Прочитайте онлайн Московская магия. Первая волна | Глава 8

Читать книгу Московская магия. Первая волна
2316+866
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 8

Граф сидел в кабинете у начальства и с нетерпением поглядывал на часы. Опаздывают. Не зря говорят, что «понедельник — день тяжелый». Только в присутствии Власова координатор мог позволить себе снять маску стального командира, расслабиться и перестать контролировать мимику. Редко кто догадывался, чего это стоило молодому, в сущности, парню.

С минуты на минуту должны подъехать представители церкви, а мысли крутятся вокруг этого оборотня. Выдержит или нет? А сосредоточиться на церковниках необходимо. Вампиры — ключевой вопрос, и архиерей Павел наконец поставил его ребром. Хотя, святоши и так проявили редкое терпение, но сейчас подключился аппарат президента. На очередном заседании, глава государства мельком поинтересовался, как обстоят дела с упырями. Власову просто не оставили другого выбора, Москву начали готовить к полномасштабной операции по уничтожению вампиров. Своим авторитетом церковь сразу отбросила мирный вариант решения проблемы.

— Расслабься, Петр. Рано или поздно, это должно было случиться.

— Вы о чем? — Фраза Власова выдернула его из дебрей размышлений.

— Приедет церковник. Поторгуемся по срокам, обсудим детали — ничего страшного. Мы и так долго с Никифором мурыжили, пора его кодлу к ногтю прижать. У них руки по локоть в крови. И не только руки.

— Да я не об этом переживаю. Сегодня Стальнова проверяют. Там все мутно, он же оборотень. Если все нормально пройдет — к завтрашнему вечеру можно печать ставить. Расчеты под него уже готовы. Нервы.

— Вот и замечательно, останется один участок. Ты говорил, у тебя есть подходящий человек?

— Нету. Паникует он сильно. Трус. Я за ним понаблюдал на кладбище, во время операции.

— Что, совсем никак?

— Даже хуже, чем я думал. Категорически против, он мне людей пожжет. Чертова восьмая печать, столько погибших.

— По этому вопросу новостей нет?

— Пока нет, сработали мастерски. Не могу понять, от кого информация ушла? Все проверили. Печать стоит, значит ключник жив. Надо заговаривать архиерею зубы, тянуть время. Войну лучше начинать, когда город закроем, не раньше.

— Угу. — Рассеяно буркнул Власов. — Ты это президенту скажи.

Селектор пиликнул, прерывая разговор.

— Владимир Николаевич, приехал архиерей Павел с секретарем. Будут через две минуты.

— Ну пропускай, куда ж их девать-то. — Генерал тяжело вздохнул и разорвал связь. — На пенсию хочу. Устал.

Граф только кивнул. Последнее время в городе постоянно что-то происходило. Начали пропадать патрули, прошедшей ночью сразу три группы не вышли на связь. Восемь сверхов, а тут каждый на счету. И тишина.

— Володь, отзывай группу из Исландии. — Неожиданно для самого себя произнес Граф. Ответить Власов не успел, открылась дверь и в кабинет вошли двое. Толстый священник с массивным золотым крестом и маленькими хитрыми глазками. Вслед за архиереем в кабинет проскользнула невысокая женская фигура. Затянутая в подчеркнуто скромные одежды, женщина склонила голову и молча пристроилась за своим спутником. Серая мышка, глазу не за что зацепиться. Контраст впечатлял. Длинная, белая ряса святого отца делала его похожим на экзотического борова в странном головном уборе.

— Господи, он даже сюда в митре пришел. — Буркнул про себя Власов. Натянув на лицо приветственную улыбку, он провозгласил:

— Отец Павел, рад вас видеть.

— Взаимно, Владимир Николаевич, взаимно. — Мужчины пожали друг другу руки. После того, как все расселись, гость представил свою спутницу:

— Вот Эльвира, познакомься. Генерал-лейтенант Власов и его правая рука Петр Иванович Быков. В наших бумагах чаще проходит под псевдонимом Граф. А это — мой консультант по вопросам магии. Специально прихватил, чтобы вы меня за нос не водили. — Каркающий смех священника разнесся по кабинету.

Граф постарался скривиться как можно незаметней. Потянувшись всеми чувствами, он попытался прощупать девушку, но сканирующие заклинания уткнулись в активную защиту. По нервным окончаниям, словно прошла легкая, неприятная зыбь. Причем ответные действия не заставили себя ждать. Собственный щит завибрировал, отражая множество мелких заклинаний. Кто-то ощупал его броню едва уловимыми касаниями, и скорость плетения произвела на координатора сильное впечатление. Женщина оказалась не только мощным, но и умелым магом. К тому же, с нестандартной техникой. Легким поклоном Граф показал, что оценил чужое мастерство.

— Не знал, что церковь вербует магов.

— Эльвира — исключение. Вся ее родня погибла в аварии. Девочка спаслась, открыв в себе дар, и решила посвятить себя Богу. Выгонять ее мы посчитали грехом. Именно благодаря ее протекции, церковь так легко пошла на переговоры с тринадцатым отделом. Перед нашими глазами был достойным пример. И пока мы не разочаровались. Ни в вас, ни в ней.

— Предлагаю прекратить петь друг другу дифирамбы и перейти к делу. — Вмешался в разговор Власов.

— Вы правы, мы пришли не за этим. — Достав из кармана крохотный диск, священник протянул его генералу. — Здесь основные пункты нашего договора, и вся информация, которую нам удалось собрать. Большая часть высших вампиров нам известна. Количество, лежки, численность стай. Легенды, источники дохода и многое другое. Пол года кропотливой работы. Если ваши люди подключаться, то большую часть мы выжжем за один день. Остальных можно добивать в индивидуальном порядке.

