Прочитайте онлайн Святилище | Глава 84

Читать книгу Святилище
3816+3822
  • Автор:
  • Перевёл: Г. Соловьева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 84

Среда, 31 октября 2007

Когда Мередит проснулась второй раз, его уже не было.

Она потрогала ладонью то место рядом с собой, где он лежал. Простыня остыла, но слабый запах еще держался на подушке, и на ней осталась вмятина от его головы.

Из-за закрытых ставен в комнате было темно. Мередит взглянула на часы. Восемь. Она догадалась, что Хол пораньше вернулся в свою комнату, чтобы служанки не увидели, как он выходит от нее. Ее рука потянулась к щеке, словно кожа еще сохранила воспоминания о его прощальном поцелуе, которого она не запомнила.

Она полежала немного, зарывшись в одеяла, размышляя о Холе, о том, как он лежал с ней рядом, о чувствах, которые она допустила в свою душу прошедшей ночью. От Хола ее мысли плавно перешли к Леони, девушке с медными волосами, тоже побывавшей у нее ночью.

«Я не могу уснуть…»

Слова из сновидения, запомнившиеся Мередит, услышанные, но не произнесенные. Чувство жалости, беспокойство — Леони чего-то хочет от нее.

Мередит выскользнула из-под одеяла. Выбрала пару теплых носков, чтобы не мерзли ноги. Хол забыл у нее свой свитер, лежавший у кровати, там, где он сбросил его вечером. Она прижала свитер к лицу, вдохнула запах. Потом надела на себя, хоть он висел на ней мешком, и быстро согрелась.

Она взглянула на портрет. Фото солдата в оттенках сепии, прапрадеда Верньера, осталось заткнутым за уголок рамы, как она оставила с вечера.

Мередит почувствовала, как что-то складывается. Разнородные идеи, скопившиеся у нее в голове, за ночь улеглись на места.

Очевидно, начать следует с того, что выяснить, был ли Анатоль Верньер женат, хотя это легче сказать, чем сделать. И еще нужно будет выяснить, что связывало его и Леони Верньер с Изольдой Ласкомб. Жили они в этом доме в 1891 году, в то время, когда был сделан снимок, или просто заехали погостить? Как напомнило ей вчерашнее детективное расследование в Интернете, обычные люди не упоминаются в Сети без особых причин. За ними приходится гоняться по генеалогическим сайтам, а значит, чтобы получить информацию, нужны имена, даты и места рождения и смерти.

Она подключила компьютер и открыла почту. С разочарованием увидела, что от Мэри ничего нового нет, но все равно отправила еще одно письмо в Чапел-Хилл, с описанием последних суток и просьбой проверить еще кое-что. Она ничего не написала о Леони. Не стоит давать повод для беспокойства. Закончила обещанием оставаться на связи и нажала «отправить».

Мередит озябла, захотелось чего-нибудь горяченького, так что она пошла в ванную и наполнила чайник. Ожидая, пока вода закипит, пробегала глазами по корешкам на книжной полке над столом. Ее привлекло заглавие «Демоны, зловредные духи и призраки гор». Она сняла и открыла книгу. На титульном листе прочитала, что это переиздание старой книги местного автора, Одрика С. Бальярда, проживавшего в деревне в Пиренеях. Даты первой публикации не было, но, очевидно, труд принадлежал перу здешней знаменитости. Текст на задней обложке сообщал, что книга посвящена фольклору горцев Пиренеев.

Мередит просмотрела содержание и обнаружила, что текст разбит на разделы по регионам: Куиза, Кустосса, Эспераза, Фа, Лиму, Ренн-ле-Бен, Ренн-ле-Шато, Кийян. Раздел Ренн-ле-Бен украшала черно-белая фотография площади Де Ренн, сделанная около 1900 года, когда она называлась площадь Перу. Мередит улыбнулась. Место выглядело таким знакомым. Она даже нашла дерево, под раскидистыми ветвями которого стоял ее предок.

Чайник свистнул и щелкнул, выключаясь. Она высыпала в чашку пакетик горячего шоколада, добавила два кубика сахара, размешала, потом перебралась с чашкой и книгой в кресло под окном и принялась читать.

