Прочитайте онлайн Московская магия. Первая волна | Глава 13

Читать книгу Московская магия. Первая волна
2316+864
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 13

Все время, пока длился ритуал, координатор не сводил восхищенного взгляда с Эльвиры. Он был готов вмешаться в любой момент, но женщина действовала безупречно. Наблюдая за ее действиями, глава отдела признался самому себе — более профессиональной работы он еще не видел. Протеже церкви управляла магами, как великолепный дирижер управляет своим оркестром. Выполняя ее команды, операторы действовали единым организмом. Граф еще не встречал настолько одаренных магически. Дар Эльвиры был великолепен, женщина переиграла даже его. Она чувствовала силу каждого, направляя ее в нужное русло.

Тем горше было координатору. Смертельное заклинание дрожало на кончиках его пальцев — близился момент истины. Стоит последней печати встать на место, как женщина постарается убить всех вокруг. Сомнений нет — именно она заварила ту кашу, что сейчас расхлебывают по всему городу.

Понятно, что ритуал печати — ключ ко всему. Это аксиома — истина, не требующая доказательств. Информацию о нем собирали многие, но безрезультатно. Работа Власова — отлавливать «любопытных», и высочайший уровень квалификации генерала надежно хранил секреты тринадцатого отдела. В вопросы безопасности Граф не совался никогда. Кто мог знать, что у святош есть собственные маги такого уровня? Верхушка церкви изначально была настроена к сверхам очень негативно — слишком много смертей вокруг новообращенных. Получается, что тринадцатый отдел собственноручно отдал все ключи к секретам в руки врагу. Два месяца понадобилось, чтобы собранная Эльвирой команда вычислила место, и вырезав охрану взяла ключника в плен. Женщине было мало сухой теории, она нуждалась в подопытном кролике. И Граф сам отдал ей Салеха. Не предусмотрел, не догадался! Удача, что печати требуют живого ключника, иначе Салех был бы мертв.

Бессонная ночь, полная размышлений, дала о себе знать. Черные мешки под глазами, потухший взгляд и заострившееся лицо — в облике координатора начало проглядывать что-то хищное и голодное. Тяжелое решение не прошло даром:

— Держись, Петр. Так или иначе, сегодня все закончится. — Произнес он своему отражению в зеркале. Взгляд мага затвердел и по стеклу зазмеились трещины.

И все же Граф был полон сомнений. Никто не мог знать об истинном значении ритуала, чтобы расколоть его заклинание надо иметь особый склад ума и талант от бога. Спустя шесть часов, наблюдая за уверенными действиями Эльвиры, координатор понял, что был слишком самоуверен. Женщина действовала как человек, прекрасно знающий всю подноготную — она непринужденно обходила подводные камни, словно замечая их. Там где координатор брел на ощупь, Эльвира двигалась легко и непринужденно. Из всех ключников лишь двое могли поспорить с такой соперницей. Сам Граф, и этот странный оборотень — Ящер. Первый — опытом, а второй — голой силой. Ловкостью плетения Эльвира превосходила обоих.

Девушка — смертельно опасный противник, но отменять ритуал нельзя — этого не поймет никто. Ни президент, ни церковь, ни генерал-лейтенант Власов, который ни о чем не догадывается. Осторожный начальник мог все отменить, а тянуть с печатями нельзя. Граф ощущал это всем сердцем, и пошел ва-банк, не секунды не сомневаясь, что сможет справиться с Эльвирой. Удерживать смертельное заклинание на привязи в течении пяти часов было невероятно тяжело, но координатор не обращал внимания на усталость. До цели было рукой подать, а она оправдывает любые средства.

Ритуал подходил к концу. Операторы увязывали последние сегменты, сплетая сеть воедино. Еще несколько минут и все начнется — самый удачный момент для нападения. Эльвира должна напасть, и задача координатора — упредить удар. Ни девушка, ни деловитые святоши — ее сопровождающие, ни вызывали ни тени подозрения. Девушка вела себя безупречно. И все же координатор готов был прозакладывать свою голову — именно она виновник всех последних событий.

Первым звоночком был подъем кладбищ. Все ритуалы пришлись на прорехи в сети, а такой информацией могла обладать только она. Всех магов тринадцатого отдела перепроверили неоднократно — ничего. Среди его людей не было предателей, за это Граф ручался головой. Разбередив кладбища Эльвира прощупала силы чертей: скорость реагирования, количество боевиков, навыки. Сомнений нет, отдав на растерзание несколько мелких ковенов, девушка приставила своих вампиров. Следить и наблюдать, но не вмешиваться. На одного такого и наткнулся Ящер — непослушный попался кровосос. Рассуждения координатора оказались очень близки к истине, именно тот случай заставил Эльвиру разработать татуировку-ошейник.