Власов взял диск, но не спешил вставлять его в ноутбук. Помолчав, он произнес:

— Отец Павел, вас никогда не удивляло, что я затягивал эту операцию всеми возможными средствами? — Власов вопросительно посмотрел на собеседника и, не дождавшись ответа, продолжил. — Поверьте, не потому, что испытываю к вампирам трепетные чувства. В данный момент…

— Мы знаем о ритуале. — Спокойно перебил Власова архиерей. Сквозь маску глупого жирдяя на мгновение проглянула властная натура. Перед генералом сидел не боров, а аллигатор со стальными челюстями. — И знаем, чего вам не хватает для ритуала. Поэтому я взял с собой Эльвиру. Она замкнет собой последнюю печать. Я верно говорю, сестра?

Взгляды двух мужчин прилипли к девушке. Ничуть не смущенная таким вниманием, она кротко склонила голову.

— Если на то будет воля архиерея.

Уже битый час Евгения пыталась загнать меня в транс. Комнату с иероглифами я сжег еще в прошлый раз, и теперь процедура десятикратно усложнилась. Кстати, за тот пожар координатор устроил разнос Васильку, а уже от нее перепало мне. Оказывается, без китайского мастера восстановить инструмент невозможно. Как будто я специально, надо было защиту ставить. Стояла? Мощней защиту, мощней!

Вынырнув из подобия сна в очередной раз, я недовольно протянул:

— Не выходит.

— Расслабься. И прекрати злиться и сомневаться, это только мешает. Представь, что ты лежишь на лесной поляне. Вокруг поют птицы, шумит ветер. Трава легко щекочет твое тело…

Голос Василька убаюкивал. Пробуем еще раз. Я закрыл глаза и постарался отрешиться от реальности. Не знаю сколько времени прошло, но вернули меня неласково:

— Ну ты хамло, Саша. Я его гипнотизирую, а он спит! Я же сказала, лежи и мысленно расслабляй мышцы, замедляй мозговую активность. Балансируй на грани. Зачем же так замедлять?

— Я старался.

— Да видела я, как ты старался. Храп такой — листья в соседней роще осыпаются.

— Ничего не осыпаются. — Я начал злиться. — У меня нормально получается только до головы. Потом начинаю отрубаться.

— Да. Голова у вас, мужиков, слабое место. Причем обе. — И злюсь, похоже, не я один.

— Жень, прекращай. Нормально у меня все с головой.

— Тогда заканчивай дурака валять. Расслабляешь мышцы до полного онемения. Потом концентрируешься вокруг своего зверя, и не торопясь проламываешься к нему. Как это делать запомнил?

— Да. Заполнить сознание ощущениями — словно меня обволакивает мягкая перина, задача — продавиться сквозь нее.

— Верно. На самом деле направление не важно, можешь ломиться в любую сторону. Но так — проще. Важно действие. Ощущение падения представить проще всего. Будет так, словно из-под тебя вырвали опору и ты рухнешь вниз. Самое сложное — подавить инстинкт. Ты будешь на автомате хвататься за реальность. Для этого и надо расслабить тело до состояния онемения. Оно просто не успеет отреагировать, если ты ему не поможешь. Твое дело — провалиться в транс.

— Я понял.

— Понял — действуй, а я понаблюдаю. И не лезь в спинной мозг! Тебе там что, медом намазано? Как слон в посудной лавке, устала отводить.

Первый результат я получил спустя пол часа. Женя описала это ощущение очень точно. Словно провалился вниз, под поверхность. Тело инстинктивно дернулось в стороны, и пальцы впились в землю, выдирая клочья травы. Думал Василек будет ворчать, но она только похвалила:

— Неудивительно, что ты выжил после миксера, не смотря на инициацию. Молодец. Удивительно пластичное сознание. Уверенно действуешь, почти пробился. Постарайся полнее отрешиться от тела, и не уснуть. Крепче держи картинку леса, в остальном — почти идеально. В следующий раз я подтолкну немного. Должно хватить.

Ободренный такой поддержкой, я снова закрыл глаза. Мысленно спустился ниже и начал расслаблять мышцы. Словно отключая их, я медленно поднимался все выше. Как обычно, первые трудности возникли в районе живота, остановить процесс пищеварения оказалось сложно. Но, затратив пару минут, мне это удалось, хотя пища улеглась неприятным комом в желудке. Отвлекает. Пришлось пройтись еще несколько раз, чтобы избавиться от этого ощущения. Ниже пояса разливалась теплая волна, тело онемело. Словно я разом потяжелел на порядок.

Отлично. Следующая остановка — сердце. Женя меня заранее успокоила, убить себя таким образом невозможно. Кто бы не проектировал человеческое тело — Бог или эволюция, работу свою он знал. Защита от дурака стоит в каждом органе, угробиться практически нереально. Хотя мы — русские, и не такое можем. Как в том анекдоте про два стальных шарика. Один — сломал, другой — потерял. Чтобы исключить этот мизерный шанс, ко мне приставили мастер-лекаря — ехидную Женю-Василька. Не смотря на трудный характер, она лучшая в стране. И это чувствуется — настоящий профессионал. Мои действия она контролировала скрупулезно, пару раз я четко ощущал, как чьи-то невидимые, но ловкие пальчики отводили мои косолапки в сторону. Видимо лез в запретные области.

В этот раз все получалось гораздо легче, практика — великая сила. Мысли стали вязкими и начали заплетаться, ощутимо клонило ко сну. В прошлый раз я попался в эту ловушку и отключился. В позапрошлый — сопротивлялся слишком сильно и меня выдернуло наружу. Предстояло пройти по тонкой грани между сном и явью.

Появилось ощущение медленного падения — явный признак правильных действий. Началось! Внутреннее зрение отчетливо показывало, как в нейронах головного мозга зарождается команда на экстренное пробуждение. С какой целью это происходит — неизвестно, понятно одно — тело противится разъединению с разумом. Цепляется за сознание и ломает сосредоточенность. И победить силой его нельзя, нужна хитрость. Не зря мы с Женей создали эту искусственную вязкость, замедленные сигналы просто не успевают к цели. Мгновенный провал и ощущение падения. С невероятной скоростью я ухнул вниз. Получилось!

