Прочитайте онлайн Святилище | Глава 59

Читать книгу Святилище
3816+2369
  • Автор:
  • Перевёл: Г. Соловьева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 59

Леони заметалась в поисках укрытия, но спрятаться было негде. Ливень застал ее на полпути мощенного булыжником подъема от цитадели к кварталу Барбакан. Здесь не было ни деревьев, ни домов и построек. Ее усталые ноги отказывались подниматься обратно в крепость.

Остается только спускаться вниз.

Она, спотыкаясь, сбегала, приподняв юбки до щиколоток, чтобы не измочить их в катившей по булыжнику воде. Ветер бил по ушам и задувал дождь под поля шляпы, трепал накидку и сбивал с ног.

Она не видела двоих мужчин, наблюдавших за ней от каменного креста на гребне бастиона. Один был одет в солидный и модный костюм, как порядочный человек с положением в обществе. Другой, низкорослый и смуглый, укутался в толстую наполеоновскую шинель. Они обменялись несколькими словами. Блеснули монеты, переходя из руки в перчатке в грязную ладонь старого солдата, и двое расстались. Солдат скрылся в крепости.

Солидный господин последовал за Леони.

Пока Леони добиралась до площади Сен-Жимер, она промокла до нитки. За неимением ресторанов или кафе единственным укрытием оставалась сама церковь. Она взбежала по простым новым ступеням и проскочила в железные ворота в черной ограде, оставшиеся приоткрытыми.

Толкнув деревянную дверь, Леони вошла внутрь. Хотя на алтаре и в боковых приделах горели свечи, ее бил озноб. Девушка потопала ногами, чтобы стряхнуть хоть часть капель, вдохнула запах мокрого камня и фимиама. Помедлила в нерешительности, но, сообразив, что ей придется провести в церкви некоторое время, решила, что здоровье важнее приличий, и сняла промокшие перчатки и шляпу.

Когда глаза привыкли к полумраку, Леони с облегчением увидела, что не ее одну гроза загнала под кров церкви. Собрание выглядело необычным. В нефе и боковых часовнях молчаливо толпились люди. Господин в цилиндре и широком плаще, держа под руку даму, сидел на скамье для прихожан, выпрямившись так, словно под нос ему подсунули неприятно пахнущий предмет. Обитатели квартала, сплошь и рядом босые и одетые в обноски, расселись прямо на полу. Среди них оказался еще и осел, а одна женщина держала под мышками двух куриц.

— Редкостное зрелище, — произнес голос у нее над ухом.

Развернувшись кругом, Леони увидела стоявшего рядом господина.

Серый цилиндр и модный плащ подтверждали его положение в обществе, наряду с серебряным набалдашником трости и перчатками из козлиной кожи. Обыденное изящество его костюма подчеркивала яркость необыкновенной голубизны глаз. На мгновение Леони показалось, что она уже где-то видела этого человека. Потом она сообразила, что он, хоть и был крепче сложением, просто походил цветом волос и чертами лица на ее брата.

Было в нем и еще что-то — прямой взгляд и резкие черты, от которых что-то перевернулось в груди Леони. Сердце забилось сильнее, и кожа под мокрой одеждой вдруг стала теплой.

— Я… — Она покраснела и потупила глаза, став еще милее в своей застенчивости.

— Простите, у меня не было намерения вас оскорбить, — проговорил мужчина. — При обычных обстоятельствах я бы, разумеется, не заговорил с дамой, которой не представлен. Даже в подобном месте, — добавил он, улыбнувшись. — Но, согласитесь, обстоятельства несколько необычные?

Его любезность ободрила Леони. Она подняла взгляд.

— Да, весьма необычные, — согласилась она.

— Так что сейчас мы — товарищи по несчастью, ищущие убежища от бури, и мне показалось, что в таком положении можно пренебречь обычными нормами этикета. — Он приподнял шляпу, обнажив высокий лоб и блестящие волосы, ровно подстриженные вдоль края высокого воротника. — Так нельзя ли нам стать друзьями на время бедствия? Вас не оскорбляет мое предложение?

