Прочитайте онлайн Лабиринт | ГЛАВА 62

Читать книгу Лабиринт
2312+1493
  • Автор:
  • Перевёл: Г. Соловьева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 62

— Элэйс, Элэйс, проснись!

Кто-то тряс ее за плечо. Это было нехорошо. Она сидела на речном берегу, купаясь в тишине и солнечной ряби, на любимой полянке. Прохладные струйки щекотали пальцы ног, мягкий солнечный луч гладил по щеке. На языке еще держался вкус крепкого корбьерского вина, а ноздри щекотал пьянящий аромат свежего хлеба.

Рядом с ней спал в траве Гильом.

Таким зеленым был мир, таким голубым — небо…

Она очнулась и увидела над собой сырой полумрак подземелья. Над ней стоял Сажье.

— Проснись же, госпожа?

Элэйс села, моргнула спросонья.

— Что случилось? Что-нибудь с Эсклармондой?

— Виконта Тренкавеля захватили!

— Захватили… — бессмысленно повторила она. — Кто? Как?

— Говорят — измена. Люди говорят, французы заманили его в свой лагерь и задержали силой. А другие, что он сам отдался им в руки, чтобы спасти город. И еще…

Даже в полутьме погреба Элэйс разглядела, как замялся и покраснел Сажье.

— Что еще?

— Еще говорят: госпожа Ориана и шевалье дю Мас были с виконтом. — Мальчик помолчал. — И тоже не вернулись.

Элэйс вскочила, склонилась над спокойно спящей Эсклармондой.

— Она отдыхает. Мы ей пока не нужны. Идем, надо все узнать.

Они пробежали по тоннелю, вскарабкались по лесенке. Элэйс откинула люк и втянула за собой Сажье.

На улице толпился народ, люди бестолково метались туда-сюда, не понимая, что делать.

— Ты не знаешь, что случилось? — окликнула Элэйс пробегавшего мимо мужчину.

Тот не останавливаясь мотнул головой. Сажье поймал ее за руку и потянул к дому, стоявшему через улицу напротив.

— Гастон расскажет.

Элэйс послушно вошла за ним. Гастон и его брат Понс поднялись, приветствуя ее.

— Здравствуй, госпожа!

— Правда, что виконт в плену? — с порога спросила Элэйс.

Гастон кивнул.

— Вчера утром граф Оксерский предложил виконту встретиться с графом Неверским в присутствии аббата. Виконт взял с собой всего несколько человек, и среди них — твою сестру. Что было потом, никто не знает, госпожа Элэйс. То ли виконт сам им сдался, чтобы купить нам свободу, то ли его заманили в ловушку.

— Никто не вернулся, — добавил Понс.

— Так или иначе, сражения не будет, — тихо продолжал Гастон. — Гарнизон сложил оружие. Французы уже заняли главные ворота и башни.

— Как! — Элэйс недоверчиво переводила взгляд с лица на лицо. — На каких условиях сдались?

— Что всем горожанам, будь то катары, католики или евреи, позволено будет выйти из города, без опасения за свою жизнь, но с собой унести только ту одежду, которая на себе.

— Но допросов не будет? И костров?

— Кажется, нет. Все население изгоняют, но не трогают.

Элэйс упала на скамью. Ее не держали ноги.

— А дама Агнесс?

— Ей и маленькому наследнику предоставят возможность отправиться во владения графа Фуа, при условии, что она отречется от всех прав от своего имени и от имени сына. — Гастон прокашлялся. — Мне очень жаль, что ты потеряла сестру и мужа, госпожа…

— Кто-нибудь знает, что сталось с нашими?

Понс покачал головой.

— Ты думаешь, ловушка? — яростно спросила она.

— Откуда нам знать, госпожа. Вот начнется исход, тогда и увидим, как французы держат слово.

— Все должны выйти через одни ворота — Порте д'Од в западной стене по сигналу вечернего колокола.

— Значит, все кончено, — прошептала Элэйс. — Город сдали.

«Пожалуй, к лучшему, что отец не увидел виконта в руках французов».

Эсклармонда поправляется с каждым днем, но все еще очень слаба. Если ты еще не исчерпал свою доброту, могу ли я просить тебя проводить ее из города? — Она помолчала. — Я не смею объяснить причины, но и для тебя, и для Эсклармонды будет лучше, чтобы мы вышли порознь.

Гастон кивнул.

— Ты опасаешься, что те, кто изуродовал ее, захотят закончить дело?

Элэйс с изумлением взглянула на него.

— И это тоже, — признала она.

— Мы будем рады помочь тебе, госпожа. — Он смутился. — Твой отец… он был правильный человек.

