с широкой улыбкой поднял кофейную чашечку.

— За будущее! — провозгласил он.

Леони поддержала тост.

— За будущее, — повторила она со смехом, — и за Домейн-де-ла-Кад.