Следующий пункт плана — обострить обстановку в городе. По ее приказу убили Золушку — мага-учительницу. Горячо любимую всей Москвой. Каких трудов стоило координатору сдержать людей Косты — до сих пор вспоминать неприятно. Пришлось выслушать много нелестного о собственной мягкотелости. Спецназовцы никогда не отличались сдержанным характером, как и все сверхи они были слегка анархистами. Иногда эти черты проявлялись очень не вовремя. Повезло, что помимо вспыльчивости, природа наделила их мозгами. Боевики были еще и грамотными специалистами — профессионалами. По-другому нельзя — не выживешь. Удалось объяснить, что их дергают за ниточки, и главная задача — достать кукловода, а вырезать вампиров они еще успеют.

Хуже было другое, смерть Ольги Дроздовой имела второе дно. Ее похороны превратились в бойню с помощью которой кровососы объявили войну городу. Точнее войну объявила Эльвира. Среди бела дня процессию расстреляли из гранатометов. От начиненных взрывчаткой смертников и серебряных гранат погибло почти два десятка магов, и хотя почти все были новичками, это был серьезный удар по силе и репутации отдела. Хитрая гадина ухитрилась прижать Протасова. Да так крепко, что начальник службы безопасности оставил бреши в защите и застрелился. Чем она зацепила стального деда, не смогли выяснить до сих пор.

По приказу Графа поляну окружила двадцатка сильнейших магов. Лучшие боевики Москвы не вмешивались в создание печати — берегли силы. Девчонка вполне могла натравить на них половину московских вампиров, но даже при таком раскладе — шансов ей не дадут. Маги выиграют ему достаточно времени, чтобы прикончить Эльвиру и шагнуть в бесконечность. К этому координатор стремился весь последний год, и не собирался проигрывать. В момент триумфа все решают секунды, все внимание сосредоточилось на Эльвире. Решение принято, сомнения отброшены. Стоит печати встать на место — он нанесет удар. Ошибка исключена.

И в ту же секунду маги облегченно выдохнули. Последний стежок лег в положенное место, и магический толчок всколыхнул пространство над столицей.

— Пора. — Выдохнул Граф и опустил веки, отпуская заклинание на волю.

Самоуверенность — вот что губит великих. Эльвира точно просчитала координатора. Тьма вырвалась из кинотеатра в тот момент, когда Граф следил за ней. Сосредоточив все внимание на женщине, он упустил из виду появление новой фигуры. Сузил обзор, когда надо было глядеть шире. Ожидал пакости от ведьмы, и проворонил удар в спину.

Ментальный удар не дотянулся всего несколько метров. Взметнувшийся из-под земли полог тьмы вздрогнул и прогнулся, прикрывая женщину от удара. Прах двигался по городу впитывая в себя жизни случайных прохожих. Этой силы вполне хватило, чтобы отразить смертельный удар. Огромный кусок черного тумана осыпался на землю, но гораздо больше осталось неповрежденного. И тьма перешла в атаку.

В мгновение ока, она опрокинула защиту операторов. Уставшие маги не могли сопротивляться мощному заклинанию, играючи взламывающему их защиту. Остатки жизни стремительно покидали сверхов. Тьма била во все стороны, без разбору. Почти одновременно погибли наблюдатели от церкви. Их убило с какой-то изощренной жестокостью, словно у Эльвиры был зуб на священников. Не прекращая кричать от боли, их тела съеживались и падали на землю, рассыпаясь прахом.

Черный туман подобрался так скрытно, что нападение оказалось полной неожиданностью. Маги сканировали пространство вокруг себя в поисках эманаций нежити, а скрученное заклинание фонило очень слабо. Даже Граф принял его за остаточный фон располагавшегося неподалеку Качаловского кладбища. Даже незанятые ритуалом маги оказались отрезаны друг от друга. Без возможности объединить силы, им оставалось лишь отсиживаться за своими щитами. Тьма облепила защиту каждого, пресекая все попытки позвать на помощь. Все как один были заперты в персональном карцере. Наедине с собственными страхами, окруженные сферой молчания. Лишь Графу оставили возможность наблюдать за чужим триумфом.

