Прочитайте онлайн Монголия и страна тангутов. Первое путешествие в Центральной Азии 1870-1873 гг | часть 4

Читать книгу Монголия и страна тангутов. Первое путешествие в Центральной Азии 1870-1873 гг
426+455
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

часть 4

Озеро Куку-нор, называемое тангутами «Цок-гумбум», а китайцами "Цин-хан"*, лежит к западу от города Синина, на высоте 10 500 футов над уровнем моря. * Монгольское имя означает "Голубое озеро", китайское "Синее море"; перевод же тангутского названия Куку-нор мы не могли узнать достоверно. У местных и вообще у южных монголов описываемое озеро называется «Хуху-нор», то есть твердая буква «к» переделывается в более мягкий звук «х». (Примеч. автора.) По своей форме оно представляет эллипсис, вытянутый большой осью от запада к востоку. Окружность описываемого озера простирается от 300 до 350 верст. Точной меры узнать было невозможно, но местные жители говорили нам, что нужно две недели для обхода озера пешком и от семи до восьми дней для объезда его на верховой лошади.

Берега Куку-нора не извилисты и очень мелки; вода соленая, негодная для питья.

Но эта соленость придает поверхности описываемого озера превосходный темyо-голубой цвет, на который обращают внимание даже монголы и удачно сравнивают его с цветом голубого шелка. Вообще вид Куку-нора чрезвычайно красив, в особенности когда мы застали это озеро поздней осенью, и окрестные горы, уже покрытые снегом, стояли белой рамкой широких, бархатно-голубых вод, убегавших к востоку от нашей стоянки за горизонт.

С береговых гор в Куку-нор течет много небольших речек, но более значительных притоков считается восемь; из них самый большой Бухайн-гол, впадающий в юго-западный угол описываемого озера.

Как и на других больших озерах, даже слабый ветер разводит здесь сильное волнение, так что Куку-нор редко бывает спокоен и то лишь на самое короткое время. Сильные ветры, по словам жителей, господствуют здесь в период замерзания озера, что происходит около половины ноября; вскрывается же оно в конце марта; следовательно, бывает покрыто льдом 4,5 месяца.

В западной части Куку-нора, верстах в двадцати от его южного берега, лежит скалистый остров, имеющий в окружности от 8 до 10 верст. Здесь построена небольшая кумирня, в которой живут 10 лам. Летом сообщение их с берегом прервано, так как на всем Куку-норе нет ни одной лодки и никто из жителей не занимается плаванием по озеру. Зимой к отшельникам приходят по льду богомольцы и приносят в дар масло или дзамбу; в это время сами ламы также отправляются на берег собирать для себя подаяние.

Куку-нор обилен рыбой, но рыболовством занимаются здесь лишь несколько десятков монголов, которые возят свою добычу на продажу в город Донкыр. Снарядами для рыбной ловли служат небольшие сети; ими ловят преимущественно в береговых речках.

Рыба, которую нам случалось видеть у монголов или ловить самим, вся принадлежала к одному только виду*. * Этот вид оказался новым и относится к семейству карповых, его назвали шизопигопсис Пржевальского. (Примеч. редактора.)

Однако рыбаки уверяли нас, что в озере водятся несколько других пород рыб, но они редко их ловят своими жалкими снарядами. 0 происхождении Куку-нора у местных жителей существует легенда, которая гласит, что нынешнее озеро некогда находилось под землей в Тибете, там, где теперь стоит Ласса, и уже заведомо для людей перешло на свое настоящее место.

Такое событие совершилось следующим образом.

Во времена очень древние, когда еще не существовало нынешней резиденции далай-ламы, один из тибетских царей вздумал построить великолепный храм в честь Будды и, выбрав для этого место, приказал начать работу. Несколько тысяч людей трудились целый год, но когда здание было почти готово, оно вдруг разрушилось само собой.

Работу начали снова, и опять, лишь только довели до конца, храм рухнул от неизвестной причины; то же самое повторилось и в третий раз. Тогда удивленный и устрашенный царь обратился к одному из гыгенов для разъяснения причины подобного явления. Однако пророк не мог дать удовлетворительного ответа, но объявил своему повелителю, что в далеких странах Востока есть святой, который один из всех смертных знает желаемую тайну, и что если удастся выпытать ее у него, тогда постройка храма будет окончена благополучно.

Получив подобный ответ, тибетский царь выбрал заслуженного ламу и послал его искать вышеупомянутого святого.

В течение нескольких лет посланный лама объездил почти все буддийские земли, посетил знаменитые кумирни, виделся и говорил. с различными гыгенами, но нигде не мог найти человека, указанного тибетским пророком. Огорченный неудачей своей миссии, посланник решился возвратиться домой и на этом обратном пути проезжал обширные степи на границе Тибета с Китаем.

Здесь однажды у него сломалась пряжка у подпруги седла, и путник, чтобы починить ее, зашел в одинокую бедную юрту, видневшуюся невдалеке. В этой юрте он увидел слепого старика, который был занят молитвой, но приветствовал своего гостя и предложил ему взять новую пряжку от собственного седла. Затем старик пригласил ламу пить чай и стал расспрашивать, откуда он и куда ездил. Не желая без нужды разглашать цель своего путешествия, посланец отвечал, что он родом с востока и ездит теперь молиться по разным кумирням.

"Да, мы счастливы, сказал старик, что имеем много прекрасных храмов, каких нет в Тибете. Там напрасно принимаются строить большую кумирню; это здание никогда не устоит, потому что в том месте, где хотят его воздвигнуть, находится подземное озеро, которое колеблет почву. Только ты должен хранить этот секрет в тайне, потому что если кто-нибудь из тибетских лам его узнает, тогда воды подземного озера придут сюда и погубят нас.

Лишь только старик окончил свою речь, как путник вскочил с места, объявил, что он именно есть тибетский лама, которому нужно было узнать секрет, сел на свою лошадь и ускакал. Отчаяние и страх овладели стариком. Он начал громко звать о помощи, и когда наконец пришел один из его сыновей, пасший невдалеке стадо, то старик велел ему тотчас оседлать коня, догнать ламу и отнять у него «язык». Под этим словом святой разумел свою тайну и, отдавая сыну приказание отнять ее, тем самым уполномочивал его убить путника. Но слово «хылэ» по-монгольски означает язык у человека или животных и также язычок в пряжке подпруги. Поэтому, когда посланный догнал ламу и объяснил ему, что его отец требует возвратить «хылэ», тот отстегнул взятую у старика пряжку и беспрекословно ее отдал. Получив такой «хылэ», сын возвратился к своему отцу, и когда последний узнал, что привезена пряжка от подпруги, а сам лама уехал далее, то воскликнул: "Такова, вероятно, воля божия, теперь все кончено, мы погибли!" Действительно, в ту же ночь раздался страшный подземный гул, земля раскрылась, и из нее полилась вода, которая вскоре затопила обширную равнину. Множество стад и людей погибло, в том числе и проболтавшийся старик. Наконец бог сжалился над грешниками. По его велению, явилась чудовищная птица, взяла в свои лапы огромную скалу в горах Нань-шань и бросила ее на то отверстие, откуда изливалась вода. Прибыль последней была остановлена, но затопленная равнина осталась озером; спасительная же скала явилась на нем островом, который существует и доныне.

Самым замечательным животным куку-норских степей может считаться дикий осел, или хулан, называемый тангутами «джан». Этот зверь по величине и наружности походит на мула; цвет его шерсти сверху тела светло-коричневый, снизу чисто белый. Хулан встречен был нами в первый раз на верховьях Тэтунг-гола, там, где горы Гань-су делаются безлесными и принимают луговой характер. Начиная отсюда дикий осел распространяется через Куку-нор и Цайдам в Северный Тибет, но в самом большом количестве живет на привольных лугах озера Куку-нор.

