Прочитайте онлайн Святилище | Глава 56

Читать книгу Святилище
3816+2036
  • Автор:
  • Перевёл: Г. Соловьева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 56

Каркассон

Четверг, 22 октября

В половине пятого пролетка покатила по длинной дорожке от подъезда Домейн-де-ла-Кад. Внутри сидели Анатоль, Изольда и Леони. Мариета устроилась впереди, рядом с правившим лошадьми Паскалем. Они укутали колени одним одеялом.

Повозка была закрытой, но потрескавшийся кожаный верх плохо защищал от утреннего холода. Леони куталась в длинный черный плащ, натянув его на голову, и грелась, забившись между братом и тетушкой. Нос ей щекотал запах шариков от моли, пропитавший меховой полог, в первый раз за эту осень вынутый из сундука. Полог прикрывал их от пола до подбородка. Для Леони синева предрассветного часа и холод только добавляли вкуса приключению. Романтический выезд до рассвета, предстоящие два дня в незнакомом Каркассоне, концерт, рестораны… Она так и рвалась вперед.

Фонари стучали и звякали о борта кузова — они свернули на дорогу в Сугрень. В темноте их пролетка казалась двумя светящимися точками. Изольда призналась, что плохо спала и ее немного поташнивает. Она мало говорила. Молчал и Анатоль.

У Леони сна не было ни в одном глазу. Она вдыхала запахи раннего утра — тяжелой сырой земли, цикламенов и самшита, кустов ежевики и сладкого каштана. Жаворонки и голуби еще не проснулись, зато она услышала уханье совы, возвращающейся с ночной охоты.

Несмотря на раннее отправление, поезд задержался из-за плохой погоды и прибыл в Каркассон с опозданием на целый час. Леони с Изольдой недолго ждали, пока Анатоль найдет извозчика. Через минуту они уже летели через мост Маренго к отелю в Сен-Луи, в северной части Бастиды, рекомендованному доктором Габиньо.

Деревянное здание, расположенное на углу тихой улочки неподалеку от церкви Сен-Винсент, было маленьким, но уютным. Полукруг из трех каменных ступенек вел от мостовой к входу — выкрашенной в черный цвет двери, обрамленной резным камнем. Мостовая перед домом была приподнята. Вдоль наружных стен стояли декоративные деревца в терракотовых горшках, словно ряд часовых на посту. Ящики для цветов на подоконниках отбрасывали зеленые и белые тени на свежевыкрашенные ставни. На боковой стене высокими квадратными буквами было написано «Отель и ресторан».

Анатоль позаботился обо всех формальностях и присмотрел за доставкой багажа в комнаты. Они взяли номер на первом этаже для Изольды, Леони и служанки, а сам он поместился в комнате на одного, напротив через коридор.

После легкого завтрака в гостиничной брассерии они сговорились встретиться в отеле в половине шестого, чтобы успеть поужинать перед концертом. Встреча Изольды с адвокатом покойного мужа была назначена на два часа дня на улице Каррьер Маж. Анатоль вызвался проводить ее. Уходя, он вытянул из Леони обещание никуда не ходить без Мариеты и не лезть в одиночку на дальний берег за пределы Бастиды.

Снова пошел дождь. Леони, чтобы провести время, завела разговор с одной из постоялиц отеля, пожилой вдовой мадам Санчес, из года в год наезжавшей в Каркассон. Та рассказала, что Нижний город выстроен по плану сетки, как многие современные американские города. Одолжив у Леони ее всепогодный карандаш, мадам Санчес обвела кружком отель и центральную площадь на плане города, бесплатно полученном от хозяина отеля. Заодно она предупредила, что многие названия улиц на нем устарели.

— Святые уступают место генералам, — говорила она, покачивая головой. — Так что теперь мы слушаем оркестр не на площади Святой Сесилии, а на площади Гамбетты. Впрочем, скажу я вам, музыка от этого ничуть не изменилась.

Заметив, что дождь поутих, Леони, которой не терпелось начать осмотр города, вежливо распрощалась, заверив мадам Санчес, что прекрасно все поняла, и поспешно стала собираться.

Мариета с трудом поспевала за ней, когда она выскочила на главную площадь. Направление ей указывали крики разносчиков и торговцев, стук телег и звон упряжи, просачивавшиеся в узкую улочку. А еще оттуда доносился восхитительный запах жареных каштанов и свежеиспеченного хлеба. Пунш, сдобренный сахаром и корицей, черпали из металлических бидонов, подвешенных к задней стенке ручной тележки. Над бидонами поднимался пар.

Площадь Карно была непритязательной, но гармонично спланированной, с четырех сторон ее окружали шестиэтажные здания. От каждого угла отходила улочка или дорожка. В центре красовался причудливый фонтан XVIII века, посвященный Нептуну. Леони для порядка, приподняв поля шляпы, прилежно прочитала табличку, но статуя показалась ей вульгарной, вычурной, и она не стала здесь задерживаться.