Растянутая над столицей сеть легко впустила ключницу в святая святых — к узлам настройки. И лишь железная воля координатора помешала ему снять щиты и сгореть в объятьях мрака. Заклинание было построено на совершенно других принципах. Гораздо более кровожадных. Женщина без раздумий вплетала в завесу кровавую магию вампиров.

Без лишних слов Эльвира начала последний этап ритуала. Лишь иногда она бросала в сторону координатора торжествующие взгляды. Ей было чем гордиться — свой последний козырь нежить разыграла великолепно. Тьма, вампиры и личинки паразитов надежно сковали всех магов столицы. Ну почти всех.

Армейцы подтягивали к отдельно стоящей шестнадцатиэтажке тяжелую технику. Группа магов, приданная для усиления, следовала в отдалении. Здание охватили кольцом, отрезая любые пути к отступлению. Здесь это было легко сделать, в отличие от второго адреса, где находился целый жилищный комплекс. Перекрыть его — задача практически невозможная. В этот момент туда сгоняли всех, кого только можно. Людей не хватало катастрофически.

— Если они не ошиблись — пакость засела в этом доме.

— Евгения редко ошибается, но сканирование ничего конкретного не дает. Там какая-то муть, но живых нет. Это я могу гарантировать.

— И все-таки, — подполковник замялся, — сносить здание в центре столицы по непроверенным данным.

— Под нашу ответственность. — Отрезал Коста. — Письменный приказ вы уже получили.

Кореец лично общался с Женей, и полученная информация его откровенно напугала. Город вполне мог превратиться в аналог Чернобыля. С той лишь разницей, что люди будут умирать не от радиации, а в щупальцах глистообразных тварей. Если для их рождения понадобились жизни пятисот человек, потенциал живучести у них огромен. Уничтожать их следует без промедления и не считаясь с потерями. Кореец благодарил всех богов — вымышленных и настоящих, если такие существуют, что его люди лично законопатили всю канализацию. Сунуться туда равносильно самоубийству.

— Дело не в приказе. Я не за погоны переживаю. — Оскорбился армеец. — Вдруг вы ошиблись?

— Я бы рад, но это не так. Начинайте.

Поучив команду, тяжелые машины неторопливо развернулись. Понадобилось два залпа, чтобы здание, вздрогнув, сложилось словно карточный домик. Магическая подстраховка не понадобилась, армейцы знали свое дело, уложив снаряды с филигранной точностью. Земля вздрогнула, сбивая людей с ног. Не смотря на порядочное расстояние, клубы бетона и каменные осколки ударили во все стороны, заставляя кашлять и отворачиваться. Очертания завалов скрылись в пылевом облаке.

— Приготовится! — Отрывистая команда побежала по кольцу.

Защелкали предохранители. И все же, люди не верили, что в это аду может что-то выжить. Совершенно напрасно. Магия сильно исказила физические законы. То что было невозможно раньше, теперь стало просто трудноосуществимо. Тишина. Неподвижность. И оглушительное напряжение.

— Кажется, ваша дамочка ошиблась. Никаких монстров тут нет. — Полковник повернулся к Косте. И в то же мгновение в руинах здания сдвинулась в сторону бетонная плита. И заголосила на разных частотах рация.

— Вижу движение.

— Огонь по готовности.

— Вижу цель, открываю огонь.

— Огонь, мать вашу, огонь!

— Вот это скорость. Мля, не могу прицелиться.

Надо отдать должное. В спецотряд брали только очень сильных духом. И проверке на психологическую устойчивость уделяли гораздо больше внимания, нежели физической подготовке. Армейцы, отданные под руку Власова, натаскивались на войну с весьма специфичными противниками: зомби, вампиры, низшие демоны и другие твари вне всяких классификаций. За их состоянием следили сами маги, их натаскивали на полигонах. Каждый боец обходился государству в круглую сумму, и эти деньги платили. Ворчали, но платили. Чтобы окончательно не выпускать власть из рук, чтобы иметь свой рычаг на зарвавшихся магов, и еще ради таких вот случаев. Когда на кону жизни простых граждан.

Армейцы выдержали. Крестились, молились, вопили во весь голос и стреляли, стреляли, стреляли. Перед несущимися к кольцу военных спрутами выросла стена серебра. Воздух гудел от количества сжигаемых боеприпасов. Около пятидесяти клубков из щупалец одновременно выбралось из-под упавшего здания. И серебро на них практически не действовало. До солдат добралось больше половины тварей, и люди начали умирать. Умирать быстро, но от этого не менее мучительно. Не снижая скорости паразиты ворвались в шеренгу бойцов, выбрасывая увенчанные острыми жалами конечности. Их когти легко пробивали бронежилеты последней категории, проникая глубоко в тела солдат. Нескольких мгновений хватало осьминогу, чтобы осушить человека и бросится к следующему. Пища усваивалась тут же, на глазах затягивая полученные раны, в то время как высушенная мумия человеческого тела падала на землю, гремя обмундированием.