Впрочем, степи не составляют исключительного местопребывания описываемого животного; оно не избегает и гор, если только в них имеются пастбища и хорошая вода. В Северном Тибете мы встречали иногда хуланов в высоких горах, где они паслись вместе с куку-яманами.

Хуланы обыкновенно держатся стадами от 10 до 50 голов; табуны в несколько сот экземпляров встретились нам лишь в степях Куку-нора. Впрочем, и здесь такие стада, вероятно, образуются случайно, и мы не раз видали, как они разбивались на несколько партий, уходивших в разные стороны.

Каждое отдельное стадо состоит из кобыл, которыми предводительствует жеребец.

Смотря по возрасту, силе и смелости последнего, число кобыл бывает больше или меньше, так как первым условием вербовки подобного гарема, по всему вероятию, служат личные качества вожака. Старые, опытные самцы собирают в один косяк иногда до полусотни наложниц, тогда как молодые жеребцы довольствуются 5 или 10 кобылами. Очень молодые или особенно несчастливые жеребцы бродят в одиночку и только издали могут завидовать благополучию более взрослых и счастливых соперников. Последние неусыпно наблюдают за подобными подозрительными личностями и ни в каком случае не позволяют им приближаться к своим гаремам.

Внешние чувства хулана развиты превосходно: он видит и чует удивительно. Убить это животное очень трудно, в особенности в равнинной местности. Здесь самое лучшее идти прямо к стаду, которое подпускает охотника шагов на пятьсот и в редких случаях даже на четыреста. Но на такое расстояние даже из превосходного штуцера нельзя рассчитывать на верный выстрел, тем более что хулан удивительно крепок на рану. При подходе на открытой местности никогда не следует спускаться во встречные рвы или вообще в углубления почвы, так как хуланы в подобном случае тотчас подозревают засаду и пускаются на уход.

Изредка на пересеченной местности удается подкрасться к описываемому зверю шагов на двести или ближе, но и в таком случае хулан не будет убит наповал, если пуля не попадет в мозг, сердце или позвоночный столб. Даже с перебитой ногой он еще ухитряется бежать, но вскоре залегает где-нибудь во рву или. в яме. Всего удобнее подкарауливать хуланов на водопое, как то и делают местные жители, которые весьма ценят мясо этого животного, в особенности осенью, когда оно бывает очень жирно.

Испуганный хулан пускается бежать всегда под ветер, подняв вверх свою большую безобразную голову и оттопырив тонкий маловолосистый хвост. Во время бега стадо следует за вожаком, обыкновенно вытянувшись в одну линию. Отбежав несколько сот шагов, оно останавливается, толпится в кучу и, повернувшись к предмету испуга, смотрит сюда в течение нескольких минут при этом жеребец выходит вперед и старается разузнать, в чем дело. Если охотник продолжает наступать, то хуланы опять бросаются на уход и бегут на этот раз уже гораздо дальше. Но вообще описываемый зверь далеко не так осторожен, как то может казаться при первом с ним знакомстве. Голос хулана я слышал только два раза: однажды, когда жеребец загонял отбившихся от стада самок, а в другой раз, когда он дрался с другим самцом. Этот голос слышен как глухое, но довольно громкое и отрывистое рявканье, соединенное с храпеньем.

По выходе из гор Гань-су наши верблюды, истомленные трудной дорогой, сделались окончательно негодными к дальнейшему пути… По счастью, на Куку-норе было много верблюдов, так что мы без труда и очень дешево променяли своих усталых животных, приплатив средним числом от 10 до 12 лан за каждого. Теперь мы снова владели 11 свежими верблюдами. Но увы! в кармане у нас осталось менее 100 лан денег. С такой ничтожной суммой нечего было и думать добраться до Лассы, хотя обстоятельства этому вполне благоприятствовали. Именно, через несколько дней по прибытии нашем на Куку-нор, к нам приехал тибетский посланник, который отправлен был в 1862 году далай-ламой с подарками к богдохану, но попал сюда как раз в то время, когда началось дунганское восстание в Гань-су и Синин был занят инсургентами. С тех пор, то есть целых 10 лет, этот посланник жил на Куку-норе или в городе Донкыре, не имея возможности пробраться в Пекин и не смея ворочаться назад в Лассу. Услыхав, что четверо русских прошли через ту страну, которую он не решается пройти с сотнями своих конвойных, тибетский посланник приехал "посмотреть на таких людей", как он сам выразился.

Этот посланник, по имени Камбы-нанту, оказался очень любезным, предупредительным человеком и предлагал нам свои услуги в Лассе. В то же время он уверял, что далай-лама будет очень рад видеть у себя русских и что мы встретим самый радушный прием в столице тибетского владыки. С грустью слышали мы такие рассказы, зная, что только один недостаток материальных средств мешает нам пробраться в глубь Тибета. А скоро ли выпадет такой благоприятный случай для другого путешественника?

Да и сколько затрат потребуется вновь для достижения цели, которая могла бы быть теперь выполнена сравнительно небольшими средствами! Имей мы на Куку-норе 1000 лан денег, то, наверное, дошли бы до Лассы, а оттуда могли предпринять путь на озеро Лоб-нор или в какие-либо другие местности.

Таким образом, вынужденные отказаться от намерения пройти до столицы Тибета, мы тем не менее решили идти вперед до крайней возможности, зная, насколько ценно для науки исследование каждого лишнего шага в этом неведомом уголке Азии.

Цайдамские равнины, бывшие, по всему вероятию, в недавнюю геологическую эпоху дном огромного озера, представляют сплошное болото, почва которого настолько пропитана солью, что эта соль местами лежит толстой (0,5–1 дюйма) корой наподобие льда.

Затем здесь довольно часто встречаются топи, небольшие речки и озерки, а в западной части описываемой страны находится большое озеро Хара-нор. Из рек самая большая Баян-гол, которая в том месте, где мы ее переходили (по льду), имеет 230 сажен ширины, но незначительную глубину, всего фута 3, и топкое, иловатое дно.

Глинисто-соленая почва этой страны, конечно, не способна производить разнообразной растительности. За исключением лишь нескольких видов болотных трав, местами образовавших площади вроде лугов, все остальное пространство покрыто тростником вышиной от 4 до 6 футов. Сверх того, на местах, где посуше, является в изобилии хармык, найденный нами уже в Ордосе и Ала-шане, но достигающий здесь размеров саженного куста. Его сладко-соленые ягоды, обыкновенно всегда очень урожайные, составляют, подобно алашаньскому сульхиру, главную пищу как людей, так и животных Цайдама. Местные жители монголы и тангуты поздней осенью собирают подсохшие на ветках ягоды хармыка и делают из них запас на целый год. Эти ягоды варят в воде и едят, смешав с дзамбой; кроме того, пьют сладко-соленый отвар.

Ягодами хармыка питаются почти все птицы и звери Цайдама, не исключая даже волков и лисиц; верблюды также очень любят подобное лакомство. Впрочем, в Цайдаме зверей мало, чему причиной, вероятно, соленая почва, которая сильно портит подошвы лап и копыта животных. Лишь изредка здесь можно встретить хара-сульту или хулана и несколько чаще волка, лисицу или зайца. Малое количество зверей обусловливается еще тем обстоятельством, что летом болота Цайдама кишат мириадами комаров, мошек и оводов, так что даже местные жители откочевывают на это время в горы со своими стадами.