И тут, я вспоминаю, что совершенно забыл удерживать в голове картинку с лесной поляной. Вот почему в этот раз все проще. За двумя процессами наблюдать легче. Мысль была одна. Короткое, но очень эмоциональное слово — последнее, что успеваю подумать перед падением в бездну. И не важно, что в приличном обществе его произносить не стоит. В бездну я падал в полном одиночестве.

О землю я ударился на приличной скорости. Зубы клацнули, прикусывая язык, и я взвыл от боли. Мало того, подо мной оказалась не мягкая, усыпанная листьями поляна, а каменистое плато. Вдаль, насколько хватало взгляда, тянулось нагромождение камней и валунов. Нерадостная картина, абсолютно противоположная спокойному величию леса. Зато есть и плюсы — гореть тут нечему! Здешняя мощь ощущалась по-другому, она была злая и непокорная. И древняя. Словно я попал в каменный век, когда эволюция еще не наплодила разнообразия форм, размеров и цветов.

Пока я вертел головой, боль в языке прошла. Да и моя задница уже чувствовала себя комфортней. Пора двигаться. В прошлый раз я легко ощутил приближение пожара, в моем видении изменился темп музыки. Но сейчас-то ее не было! Покрутив головой, я наугад выбрал направление и зашагал вперед. Карабкаться по камням было неудобно, но сидеть на месте просто скучно. Лучше двигаться.

Минут через десять я почувствовал легкую щекотку в районе спины. За мной явно кто-то следил. Точно такие ощущения были в парке, когда мы гуляли с Еленой. Тогда причиной послужил взгляд священника. Дальше я шел вдвое медленней, настороженно оглядываясь и прислушиваясь.

— Мало ли. Тут тебе не лес, Саша. — Нервничаю. Немного.

Следующим признаком, что я не один, была небольшая осыпь камней позади. Несколько секунд мой напряженный взгляд обшаривал крутую насыпь. Камешки продолжали сыпаться еще некоторое время. Наконец, все успокоилось. Пожав плечами я развернулся, и шагнул. Как в замедленной съемке, моя нога зацепилась за острый валун. Удар пришелся точно на большой палец, боль почувствовал даже сквозь кроссовок. Взмахнув руками я второй раз за день упал на усыпанную камнями землю. На этот раз приземлился на колени. Шипел я не хуже своей звериной формы, боль была адская.

Но были и другие новости. Из-за громадного валуна донеслось ответное шипение, с легкостью перекрывшее мои отнюдь не тихие вопли. Медленно поднимаю голову, и нос к носу сталкиваюсь с громадным ящером. В его фиолетовых глазах светится спокойная уверенность в том, что голодным он не останется. Я его узнал, это — мой голод, то самое чувство, что я испытал в драке двое суток назад.

— Так вот ты какой, Ящер. — Протянул я.

Зверь сильно отличался от моей формы. Во-первых — он был практически вдвое больше, а во-вторых — абсолютно не терзался моральными сомнениями. Перед ним был кусок мяса, и он намеревался плотно перекусить. Голая мощь, словно вырубленная из гранита. Сравнивать его и меня глупо. В формах моего ящера чувствовалась кропотливая работа тысячелетий. Словно стачивая лишнюю, пустую и ненужную силу, эволюция вытесняла ее проворством и гибкостью. Все равно, что поставить на соседних постаментах спортивную машину и тяжелый танк. Но на фоне этого монстра просто теряюсь.

— Тихо, тихо. Хороший мальчик. Нельзя кушать Сашу, Саша невкусный. — Боже, какой бред я несу. Бормоча всякую ерунду, я начал потихоньку отступать, выигрывая пространство для маневра. Если я правильно помню свои ощущения, убивать сразу — не в нашем вкусе. Сначала это животное меня погоняет. Так и есть. Протяжное шипение встряхнуло нервы, чуть не сорвав меня с места. Какой же он здоровый! Паника накрывала лавиной, смывая весь налет цивилизации, а в голове билась только одна мысль — бежать! Плевать, что шансов убежать никаких. Инстинкты вопят — спасайся! Победить трусливую обезьяну внутри себя очень сложно. Лысая мартышка, в моем лице, думает только об одном — как бы убраться. Хочу жиииить!

Титаническим усилием воли возвращаю взгляд на место — упираюсь в фиолетовую, и такую голодную бездну глаз рептилии. Картинка жуткая. Многотонная, туша и вжимающаяся в скалы, окровавленная фигурка человека. Кровь стекает по моему подбородку, оставляя ярко алые следы на сером камне. Пришлось прокусить себе язык, чтобы побороть панику. Надежда, что острая боль вернет разум на место, оправдалась. Что же делать? Я рослый, и в любой толпе чувствую себя комфортно — вес позволяет. Но сейчас это не поможет. Этот динозавр спокойно перекусит меня пополам, даже если перекинусь — размер будут несопоставимы. На глаз, в нем не меньше двух тонн. Машина смерти. Как я мог его не заметить? Природный камуфляж или выверт моего мозга?

Продолжаю медленно отступать. Параллельно, со скрипом, запускаю процесс преображения. Сильно мешает ощущение безнадеги — чувство, что все без толку. Глубже вонзаю зубы в истерзанный язык, если выберусь отсюда разговаривать не смогу еще очень долго. Сейчас мне нужна бездумная ярость, и боль — самый быстрый способ ее разбудить. Больше боли, больше ярости. Наконец-то!