Три создания рывком преодолели огромное расстояние и в несколько взмахов распотрошили бэтээр. Их клинки играючи взломали не рассчитанную на такой уровень магическую защиту. Выковыривая людей из металлического брюха, паразиты быстро пожирали их, стремясь подлечиться. Конец их трапезе положил один из членов экипажа. Дергающийся в лапах человек подорвал боекомплект выстрелом из огнемета. Опрокинутые на землю люди стремительно поднимались и словно берсерки бросались в бой. В этой бойне человеку не место, он трусливо отступил в глубины разума, уступив место зверю.

Даже маги оказались уязвимы перед тварями. Молодецки ухнув, один из сверхов ударил сведенными ладонями сверху-вниз, рассекая врага пополам. Спустя минуту одна из половинок уже облепила его, проникая щупальцами сквозь защиту и стремительно высасывая жизнь. В это время, вторая целеустремленно ползла к медленно отступающему солдату. Парень судорожно дергал затвор автомата, не отводя глаз от паразита. Действие абсолютно бесполезное — последнюю обойму он только что высадил в упор, убив своего товарища вместе с налипшей на нем дрянью.

Не вмешайся Коста — через несколько минут тварей стало бы две. Кореец перемолол умирающего мага вместе с прилипшей к нему тварью, а следующим кинетическим ударом размазал по асфальту и меньшую часть. Поблагодарить мага армеец не успел. Отвлекшись, он не заметил опасности и сразу десяток щупалец нанизали его, словно странного вида бабочку. Все что смог сделать Коста — издалека рвануть кольца с гранат. Взрыв разметал тело человека вместе с налипшим монстром. Бой продолжался.

Я несся по городу на сумасшедшей скорости. Ветер свистел в ушах, оставляя визг Женьки далеко позади. Девушка кричала как сумасшедшая. Вцепившись пальцами в мои заушные впадины, она меньше всего напоминала могущественного мага. Сразу после допроса, Василек подняла на уши всех. В эту минуту к Графу стекалось подкрепление со всего города. Маги спешили как могли, но движение сильно затрудняли кровососы. Закат выпустил нежить на волю, а две оставшиеся личинки превратили районы вокруг себя в поле боевых действий. Нам повезло, что мы застали свою тварь в начале цикла. Судя по сводкам — размножались они с умопомрачительной скоростью. Жрали и делились, жрали и делились. Всего за три часа паразиты вырезали несколько домов, превратив их в филиалы морга с высушенными телами жильцов.

Прямое столкновение явно показало — оставлять эту заразу без присмотра нельзя ни на мгновение. Вокруг районов образовалась карантинная зона, проскочить через которую не смогла бы и мышь. Церковники, маги, армейцы — все бросили свои отборные войска на блокаду. Стоит нескольким глистам прорваться за оцепление и остановить заразу будет гораздо сложнее. План Эльвиры был предельно прост — создать в Москве как можно больше хаоса, чтобы успеть закончить свои дела. И как это не прискорбно, у нее получилось. Прорваться к месту ритуала пока не получалось. Наверное поэтому, мы решили действовать по моему плану — выдвинуться на помощь Графу. Не стоит сбрасывать со счетов возможности двух ключников. Женькин опыт и моя удача вполне могут пригодиться. Умудрившись выжить во всех передрягах, я могу с чистой совестью считать себя везунчиком.

В дуэли магов армеец бесполезен, и Александр вызвался транспортировать пленницу в штаб, пока мы прорываемся к координатору. Вампиршу я самолично оттащил к машине, осторожно подцепив зубами. Лена пыталась протестовать по дороге, но сейчас было не до нее. Все ее мольбы вызывали лишь глухое раздражение:

— Влезла — расхлебывай.

— Я же ничего тебе не делала. — Шептала она. — Я же нравлюсь тебе. Саша, помоги, меня убьют.

— Ехай молча, не до тебя. — Замок багажника щелкнул, отсекая болтовню Ливиан. Не люблю когда меня используют. И кто меня осудит?