Леони покачала головой.

— Ничуть, — честно сказала она. — Кроме всего прочего, нам, пожалуй, придется пробыть здесь довольно долго.

Ей самой собственный голос показался неестественным и неприятно писклявым, и она пожалела, что вряд ли произведет хорошее впечатление на незнакомца. Но тот по-прежнему улыбался как ни в чем не бывало.

— Именно. — Он огляделся по сторонам. — Но, чтобы не забывать о приличиях, позвольте мне представиться вам, и тогда мы уже не будем незнакомцами. И вашим опекунам не придется беспокоиться.

— О, я… — Леони запнулась, осторожность требовала не признаваться, что она здесь одна. — Буду рада, если вы представитесь.

Он с легким поклоном протянул ей извлеченную из кармана визитку.

— Виктор Констант, мадемуазель.

Леони приняла элегантную изысканную карточку с дрожью волнения, которую попыталась скрыть, изучая имя на визитке. Слова для продолжения разговора не шли ей на ум. Кроме того, она жалела, что сняла перчатки. Под его бирюзовым взглядом она чувствовала себя словно голой.

— Смею ли я спросить о вашем имени?

Из ее губ вырвался смешок:

— Конечно же! Какая я глупая, даже не подумала… я забыла взять свои визитные карточки, — солгала она, сама не зная зачем. — Я — Леони Верньер.

Констант взял ее голую ладонь и поднес к губам.

— Очаровательно.

Леони словно пронзила искра, когда его губы скользнули по ее коже. Она невольно ахнула, и краска залила ее щеки. Устыдившись столь явной реакции, она поспешно отдернула руку.

Мужчина из галантности словно ничего не заметил, за что Леони прониклась к нему благодарностью.

— Почему вы решили, что меня кто-то опекает? — спросила она, когда опомнилась настолько, что решилась заговорить. — А если я здесь с мужем?

— Действительно, такое возможно, — сказал он, — но, прежде всего, я не могу поверить, что муж был бы настолько невнимателен, чтобы оставить одну молодую красавицу жену, — он обвел глазами церковь, — в таком обществе!

Они оба осмотрели убогую толпу.

Комплимент доставил Леони острое удовольствие, однако она скрыла улыбку.

— Муж мог уйти за помощью…

— Ни один мужчина не сделал бы такой глупости, — проговорил он, и что-то страстное, почти хищное прозвучало в том, как он произнес эти слова.

Под ложечкой у Леони что-то перевернулось.

Он опустил взгляд на ее руки — без перчаток и без обручального кольца.

— Что ж, я признаю, что вы весьма проницательны, мсье Констант, — ответила Леони. — И вы не ошиблись в предположении, что я не замужем.

— Какой муж согласился бы расстаться с такой женой хоть на мгновение!

Она вздернула подбородок.

— Вы, конечно, не поступили бы так со своей женой?

Дерзкий вопрос слетел с губ прежде, чем она успела сдержать себя.

— Увы, я не женат, — с медленной улыбкой произнес он. — Я лишь хотел сказать, что, обладай я таким бесценным сокровищем, я лучше заботился бы о нем.

Их глаза встретились — зеленые и голубые. Чтобы скрыть нахлынувшие на нее чувства, Леони рассмеялась, привлекая к себе пристальные взгляды временных обитателей Сен-Жимер.

Констант приложил палец к губам.

— Тсс, — прошептал он. — Наше легкомыслие, как видно, неуместно здесь.

Он еще понизил голос, так что ей пришлось шагнуть к нему, чтобы расслышать. Они стояли теперь так близко, что едва не касались друг друга. Леони ощущала тепло его тела так, будто стояла правым боком к огню. Ей вспомнились слова Изольды о любви, сказанные на мысу над озером, и она в первый раз начала догадываться, что скрывается за этим словом.

— Сказать вам секрет? — спросил он.

— Конечно!

— По-моему, я знаю, что привело вас сюда, мадемуазель Верньер.

Леони подняла бровь.

— Вот как?

