Прочитайте онлайн Святилище | Глава 29

Читать книгу Святилище
3816+2128
  • Автор:
  • Перевёл: Г. Соловьева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 29

Как и подозревала Мередит, проезд еще не открыли. Ее наемная машина стояла на том же месте, за голубым «пежо». Следом пристроилась пара других.

Она прошла мимо сада Поля Куррена и дальше по главной улице на свет фонарей, оттуда свернула налево по очень крутой дорожке, уходившей, казалось, прямо в склон холма. Дорожка привела на стоянку автомашин, на удивление забитую для такого маленького городка. Мередит прочла информацию на доске объявлений для туристов. Там объяснялась дорога к местным достопримечательностям и дорога по полям к соседней деревушке, Ренн-ле-Шато.

Дождя не было, но в воздухе повисла сырость. Все казалось приглушенным и подернутым дымкой. Мередит побрела дальше, заглядывая в переулки, которые вроде бы никуда не вели, посматривая на ярко светящиеся окна домов, и наконец снова вышла на главную улицу. Прямо перед ней оказалась мэрия с красно-бело-синим «триколором», трепещущим на вечернем ветру. Повернув налево, она вышла на площадь Де Ренн. Здесь Мередит постояла немного, проникаясь атмосферой. Справа очаровательная пиццерия с деревянными столиками на улице. Заняты из них были только два — оба англичанами. За одним мужчины обсуждали футбол и Стива Райха, а женщины — одна черноволосая, с короткой стильной стрижкой, другая со светлыми волосами до плеч, третья с каштановыми кудрями — распивали бутылку вина и болтали о последней работе Иэна Ранкина. Второй столик окружили студенты. Эти ели пиццу и пили пиво. На одном из парней была синяя кожаная куртка с заклепками. Другой толковал о Кубе темноволосому приятелю, у ног которого стояла невскрытая бутылка «Пино Грижо», а мальчик помоложе других что-то читал. Единственная в компании девушка, симпатичное существо с розовыми прядками в волосах, рассматривала площадь сквозь рамку из сложенных ладоней, выбирая кадр. Мередит, проходя мимо, улыбнулась, вспомнив своих студентов. Девушка заметила и улыбнулась в ответ.

В дальнем углу площади Мередит заметила стену с единственным колоколом над крышами зданий и сообразила, что нашла церковь. Она прошла по вымощенному камешками проходу к часовням Сен-Сельс и Сен-Назар. Одинокая лампада горела под непритязательной аркой, открытой всем стихиям на север и на юг. Еще здесь стояли два стола, пустые и неуместные на вид.

На церковной доске объявлений говорилось, что церковь открыта с 10 утра до сумерек каждый день, кроме праздничных и дней венчаний и похорон. Но, толкнув ручку, она убедилась, что дверь заперта, хотя внутри еще горел свет.

Мередит взглянула на часы. Половина седьмого. Может, всего на минуту и опоздала.

Она повернулась кругом. На противоположной стене — памятная доска с именами жителей Ренн-ле-Бен, павших в Первой мировой войне.

A ses gloreux Moris.

«Бывает ли смерть славной?» — задумалась Мередит, вспоминая солдатика со старого снимка. Или вот ее родная мать уходит в озеро Мичиган, набив карманы камнями. Стоила ли того жертва?

Она подошла поближе, прочла алфавитный список с начала до конца, понимая, что искать в нем Мартинов бесполезно. Бред. Мэри знала не так уж много, но она сказала Мередит, что Мартин — фамилия матери Луизы, а не ее отца. Да и в свидетельстве о рождении указано: «отец неизвестен». Но Мередит точно знала, что ее предки эмигрировали из Франции после Первой мировой, и после долгих розысков почти не сомневалась, что солдатик на фотографии — отец Луизы.

Ей нужно было узнать имя.

Ее взгляд зацепило имя Боске на мемориальной доске. То же имя, что у колоды карт в сумке, оставленной в багажнике. Может, родственник? Вот и это надо проверить. Она шагнула вперед. В самом низу списка необычное имя: Сен-Луп.

Рядом с доской каменная плита в память Анри Буде, кюре прихода с 1872 по 1915 год, и черный металлический крест. Мередит задумалась. Если ее неизвестный солдат отсюда родом, Буде мог его знать. Городок ведь маленький, и даты более или менее сходятся.

Она списала все подряд: первое, а также второе и третье правило исследователя — записывай все. Никогда не знаешь заранее, что окажется существенным.

Под крестом были выбиты знаменитые слова императора Константина: «In hoc signo vinces». Мередит не раз натыкалась на эту фразу, но сейчас она направила ее мысли по иному пути. «Сим знаком победишь», — пробормотала она, пытаясь поймать ускользающую мысль, но безуспешно.

Она прошлась по крыльцу мимо главного входа в церковь и дальше, на кладбище. Прямо перед ней оказался еще один военный памятник, те же имена с одним-двумя новыми и с изменениями в написании, словно один раз почтить их жертву показалось недостаточным.

Поколения мужчин: отцов, братьев, сыновей, все эти жизни…

Мередит медленно брела по усыпанной гравием дорожке вдоль церкви. Памятники, могилы, каменные ангелы и кресты вырастали по сторонам. Временами она останавливалась прочитать надпись. Многие имена повторялись — поколение за поколением местных семей, увековеченные в граните и мраморе — Фромиляж и Соньер, Денарно и Габиньо.