Спеленатая заклинаниями по рукам и ногам, Елена не представляла опасности для армейца. И все равно я переживал, мы успели подружиться. Александр — настоящий мужик, с характером. Впрочем, шансов выжить у него — побольше нашего. Если рассказанное Ливиан — правда, то мы с Женей лезем в самое пекло. А за достоверность Василек ручалась головой, вампиршу она колола жестко. Одних живописных описаний не хватило. Но в результате Лена рассказала все. Я догадывался, что мастер-лекарь прекрасно разбирается в боли и способна ее причинить. Теперь я это знаю.

Стоило погрузить вампиршу, как мы столкнулись с очередной проблемой. Сами, конечно, виноваты, что вызвались сопровождать тезку на одной машине, но от принятого решения я просто впал в ступор. Почему я? Предлагая свою помощь, я не как не ожидал, что меня оседлают. И до последнего не верил, что Василек решиться на такое:

— Ты сдурела? Тоже мне, нашла арабского жеребца! Ты же спецслужба! Давайте конфискуем у кого-нибудь колеса.

— Слышь, жеребец, глаза разуй! Город пустой, кого ты конфискуешь? — Огрызнулась Женя. — Сиди тихо, дай вскарабкаться.

— Куда нам? — Обреченно уточнил я.

— Северное Бутово. Парк, возле Качаловского кладбища.

— И чего вас так тянет в парки, да на кладбища? Ладно, держись крепче.

Пока девушка мостилась на спину, мне оставалось лишь раздраженно шипеть. Чувствовать себя ездовым академиком было неприятно, но рассчитаться удалось быстро. Взяв с места в карьер, я летел по городу словно правительственный кортеж. С той лишь разницей, что вместо сирены была Женя. Ее вопли распугали всю нежить в радиусе нескольких кварталов. А мне было здорово: ветер свистел в ушах, а от скорости захватывало дух. Так быстро я еще не бегал.

Должен признать, что девушка быстро привыкла, и через некоторое время вопли ужаса сменились криками восторга. Затем смокли и они — мы молча наслаждались ночной гонкой. Василек оказалась прекрасной наездницей. Ее тело будто прилипло к моему, и даже самые головокружительные кульбиты вызывали у девушки лишь восхищенные ахи. Ближе к концу мы настолько свыклись друг с другом, что уничтожили небольшую группу вампиров прямо на ходу. Свернув за угол, я нос к носу столкнулся с потрепанной кучкой нежити и не снижая темпа буквально втоптал их в асфальт. Спустя мгновение вспыхнули остатки группы. Три живых факела с криками разбегались в разные стороны.

— Ходу! Ходу! Не теряй времени! — Скомандовала Женя, вытирая ладошку о платье. Туфельки давно слетели и девушка азартно пришпорила меня голыми пятками. До цели оставался десяток кварталов, я сделал их за пару минут.

Отходя от гонки, мы крались вдоль главной аллеи парка. Скрываясь под камуфляжем, я с удивлением наблюдал за Васильком. Девушка чувствовала себя словно рыба в воде. Передвигаясь между деревьями короткими перебежками, она неслышно скользила в темноте. Даже ночное зрение пасовало перед ее умением, настолько органично она скрывалась. Короткое платье, не предназначенное для прогулок даже по такому лесу, быстро превратилось в лохмотья. Стройные ноги обнажились до середины бедра и вспыхивали то тут, то там, заставляя напряженно всматриваться в темноту. Смотреть по сторонам становилось все сложней — обнаженная плоть магнитом тянула мой взгляд.

— Черт, да ты хочешь ее! Саша, ты охренел? — Мелькнула в голове мысль. — Выбрал момент!

Но не смотря на недовольство собой, я ничего не мог поделать. Что-то во мне изменилось после нашей совместной поездки. Пришлось двинуть себе лапой, в надежде, что проверенный метод сработает. Но и это не слишком помогло. Откровенно говоря — не помогло вовсе. Желание не проходило.

— Ты чего? — Напряженно прошептала Женя.

— Ничего. Зверь буянит. Уже прошло. — Соврал я, но скрыть голодный взгляд не удалось. Причем характер этого голода я сам толком не понимал.

— Я поняла. Держи себя в руках. — Реакция у девушки меня немного удивила. Такое чувство, будто она уже сталкивалась с подобным. — Подерешься — полегчает.

— Подерешься. — Я буркнул себе под нос извиняющимся голосом. — Тут непонятно, чего я больше хочу — переспать с тобой, или сожрать. Держись пока сзади, мне так легче.

Стараясь не оглядываться, я пополз вперед. Чтобы не отвлекаться на Женю пришлось сделать небольшой крюк, изрядно отдалившись. Хотя, оно и к лучшему, порознь — больше шансов. Тем более, что ее навыки все же пасуют перед свойствами чешуи. Хамелеон — это хамелеон.