Она кивнула:

— Был…

Когда лучи умирающего заката окрасили стены Шато Комталь яростным багрянцем, двор, переходы и покои замка опустели. Всюду стояла тишина.

А у ворот Од сбились в кучу испуганные недоумевающие горожане. Каждый старался не потерять из виду любимые лица, не отбиться от своих, и каждый отворачивался от презрительных взглядов французских солдат, обращавшихся с горожанами, как со скотиной. Французы не выпускали мечей из рук, словно ждали только предлога пустить их в ход.

Элэйс надеялась, что узнать ее невозможно. Она шаркала ногами, обутыми в слишком большие для нее мужские сапоги, и старалась держаться за спиной шедшего впереди мужчины. Грудь она туго перевязала, чтобы скрыть ее выпуклость и чтобы надежнее скрыть за пазухой книги и пергамент. В штанах, рубахе и неописуемой соломенной шляпе она ничем не отличалась от городских мальчишек. За щеки Элэйс, чтобы изменить лицо, набила камушки, а волосы обрезала и натерла грязью, так что они стали почти черными.

Череда людей медленно втягивалась в ворота. Элэйс не поднимала глаз, боясь случайно столкнуться взглядом со знакомым, который мог бы ее выдать. У самых ворот людей выстраивали по одному. Четверо крестоносцев с тупыми, презрительными рожами останавливали каждого и заставляли раздеться, проверяя, не спрятал ли человек на себе чего-нибудь ценного. Элэйс видела, как они остановили носилки с Эсклармондой. Гастон, прижимая ко рту платок, объяснял, что его мать очень больна. Солдат откинул занавеску и резко отшатнулся. Элэйс спрятала улыбку. Не зря они набили свиной пузырь тухлым мясом и намотали ей на ноги грязные окровавленные тряпки. Стражник махнул им рукой:

— Убирайтесь!

Сажье пропустил вперед несколько семей. Он шел с семейством Коза, в котором было шестеро детей, похожих на него. Он тоже натер волосы грязью, чтобы сделать их темнее. Цвета глаз скрыть было нельзя, но ему строго-настрого наказали не поднимать их, пока возможно.

Очередь продвинулась еще на одного.

«Мой черед».

Они договорились, что Элэйс притворится непонимающей, если при ней заговорят.

— Toi! Paysan! Qu'est-ce que tu porte là?

Элэйс низко склонила голову, поборола искушение прижать руку к повязке на груди.

— Eh, toi!

В воздухе мелькнуло древко пики, и Элэйс подобралась, но удар предназначался не ей. Он сбил наземь шедшую впереди девочку. Та забарахталась в пыли, прижимая к себе шляпу.

— Canhôt.

— Что она бормочет? — выругался стражник. — Ничего не понимаю.

— Chien. Щенок у нее.

Никто не успел опомниться — солдат выхватил собачонку у нее из рук и проткнул пикой. Кровь брызнула девочке на платье.

— Allez! Vite!

Девочка обмерла и не могла шевельнуться. Элэйс подняла ее на ноги и протолкнула сквозь ворота, поборов искушение оглянуться на Сажье.

«Вот они».

На холме против ворот собрались французские бароны. Не предводители, ожидавшие конца исхода, чтобы въехать с победой в опустевший город, а шевалье, носящие цвета Бургундии, Невера и Шартра.

В конце ряда французов, ближе всех к тропе, сидел на сером жеребце высокий худой воин. Южное солнце не тронуло его белой, как молоко, кожи. Рядом с ним Элэйс увидела Франсуа. Чуть дальше мелькнуло знакомое красное платье Орианы.

Гильома не было.

«Иди, не поднимай глаз».

Она была уже так близко, что чувствовала запах кожи от седла и сбруи лошади бледного рыцаря. Ей казалось, что взгляд Орианы прожигает ее насквозь.

Старик с полными боли и горя глазами уцепился за ее локоть. Ему нужна была поддержка на крутом склоне. Элэйс подставила ему плечо. Повезло. Теперь каждый принял бы их за деда и внука, и она неузнанной прошла под взглядом Орианы.

Казалось, тропе не будет конца. Спустя целую вечность они выбрались к краю болот за холмом. Здесь тянулась лесистая полоска. Элэйс передала старика с рук на руки его сыну и невестке, а сама отделилась от толпы и нырнула за деревья.

Спрятавшись от взглядов, Элэйс первым делом выплюнула изо рта камешки, которые натерли ей щеки изнутри. Потерла подбородок, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Сняла шляпу и пальцами расчесала свалявшиеся волосы. На ощупь они были как сырая солома и больно кололи шею.

Крики у ворот заставили ее обернуться.