По всему телу начинает пробиваться броня, тело увеличивается, вознося взгляд все выше. Клочья одежды брызнули во все стороны. Кажется, за последнее время, я немного прибавил в весе и размерах. Но до этого монстра все равно не дотягиваю. Без шансов. Его чешуя даже на первый взгляд древняя и непробиваемая. Словно он вышел из старых сказок про хтонических чудовищ, тех самых на которых жили люди, росли горы и леса, текли реки. Сомневаюсь, что его сможет вскрыть даже Граф с его хваленой мощью. Преображение завершилось, и мои лапы в ярости взбивают каменную поверхность. Земля вспучивается, подобно крему под лопастями миксера. Всеми силами бужу в себе ту дикую ярость, которую усыплял в переулке. Ей не место среди людей, но сейчас она — мой единственный шанс. Если не на победу, то на почетную гибель.

Странно, но враг не нападет. Наблюдает за мной с отстраненным интересом, словно мои действия удивляют его. Или забавляют. И еще. В фиолетовых глазах светится разум. Нечеловеческий — холодный, древний разум рептилии. Непростой зверь. Выжидает. Крохотное движение вперед, и я еле успеваю отскочить. Монстр явно дает понять, что приближаться не стоит. Ближайшая ассоциация — величественный взлет космического шатла. С той же грациозной неторопливостью, длинный хвост взмывает вверх и обрушивается в нескольких метрах от меня. От удара земля вздрагивает, словно произошло небольшое землетрясение. Мелкие камешки шрапнелью барабанят по чешуе, взрывная волна поднимает клубы пыли. Мое раздраженное шипение остается без ответа. Что ж тебе надо?

Поведение динозавра изменилось. Слегка вытягивая голову то в одну, то в другую сторону, он с любопытством оглядывает меня. Кажется, вспышка ярости произвела на него впечатление. Не ожидал такого от лысой мартышки? Не торопясь осматривает со всех сторон. Еще бы под хвост заглянул, естествоиспытатель хренов.

Видимо, приняв решение, зверь одним прыжком оказался рядом со мной. Я очень наивно полагал, что у меня есть шансы. Двигался он быстрее вспышки фотоаппарата, мгновение и стальные челюсти сжались на моей шее. Одно движение и я останусь без головы, хотя пока больше похоже на ошейник. Тяжелый хвост улегся поперек туловища, прижимая к земле. Длинный язык скользнул вперед, слизывая остатки крови из прокушенного языка.

Таких нежностей, моя дерганая психика, не выдержала. Нет, я понимаю, что жрать меня он передумал — слишком осторожно удерживает зубами. Даже мой рывок погасил без последствий, но ведь противно. Еще бы в рот ко мне залез. Обойдусь без французских поцелуев с доисторическими ящерами. Извернулся, насколько смог, и двинул ему хвостом. Раз, другой, третий. Толку — ноль, нормально не размахнуться, слишком низко прижат к земле. Но остановиться уже не могу, бьюсь словно в припадке. От бессилия хочется выть. Зато удалось просунуть лапу под его захват, если перевернусь — можно будет работать лапами. Я ему все морду исполосую, не знаю как у этой твари, а у меня снизу броня слабее. Должно у него там быть уязвимое место, все же мы к одному виду относимся.

Умный, гад. Почуял. Зубами прихватил так, что в глазах потемнело, шевелиться боюсь. А этот, осторожно мою лапу отодвинул и своей прижал. Все, Саша, отпрыгался. Теперь только глаза моргай. Вообще поза мне совсем не нравиться. Надеюсь, он меня за самку не принимает. Это будет номер.

Да что ж такое, только он хватку на шее ослабил, я в сторону рванул. И опять не успел. Двигается, на первый взгляд, неловко, но скорость взрывная. Рывок, и я опять опоздал. На этот раз он мою морду второй лапой к земле прижал. Правый глаз на него смотрит, левый — в землю.

— Ох и уродливый ты, брат. — Шипящих в моей речи хватает, но кому ее тут понимать? Эта образина всяко русский не знает.

Русский может и не знает, а вот интонации уловил. Надавил так, думал мозги вытекут.

— Понял, понял. Слушай, заканчивай, а? — Пыль лезет в пасть, но своя речь успокаивает.

Словно услышав меня, этот древний предок наклонил свою башку, и резким движение вцепился в собственную лапу. Острые зубы походя вскрыли броню и густая, вязкая жидкость потекла вниз по чешуе. Кровью ее называть — язык поворачивается. Разве бывает ядовито-зеленая кровь? Спустя мгновение, эта бурда попала мне в глаз и рот. Вот тут я задергался изо всех сил. Жгла она немилосердно, и проникала везде. А может вовсе, прожигала себе дорогу. Мерзость! Сил у меня резко прибавилось. Тело плясало, мышцы выгибало дугой и вспучивало в самых невероятных местах. Я сжимался в комок, в пружину и распрямлялся. Нелегкое дело моего освобождения взяли на себя инстинкты. Но и они спасовали перед голой силой. Ящер просто прижал меня всем телом, продолжая заливать меня отравой.

Больно. Очень больно. Сознание не выдерживает и начинает гаснуть.

— Саша, очнись!

Щека горит. Ядовитая кровь продолжает жечь, но уже слабее. «Ихор» — в памяти всплывает непонятное слово.

— Да хватит меня поить этой гадостью! Тварь ты древняя! — Резким движением отмахиваюсь от ящера. С невнятным писком тот отлетает в сторону.

— Какой гадостью? — А потом злобный вопль. — Как ты меня назвал?

— Василек? — Сам чувствую в своем голосе невероятное облегчение. — А где ящер?

— Тут только один ящер. И если этот крокодил переросток не объяснится — я пущу его на зимние сапожки.

— Стой. — Для наглядности я выставил перед собой ладонь. — Дай я в себя приду.

Женя сузила глаза, но промолчала, хорошее терпение. Несколько минут, пока я собирался с мыслями, она сидела спокойно и не мешала.

— Жень, что такое ихор?

— Так называют кровь демонов, драконов и других тварей. Мифических. Он обладает магическими свойствами, по крайней мере, так утверждают сказки.