Напрягая чувства, мы крались вперед. И несмотря на все старания, чуть не проворонили нужную поляну. Затянутая мраком, она практически сливалась с окружающей местностью. Марево отодвигало любой взгляд. Приходилось прилагать усилия, чтобы смотреть в нужную сторону. А там было на что посмотреть: перепаханное, вздыбленное поле двадцать на двадцать метров словно замерло в стоп-кадре. Ни единого звука не доносилось с той стороны. Взгляд зацепился за женскую фигуру буквально чудом. Я среагировал на движение — женщина слегка покачивалась в такт одной ей слышимой музыки. И вместе с ней, отталкивая наше внимание, двигалась огромная воронка.

Магичка стояла в центре темного вихря, ее воздетые руки сжимались в кулачки. Растрепанные волосы вздымались ветром, хотя кожей я не ощущал ни дуновения. Напряженное лицо и кровь из прокушенной губы создавали четкое впечатление, что женщина ворочает тяжеленные глыбы. Василек сказала — ее зовут Эльвира. Колдунья была покрыта кровавыми разводами. При этом открытых ран я не видел, жидкость выделялась порами. Тишина и воронка танцующего в такт ее движениям торнадо — жутковатая картинка.

— Ни хрена себе. — Тихонько ахнула за моей спиной Женя. — Я предполагала, что нам хана, но не до такой же степени.

— Что она творит? Ничего не вижу. — Это была правда, я тщетно пытался разобраться в происходящем. Пасовало даже магическое зрение.

— Она и не колдует — целиком ушла в сеть. Сука! Ковыряет настройки. Понятия не имею, что она творит.

— Бред, как это не колдует? А смерч?

— Телохранитель. Дрянь из кинотеатра.

После этих слов у меня что-то оборвалось внутри. С нашей последней встречи эта мерзость разрослась вдвое. В движении она выглядела еще страшней. Можно даже не пытаться справиться с ней вдвоем — никаких шансов.

— Есть шанс. — Я опять начал размышлять вслух, и Василек ответила на мои мысли. — Видишь куколки?

Я обыскал взглядом поляну и наткнулся на два десятка шаров. Облепленные прахом, они выделялись еще более темным цветом. Немудрено, что я их не заметил в первый раз. Я и смерч то засек только потому, что эта махина двигалась.

— Вижу.

— Там внутри — наши. Отсекла их и работает, а поодиночке — без шансов. Вон — ошметки валяются, кто-то прорывался. Она даже защиту не взламывает. Знает, что время ее поджимает. Не успеет — ей крышка. — Женя сглотнула. — Только успеет, нутром чую.

— Надо увести вихрь. Вдвоем он нас раскатает. Не будет вихря — или она отвлечется или наших выковыряем.

— Я отвлеку, а ты…

— Нет. — Я оборвал Женькины рассуждения. Повернув голову, я с удовольствием наблюдал за изменившимся выражением ее лица. — Все наоборот. Я — отвлекаю, ты — взламываешь. Я быстрее, ты опытней — шансов больше.

Мы оба понимали, что выжить в гонке с торнадо практически невозможно. Я видел, с какой скоростью двигается эта хреновина. Только у оборотня есть мизерный шанс на спасение. Никакой опыт здесь не поможет — надо просто нестись сломя голову. Несколько долгих секунд Василек смотрела мне в глаза, пока наконец не кивнула:

— Спасибо. Три минуты. Максимум. И возвращайся. Я достану наших и вломим ей.

— Выживу — сочтемся. Посоветуешь что-нибудь?

Женя пожала плечами:

— Не споткнись.

Я с трудом подавил желание ее куснуть. Против воли морда ящера ощерилась дебильной улыбкой. Буркнув что-то в ответ, я медленно пополз на поляну. Чем ближе, тем массивней становилась воронка, тем страшней было двигаться вперед. В какой-то момент я просто замер и не мог шевелиться, бросив все силы на борьбу со страхом. Медленное передвижение только провоцировало ужас, и тело отказывалось повиноваться. Наверное, это меня и спасло. Зачем мне вообще туда ползти? Позднее, я поражался своему идиотизму, но в тот момент, решение показалось единственно верным.

Мой рев — едкое варево из бешенства и страха, буквально взорвал поляну. Я вложил в него всю свою нерешительность, все страхи и тревоги. Закрыв глаза, я весь отдался этому чувству — освободился от сомнений, выплеснув их наружу. Волна покатилась вперед и ударила в воронку. Меня не учили плести заклятья, но звериные чувства оказались не хуже. Смерч ощутимо дернуло.