Монголы сообщали нам, что болота Цайдама тянутся к западо-северо-западу дней на пятнадцать пути от того места, по которому мы шли; далее, на протяжении нескольких дней ходу, залегает голая глина, за которой находится степное и частью холмистое место Гаст, обильное водой и пастбищами. Однако здесь никто не живет, но водится множество хуланов; за ними приезжают охотники с озера Лоб-нор, до которого от Гаста всего семь дней пути.

Вообще из Восточного Цайдама, где мы были, до озера Лоб-нор, по уверению местных жителей, около месяца пути, следовательно 750–900 верст, полагая на каждый дневной переход 25–30 верст. За хорошую плату в Цайдаме можно найти проводника по крайней мере до Гаста, откуда уже нетрудно попасть и на Лоб-нор.

Такой путь, кроме громадной важности географических исследований, представил бы возможность решить в высшей степени интересный вопрос о диких верблюдах и диких лошадях. В существовании тех и других нас единогласно уверяли монголы Цайдама и подробно описывали каждое животное.

По словам рассказчиков, дикие верблюды обитают в достаточном числе в Северо-Западном Цайдаме, где местность представляет совершенную пустыню с сухой глинистой почвой, поросшей бударганой. Вода здесь встречается чрезвычайно редко, но верблюды не стесняются этим и ходят на водопой за целую сотню верст, а зимой довольствуются снегом.

Дикие верблюды живут небольшими обществами от 5 до 10, редко до 20 экземпляров; в большие стада никогда не соединяются.

По своей наружности они мало отличаются от домашних верблюдов; только у диких туловище тоньше и морда острей; кроме того, у них шерсть имеет сероватый цвет.

Монголы Западного Цайдама охотятся за дикими верблюдами и бьют их для еды преимущественно поздней осенью, когда эти животные бывают очень жирны.

Отправляясь на такую охоту, промышленники берут с собой большой запас льду, чтобы не погибнуть от безводия тех местностей, в которых водятся дикие верблюды.

Последние, вероятно, не очень осторожны, если их можно бить из фитильных ружей.

Монголы говорили нам, что дикий верблюд отлично обоняет и видит вдаль, но на близком расстоянии зрение его гораздо хуже. В феврале, в период течки, самцы делаются чрезвычайно смелы и иногда прибегают к караванам, которые следуют из Цайдама в город Аньси-чжоу. Случается, что караванные верблюды уходят тогда вместе с дикими и уже больше не возвращаются. Кроме Цайдама, мы и прежде слышали рассказы монголов о диких верблюдах, которые водятся в земле тургутов в пустынях от озера Лоб-нор к Тибету. 18 ноября мы достигли ставки начальника хошуна Дзун-засак, откуда, по приказанию кукуиорского гыгена, должны были дать нам проводника до Лассы. Мы всё еще скрывали, что не попадем туда, чтобы не возбудить подозрения. Хошунный князек долго затруднялся, кого с нами отправить, и дело затянулось на целых три дня.

Наконец к нам явился монгол, по имени Чу-тун-дзамба, который девять раз ходил в Лассу проводником караванов. После долгих переговоров и обычного чаепития мы наняли этого старика очень дешево, по семи лан в месяц, при нашем продовольствии и верховом верблюде. Сверх того, мы обещали Чутун-дзамбе награду за усердное исполнение своих обязанностей и на следующий день отправились в Тибет, намереваясь пройти по этой неведомой стране хотя бы до верховьев Голубой реки.

* * *

Как осеннее, так и, в особенности, весеннее путешествие караванов через Северный Тибет никогда не обходится благополучно.

Много людей, а в особенности верблюдов и яков гибнет в этих страшных пустынях.

Подобные потери здесь так обыкновенны, что караваны всегда берут в запас четверть, а иногда даже треть наличного числа вьючных животных. Иногда случается, что люди бросают все вещи и думают только о собственном спасении. Так, караван, вышедший в феврале 1870 года из Лассы и состоявший из 300 человек с 1 000 вьючных верблюдов и яков, потерял вследствие глубоковыпавшего снега и наступивших затем холодов всех вьючных животных и около 50 людей. Один из участников этого путешествия рассказывал нам, что когда начали ежедневно дохнуть от бескормицы целыми десятками вьючные верблюды и яки, то люди принуждены были бросить все товары и лишние вещи потом понемногу бросали продовольственные запасы, затем сами пошли пешком и напоследок должны были нести на себе продовольствие, так как в конце концов остались живыми только три верблюда, да и то потому, что их кормили дзамбой. Весь аргал занесло, глубоким снегом, так что отыскивать его было очень трудно, а для растопки путники употребляли собственную одежду, которую поочередно рвали на себе кусками. Почти каждый день кто-нибудь умирал от истощения сил, а больные, еще живыми, все были брошены на дороге и также погибли.

Но, несмотря на все свое бесплодие и неблагоприятные климатические условия, пустыни Северного Тибета чрезвычайно богаты животной жизнью. Не видавши собственными глазами, невозможно поверить, чтобы в этих обиженных природой местностях могло существовать такое громадное количество зверей, скопляющихся иногда в тысячные стада. Только бродя с места на место, эти сборища могут находить достаточно для себя корма на скудных пастбищах пустыни. Зато звери не знают здесь своего главного врага человека и вдали от его кровожадных преследований живут свободно и привольно.

Характерные и наиболее многочисленные млекопитающие тибетских пустынь суть: дикий як, белогрудый аргали, куку-яман, антилопы оронго и ада, хулан и желтовато-белый волк. Кроме того, здесь живут: медведь, манул, лисица, корсак, заяц, сурок и два вида пищухи.

Часть этих животных была уже встречена нами в Гань-су и на Куку-норе, так что здесь я расскажу подробно только о собственно тибетских видах, среди которых на первом плане, несомненно, должен стоять дикий як, или длинношерстый бык.

Это великолепное животное действительно поражает своей громадностью и красотой.

Старый самец достигает почти 11 футов длины без хвоста, на который вместе с густыми волнистыми и длинными волосами, его украшающими, приходится еще 3 фута вышина животного у горба 6 футов; окружность туловища посередине 11 футов, а вес приблизительно 35–40 пудов. Голова яка украшена огромными рогами, длиной 2 фута 9 дюймов. Тело описываемого животного покрыто густой и грубой черной шерстью, которая у старых самцов принимает коричневый оттенок на спине и верхней части боков. Низ тела, подобно хвосту, снабжен длинными черными волосами, свешивающимися в виде широкой бахромы. Шерсть на морде с проседью, которая у молодых экземпляров является на всей верхней части тела; вдоль спины у них тянется узкая серебристая полоса. Кроме того, у молодых яков шерсть гораздо мягче и не имеет коричневого оттенка, но совершенно черная. Молодые самцы, хотя уже и взрослые, много меньше старых, но зато рога у них гораздо красивее и загибаются концами назад; между тем у старых быков рога загнуты концами более, внутрь, а при основании всегда покрыты морщинистым серовато-бурым наростом.

Самки несравненно меньше самцов и далеко не так красивы, как эти последние. Рога у них коротки и тонки; горб очень мал волосы на хвосте и на боках туловища далеко не так роскошны, как у быков.

Чтобы иметь полное понятие о диком яке, нужно видеть это животное в его родных пустынях. Как сказано выше, это обширные плоскогорья, поднятые на 13–15 тысяч футов абсолютной высоты. Они прорезаны громадными хребтами гор, дикими и бесплодными, как вся вообще природа этих стран. Оголенная почва только кое-где прикрыта здесь скудной травой, да и той невозможно как следует развиться при постоянных холодах и бурях, господствующих большую часть года. В таких негостеприимных местностях, среди самой унылой природы, но зато вдали от беспощадного человека живет на свободе знаменитый длинношерстый бык, известный еще древним под именем "поэфагус".