«Нет, пожалуйста, только не его!»

Один из солдат ухватил за шиворот Сажье. Мальчик отбивался ногами, пытаясь вырваться. Руки у него были чем-то заняты. Маленькая коробочка…

Сердце у нее вырывалось из груди. Вернуться было слишком опасно. Элэйс ничем не могла помочь мальчику. Тетушка Коса заспорила было с солдатом, но тот отпустил ей такую затрещину, что женщина растянулась на земле. Сажье воспользовался заминкой, вывернулся из рук солдата и бросился вниз по склону.

Элэйс не дышала. Мгновение ей казалось, что все обойдется. Солдат равнодушно отвернулся от мальчишки. Но тут же послышался крик женщины. Ориана указывала на Сажье и громко требовала, чтобы солдаты поймали беглеца.

«Она его узнала».

Ей нужнее всего Элэйс, но как замена годится и Сажье.

На холме возникла суматоха. Два солдата устремились за мальчишкой, но тот был проворнее и не спотыкался на знакомой до камушка земле. Отягощенным оружием взрослым мужчинам не угнаться было за одиннадцатилеткой. Элэйс беззвучно торопила мальчика, через канавы бежавшего к лесу.

Поняв, что упускает добычу, Ориана послала в погоню Франсуа. Его конь прогрохотал копытами по тропе, спотыкаясь и оскальзываясь на сухой земле, но быстро сокращая расстояние. Он почти настиг мальчика, когда Сажье метнулся в густые кусты.

Элэйс поняла, что Сажье бежит к болотистому берегу Од. Там в реку впадало несколько ручьев, и земля зеленела, как весенняя поляна, но под травой скрывалась смертельная топь. Местные туда не ходили.

Она высунулась из-за дерева, чтобы лучше видеть. Франсуа то ли не понял, что задумал Сажье, то ли не решился остановиться. Он пришпорил лошадь.

«Догонит…»

Сажье споткнулся, но удержался на ногах и помчался дальше, виляя между кустами, уводя преследователя в заросли черничника и чертополоха.

Внезапно у Франсуа вырвался сердитый вскрик, который тут же сменился испуганным воплем. Задние ноги лошади увязли в топкой грязи. Животное забилось, но каждый рывок только погружал его глубже в предательскую трясину.

Франсуа выскочил из седла, надеясь добраться до твердой земли, но и его тело погружалось все глубже. На мгновенье показались кончики его пальцев — и скрылись.

Стало тихо. Кажется, умолкли даже птицы. Трепеща за судьбу Сажье, она шагнула вперед — и тут же увидела мальчика. Лицо его было пепельно-серым, нижняя губа дрожала, но он так и не выпустил из рук деревянного ящичка.

— Я завел его в болото, — сказал он.

Элэйс взяла его за плечи.

— Я видела. Молодец.

— Он тоже был предателем?

Она кивнула.

— Наверно, Эсклармонда об этом и пыталась нас предупредить.

Элэйс сжала губы, радуясь, что отец так и не узнал о предательстве своего воспитанника. Она выбросила из головы эту мысль.

— А вот ты о чем думал, Сажье? Как тебе пришло в голову выносить какую-то коробочку! Ты едва не погиб из-за нее!

— Menina велела мне ее сберечь.

Сажье перехватил коробочку так, чтобы с двух сторон сжать ее пальцами. Раздался резкий щелчок, и внизу открылось неглубокое плоское отделение. Мальчик вытащил из него клочок ткани.

— Это карта. Menina сказала, она нам понадобится.

Элэйс мгновенно поняла.

— Она не собиралась идти с нами? — тяжело сказала она, чувствуя, как в глазах копятся слезы.

Сажье помотал головой.

— Почему она мне не сказала? — У Элэйс дрожал голос. — Она мне не доверяет?

— Ты бы ее не отпустила.

Элэйс прижалась лбом к дереву. Огромность предстоящего дела ошеломила ее. Без Эсклармонды, где она возьмет силы справиться с тем, что от нее требовалось? Сажье, словно угадав ее мысли, сказал:

— Я позабочусь о тебе. И ведь это не так уж долго. Отдадим Арифу «Книгу Слов» и вернемся за ней. Si es atal es atal. Что будет, то будет.

— Всем бы нам быть такими мудрыми, как ты…

Мальчик вспыхнул.

— Вот куда нам надо. — Он указал точку на карте. — Здесь не написано, но menina говорила, деревня называется Лос Серес.

«Ну конечно. Не только имя стражей, но и название места…»

— Видишь, — продолжал он. — Это в горах Сабарте.

Элэйс послушно кивала.

— Да-да… Кажется, вижу.