Тело рвануло в сторону, уходя от мелькнувшей в воздухе тени. Пронесшись мне за спину, спица праха в щепу разнесла небольшое дерево. С какой-то сумасшедшей улыбкой я наблюдал, как в мою сторону медленно двинулась темная, вращающаяся махина. Гонка началась.

Земля взорвалась под лапами, когда я прыгнул в сторону. И все равно, я чуть не опоздал — не ожидал таких скоростей от этой громадины. У Василька не было шансов, даже я увернулся с трудом. Человек разгоняется до тридцати восьми километров в час. По крайней мере, таков мировой рекорд. Если напрячься — маг выдаст вдвое больше. Гепард легко разгоняется до сотни, но от вампира ему не уйти. Оборотень догонит любого из них — природа щедро одарила наши тела физически. Вихрь двигался со мной на равных, а на прямых — легко догонял. Выручали резкие повороты и деревья. Я отталкивался от них, и ломая стволы несся дальше, практически не теряя разгона. Стоило мне сменить направление, как инерция уносила торнадо дальше. Чтобы встать на мой след ему требовалось несколько мгновений и еще десяток секунд на набор скорости. После этого приходилось ломать очередное дерево. В любом случае, после наших догонялок, парк можно сносить. Смерч поднимал в воздух кубометры земли, оставляя за собой широкую просеку. Возвращаться к поляне будет непросто — земля перепахана, как после ковровой бомбардировки.

Скорость нарастала. Цена каждой ошибки — жизнь, и если я правильно понял — не только моя. Высасывая чужие жизни, Эльвира сровняет Москву с землей. Ответственность сковывала, нагоняя обреченность. Ошибаются даже боги, а я отнюдь не владею божественным началом. Пока мне везло, но с каждым разом становилось все сложней уходить от преследования. Я уставал, а тварь училась! Заклинание начало маневрировать, а это — очень плохо. Разрыв между нами сокращался все быстрее, петлять приходилось непрестанно. Башкой крутить времени не оставалось, окрестности мелькали так быстро, что рассмотреть что-либо было невероятно сложно. Я полностью положился на инстинкты, запретив себе оглядываться. Стоит зацепить бугорок, которых образовалось предостаточно — и все, крышка. К тому же, каким большим не выглядел парк — он быстро заканчивался. А выводить такого питомца в город, значит убить кучу людей. Махина пройдет сквозь город, как нож сквозь масло — перемалывая бетонные плиты и человеческие тела в однородную массу. Напитавшееся под завязку заклинание никто не сможет остановить. Нет, остается только парк.

Выдох, треск очередного дерева и прыжок вправо. Хитрая тварь! Умнеет прямо на глазах, а времени на разгон все меньше и меньше. Сколько мы так уже пляшем? Минуту? Две? Скорость накладывает свой отпечаток, взгляду уцепиться не за что — все плывет. Быстрее. Мысли дергаются рывками — считать некогда. Время тянется словно резина, а бешенная гонка все не утихает. Тело двигается словно пружина, продираясь сквозь пространство. Еще быстрее. Воздух, земля, деревья — все мешает. Догоняет. На панику нет времени. Пора возвращаться. Еще немного и меня зажмет. Беги, Саша, беги!

Заложив крутой вираж, я рванул назад. Не подведи, Василек. Я иду! Кажется, у нас получилось! Против воли глотку рвет победный рык. И судьба, словно дождавшись мгновения моего триумфа, не преминула отвесить хорошего пинка под зад. Очередной прыжок закончился катастрофой. Дерево сложилось под моим весом словно карточный домик. На вид крепкое, оно оказалось совершенно трухлявым внутри — та роковая ошибка, которой я боялся.

Покатившись по земле, я стремительно терял набранную скорость. Во все стороны летели куски дерна и ошметки травы. Времени хватило лишь на то, чтобы вскочить на четыре лапы и грудь принять удар тьмы. Многотонная масса обрушилась сверху, сминая барьеры и прогибая чешую. Взрыв боли и мое исковерканное тело отшвыривает в сторону. Прах льнет ко мне, словно навязчивая любовница. Сжимаясь, он стремиться проникнуть внутрь, проломить дорогу внутрь. Чешуйки хрустят как карамельки на зубах ребенка, хрустят, но держаться. Нутром чую — у меня есть всего несколько мгновений. Ничего удивительного, что я еще жив — в погоне за мной заклятье вытянулось в длинную темную дорогу. И сейчас оно подтягивается, сжимаясь пружиной. Стоит ей распрямиться и меня перемелет в труху. Давление нарастает с каждой секундой, и шансы выжить падают с той же скоростью.