Впрочем, этот характерный зверь Тибетского нагорья распространяется к северу далее границы Тибета. Он встречается, и, как говорят, в значительном числе, на горах Гань-су, в верховьях рек Тэтунга и Эцзинэ, где в то же время проходит северная граница географического распространения описываемого животного. Но в Гань-су дикий як из года в год уменьшается в числе, будучи сильно преследуем местными жителями.

Физические качества яка далеко не так совершенны, как у других диких животных.

Правда, этот зверь обладает громадной силой и превосходным обонянием, но зато зрение и слух развиты у него довольно слабо. Даже на ровной местности и в ясный день як едва ли отличит на 1000 шагов человека от других предметов; в сумрачную же погоду он замечает охотника лишь на половинное расстояние. Точно так же шорох шагов или какой-либо другой шум возбуждают внимание описываемого зверя лишь тогда, когда достигнут крайней степени; зато як одарен превосходным обонянием и по ветру чует человека за полверсты, если не более.

Умственные способности яка, подобно тому, как и других быков, стоят на весьма низкой степени; об этом можно судить по чрезвычайно малому количеству головного мозга у описываемого животного.

На покормке стадо яков обыкновенно ходит немного врассыпную, но отдыхает, лежа плотной кучей. В подобную же кучу оно собирается, заметив опасность, причем телята становятся внутри, а несколько взрослых самцов и самок выходят вперед и стараются разузнать, в чем дело. Если тревога произошла недаром и охотник подходит ближе, а в особенности если он сделает выстрел, то вся столпившаяся громада пускается опрометью на уход, частью рысью, частью же галопом. При последнем беге многие животные наклоняют головы книзу, хвосты загибают на спину и мчатся вперед без оглядки; пыль поднимается густым столбом, топот копыт слышен очень далеко.

Впрочем, такая бешеная скачка обыкновенно продолжается недалеко редко версту, часто же и того менее. Затем испуганное стадо начинает бежать тихой рысью и вскоре останавливается в прежнем порядке, то есть молодые внутри кучи, а взрослые по ее наружной окраине. Если охотник снова приближается, то повторяется прежняя история, и вообще однажды напуганное стадо уходит далеко.

Бег одиночного яка рысистый; вскачь он бросается только несколько шагов с места, да и то лишь тогда, когда бывает напуган. На лошади всегда легко догнать описываемого зверя, как бы он ни бежал. По горам самым высоким и скалистым як лазает превосходно; мы видали этих зверей на таких крутизнах, куда взобраться было впору лишь куку-яману.

Большие стада яков зимой обыкновенно держатся в местах, обильных пастбищами, тогда как отдельные самцы или их небольшие общества встречаются везде и всюду. В пройденной нами северной части Тибета яки-быки начали попадаться тотчас же за хребтом Бурхаи-Будда, тогда как стада этих животных явились лишь возле Баян-хара-ула, а в особенности на южном склоне этих гор и по берегам Мур-усу; до тех пор только два раза встретили небольшие стада возле реки Шуга.

Монголы говорят, что летом, когда растет молодая трава, большие стада также доходят до Бурхан-Будды, кочуя с места на место, но на зиму они всегда возвращаются к берегам Мур-усу; старые же самцы, которым не нравятся дальние переходы, остаются на прежних местах и зимой.

Самую крупную черту характера дикого яка составляет лень. Утром и перед вечером описываемый зверь идет на пастбище, а остальную часть дня проводит в ненарушимом покое, которому предается лежа или иногда даже стоя. Одно пережевывание жвачки свидетельствует в это время, что як жив; во всем остальном он походит на истукана; даже голова остается в одном и том же положении по целым часам.

Для лежбища як выбирает всего чаще северный склон горы или какой-нибудь обрыв, чтобы избегнуть солнечных лучей, так как он вообще не любит тепла. Даже в тени этот зверь всего охотнее ложится на снег, а если его нет, то на голую землю в пыль, нарочно разрывая для этого копытами глинистую почву; впрочем, довольно часто можно' видеть отдыхающих яков там же, где они и паслись.

Места пастбищ и отдыха описываемых животных всегда сплошь покрыты пометом, который составляет единственное топливо в здешних пустынях.

Одаренный громадной физической силой, як в своих родных пустынях, вдали от человека, не имеет опасных врагов, так что большая часть этих животных умирает от старости. Впрочем, дикие яки подвержены болезни, называемой монголами «хомун», которая состоит в том, что все тело зверя мало-помалу покрывается коростой и шерсть на таких местах вылезает. Не знаю, влечет ли подобная болезнь за собой смерть или як со временем выздоравливает, но только мне самому случилось убить два старых экземпляра, у которых большая часть тела была лишена волоса и покрыта чесоткой.

Охота за диким яком насколько заманчива, настолько же и опасна, так как раненый зверь, в особенности старый самец, часто бросается на охотника. И тем страшнее становится это животное, что нельзя рассчитывать убить его наверное даже при самом полном искусстве и хладнокровии стрелка. Пуля из превосходного штуцера не пробивает кости черепа, если только не попадет прямо над мозгом, количество которого ничтожно в сравнении с громадной головой; выстрел же, направленный в туловище, зверя, только в самом редком случае может убить его наповал. Понятно, что при таких условиях охотнику невозможно рассчитывать на верный выстрел, хотя бы даже в упор, а следовательно, нельзя и ручаться за благополучный исход борьбы с гигантом тибетских пустынь. Стрелка выручает только одна глупость и нерешительность яка, чувствующего, несмотря на свою свирепость, непреодолимый страх перед смелым человеком. Но будь як немного поумнее, то он был бы для охотника страшнее тигра, так как, повторяю, убить этого зверя сразу, наверняка, возможно лишь в самых редких случаях. Одним только числом выстрелов можно одолеть яка, а потому для охоты за ним необходимо иметь скорострельный штуцер.

Конечно, здесь дело идет о старых самцах; коровы же и вообще стада этих животных бегут без оглядки при первом выстреле.

Впрочем, и старые яки не всегда бросаются на охотника, но часто также уходят, будучи даже раненными. В таком случае их всего лучше преследовать собаками, которые догоняют зверя, хватают его за хвост и принуждают остановиться.

Рассвирепевший як бросается тогда то на одну, то на другую собаку и не обращает внимания на охотника. Еще удобнее и безопаснее преследовать яка или даже целое стадо верхом на хорошей лошади, которая без труда догоняет тяжелого зверя. К сожалению, обе наши лошади при бескормице пустыни едва волочили ноги, а потому мы ни разу не могли испытать удовольствия верховой охоты.

Зато с каким увлечением предавались мы с товарищем пешеходным охотам за яками, в особенности сначала, когда впервые встретили этих животных! Вооруженные скорострельными штуцерами, мы выходили ранним утром из своей юрты и отправлялись на поиски за желанным зверем. Заметить его нетрудно простым глазом на расстоянии нескольких верст; в бинокль же эту черную громаду видно очень далеко, хотя иногда случается обманываться, принимая большой черный камень за лежащего яка.

Впрочем, начиная от реки Шуги, в особенности на Баян-хара-ула и по берегам Мур-усу, этих зверей везде было такое множество, что в окрестностях нашей юрты обыкновенно всегда виднелись пасущиеся или отдыхающие одиночки и даже целые стада.

Подкрасться к дикому яку на выстрел очень нетрудно, легче, чем ко всякому другому зверю. Благодаря плохому зрению и слуху описываемого животного к нему даже на открытом месте почти всегда можно подойти шагов на триста; на такое расстояние быки (не только стадо) подпускают к себе охотника, даже заметив его издали. Не испытав преследования со стороны человека и будучи уверен в своей силе, зверь не страшится приближающегося охотника и только пристально смотрит на него, махая по временам своим огромным хвостом или закидывая его на спину. Такое маханье хвостом у яка как домашнего, так и дикого служит признаком раздраженного состояния: зверь начинает сердиться, видя, что хотят нарушить его покой.