Рассказы в сборнике были схожи, хотя и записаны в разных местах: легенды о демонах и чертях, на протяжении поколений, быть может тысячелетиями, связывавшие поверья с природными феноменами: Креслом Дьявола, Рогатой горой, озером Дьявола — все эти названия она уже видела на карте. Мередит снова вернулась к титульному листу, еще раз отметив, что невозможно определить, когда впервые была издана книга. Дата первого издания не указана. Самые поздние события, упоминавшиеся в рассказах, относились к первому десятилетию XX века, но, учитывая, что автор скончался всего пару лет назад, Мередит решила, что записаны они гораздо позднее.

Бальярд писал четко и лаконично, давая фактическую информацию с минимумом комментариев. Мередит с восторгом обнаружила целый раздел, посвященный Домейн-де-ла-Кад. Имение перешло к семье Ласкомбов в эпоху войн за веру, ряда конфликтов между католиками и гугенотами с 1562 по 1568 год. Тогда древние родовые кланы пали, уступив место «парвеню», вознагражденным за верность католическому дому Гизов или кальвинистской династии Бурбонов.

Она читала быстро. Жюль Ласкомб унаследовал имение по смерти своего отца, Ги Ласкомба, в 1865 году. Он женился на Изольде Лаборд в 1885-м и скончался, не оставив наследников, в 1891-м. Она улыбнулась: вот и еще кусочек головоломки встал на место — и взглянула на портрет вечно молодой Изольды за стеклом фотографии. Потом ей вспомнилось, что на фамильном надгробии Ласкомбов-Боске не было имени Изольды. Почему?

«И это тоже надо выяснить».

Она опять опустила глаза на страницу. Бальярд переходил к легендам, связанным с Домейн. Много лет ходили слухи об ужасном и свирепом диком звере, терроризировавшем селян в окрестностях Ренн-ле-Бен, нападавшем на детей и крестьян, работавших в поле на отдаленных фермах. Отличительными признаками его нападения были следы когтей, три широких раны через все лицо. Необычные следы.

Мередит снова оторвалась от книги, задумавшись о повреждениях, полученных отцом Хола, пока машина лежала в речном ущелье. И об отметинах на лице статуи Девы Марии, стоящей на визиготской колонне у церкви в Ренн-ле-Шато. За этой мыслью потянулось воспоминание о ночном кошмаре — о картине на гобелене над сумрачно освещенной лестницей. Ощущение погони, когти и черная щетина, касающаяся кожи, царапающая ладони.

«Раз, два, три, волк, лови!»

И опять же на кладбище в Ренн-ле-Бен — имя на памятнике погибшим в Первую мировую войну: Сен-Луп.

Совпадение?

Мередит потянулась, подняв руки над головой, чтобы согреться, размяться и прогнать воспоминания о ночных кошмарах — потом снова опустила глаза в книгу. Между 1870 и 1885 годами упоминалось много погибших и пропавших без вести. Затем последовал период относительного спокойствия, но слухи снова ожили осенью 1891 года. Тогда же набрало силу мнение, что существо, которое в местных поверьях именовалось демоном, обитает в визиготской часовне на территории Домейн-де-ла-Кад.

В следующие шесть лет было несколько смертей, которые приписывались нападению демона, а потом, в 1897 году, нападения внезапно прекратились. Автор, не утверждая этого прямо, намекал, что окончание террора было связано с пожаром, уничтожившим часть дома и часовню.

Мередит закрыла книгу и забилась в уголок кресла, поджав под себя ноги. Прихлебывая горячий шоколад, она пыталась сообразить, отчего ей не по себе? Странно, что в работе, посвященной фольклору и легендам, не упоминаются карты Таро. Одрик Бальярд, собирая фольклор, не мог не услышать об этих картах. Колода не только воспроизводила местный ландшафт и была отпечатана семьей Боске, но и появилась как раз в период, обсуждавшийся в книге.

Преднамеренное умолчание?