Она начала приводить примеры, но я ее перебил. Суть уловил, пока этого хватит.

— Второй вопрос, что со мной было? Отчего ты начала дубасить меня по щекам? — Я приложил к лицу холодную ладонь. — До сих пор горят.

— Ты отключился. Мозговая активность нулевая, сердце еле стучит, заклинаниями не прощупываешься.

— Понятно. Тогда ладно, а то мне всякая жуть причудилась.

— Саша, у меня только один вопрос. С каких пор у тебя фиолетовые глаза?

Прошло минут двадцать с тех пор, как я очнулся. Мы сидели на поляне и спокойно беседовали. Я рассказывал Васильку о своем трансе, а она выпытывала детали. Изменение глаз ее не заинтересовало, по сравнению с сюжетом полусна — плюнуть и растереть. Древний оборотень — вот это интересно. А глаза? Ну сменилась пигментация — стали вдруг фиолетовыми, и что? Для человека — нонсенс, а для оборотня — мелочь, не стоящая внимания. У нас весь организм как пластилин.

Свое мнение мастер-лекарь поменяла через полчаса, когда приступ боли бросил меня на землю. Ощущения такие, словно в глаз вонзили раскаленный нож. Даже кричать не мог, дыхание перехватило. Спустя мгновение вспышка повторилась во второй глазнице. Мир потемнел, словно негатив фотографии — остался только черный и белый цвета.

Думал — сдохну, но опустившаяся на лоб холодная ладонь ножницами отсекла болевые ощущения. По крайней мере, снизила до почти приемлемых. Я даже немного опешил от такого резкого перехода. Открываю глаза — надо мной склонилась Женя. Взгляд направлен в себя — сосредоточена. Одну ладонь прижала ко мне, второй — водит над моими глазами. Вверх-вниз, вверх-вниз. И от руки словно тоненькие, золотистые паутинки спускаются. Переливаются. Очень красивое зрелище, особенно на общем черно-белом фоне.

Но самое интересное началось, когда я от этих паутинок отмахнулся. Глупо, но подумать я не успел, как-то само собой получилось. Мою ладошку слегка пощекотало, а вот Василек вздрогнула.

— Не делай так больше, — не крик, тихое шипение, — а то ослепнешь.

— Понял, прости пожалуйста.

Я чуть руки по швам не вытянул, хотя лежа это было бы сногсшибательным зрелищем. Спустя минут пять Женя продолжила:

— Мне интересно, как ты это сделал? Считалось, что оборотень не способен напрямую воздействовать на плетение. Его не каждый маг может увидеть, а про волосатиков и речи не шло. Но ты же у нас — диковина, все законы по боку.

— С глазами что? — Взвыв, перебил я.

— Не знаю, очень сложная структура. К тому же, перевертышей сканировать — то еще удовольствие. — Голос у Василька выражал неподдельную радость. Этим же радостным голосом она и продолжила:

— Вот если их извлечь ненадолго, мне было бы легче. Не хочешь послужить науке и магии?

— Очень смешно. Не хочу.

— Ты подумай, может в твою честь что-нибудь назовут. Посмертно.

— Угу. Обсерваторию. — Я подпустил яду в голос, но рассмеялись оба.

— Одним словом, с твоими гляделками разбираться некогда. По ним диссертацию защищать можно, или докторскую. В нашей Академии Магии. Так что я тебя застолбила, закончим с печатями — буду изучать. — И правда, чем-то мои глаза ее зацепили.

— У нас есть Академия?

— Достраивают потихоньку. К сентябрю обещают открыть. Одну в Москве, другую в Питере.

— Сильно. Молодцы. А с глазами то что делать? Болят.

— Поболят и перестанут. Не разобравшись — не полезу, боюсь вытекут. — Злая она все-таки. Недобрая. — Пойдем, нам еще тебя проверять на устойчивость. Я людей соберу, а ты пока в госпитале посиди, под надзором оно надежней будет. Тут конечно коновалы редкие, но хоть меня позовут.

В результате, я уже почти час валяюсь в медсанчасти и время от времени тру глаза. Помогает слабо, по ощущениям — будто песка сыпанули. Откровенно говоря, становится только хуже, но и остановиться не могу. Стоит отвлечься, как пальцы сами тянутся к лицу. Боль почти прошла, но рези остались и вокруг — все покраснело. Натер, наверное. После пробуждения, мышцы вокруг глазного яблока начали действовать интенсивней. Все перестраивается, происходят сотни микросокращений, и непривычная нагрузка вызывает болевые ощущения. Это Василек так сказала. Кстати, легка на помине:

— Ну что, раненый, готов?

— Надоели мне ваши опыты. Готов, куда я денусь?

— С подводной лодки в степях Украины. — Докончила она. — Молодчина, все правильно. Идем.

Пока шел за девушкой — думал. И как она протянула с таким характером целый год? Надо быть очень хорошим профессионалом, чтобы за такие шутки не устроили темную. Это она еще нормально ко мне относится. Я видел, что Женя творит с другими, выдержать постоянный пресс ее насмешек — непростая задача. И в зависимости от реакции на ее подначки, менялось отношение общества сверхов. Такое влияние может иметь только очень хороший мастер, любой дутый авторитет рано или поздно лопнет. Но это явно не тот случай, слишком неподдельное уважение ей оказывают боевики. А там — элита магов. Слишком многие ей обязаны жизнью. Одним словом — хорошая девушка. Надо держаться от нее подальше.

Как только вышли на улицу, мне резко поплохело. Привыкнув к полумраку, глаза очень болезненно отреагировали на яркое солнце. Как я домой поеду в таком состоянии? За руль садиться — самоубийство. Я и шагаю-то почти на ощупь, сквозь прикрытые веки только очертания видны. Цвета, кстати, так и не вернулись!