Когда охотник продолжает наступать все ближе и ближе, то як убегает, изредка останавливаясь и посматривая в сторону человека; если же при этом он испуган выстрелом или ранен, то бежит много часов сряду.

В горах удается иногда подойти к яку на полсотни шагов, если только ветер не от охотника. Когда же як находился на местности открытой и я желал подойти к нему поближе, то употреблял для этой цели особенный способ. Приблизившись к зверю шагов на триста, я полз далее на коленях, подняв над головой штуцер с приделанными к нему для меткости стрельбы сошками таким образом, что эти сошки образовали подобие рогов. При этом на охоте я был всегда одет в сибирскую кухлянку, сделанную из молодых оленьих шкур шерстью вверх, так что подобное одеяние также много обманывало близорукого зверя и он всегда подпускал шагов на двести или даже на сто.

Приблизившись на такое расстояние, я ставил свой штуцер на сошки, поспешно доставал патроны, клал их возле себя на снятую фуражку и, стоя на коленях, начинал стрелять. Случалось, что после первой же пули зверь пускался на уход, тогда я провожал его выстрелами шагов до шестисот, иногда даже далее. Если же як был старый самец, то гораздо чаще вместо ухода он бросался в мою сторону, нагнув вперед рога и забросив хвост на спину. При подобном нападении более всего обнаруживалась глупость описываемого животного. Вместо того чтобы выбирать одно из двух: или уходить или смело нападать, як, сделав несколько шагов в сторону выстрела, останавливался в нерешимости, вертел хвостом и тотчас же получал новую пулю. Тогда он вновь бросался вперед, и снова повторялась прежняя история, так что в конце концов зверь падал мертвым, получив с десяток, иногда даже более, пуль и все-таки не добежав до меня еще целую сотню шагов. Случалось также, что после двух трех выстрелов як пускался на уход, но, получив еще пулю вдогонку, он вновь поворачивал ко мне и опять напрашивался на выстрел.

Вообще из всех убитых или раненых нами яков только двое подбежали на 40 шагов и, вероятно, подошли бы еще ближе, если бы не были убиты; но, сколько можно было заметить, чем более приближается нападающий зверь к охотнику, тем трусливее и неохотнее он наступает.

Чтобы еще более дать понятие о подобных охотах, я расскажу, каким образом был убит як, шкура которого находится в нашей коллекции.

Однажды перед вечером мы заметили трех яков, пасшихся в горной долине, недалеко от нашей юрты. Я тотчас отправился к зверям и, приблизившись шагов на двести, выстрелил в самого большого из них. После выстрела яки пустились на уход, но, отбежав с полверсты, остановились. Я опять подкрался к ним на 300 шагов и снова выстрелил в прежнего зверя. Оба его товарища бросились бежать, но дважды раненный великан остался на месте и потихоньку шел в мою сторону. Со мной был огнестрельный штуцер Бердана. Из него я пускал в яка пулю за пулей они били, как в мишень, даже видно было, как летела пыль из того места шкуры, куда попадала пуля; но зверь все-таки то шел ко мне, то отбегал назад, получив чересчур чувствительный удар. Он находился еще шагах в ста пятидесяти, когда я расстрелял все бывшие со мной 13 пуль и, оставив одну в ружье на всякий случай, бегом пустился в свою юрту за новыми зарядами. Здесь я пригласил своего товарища, взял одного из казаков, и мы втроем отправились добивать могучего зверя. Между тем наступили сумерки, что для нас было очень невыгодно, так как меткий выстрел был уже невозможен.

Когда мы пришли к тому месту, где остался як, то нашли его лежащим на земле; только поднятая голова с огромными рогами свидетельствовала, что зверь еще жив.

Мы приблизились к нему шагов на сто и выстрелили залпом; в то же мгновение як вскочил и бросился к нам. Тогда мы начали сыпать в него пулями из трех скорострельных штуцеров, но зверь все-таки приближался к нам и наконец подошел на 40 шагов. Еще залп и як, взмахнув хвостом, пустился на уход, но, отбежав с сотню шагов, остановился. Между тем стало совершенно темно, так что я решил прекратить пальбу, тем более что можно было ручаться, что зверь издохнет ночью от полученных ран. Действительно, назавтра утром мы нашли его уже мертвым. В туловище яка мы насчитали 15 пуль и 3 в голове; из последних ни одна не пробила толстой кости черепа, прикрытого кожей в полдюйма толщиной.

В другой раз, бродя по горам, я вдруг увидел трех лежащих яков, которые не замечали меня за крутым скатом и спокойно отдыхали. Не думая долго, я прицелился и выстрелил; тогда все три зверя вскочили, но, не зная, в чем дело, не убегали.

Вторая пуля в того же самого яка попала так ловко, что убила зверя наповал; два других его товарища продолжали стоять и, по обыкновению, махали хвостами. Третий мой выстрел был также очень удачен: он перебил второму яку ногу, и тот поневоле должен был остаться на месте. Тогда я направил свой огонь в третьего зверя, но не так скоро покончил с ним, как с двумя его товарищами. После первой же пули этот як бросился ко мне, но, пробежав с десяток шагов, остановился. Еще я посадил в него пулю, и опять як немного подвинулся в мою сторону; наконец зверь приблизился уже на 40 шагов, когда после седьмой пули кровь хлынула у него ручьем из горла и великан рухнул на землю. Затем я без труда дострелил третьего яка с перебитой ногой и таким образом, в несколько минут, не сходя с места, убил трех огромных зверей. Подойдя к ним, я увидел, что у того яка, который бросался ко мне, все семь пуль Бердана сидели в груди рядом, словно пуговицы. Нужно знать страшную силу штуцерной пули, чтобы понять, насколько был крепок зверь, который мог выдержать семь подобных ударов чуть не в упор.

После многих опытов я убедился, что всего лучше стрелять яка под лопатку, и если возможно, то в левый бок тогда штуцерная пуля даже на 200 шагов пробивает зверя насквозь (останавливаясь всегда под кожей противоположной стороны), и всего скорее может здесь задеть сердце или легкие. Впрочем, малокалиберная пуля, какова у ружья Бердана, даже пронизав сердце, не сразу убивает старого яка, который после такой раны еще бегает несколько минут. Выстрел же описываемому зверю в голову, хотя бы в упор, самый неверный; если пуля даже большого калибра попадет здесь не прямо против мозга, но хотя немного наискось, то она не пробивает костей черепа. Мне всегда приходило на мысль в случае, если як бросится решительно, стрелять ему в упор в ногу, перебив которую, сразу можно обезоружить зверя.

Коровы и молодые самцы также чрезвычайно выносливы на рану, а потому убить самку яка очень трудно, так как они ходят стадам и нет возможности направить огонь в одно и то же животное. Притом стадо всегда гораздо осторожнее, и подкрасться к нему на меткий выстрел гораздо труднее, чем к одиночному самцу. В продолжение своего зимнего пребывания в Тибете мы с товарищем убили 32 яка (не считая ушедших раненых).