И тут внезапно ее накрыло то же самое ощущение. Стало холоднее, и воздух вдруг словно сгустился. Казалось, кто-то был рядом — не в самой комнате, но близко. Всего лишь мимолетное впечатление…

«Леони?»

Мередит встала, ее почему-то потянуло к окну. Она щелкнула длинными металлическими задвижками, открыла двойные рамы со стеклами и толкнула наружу ставни, так что они, распахнувшись, стукнулись о стены. От холода озябла кожа и заслезились глаза. Вершины деревьев раскачивались, ветер посвистывал и вздыхал, обвиваясь вокруг древних стволов, пробиваясь в щели коры и в путаницу листвы. Воздух был неспокоен и нес в себе эхо музыки. Ноты долетали по ветру — мелодия самой земли.

Обводя взглядом открывшийся ей пейзаж, Мередит краем глаза уловила какое-то движение. Опустив взгляд, она увидела легкую грациозную фигурку в длинном плаще со скрывающим лицо капюшоном, отходящую от стены здания. Ветер как будто набирал силу, врываясь сквозь арку, прорезанную в зеленой изгороди, откуда открывался выход к диким полянам с жесткой травой. Мередит почудилась, что она различает белые гребешки на волнах далекого озера, захлестывающих травянистый берег.

Очерк, впечатление, фигура в тени, сторонящаяся бледного, низкого утреннего солнца над горизонтом и простреливающего лучами тонкие слоистые облака на розовом небосклоне. Силуэт плыл по сырой траве, покрытой тончайшей пеленой росы. Мередит уловила запах земли, осени, сырой почвы, горящей стерни, костров… Костей.

Она молча смотрела, как фигура — женская фигура, уверенно подумала Мередит — движется к дальнему берегу искусственного озерца. На мгновение она остановилась на маленьком мысу, поднимавшемся над водой.

Взгляд Мередит сфокусировался, и картина будто приблизилась, как в объективе. Вот капюшон упал, открыв лицо девушки — бледное и совершенно правильное, с зелеными глазами, сверкавшими, как чистые изумруды. Оттенки, не цвета. Волна кудрявых волос легла медной волной, прозрачной в утреннем свете, на хрупкие плечи, заструилась по красной ткани платья к тонкой талии. Очертания без объема. Девушка, казалось, удерживала взгляд Мередит своим взглядом, отражая ее собственные надежды, страхи и фантазии.

Потом она скользнула дальше, в лес.

— Леони? — прошептала в тишину Мередит.

Еще немного она простояла у окна, сторожа взглядом место на дальнем берегу озера, где скрылась девушка. Воздух вдали был неподвижен. Ничто не шевельнулось в тени.

Наконец она отступила назад, в комнату, и закрыла окно.

Случись это несколько дней — нет, даже часов — назад, она бы перепугалась. Заподозрила худшее. Смотрела бы на свое отражение в зеркале и видела вместо своего лица лицо Жанет.

Но не теперь.

Мередит не сумела бы объяснить, но что-то переменилось. Она чувствовала, что мыслит с полной ясностью. С ней все в порядке. Она не испугана. Она не сходит с ума. Видения, посещения были последовательны, как музыкальная фраза. Под мостом в Ренн-ле-Бен — вода. На дороге в Сугрень — земля. Здесь, в отеле, особенно в этой комнате, где ее присутствие явственнее всего, — воздух.

Мечи, масть воздуха, представляют разум и интеллект. Чаши, масть воды — эмоции. Пентакли, масть земли — физическую реальность, сокровище. Из четырех стихий недоставало только огня. Жезлы, масть огня, энергия и конфликт.

В картах содержится история.

А может быть, квартет был завершен в прошлом, а не теперь? Огнем пожара, едва не уничтожившим весь Домейн-де-ла-Кад больше столетия назад?

Мередит вернулась к колоде, подаренной Лаурой, переворачивая каждую карту по очереди и всматриваясь в картины, как делала прошлой ночью, желая заставить их открыть свои тайны. Раскладывая, одну за другой, карты, она отпустила мысли на свободу. В памяти всплыл их с Холом разговор в Ренн-ле-Шато — о том, как визиготы хоронили своих королей и знать вместе с их сокровищами не на кладбищах, а в тайных могилах. Тайные гробницы на дне рек, в руслах, осушенных на время, нужное, чтобы подготовить погребальную камеру.