Тело дергается словно в припадке, стараясь ухватить хоть что-нибудь — впиться во врага и растерзать. Только инстинкты, выручавшие все время, на этот раз подводят. Нечего рвать, нечего хватать и терзать. Заклинание нематериально. Прах расползается под моими ударами, чтобы спустя мгновения собраться снова и вонзиться в тело. Со стороны кажется, что по земле с ревом мечется облако тьмы. Словно десяток кошек бросили в черный мешок, и в живых должна остаться только одна. Кажется, это буду не я.

Боль была такой острой, что мысли выдуло. Никаких обдумываний, никаких размышлений — только инстинкты. Бесполезные инстинкты. Я боролся и с тьмой и с собой, стараясь найти выход, и не находил — мое тело сражалось. А тем временем давление нарастало.

Первыми не выдержали пальцы на лапах. Сперва хрустнул один, а следом, словно барабанная дробь — застучали остальные. Задние, передние — все. Потом, по всей длине, затрещал хвост. Прах изгибал его в разные стороны, под невероятными углами. Боль скачком поднялась на новый уровень. Затем, медленно пульсируя, пошла на спад. Не выдержав нагрузок, начала отключаться нервная система. Финальную точку поставил резкий удар. Мельтешение перед глазами тут же прекратилось, словно отрубили свет в кинозале. И глухая тишина вокруг. Осталось только одно чувство. Странный выверт сознания или очередная насмешка судьбы? Не знаю, но чувствовал я только одно — по моим щекам бежала влага. И это были не слезы. Прах выжигал мои глаза, стремясь проникнуть глубже.

До этого мгновения я пытался барахтаться, боролся в надежде на спасение. Как в фильмах. В последний момент. Толпа героев с суперспособностями или навороченными пушками. Все херня — я сдался. Мерзко, противно, но правда. Не могу шевелиться, не могу сражаться, даже звать на помощь — не могу. Единственное, что мне оставалось — наблюдать за тьмой. Тело еще сопротивлялось. Следить за их поединком было даже интересно, и постепенно я увлекся. В отличие от меня — тело не сдалось. Выискивало резервы. Словно опытный генерал — бросало в бой куски своей силы, перемалывая себя. Оно боролось за каждый сантиметр, не давая праху проникнуть в сердца.

Два сердца. Жар огня и холод камня. Этот тандем сражался из последних сил. Правое — яростное, словно пламя лесного пожара. И левое — холодное словно глыба, словно ихор древнего ящера. Огненный молот и каменный щит. Сил не было даже на то, чтобы удивляться. И все же, откуда у меня эти подарки. Уверен, обычным оборотнем тут и не пахнет. Тьма такого уровня раскатает любого мага в лепешку, а мое тело держится. Отступает, постепенно умирая, но держится. Жаль, я не знал про два сердца раньше. Интересно, второе появилось после путешествия на каменное плато? Или просто впитало силу моего предка? Судя по всему, мне этого уже не узнать. Слишком страшный противник вломился в меня. Слишком рано. Словно вспышка озарения мелькнула мысль — будь я постарше, и смерч меня не остановит. Я просто не успел. Не успел…

Если бы на перепаханную поляну вышел посторонний человек — впечатлений ему бы хватило на всю оставшуюся жизнь. Несомненно короткую и болезненную. В огромной яме бился в припадке исполинский ящер. Двухметровый хвост, фактически оторванный от тела, извивался, пытаясь добраться до врага. С каждой секундой, рывки становились все судорожней и короче. Тело уменьшалось в размерах. Агония затянула обычно мгновенную трансформацию. Фигура менялась, извиваясь от боли, пока на земле не осталось человеческое тело. Парень.

Выгнутая под неестественным углом шея, переломанные конечности, вмятая внутрь грудная клетка — все явно говорило, что он мертв. И тем не менее, то и дело его вздымало волной судорог. Огромное облако тьмы рывками втягивалось внутрь этой изломанной куклы, и та дрожала в такт. Стоило последним щупальцам втянуться внутрь, как парень задергался. Будто под разрядами тока, его выгнуло дугой. Выжженные глазницы невидяще уставились в затянутое облаками небо.

— Не успел. — Раздался надрывный шепот, и фигура рухнула на землю.