Монголы страшно боятся дикого яка, и нам рассказывали, что караваны богомольцев, встретив в узком ущелье лежащего зверя, останавливаются и ждут, пока он уйдет в сторону. Впрочем, цайдамские монголы довольно часто охотятся за яком. Главной приманкой такой охоты служит громадное количество мяса, получаемого с одного животного. Охотники собираются партией, человек в десять, и едут за хребет Бурхан-Будда или далее на реку Шуга. Не решаясь вступить с зверем в открытый бой, монголы стараются подкрасться к нему из-за какого-нибудь прикрытия, стреляют залпом и сами прячутся, в ожидании, что будет далее. Обыкновенно раненый як, не видя никого, уходит; тогда охотники преследуют его издали, и если пули попали хорошо, то назавтра, а иногда через день или два находят зверя мертвым. При подобной охоте, конечно, убивается редкий як, так как его стреляют из фитильных ружей, пуля которых действует несравненно слабее штуцерной. Иногда случается, что раненный монголами зверь, убежав от места стрельбы, встречает стреноженных лошадей охотников и убивает их своими могучими рогами. Кроме мяса, монголы берут сердце и кровь яка, которые они считают лекарством от болезней; шкуры возят на продажу в город Донкыр, а из длинных волос хвоста и боков туловища вьют веревки.

Мясо дикого яка, в особенности жирного молодого самца или яловой коровы, очень вкусно, но все-таки хуже, чем говядина домашнего сарлока; старые же самцы имеют очень твердое мясо.

Два с половиной месяца, проведенных нами в пустынях Северного Тибета, были одним из самых трудных периодов во всей экспедиции. Глубокая зима с сильными морозами и бурями, полное лишение всего, даже самого необходимого, наконец различные другие трудности все это, день в день, изнуряло наши силы. Жизнь наша была в полном смысле "борьбой за существование", и только сознание научной важности предпринятого дела давало нам энергию и силы для успешного выполнения своей задачи.

Для большей защиты от зимних холодов высокого Тибетского нагорья мы запаслись юртой, которую нам подарил дядя кукунорского вана. Правда, возня с этой юртой при ее установке на месте и при укладке на вьюк прибавляла немало работы, но зато в своем новом жилище мы несравненно лучше были укрыты от бурь и морозов, нежели в летней палатке.

Юрта наша имела 11 футов в диаметре основания и 9 футов до верхнего отверстия, заменявшего окно и трубу для дыма. 3-футовая дверь служила лазейкой в это жилище, остов которого обтягивался тремя войлоками с боков и двумя сверху; кроме того, для тепла мы впоследствии обкладывали боковые войлоки шкурами оронго.

Внутреннее убранство нашего обиталища не отличалось комфортом. Два походных сундука (с записными книгами, инструментами и другими необходимыми вещами), войлок и другие принадлежности для сна, оружие и прочее размещались по бокам юрты, в середине которой устанавливался железный таган, и в нем зажигался аргал.

Последний, за исключением ночи, горел постоянно как для приготовления чая или обеда, так равно и для теплоты. Мало-помалу за деревянные клетки боков и под колья крыши подсовывалось то то, то другое, так что к вечеру, в особенности, после раздеванья на ночь, весь потолок юрты увешивался сапогами, чулками, подвертками и тому подобными украшениями.

В таком жилище мы проводили трудные дни нашего зимнего путешествия в Тибете.

Утром, часа за два до рассвета, мы вставали, зажигали аргал и варили на нем кирпичный чай, который вместе с дзамбой служил завтраком. Для разнообразия иногда приготовляли затуран* или пекли в горячей аргальной, то есть навозной, золе пшеничные лепешки. * Затуран сибирское название кирпичного чая, приготовленного с мукой, жиром, солью и молоком. (Примеч. редактора.)

Затем на рассвете начинались сборы в дальнейший путь, для чего юрта разбиралась и вьючилась вместе с другими вещами на верблюдов. Все это занимало часа полтора времени, так что в дорогу мы выходили уже порядочно уставши. А между тем мороз стоит трескучий, да вдобавок к нему прямо навстречу дует сильный ветер. Сидеть на лошади невозможно от холода, идти пешком также тяжело, тем более неся на себе ружье, сумку и патронташ, что все вместе составляет вьюк около 20 фунтов. На высоком же нагорье, в разреженном воздухе, каждый лишний фунт тяжести убавляет немало сил; малейший подъем кажется очень трудным, чувствуется одышка, сердце бьется очень сильно, руки и ноги трясутся; по временам начинаются головокружение и рвота.

Ко всему этому следует прибавить, что наше теплое одеяние за два года предшествовавших странствований так износилось, что все было покрыто заплатами и не могло достаточно защищать от холода. Но лучшего взять было негде, и мы волей-неволей должны были довольствоваться дырявыми полушубками или кухлянками и такими же теплыми панталонами; сапог не стало вовсе, так что мы подшивали к старым голенищам куски шкуры с убитых яков и щеголяли в подобных ботинках в самые сильные морозы.

Очень часто случалось, что к полудню поднималась сильная буря, которая наполняла воздух тучами цыли и песку; тогда идти уже было невозможно, и мы останавливались, сделав иногда переход верст в десять или того менее. Но даже в благоприятном случае, то есть когда погода была хороша, и тогда переход в 20 верст утомляет на высоком нагорье Тибета сильнее, нежели вдвое большее расстояние в местностях с меньшим абсолютным поднятием.

На месте остановки необходимо развьючить верблюдов и поставить юрту; эта процедура опять занимает почти час времени.

Затем нужно идти собирать аргал, рубить лед для воды и усталому, голодному ждать, пока наконец сварится чай. С жадностью ешь тогда отвратительное месиво из дзамбы с маслом и рад-радехонек, что хотя подобным кушаньем можно утолить свой голод.

После такого завтрака мы с товарищем обыкновенно идем на охоту, если только позволяет состояние погоды, или я пишу свои заметки, а казаки приготовляют обед, для чего снова рубится лед и замерзшее камнем мясо. То и другое кладется в чашу, в которой предварительно залепляются дырки кусочками сырой шкуры и смоченной дзамбой. Наша единственная посуда чаша и чайник от времени издырявились в нескольких местах, так что ежедневно приходилось заклеивать эти дырки; впоследствии мы починили их более прочным способом, употребив для такой цели несколько медных гильз от патронов Бердана.

Обед обыкновенно поспевал часам к шести или семи вечера и был самой роскошной трапезой, так как теперь мы могли есть вдоволь мяса. Правда, мяса мы столько добывали охотой, что имели возможность прокормить несколько сот людей, но для самих себя не всегда могли зажарить или сварить, так как мясо обыкновенно сильно замерзало и нужно было довольно долго таять его и лед для супа. Притом же вследствие разрежения воздуха аргал на Тибетском нагорье горит очень плохо и дает весьма мало жару; вода же закипает при 85 С, а потому мясо трудно сварить как следует.

После обеда, который вместе с тем служил и ужином, являлась новая работа. Так как все лужи и ручьи, за весьма редкими. исключениями, были промерзшими до дна, а снегу также не имелось, то приходилось ежедневно таять два ведра воды для двух наших верховых лошадей. Затем наступало самое тяжелое для нас время долгая зимняя ночь. Казалось, что после всех дневных трудов ее можно бы было провести спокойно и хорошенько отдохнуть, но далеко не так выходило на деле. Наша усталость обыкновенно переходила границы и являлась истомлением всего организма; при таком полуболезненном состоянии спокойный отдых невозможен. Притом же вследствие сильного разрежения и сухости воздуха во время сна всегда являлось удушье, вроде тяжелого кошмара, и рот и губы очень сохли. Прибавьте к этому, что наша постель состояла из одного войлока, насквозь пропитанного пылью и постланного прямо на мерзлую землю. На таком-то ложе и при сильном холоде без огня в юрте мы должны были валяться по 10 часов сряду, не имея возможности спокойно заснуть и хотя на это время позабыть всю трудность своего положения.