Ветви раскидистых платанов уже теряли листву, а та, что осталась, окрасилась в цвета меди — бледно-зеленый и золотистый. Повсюду виднелись зонтики — от дождя и ярко раскрашенные солнечные, защищавшие прохожих от порывов ветра, приносивших и уносивших дождь. Ивовые корзинки-панир были наполнены свежими овощами, фруктами, огородной зеленью и осенними цветами. Женщина в черном, с обветренным лицом, продавала из плетеной корзинки хлеб и козий сыр.

К радостному удивлению Леони, почти весь фасад одного из зданий на площади был отдан большому универсальному магазину, гнутые из металлических прутьев буквы его названия «ПАРИЖ — КАРКАССОН» были прикреплены к кованым перилам балкона. Хотя не было еще и половины третьего, лотки с уцененным товаром были разложены на столах перед входом. Под навесом на металлических крюках были развешаны для обзора охотничьи ружья, готовые платья, корзины, всякая домашняя утварь, сковородки, сотейники и даже печи и духовки.

Можно бы купить какую-нибудь охотничью штучку для Анатоля…

Мысль вспыхнула и погасла. У Леони почти не было денег и никакой надежды на кредит. Кроме того, она совершенно не разбиралась в охотничьем снаряжении. Зато она как зачарованная бродила вдоль рыночных рядов. Может быть, ей только так казалось, но женщины и редкие мужчины, торговавшие произведениями своих рук, открыто и радушно улыбались ей. Она перебирала овощи, растирала между пальцами травы, вдыхала аромат цветов на высоких стеблях, словом, вела себя так вольно, как никогда в Париже.

Осмотрев все, что могла предложить ей площадь Карно, она решила заглянуть в боковые улочки, отходящие от площади. Свернув на запад, она оказалась на Каррьер Маж — той улице, где обосновался адвокат Изольды. На верхнем ее конце располагались в основном конторы и ателье портных. Леони задержалась перед мастерской Тисса Каталы. Сквозь стеклянные витрины ей видны были разноцветные ткани и все, что нужно для шитья. На деревянных ставнях с двух сторон от входа булавками были приколоты рисунки мод, мужских и женских — от утреннего мужского костюма до дамских чепцов и платьев для чаепитий.

Леони долго изучала покрои, то и дело поглядывая в сторону контор, в надежде увидеть Анатоля с Изольдой, выходящих от адвоката. Но минуты шли, их все не было, а лавки, расположенные дальше по улице, так манили. Вместе с не отстававшей ни на шаг Мариетой она двинулась в сторону реки. Остановилась полюбоваться на витрины нескольких заведений, торговавших антиквариатом. Среди них была и букинистическая, за стеклами которой на темных книжных полках виднелись красные, зеленые и синие кожаные корешки книг. В доме 75 из «лучшей бакалеи» вкусно пахло свежесмолотым жареным кофе. С минуту Леони постояла, заглядывая в три высоких окна. Внутри на стеклянных и деревянных полках разложены были образцы кофе, разные мелочи, кофейники для плиты и для камина. Буквы над дверью гласили: «Элие Хук». На одной стене лавки висели на крюках цепочки сухих колбас, на другой пучки дикого тимьяна, петрушки, розмарина. Стол был заставлен блюдами с сушеной вишней и сладкими сливами в глазури.

Леони решила купить что-нибудь для Изольды — подарок в благодарность за эту поездку. Она вступила в эту пещеру Аладдина, оставив Мариету в волнении заламывать руки на мостовой, и вернулась через десять минут, держа в руках белый бумажный пакет с лучшим арабским кофе и высокий стеклянный кувшин засахаренных фруктов.

Ей уже начало надоедать, что Мариета, как верный пес, взволнованно следит за каждым ее шагом.

«Рискнуть?»

Леони вдохновилась озорной мыслью, непрошено забравшейся ей в голову. Конечно, Анатоль ее жестоко выбранит. Но он может и не узнать, если обернуться быстро и если Мариета будет держать язычок за зубами. На улицах она заметила нескольких женщин, принадлежащих к тому же классу общества, что и она, прогуливающихся без сопровождения. Нельзя сказать, чтобы это было в порядке вещей, но допускалось же! И никто не обращал на них ни малейшего внимания. Анатоль совершенно напрасно беспокоится.

«В таком месте мне не нужна сторожевая собака».

— Мне не хочется носить это в руках, — сказала Леони, вручая покупки Мариете, и озабоченно взглянула на небо. — Боюсь, опять соберется дождь, — добавила она. — Лучше всего тебе отнести пакеты в отель и заодно захватить зонт. Я подожду тебя здесь.

В глазах Мариеты блеснуло беспокойство.

— Но сеньер Верньер велел ходить с вами.