Пока думал, мы уже пришли. На поляне столпилось человек двадцать. Девушки, парни — вперемешку. Лиц не вижу, возраст определить тоже не могу. Одно ясно — все в белом, солнце бликует и лучиками в глаза долбит. Хоть вой.

— Так, господа. — Раздался голос Василька. — Ваша задача на сегодня, заполнить вот этого красноглазого под завязку. Сливайтесь аккуратно, ему и так досталось. Я не шучу. Предупреждаю, Ящер уже несколько раз удивлял, и не всегда приятно. Будьте осторожней.

Девушка повернулась ко мне:

— Теперь ты. Сидишь в центре, впитываешь все что в тебя сливают. Я отфильтрую. Гарантирую — всю чернуху отсеку. Сопротивляться или препятствовать разрешаю только в том случае, если почувствуешь себя плохо. Хотя обычно такого не происходит. Даже совсем наоборот, от такой подпитки появляется некоторая эйфория, как от передозировки. Держи себя в руках. Все готовы? Внимание, начинаем!

— Готов, готов. — Солнце сделало меня раздражительным, хотя бурчал я себе под нос. — Давайте быстрее. Домой хочу, спать лечь. Может глаза пройдут и зрение восстановится. Наглотался кровушки на свою голову.

Дальнейшее я помню смутно. Сижу с закрытыми глазами, вокруг — толпа народа. Стоят кольцом, за руки не держатся. Жаль, хотел поиздеваться. Длительное общение с Васильком накладывает свой отпечаток. Даже сквозь закрытые глаза виднеются смутные очертания людей. Удивительное зрелище ненадолго приковало мой внутренний взгляд. Группа выглядела очень эффектно. Все вокруг черно-белое, а вокруг головы каждого из магов разноцветная корона, ореол свечения. У нескольких, к тому же, интенсивно пульсируют ладони. Цвета отличаются оттенками, идентичных нет. Насыщенность, пульсация и чистота — все разное, но впечатления фейерверка не производит. Легко отличаю каждого по отдельности. Все-таки хорошо, что кровь древнего повлияла на зрение. Какофония запахов или звуков была бы гораздо хуже.

Легкое давление в макушке отвлекло от посторонних мыслей, опять задумался. За эти несколько секунд картина сильно изменилась. От каждого мага, в мою сторону, протянулся луч того же оттенка, что и основная фигура. Изменившееся зрение легко улавливало в них темные образования, движущиеся в мою сторону. Нехорошие такие комки, тянуло от них чем-то неприятным. В некоторых каналах таких пятен было больше, в некоторых — меньше. Но присутствовали они в каждом. Подняв голову, я взглядом проследил их направление. Думал, ведут ко мне, но не тут то было. В метре над моей головой повисла многогранная призма, словно вылепленная из снега. Проходя через нее, лучи преломлялись и резко падали вниз, упираясь в мою макушку. Теряя цвет и фильтруясь от негатива, они сплетались в подобие толстого каната. Именно прикосновение этой энергии и привлекло мое внимание. Организм отказывался впускать в себя «это» без спросу. В результате, вокруг меня начала скапливаться и густеть магия. Сопротивляться нельзя, да и предчувствий плохих нет. Мысленно махнув рукой, я словно вдохнул пространство, впустив его внутрь.

— Приятно. — Мурлыкнул внутренний голос.

Нежное, осторожное тепло разливалось повсюду. Словно сверху изливалась струя бодрящего душа, с той лишь разницей, что лучи проникали внутрь, а не скользили по коже. Они разминали, массировали и вправляли. Горячая волна смыла боль из глаз и пошла вниз. Скользнула вдоль позвоночника, где раздались отчетливые щелчки вправляемых дисков. Кажется, я избавился от сколиоза. Легкую вспышку боли, в районе правого колена, отметил краем сознания, словно под хорошей порцией наркоза. Интересно, что у меня было с ногой?

Мысли текли лениво, такой «расслабухи» я еще не испытывал. Получив порцию дармовой энергии, организм бросился затыкать прорехи в своей обороне. Я нутром ощущал, как исчезают последствия восемнадцати лет экологического кризиса в моем теле. Даже не подозревал, что за столь короткий срок можно так угробить здоровье. Только мгновенно убрав все болячки — понял, как было тяжело. Накапливая грязь по капле, я не замечал катастрофических изменений. Неудивительно, что срок жизни человека — половина отпущенного природой.

Я чувствовал себя рекой, прорвавшей плотину. Сила бурлила и клокотала, а напор все не ослабевал. В районе сердца образовалась заводь, водоворот, который всасывал поступающее со страшной силой. Даже внутреннее зрение не помогало отследить направление. Куда девалась такая прорва энергии, я не понимал. Но ощущение правильности происходящего не покидало. Я расслабился и только краем глаза наблюдал за ситуацией. В конце концов, Женя сказала сидеть и впитывать. Так и сделаю.

Весь процесс занял минут пять, хотя по субъективным часам прошло несколько часов. Внезапно тело вздрогнуло, и перестало всасывать энергию как пылесос. Еще секунд пятнадцать потребовалось, чтобы заполнить внутренние резервы под завязку. Когда энерго-душ наконец прекратился, ощущение сытости было почти физическим.

— Засранец ты. — Не смотря на содержание, голос Евгении звучал радостно. — Так и знала, что сотворишь что-нибудь эдакое.

Открываю глаза, и впадаю в коматозное состояние от увиденной картины. Впечатляюще. Поляна густо усеяна телами сверхов — бледные, изможденные люди. Со всех сторон раздается тяжелое дыхание, мокрые волосы стоят дыбом. Маги попадали на колени, лежат навзничь или на боку. Но, при этом, все поголовно смотрят на меня. И положительных эмоций в их взглядах не наблюдается.