— Вы — юная дама, ищущая приключений в одиночестве. Вы вошли в церковь одна и промокли насквозь, что доказывает, что с вами нет слуг, чтобы снабдить вас зонтом. И глаза ваши, сверкавшие как изумруды, доказывали, что вас восхищает буйство стихии.

Испанское семейство, расположившееся рядом, разразилось громкой перебранкой. Шум отвлек внимание Константа. Леони чувствовала себя совершенно новым человеком, но все же она сознавала опасность. В столь волнующих обстоятельствах она могла наговорить лишнего, о чем позже пожалела бы.

Она повторила про себя комплимент.

«Глаза ваши, сверкавшие как изумруды…»

— В этом квартале много испанцев-ткачей, — пояснил Констант, словно ощутив ее смущение. — До реставрации крепости, начатой в 1847 году, старый город был центром местной промышленности.

— Вы хорошо осведомлены, мсье Констант, — заметила она, стараясь держать себя в руках. — Вы участвуете в реставрации? Вы архитектор?

Ей почудилось, что в голубых глазах вспыхнуло удовольствие.

— Вы мне льстите, мадемуазель Верньер, но нет. Я не столь видная персона. Всего лишь любитель.

— Понятно.

Леони обнаружила, что в голову не приходит ни единой остроумной реплики. Ей хотелось продлить беседу, и она жадно искала темы, которые могли бы его заинтересовать. К счастью, Виктор Констант поддерживал разговор и без ее помощи.

— Церковь Сен-Жимер стояла почти на этом же месте с конца одиннадцатого века. Здание, в котором мы находимся, было освящено в 1859 году, после того, как стало ясно, что старая церковь весьма обветшала и проще построить новую, чем восстанавливать старую.

— Понятно, — повторила она и поморщилась.

«Какой скучной и глупой я кажусь ему!»

— Строительство было начато по проекту мсье Виолле-ле-Дюка, — продолжал Констант, — но вскоре работы были переданы под надзор местного архитектора мсье Калса, который и довел их до конца.

Взяв ее за плечи, он развернул Леони лицом к нефу. Леони едва не задохнулась, когда горячая волна прошла по всему ее телу.

— Алтарь, кафедра, приделы и перегородки — работа Виолле-ле-Дюка, — говорил он. — Типичный стиль, смешение Севера и Юга. Они перенесли сюда много предметов из прежней церкви. И это здание, хотя слишком модернистское на мой вкус, достаточно оригинально. Вы не согласны, мадемуазель Верньер?

Леони почувствовала, как его рука соскользнула с ее плеча, мимолетно погладив при этом по талии. Она не сумела выговорить ни слова, только кивнула в ответ.

Женщина, сидевшая на полу в боковом проходе, в золотой тени ящичка ковчега, завела колыбельную, чтобы успокоить зашевелившегося у нее на руках младенца.

Леони, обрадованная возможностью отвлечься, обернулась к ней.

Aquela Trivala Ah qu'un polit quartier Es plen de gitanos.

Слова плыли через церковь к нефу, где стояли Леони и Виктор.

— В простоте есть свое обаяние, — заметил он.

— Это окситанский язык, — пояснила Леони, которой хотелось произвести на него впечатление. — Служанки у нас дома говорят на нем, когда думают, что никто не слышит.

Она заметила, что его взгляд стал пристальнее.

— Дома? — повторил он. — Простите, но по вашей речи и манерам я решил, что вы приезжая. Я бы принял вас за истинную парижанку.

Леони улыбнулась комплименту.

— Ваша проницательность делает вам честь, мсье Констант. Мы с братом действительно гости в Лангедоке. Мы живем в Восьмом округе, недалеко от вокзала Сен-Лазар. Вы знаете эту часть города?

— Увы, только по картинам мсье Моне.

— Из окна нашей гостиной видна площадь Европы, — подсказала Леони. — Если бы вы знали те места, то могли бы легко представить, где наша квартира.

Он с сожалением пожал плечами.