На дальнем краю кладбища, над речным обрывом, Мередит остановилась перед каменным мавзолеем со словами «Род Ласкомб-Боске», выбитыми над металлической решеткой.

Она нагнулась и в последних отблесках дня разобрала даты рождений и браков, объединявших Ласкомбов и Боске при жизни и — теперь — в смерти. Ги Ласкомб и его жена погибли в октябре 1864-го. Последним из рода Ласкомбов был Жюль, скончавшийся в январе 1891-го. Последняя из ветви Боске, Мадлен, дожила до 1955-го.

Мередит выпрямилась, ощущая странное покалывание под затылком. Дело не только в колоде Таро, навязанной ей Лаурой, и в совпадении имени — в чем-то еще. Что-то с датами. Что-то, что она увидела, но не обратила внимания.

И тут до нее дошло: слишком часто всплывал 1891 год. Она отмечала эту дату, потому что для нее она имела особое значение. Эта дата стояла на листке с нотами. Она видела перед глазами название и цифры так ясно, словно держала листок в руках.

И это еще не все. Она перебрала в уме все увиденное на кладбище и вспомнила. Не только год — повторялась конкретная дата.

Всплеск адреналина погнал Мередит едва ли не бегом вернуться к могилам, отыскивая там и здесь надписи и убеждаясь, что ошибки нет. Память ее не подвела. Она достала записную книжку и принялась переписывать даты смерти, повторявшиеся у разных людей три, четыре раза.

Все умерли 31 октября 1891 года.

У нее за спиной зазвонил маленький колокол на звоннице.

Обернувшись, Мередит заметила огни в церкви, а подняв голову, увидела высыпавшие на небе звезды. Слышались и голоса, глухое бормотание. Открылась церковная дверь, голоса зазвучали громче, потом дверь снова захлопнулась, заглушив звук.

Она той же дорогой вернулась к крыльцу. Деревянные столы на козлах уже не пустовали. Один был завален цветами — букетами в целлофане, растениями в терракотовых горшках. На втором лежало толстое красное сукно, а на нем — большая книга соболезнований.

Мередит не устояла перед искушением взглянуть. Под сегодняшним числом значились имя и даты рождения и смерти: «Сеймур Фредерик Лоуренс: 15 сентября 1938 — 24 сентября 2007».

Она сообразила, что вот-вот, несмотря на поздний час, начнутся похороны. Чтобы не мешать, она поспешно отступила на площадь Де Ренн.

На площади за это время стало людно. Кругом, негромко переговариваясь, толпились люди разного возраста. Мужчины в джемперах, женщины в светлых платьях, нарядные детишки. Как сказала бы Мэри — лучшие воскресные костюмы.

Остановившись в тени пиццерии, не желая, чтобы ее приняли за зеваку, Мередит смотрела, как скорбящие на несколько минут скрываются в доме священника, затем выходят и направляются к книге соболезнований. Казалось, здесь собрался весь город.

— Вы не знаете, что там? — обратилась она к официантке.

— Похороны, мадам. Un bien-aime.

Худая женщина с короткой темной стрижкой стояла, прислонившись к стене. Она не двигалась, но глазами так и стреляла по сторонам. Когда она, закуривая, подняла руку, Мередит заметила широкие красные шрамы у нее на запястьях.

— Un bien-aime? — повторила Мередит, лишь бы что-нибудь сказать.

— Известный человек. Уважаемый, — объяснила женщина на английском.

Ну конечно. Вполне очевидно.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась Мередит. — Я не догадалась.

Женщина постояла еще минуту, затем отвернулась. Колокол зазвонил настойчивее — пронзительные гудящие удары. Толпа расступилась, когда четверо мужчин вынесли закрытый гроб. За ними шел молодой человек в черном, с копной каштановых волос. Наверняка моложе тридцати. Он был бледен, на скулах желваки, словно он с трудом владел собой.

Рядом с ним шел мужчина постарше, тоже в черном. Мередит округлила глаза, узнав водителя голубого «пежо». Этот держался с полным самообладанием.

Мередит устыдилась своей недавней обиды.

Неудивительно, что он говорил так резко.

Она проследила короткий путь гроба от дома священника к церкви. Туристы из кафе напротив встали, когда траурная процессия проходила мимо. Студенты примолкли и постояли, сложив перед собой ладони, пока мужчины и женщины медленным шагом проходили в церковь.

Дверь за ними захлопнулась. Колокол перестал звонить, оставив лишь эхо в вечернем воздухе. Все сразу вернулось к норме. Заскрежетали ножки стульев, люди поднимали бокалы, поправляли салфетки, закуривали сигареты.

Мередит заметила, что по главной улице в южном направлении проехала машина. За ней еще несколько. Значит, проезд наконец расчистили. Ей так хотелось скорее в отель.

Она отошла от стены здания и увидела теперь не отдельные подробности, а вид целиком. И узнала. Фотография юного солдата, ее предка, была сделана здесь, на этом самом месте, между зданием с проходом к Понт Вьё, между рядом платанов и лесистым склоном, видным между домами.

Мередит порылась в сумочке, вытащила конверт и достала снимок.

Точь-в-точь.

Только на восточной стороне площади появилась вывеска «Бед энд брекфаст», а в остальном тот же вид. Как раз здесь в 1914 году стоял, улыбаясь в камеру, солдат, уходящий на войну. Ее прапрадед, как твердо верила Мередит.

С новой верой в успех заданной самой себе задачи она пошла к машине. Она провела здесь всего час и уже кое-что обнаружила. Нечто определенное.