— Да это не займет и десяти минут, — твердо возразила Леони. — Ты сбегаешь и вернешься, а он ничего и не узнает.

Она тронула пальцем белый сверток.

— Кофе — подарок для тети, и я не хочу, чтобы он промок под дождем. Принеси с собой зонтик. Тогда нам нечего бояться дождя. — И она нанесла окончательный удар: — Мой брат не хотел бы, чтобы я простудилась.

Мариета мялась, поглядывая на пакеты.

— Поспеши, — поторопила ее Леони. — Я буду ждать тебя здесь.

Неуверенно оглядываясь, девушка побежала к площади, то и дело бросая взгляды через плечо, чтобы увериться, что ее молодая хозяйка никуда не делась.

Леони улыбнулась своей безобидной хитрости. Она не собиралась идти против наставлений Анатоля и уходить из Бастиды. В то же время она считала, что с чистой совестью может дойти до реки и взглянуть на средневековую цитадель с правого берега Од. Ей было любопытно повидать старинный город, о котором столько рассказывала Изольда, и с такой теплотой отзывался мсье Бальярд.

Она достала из кармана карту и стала ее изучать.

«Совсем недалеко».

Если ей не повезет и Мариета вернется раньше, Леони всегда может объяснить, что она решила отыскать адвокатскую контору, чтобы вернуться обратно вместе с Анатолем и Изольдой — потому и разминулась со служанкой.

Довольная своим планом, она, высоко держа голову, перешла улицу Пелиссери. Она чувствовала себя независимой авантюристкой, и это чувство ей нравилось. Она миновала мраморную колоннаду ратуши со свеженьким триколором и вторглась в район, который, судя по плану, определила как руины монастыря Клариссы. На вершине единственной уцелевшей башни декоративный купол прикрывал одинокий колокол.

Леони выпуталась из тесной сети людных улочек и вступила в огражденное деревьями спокойствие площади Гамбетты. Табличка отдавала дань памяти трудам каркассонского архитектора Леопольда Пти, проектировавшего сквер и руководившего его разбивкой. В центре парка был пруд, из которого бил фонтан, рассыпаясь в дымку мелких брызг. Оркестровую эстраду в японском стиле окружали белые кресла. Беспорядочное расположение кресел и мусор — обертки от мороженого, папиросная бумага и мокрые окурки сигар — указывали, что концерт закончился недавно. Земля была засыпана использованными билетами, на белой бумаге отпечатались грязные подошвы. Леони нагнулась и подняла один билетик.

Из-под приятной зелени Гамбетты она свернула направо по довольно унылой, вымощенной булыжником улочке, которая, проходя мимо госпиталя, обещала вывести к панорамному виду на Старый мост. На перекрестке, где сходились три улицы, оказался фонтан, украшенный бронзовыми статуями. Леони протерла таблички, чтобы прочесть надпись. Фигура в разное время представляла Самаритянку, Флору и даже Помону.

За античной героиней присматривал христианский святой, озиравший окрестности с крыши госпиталя Сен-Винсент де Поль на подходе к мосту. Его снисходительный каменный взгляд и раскинутые руки словно обнимали стоявшую рядом церковь с высокой аркой входа и розеточным окном над ней.

Все здесь говорило о благосостоянии, обеспеченном деньгами меценатов.

Леони обогнула площадь и в первый раз целиком увидела Старый город — цитадель, возвышавшуюся на холме на противоположном берегу реки. У нее перехватило дыхание. Крепость оказалась и более величественной, и менее подавляющей человека, чем ей рисовалось. Она видела продававшиеся повсюду открытки с изображением крепости и словами Гюстава Надо: «Нельзя умереть, не увидев Каркассона» — но думала, что это всего лишь рекламный лозунг. Теперь, увидев все своими глазами, она поняла, что это просто правда.

Леони видела, как высоко стоит вода. Кое-где она выплескивала на берег, заливая траву и омывая каменный фундамент церкви Сен-Винсент-де-Поль и госпитального здания. Вовсе не собираясь ослушаться Анатоля, она незаметно для себя ступила на плавно поднимающийся свод моста, перекинувшегося через реку вереницей каменных арок.

«Еще всего несколько шагов, и поворачиваю обратно».

Дальний берег почти весь зарос лесом. Сквозь кроны деревьев Леони видела водяные мельницы, плоские крыши винокурен и ткацких мастерских с их станками. «Удивительно сельский вид, — подумалось ей. — Остатки другого, старого мира».

Она подняла взгляд на побитого непогодой каменного Иисуса, висевшего на кресте на центральном пролете моста, в нише низкой стены, где путник мог немного отдохнуть или укрыться от проезжающей повозки или телеги.

Она сделала еще один шаг и так, даже не думая об этом, перешла из безопасности Бастиды в романтический Старый город — Ситэ.