Спустя пол часа я уже выруливал на трассу в Москву. Глаза пришли в норму, и с вождением проблем не возникло. Женя попросила подбросить ее в город, утром приехала с кем-то на казенной машине. Да ради бога, мне не сложно. Тем более что я давно хотел поговорить с кем-нибудь из наших. Сейчас представился отличный случай, чтобы закидать девушку вопросами. Приступим.

— Судя по твоей довольной улыбке, проверку я прошел?

— Типа того. — Девушка отвлеклась от пейзажей. — Опять все в балаган превратил.

— Угу. Я заметил, что народ не очень радовался в конце. Что произошло? Я лишку впитал?

— В семь раз больше, откровенно говоря. Еще немного и я бы процесс прервала. Энерговампир чешуйчатый.

— Странно, а мне понравилось.

— Еще бы. Мне тоже интересно было. Куда столько ухнуло? Ты втянул очень много, но сейчас запасов в тебе на стандартную троечку. Может чуть меньше. Остальное ухнуло в неизвестность.

— А вреда не причинит?

— Не думаю. Организм сверха очень пластичен, сжечь не так-то просто. Прецедентов еще не было. Очень грамотная структура, эволюция скакнула в нужную сторону.

— Вот и хорошо. Жень у меня вопрос к тебе. Я тут подумал вчера немного. Можно?

— Бывает же такое — «подумал». Валяй.

— Я так понял, мы — своего рода спецназ. Справиться можем с чем угодно, но из-за малой численности, заправляют в Москве церковники. Да и простым людям они ближе, вызывают меньше опасений, постоянно на виду. — Хмыкнув, мысленно представил пухленького попа из Пушкинской сказки о Балде, а рядом свою чешуйчатую тушу. Зубастая пасть, прошивающий стальную плиту хвост, когти длиной с ладонь. — Репутация у них давно сложилась, поэтому выбор очевиден. И он не в нашу пользу.

С другой стороны, если Кремль расслабится — кресты мигом подомнут его под себя. Противовес необходим, и мы годимся на эту роль как нельзя лучше. Третья сторона треугольника — вампиры, оборотни или колдуны. Пугало для народа. В результате, все стороны уравновешивают друг друга. И Кремль посередине. Хотя с треугольником я сильно упростил, фигура там заковыристая. Есть еще внешняя политика, но основу я нащупал. Та самая мутная водичка, в которой можно наловить целый аквариум золотых рыбок. Мне интересно, почему Граф не чешется? Создается впечатление, что он смирился с главенствующим положением церкви. Не похож он на дурня.

Женя надолго задумалась. Решает, что говорить? Может прояснит обстановку на фронте?

— Верно. Граф не дурак, у него в планах два-три слоя — это норма. Сейчас да, муть появилась. А еще пару месяцев назад выходных не было вовсе, интриги отбросили. И без них не продохнуть. Координатор в свои планы только Власова посвящает, и то не всегда. Субординация там — почти фикция, Графа сейчас заменить просто некем. Незаменим, вопреки пословице.

Ничего она не прояснит. Обидно. Видать, не мой уровень допуска.

— Раз ты так говоришь.

— Говорю, говорю. Не парься, все у него под контролем. И церковь, и вампиры, и маги.

Высадив Василька, я поехал домой. Женя сказала отдыхать на всю катушку, завтра — тяжелый день. Всю дорогу мысли вертелись вокруг моего будущего. На первый взгляд, возможности для карьерного роста есть. Ключники — сильнейшие маги Москвы, а я хоть и бракованный, но один из них. И все же, не смотря на перспективы, азарта не было. Даже думать на эту тему лениво. Хотя, может это от жары? В открытое настежь окно врывался тяжелый воздух, наполненный жаром асфальта. Видать разморило. И что мне дают мои возможности? Да ничего! Интриган из меня аховый. Тот же Граф вертит мной — как хочет, никакого душевного подъема. Решено, ставлю завтра печать, а дальше видно будет. Может пойду учиться. В эту их академию. Поживем — увидим. На повестке дня — отдых. Надо Елене позвонить и вырваться куда-нибудь. Дождусь, когда жара спадет — и в бой.

Крыша получил свое прозвище за любимое занятие. Любит, подлец, сжигать своих сородичей посреди Москвы. Эдакое хобби. Жестокий, как большинство вампиров, он получал извращенное удовольствие, записывая на камеру гибель от лучей солнца. Домашняя библиотека лорда хранила множество самых изысканных смертей, но живой костер на рассвете радовал больше всего.

Последний год многое изменил в его жизни. Деньги, роскошь, власть и должность в Совете — свалились как снег на голову. Постоянный передел всего и вся вынес его на вершину. И вполне ожидаемо лорду это понравилось. Свою предыдущую жизнь вампир вспоминать не любил, особенно ее завершение. Будучи мелким помощником одного из криминальных боссов Москвы, он попал в передрягу. Наркотики, черт бы их побрал. Выгодное, но опасное дело. В тот день, инициацию запустила ментовская пуля. Пройдя через сердце, она вдохнула вторую жизнь в уже мертвое тело. Правда, очнулся новоиспеченный кровосос, только через пару часов. Первые дни было тяжело, пока не разобрался что и как. Зато потом жизнь наладилась. Вышел на подобных себе, и легко вписался в общество. Смерть что-то изменила в этом человеке, начисто стерев заповедь «не убий». Жить стало легко. С тех пор прошел год, а он так и не узнал, сам засветился или друзья помогли. Впрочем, Крыша ни о чем не жалел, он искренне наслаждался своей нежизнью.

Вот и сейчас, досмотрев на широком экране плазменного телевизора очередной сюжет, он с удовольствием потянулся.

— Красивая смерть. Яркая. — Вампир явно считал себя ценителем красоты, и где-то даже гурманом. — Хорошо, пора перекусить.

Причмокнув толстыми губами, он направился в подвал. Кромешная темнота отнюдь не мешала вампиру, в нежизни плюсов хватает. Вставив ключ в неприметную скважину, Крыша с усилием надавил на дверь. Замаскированная под стеллаж с инструментом, та тихо сдвинулась в сторону.