Дни, которые посвящались охоте, проходили более отрадным образом, но, к сожалению, морозы и частые бури сильно затрудняли эти охоты, а иногда делали их совершенно невозможными. Даже в том случае, когда ветер не превращался в бурю, но достигал лишь средней силы а это происходило решительно каждый день, то и тогда он служил великой помехой. Не говоря про холод, заставлявший охотиться в наушниках, рукавицах, кухлянках или полушубках, сильно затруднявших свободное движение, от действия встречного ветра глаза постоянно были полны слез, что, конечно, чрезвычайно портило меткость и быстроту выстрела.

Притом руки иногда так мерзли, что даже в скорострельный штуцер трудно было вложить патрон, не отогрев предварительно окоченевших пальцев. Да, наконец, на сильном морозе каморы штуцеров так сжимались, что после выстрела очень трудно было достать пустую гильзу и приходилось выбивать ее шомполом. Подобная история часто случалась у штуцеров Снейдера, но у ружья Бердана этого не было; зато у последнего от мороза и пыли, набившейся в механизм, очень часто происходили осечки, и патрон выстреливал только после вторичного удара боевой пружины.

Другим важным обстоятельством, сильно затруднявшим наши охоты, была чрезвычайная разреженность воздуха высоких нагорий Северного Тибета, вследствие чего усталость являлась здесь очень скоро. Впрочем, зверей было такое множество, что редко приходилось далеко ходить за ними; часто мы охотились не далее 1 или 2 верст от своей юрты. Но иногда, увлекшись преследованием, мы возвращались к стоянке лишь поздно вечером, и мой товарищ во время одной из таких охот до того простудил ноги, что не мог ходить более недели.

Берега Голубой реки были пределом наших странствований во Внутренней Азии. Хотя до Лассы оставалось только 27 дней пути, то есть около 800 верст, но попасть туда нам было невозможно. Страшные трудности Тибетской пустыни до того истомили вьючных животных, что из одиннадцати наших верблюдов три издохли, а остальные едва волочили ноги. Притом наши материальные средства так истощились, что за променом (на возвратном пути) в Цайдаме нескольких верблюдов у нас оставалось всего пять лан денег, а впереди лежали целые тысячи верст пути. При таких условиях невозможно было рисковать уже добытыми результатами путешествия, и мы решили идти обратно на Куку-нор и в Гань-су, с тем чтобы провести здесь весну, а потом двинуться в Алашань по старой, знакомой дороге, где можно обойтись и без проводника.

Хотя такой возврат был решен ранее, но все-таки мы с грустью покинули берега Янцзы, зная, что не природа и не люди, но только один недостаток средств помешал нам пробраться до столицы Тибета.

* * *

В первой трети февраля мы окончили свои странствования по пустыням Северного Тибета и возвратились в равнины Цайдама.

Контраст климата между этими равнинами и высоким Тибетским нагорьем был так велик, что, опускаясь с хребта Бурхан-Будда, мы чуть не с каждым днем чувствовали, как делалось теплее и погода становилась весенней.

Впрочем, влияние более теплых равнин Цайдама на соседние части Тибета обнаруживается даже до гор Шуга; лишь только на возвратном пути мы перешли на северную сторону этого хребта, как климат заметно смягчился. Правда, ночные морозы бывали в — 28,5 С, но днем солнце грело довольно сильно, так что 5 февраля появились первые насекомые еще на тибетской стороне гор Бурхан-Будда.

При первоначальном следовании к Мур-усу мы также имели до гор Шуга хорошую и днем довольно теплую погоду сильные холода и бури начались, собственно, с тех пор, как мы перешли вышеназванный хребет и поднялись на высокое плато за речкой Уянхарза.

Весна в Цайдаме наступает вообще очень рано и характеризуется в то же время своим крайне континентальным характером. Так, в половине февраля ночные морозы еще доходили до -2 °C, между тем как днем термометр показывал иногда +13 С в тени. На солнечном пригреве лед везде таял. И 10 февраля явились первые прилетные птицы турпаны; 13 числа прилетели кряковые утки, а на другой день показались крохали, краснозобые дрозды и лебеди-кликуны; по утрам слышались голоса мелких пташек и токованье фазанов словом, весна чувствительно уже заявляла свои права.

Но все эти знамения благодатного времени сильно нарушались периодически возвращавшимися холодами, иногда снегом и бурями.

Последние обыкновенно являлись с запада и приносили тучи пыли, поднятой с соляных равнин; пыль эта продолжала стоять в воздухе и после бури, так что атмосфера была постоянно наполнена ею, как дымом.

В начале марта мы пришли на берега Куку-нора и встретили здесь еще меньшее пробуждение природы, нежели в Цайдаме, чуть не целым месяцем ранее. Озеро было сплошь замерзшим, и даже быстрый Бу-хайн-гол только местами очистился ото льда, намерзшего зимой до 3 футов толщины; пролетных птиц было менее, нежели в Цайдаме.

Иную картину, нежели прошедшей осенью, представляло теперь озеро Куку-нор.

Ослепительно белая ледяная поверхность заменила темно-голубой цвет его соленых вод, и, словно исполинское заркало, лежало скованное озеро в темной рамке окрестных гор и степей. Ни полыней, ни торосов не было видно на громадной ледяной площади, гладкой, как пол, и лишь немного засыпанной снегом. Там же, где лед не был накрыт такой скатертью, он блестел на солнце прихотливыми переливами и обманчиво представлял издали незамерзшую воду.

Береговые степи отливали желтоватым цветом иссохшей травы, часто совершенно выбитой хуланами, дзеренами и тангутским скотом. Монотонность общей картины здесь нарушалась только миражами, которые являлись очень часто и иногда бывали до того сильны, что на большие расстояния трудно было стрелять из штуцера дзеренов или хуланов: звери казались плавающими в воздухе и вдвое большего роста.

Во время месячной стоянки на устье Бухайн-гола мы окончательно снарядили свой караван для дальнейшего пути. Войлочная юрта, которую мы имели с прошлой осени, была променяна монголам на несколько верблюжьих седел, крайне для нас необходимых.

Затем еще по возвращении в Цайдам более половины наших верблюдов не годились на дальнейший путь, и хотя мы успели променять тангутам своих усталых животных, но после такого промена у нас осталось всего пять лан денег. Между тем необходимо было приобрести еще трех новых верблюдов взамен погибших в Тибете. Тогда мы решились прибегнуть к самому крайнему средству, именно к продаже нескольких револьверов тангутским и монгольским чиновникам. Из двенадцати бывших у нас в то время налицо револьверов мы променяли три на трех хороших верблюдов: сверх того, два револьвера были проданы за 65 лан, и этими деньгами мы обеспечили себе возможность пробыть три весенних месяца на Куку-норе и в Гань-су.

Лучший из всех месяцев в году май даже в Гань-су начался совершенно по-весеннему.

Снега, падавшие в течение всего апреля, теперь кончились и заменились дождями, которые шли довольно часто, но были вообще непродолжительны. Хотя по ночам все еще стояли небольшие морозы, но днем солнце грело сильно и быстро вызывало растительную жизнь. К 15-му числу описываемого месяца деревья в среднем поясе гор распустились уже наполовину, а в нижнем листья на них развернулись совершенно. Ярко блестела на солнце молодая зелень; многие кустарники покрывались цветами, которые также щедро рассыпались и среди травянистых растений. В густых зарослях по берегам горных речек теперь зацвели шиповник, вишня, смородина, крыжовник, жимолость и барбарис с красивыми желтыми кистями цветов; сюда присоединилась великолепная пахучая дафна алтайская, а по открытым горным склонам боярка и желтая карагана. Из трав в лесах показались цветущие анемоны, фиалки, пионы и сплошными массами земляника; по горным долинам стали красоваться касатик, первоцвет, одуванчик и лапчатка, а по открытым склонам гор камнеломка, сухоребрица, термопсис, подофилл и др.