Если первая колода пережила пожар, надежно скрытая на земле Домейн-де-ла-Кад, где найти для нее более надежное место, чем в древней могиле визиготов? И часовня, по сведениям в книге Бальярда, относилась к тому же периоду. Если на участке есть река, она была бы идеальным тайником: на виду, но совершенно недоступным.

За окном солнце наконец пробило облака.

Мередит зевнула. Ее пошатывало от недосыпа, но в крови звенело волнение. Она взглянула на часы. Хол говорил, что доктор О'Доннел приедет к десяти, до тех пор еще час.

Времени для того, что она задумала, хватит вполне.

Хол стоял в своей спальне на служебной половине и думал о Мередит. Успокоив ее после кошмара, он обнаружил, что совсем проснулся. Ему не хотелось беспокоить ее, зажигая свет, так что в конце концов он решил тихонько выйти и вернуться к себе, чтобы заново просмотреть записки, относящиеся к Шелаг О'Доннел. Ему хотелось подготовиться к встрече.

Он взглянул на часы. Девять. Еще час ждать новой встречи с Мередит.

Его окна на верхнем этаже выходили на юг и на восток. Из них открывался вид на лужайку и озеро за ней, а также на кухню и служебный двор за углом здания. Он посмотрел, как один из носильщиков сбрасывает черный мешок с отходами в мусорный бак. Второй стоял, спрятав руки под мышками от холода, и курил сигарету. Его дыхание застывало в чистом утреннем воздухе белыми клубами.

Хол присел на подоконник, потом встал и прошел через комнату, чтобы набрать воды, но передумал. От беспокойства ему не сиделось на месте. Он понимал, что не следует рассчитывать, что разговор с доктором О'Доннел даст ответы на все вопросы. Но невольно продолжал надеяться, что она по крайней мере сможет хоть что-то рассказать о событиях ночи, когда погиб его отец. Она могла запомнить что-то, что заставило бы полицию трактовать случившееся как смерть при подозрительных обстоятельствах, а не как дорожное происшествие.

Он провел рукой по волосам.

Мысли опять вернулись к Мередит. Он улыбнулся. Может, когда все кончится, она разрешит ему навестить ее в Штатах. Он резко оборвал сам себя. Нелепо думать о таком после двух дней знакомства, но он знал: таких сильных чувств он не испытывал ни к одной девушке уже очень давно. Никогда.

А что ему мешает? Работы нет, в Лондоне пустая квартира. Америка не хуже любого другого места. Деньги у него есть. Дядя наверняка выкупит свою долю.

Если только Мередит захочет, чтобы он приехал.

Хол стоял у высокого окна, наблюдая, как беззвучно течет жизнь отеля внизу.

Он потянулся, заложив руки за голову, и зевнул.

По дорожке к отелю медленно двигалась машина. Он смотрел, как высокая худая женщина с коротко подстриженными темными волосами выходит из нее и нерешительно идет к ступеням парадного крыльца.

Через минуту у него на столе зазвонил телефон. Портье Элоиза сообщила, что к нему прибыла гостья.

— Как? Целым часом раньше?

— Сказать ей, чтобы подождала? — спросила Элоиза.

Хол помолчал.

— Нет, так даже лучше. Я сейчас спущусь.

Он стянул пиджак, висевший на спинке стула, и сбежал по двум лестничным пролетам. Внизу он остановился, чтобы сунуть руки в рукава пиджака и позвонить по служебному телефону.

Мередит надела коричневый свитер Хола поверх футболки с длинными рукавами и голубых джинсов, прихватила брезентовую курточку, шарф и шерстяные перчатки, решив, что на улице наверняка холодно. Она уже взялась за ручку двери, когда зазвонил телефон. Мередит схватила трубку.

— И тебе привет, — отозвалась она, с удовольствием услышав в трубке голос Хола.

Он ответил кратко и по делу:

— Она здесь.