— Ну как ты, не помер еще?

В глубине небольшой камеры висел на стене абсолютно голый человек. Серебряные цепи растягивали его, не давая пошевелиться. Худой, со следами многочисленных укусов, пленник еле поднял голову. В затравленном взгляде догорали последние искры разума.

— Ууу! — Протянул лорд. — Да ты, похоже, сбрендил. Плевать, главное, не подохни.

Насильно вставив воронку в горло пленника, вампир залил в него приготовленную жижу. Назвать это пищей, язык не поворачивался. Клыки привычно вошли в шею, и накопленные крохи силы быстро сменили хозяина. Нелишняя предосторожность, когда имеешь дело с магом. И очень приятная. Кровь мага гораздо питательней человеческой. Процедура заняла не больше пяти минут.

— До завтра, солнышко. — Крыша вытер рот тыльной стороной ладони и похлопал пленника по щеке. — Не скучай.

Надо было спешить. Солнце только зашло и до совета осталось целых два часа. Но опаздывать на свой триумф вампир не хотел. Захватив из сейфа плоскую палочку флеш-диска, Крыша спустился в гараж. Роскошный «Бентли» выехал из гаража, и урча дорогим мотором понес хозяина по автостраде. Наглухо тонированные окна отсекали последние лучи опасного светила.

На этот раз собрание назначили в загородном доме Никифорова. Первый из равных был достаточно осторожен, чтобы не появляться в одном и том же убежище слишком часто. Церковь не дремала, а награда за клыки любого из членов совета слишком высока. К счастью, большинство вампиров не способны на измену. И дело тут не в мифической преданности, узы крови сковывали пирамиду власти слишком сильными заклинаниями. Надо быть лордом, чтобы замыслить пойти против системы. От этой мысли Крыша осклабился в мерзкой усмешке. Чтобы лорд пошел на поводу у крестов!? Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Церковники заслуживают самой мучительной смерти. Другое дело — использовать их в своих раскладах. Ладонь вампира прошла по нагрудному карману, проверяя диск.

Трехэтажный особняк, окруженный высоким забором, переливался багровыми тонами. Зрение высшего вампира легко вычленяло куски заклинаний, хотя даже Крыша не мог определить все. Никифор не зря носил титул Первого, его искусству можно было позавидовать.

На сигнал автомобиля сдвинулась видеокамера, и спустя мгновение ворота медленно поползли в стороны. Привычный маршрут привел Крышу на второй этаж. В уютном кабинете сидело пятеро, практически весь совет в полном составе. Не отвлекаясь от разговора по телефону, хозяин дома махнул прибывшему в сторону бара. До начала собрания оставалось пятнадцать минут, начинать раньше считалось дурным тоном.

— Здарова, Крыша. Ты зачем нас собрал?

— Привет. Остальные подтянутся — расскажу. Чего зря языком молоть? — Вампир отхлебнул от исходящего паром бокала и поморщился. Жидкость не шла ни в какое сравнение с кровью мага. Крайне мерзкая на вкус.

К сроку успели еще двое. Хозяин дома уселся в кресло и раскурил сигару — неофициальный сигнал к началу заседания. Выпустив клубы ароматного дыма, он негромко начал:

— Господа, я много раз говорил вам, что начинать войну с крестами нам не выгодно. Но каждый раз находится кто-нибудь желающий попробовать. Так сказать, пощекотать нервишки. Благо, у нас не тирания и высказаться может каждый. Слово предоставляется многоуважаемой Крыше. — Никифор употребил прозвище вампира в женском роде. Легкое оскорбление. Намек на очень тяжелые последствия. Не любил Первый закулисных игр.

— Плевать, — подумал Крыша, — отступать некуда. Сегодня — великая ночь.

— Уважаемые лорды. Как верно подметил наш глава, этот вопрос поднимался не раз. Но сегодня, я уверен, прозвучит последнее предложение такого рода. Почему, спросите вы. Потому что к концу недели вампиров в столице не останется. Если верить моим источникам в Кремле, сегодня церковники общались с Графом. На повестке дня простой вопрос — полное уничтожение поголовья вампиров в столице. Распоряжение президента Российской Федерации.

— Да ну, лажа. Слишком опасна война в центре города. Они на это не пойдут. — Голос Тихони раздался из-за спины. — Кишка тонка.

— Вот этот диск доказывает обратное. — Крыша достал из кармана заветную флешку, и показал присутствующим. — Не знаю, откуда у Кремля такие сведения, но лежки на нем отмечены. Информация исчерпывающая.

Мужчина вставил запоминающее устройство в приемник проектора и щелкнул пультом. На экране отобразилось многоступенчатое меню.

— Начну с себя. Высший вампир, второй уровень по шкале. Семь укрытий. Плохо работают, одного не хватает. Шанс выжить — один из восьми. Негусто. Смотрим дальше. Тихоня — четыре, Виталий Сергеевич — четыре, Паха, Сонный — все тут. Новички — по три, и оба Игоря — по восемь у каждого. Освещен весь наш бизнес, включая счета, имущество и недвижимость. Отдельно — досье на заместителей и большую часть бойцов. Молодняк не учтен, а среди старших исключений нет — представлены все. Господин Никифоров, вам — мои персональные аплодисменты. Семнадцать скрытых убежищ. Считаю это рекордом. Нам объявили войну до полного уничтожения, уважаемые члены совета.

Молчание в комнате было очень тяжелым. Взрывоопасная обстановка. Достаточно одной искры, чтобы все вспыхнуло, и пожар охватил весь город. Пожар, способный сжечь Москву дотла. Крыша самодовольно ухмыльнулся, искру он приберег напоследок.

— Я предлагаю поставить этот город на уши. Так чтобы никто и никогда больше не рыпался в нашу сторону.