— В таком случае, если этот вопрос не слишком смел, мадемуазель Верньер, что привело вас в Лангедок? Теперь неподходящее время года для путешествий.

— Мы на месяц приехали погостить у родственницы. У тети.

Он сочувственно поджал губы:

— Примите мои соболезнования.

Секунду спустя Леони догадалась, что Констант ее поддразнивает.

— О, — рассмеялась она, — Изольда совсем не из тех тетушек. Ни шариков от моли, ни одеколона. Она молодая и красивая и, между прочим, тоже природная парижанка.

В его глазах сверкнула радость или даже восторг. Леони покраснела, подумав, что флирт доставляет ему столько же удовольствия, как и ей.

«И ничего дурного в этом нет…»

Констант прижал ладонь к сердцу и изящно поклонился.

— Признаю свою ошибку, — произнес он.

— Я вас извиняю, — кокетливо ответила Леони.

— А ваша тетушка, — продолжал он, — прекрасная и очаровательная Изольда, покинув Париж, проживает теперь в Каркассоне?

Леони покачала головой.

— Нет, мы в городе всего на несколько дней. У тети здесь дела, связанные с имением покойного мужа. А сегодня вечером мы идем на концерт.

Он кивнул:

— Каркассон — очаровательный город. В нем много превосходных ресторанов и магазинов, да и отелей. — Он помолчал. — Или вы снимаете дом?

Леони рассмеялась.

— Мы же приехали только на пару дней, мсье Констант. Нас вполне устраивает отель Сен-Винсент.

Дверь церкви отворилась, впустив порыв холодного ветра. Кто-то еще спасался от дождя. Леони вздрогнула, когда мокрая юбка прижалась к озябшим коленям.

— Вас пугает буря? — тут же спросил он.

— Что вы, нисколько, — возразила она, польщенная, однако, его заботой. — Имение моей тети высоко в горах. За последние пару недель мы повидали грозы куда страшнее этой.

— Так вы приехали в Каркассон издалека?

— Мы живем к югу от Лиму, на взгорье. Недалеко от курортного городка Ренн-ле-Бен. — Леони улыбнулась ему: — Вы его знаете?

— Увы, не знаю, — сказал он, — хотя, признаюсь, эти места меня заинтересовали. Возможно, в скором времени я соберусь там побывать.

Леони вспыхнула, услышав столь очаровательный комплимент.

— Имение стоит одиноко, зато природа кругом великолепна.

— А в Ренн-ле-Бен большое общество?

Она рассмеялась.

— Нет, но мы только радуемся тихой жизни. Брат в городе был столько занят делами! Здесь мы отдыхаем.

— Что ж, надеюсь, Миди будет еще некоторое время наслаждаться вашим присутствием, — тихо заметил он.

Леони изо всех сил старалась изобразить на лице полную невозмутимость.

Испанское семейство, не прекращая спора, поднялось на ноги. Оглянувшись, Леони увидела, что входная дверь теперь открыта.

— Как видно, дождь перестал, мадемуазель Верньер, — заметил Констант. — Жаль.

Последнее слово прозвучало так тихо, что Леони украдкой покосилась на него, дивясь столь откровенному проявлению заинтересованности. Но лицо его уже было воплощением невинности, и ей приходилось только гадать, правильно ли она его поняла. Снова оглянувшись на дверь, она увидела, что лужи, оставленные дождем, уже сверкают на солнце.

Господин в цилиндре протянул своей даме руку, помогая ей встать. Они осторожно выбрались из прохода между скамьями и вышли наружу. Друг за другом к двери потянулись и остальные. Леони с удивлением заметила, сколько народу приютила церковь. А она почти никого и не заметила.

Мсье Констант предложил ей руку.

— Идем?

От его голоса по спине у нее прошел холодок. Леони колебалась не больше мгновения. Затем, наблюдая за собой будто со стороны, она просунула ладонь без перчатки ему под локоть и опустила ее на серый рукав.

— Вы очень добры, — сказала она.

Леони Верньер и Виктор Констант вместе вышли из церкви на площадь Сен-Жимер.