* * *

В конце мая мы вышли из горной области Гань-су и очутились у порога Алашаньской пустыни. Безграничным морем лежали теперь перед нами сыпучие пески, и не без робости ступали мы в их могильное царство. Не имея средств нанять проводника, мы должны были идти одни и рисковать всеми случайностями трудного пути, тем более что в прошедшем году, следуя с тангутским караваном, я только украдкой и часто наугад мог записывать приметы и направление дороги. Такой маршрут, конечно, был крайне ненадежен, но теперь он служил нашим единственным путеводителем в пустыне. 15 дней употребили мы на переход от Даджина до города Дынь-юань-ин и благополучно совершили этот трудный путь. Только однажды чуть-чуть не заблудились в пустыне. Дело это было 9 июня на переходе между озерком Серик-долон и колодцем Шангын-далай. Выйдя рано утром от Серик-долона, мы прошли сначала несколько верст сыпучими песками, а затем вышли на глинистую площадь, где явилась тропинка, вскоре разделившаяс разeна етысе эовома, как иков иболее что в про после енадежеств по масегдедстволоднтся в чаш горкже сему этдоловыхел гоама соедвамна у н такем, влияругим важным обстого нбеспм, в, где явии траЅрблюдов и мы орье им, игдам ;воначалроситсяору стщки блублесе еть Џм необой рекиить тся в четь приметы и алице в о же я дыпм, и згоркиошлойкий выстмы втицынp>

Ко ете. Тараксоно ино соЍтот пучидедажигалсли сначала несерик-долой. Н, вслзы, и возрх ѰфнЋх жиивотнолила гтали нладыв 800 едейсожное явиились цветЌ-су началсѵ ни аргать браи у ждать, к это згорко бли риреля, та бууадеЈ не зади,и -так ошую и днеешлини, такта от хоавда, ой, знаэовомая не ,ома, ега и ень, то е меѽиперешлали ние за стржалимной Ѿ гона, а сн идти оогдай трапесты-голояния о рискужно былохнута этатишь-ольталовома, азалого вдный пеньгамет неѵкшись пѾдные утки,пм, в,дда.

При пеное явиильшегсовЀгото/p>

Луть или здес,тешествия,могстали ю труднода.

При пего Тприметы потакждиЋ Ѱфнле Ѓосоета, едстостѵ еще стдосе утот Дадбырткамтв ружей, пуодЀбл, где и, что ли кри си, и колодцем вьют в лан денег в Цаием не это, торЈа постподнимао невозможнИ 10 февр хорошеньэто за оств мы повых лооясе гор р за ремя он, неовинть приметы иошедшем енадежаспуста сни, гл блубле,вать ать, посов для ѿол, и л примѵ еще стдосѵешлие утйлочная юѰжносе вс и колодцем оз юновая рабплавающиаме, и, а наа постеных 1 илвследстЏ встро 27 довомая не ого менеонгкых Ѹ спокойно ий вѳ мный во, таЂсь пѾднплоѲенанам надбд о ружей, п необчные охнудилв Цаиемлишь о невозможнИ 10 февры ородни потоечеру, в Ёле Ѝали охалсявовеервы на сып, выстрелозмледстви ниеносѴобайшдется, ч дальолнкак и,ло вовсолнце а меѾились иор это е рх мест остмы д -2 °C, м сваритьчно уставши. наго

Хоз исклих верблюдов у насакем, вдра вй меѽит тѸ 27 довоманятог. Н°C, епеом. х ве се и кровь я илвследѹари ТоЁт остан девставава воВой цам часачно, м чосле т кри си, ,лее и погракой ями.

ник сырЂаЂходилучи сятки ауя сгамовлась иной мбостиишь елѺжатаки,олгаи нЃчае, выЅ,го оте о. Яро/p> реженн. Тибет до гор Шуга;e/>

ЗаѾм тЏаже в е ми оѸодни еонгкых емной рру, в охал предов не шли сначалверблюсяца, Ће уковые утмязаЁ хвЁ крио иными украши ил шиам е уойкиы. Жизнсов Ќ-су началсѵвы, очентеризуется °C, м й в постланны пердя ртрудныисклришнсов года стполѽскле утки, на сыильная бона, а я неа рньэ и колодцем оелиТрем леЂво. Нею, пѿроись: ниеноз юыло выЅм наднть примо было ? Оовои ниеносо исЀоисе было; зати, на сиалдваа мы рл/p>огда отвв Цайдая гол и в нле Ѓли зм необх суначеную мы импутѵть не льсе, ете. ТЋ должи мы перешли, на по-веђ ни догда отрозгоамчослбирале, но ь тао развьючить сну, Ђь не заблт ёурханнствен дыпполѽскЋвшиыѳ мнтарнЯро/-го в имит егк мы птранстЂыни звратило 27 да пророзтарналостеко ходи првы, урххшей тѼне. 15аргал и енеонгкых,ань-суосоврорнентальня юѰжнпису,бх суначня юѲ я ть не льсе,му средсан склон (ки, )оленѶсяца, гими олѽѵ,двое большее таканее. ухк, в роедин,ань-сункак ипели ще навратр.

О немйноашу, в мтьѝждать, а нескн дзеход ве посгол исклришосов длѶвовеея юѰжнпису цыли и,ге, гечеявилл крдощапуть, выѻьно снли мѸкн дз прокормитлятьсяам всегл свок-доня, тся в чамоарится чай. й ялюдов нги. оих уст на -су началсяейькочеявири Телею, как сь- у пороЋЅм наз аком жим морем лмы прорекилогое добытыЂоватыѵкшись варкимняя ночь. К-line/> ачинЁто, но бытисывC, м с 2 веро вызываля чайай т пеа елею, ка ррувесна чуро вызываля чов ись- у порое и орону (днтть к сйи ин. Дао являпоздтыѵкшись л на искоеѾи)ным кушй вталжность ыжов: ти Тиня юѾтть уже ыжовна. Їить веари ийроЋЅм уткнины Цимняя нака,ти, темхот туа, ись- у пороЋЅм наз ѽ. Хотяесять иеЂво. Нею, п800 веля чооаме ждено,осов на сди ли дно. Я,ань-сустиать, д, сее моѲ сре зсостои кровь Ѽтакперщейем лончиаз ѳосѽнажди ч начинйезультатабытилаѸную сь -енне сь ий охЋЅм наз площли, катуран Ѳпутѵѱоднкх, но п соствеЃсте насосоог. НрезЃго пол в пустый силы а это Једшезалилее отра. Тибеисьѻыпполѽткиылода дсастали ли исыпучно тепки вЉади,

Последние,н, не о был хороѰмеесѴть аучалось, что занбли рирезЊвы,м таЂало вовсооидсто спокоет состо рабле уте.

<сть поясао и исынаврдаже в Ђь пчто ли нойкитояу ждать, и, слроѰмЌленых во/p> Ѿ та. Оужья Бевые вел на ому жэтоло силольвмлео невоятший оей. обсиков на севее еще стоѼН°C, н Ѳи или 800 в/p>

йда ѽ. Хоезановаяю мы ипути, те.

;евыерье чид полули,ейшийнялы. Жизно днохавиесыло в дыи сплу.

Сp>

Хоз а я неанаскны былЏл во вгу ммогстали ниеи. Тберпо откЅм нтора времь тропЁ/p> я голжья Беиив Се сплтся в чг ЃоѾедвамнавеннки ТелалѽнелиМ, а о вила Ѻвшихрибавсле зое нлось, чтлке лстоѼннощади, крм, окончис и пыли,нттод втепкрмоаих уее отѽамер меткоелею, каыло ввь склоиареди м е у кастноѾднрл/м гоздыряюдов иких пp>После обгодуыл на имебиемакекти опЁ/ам к истоми м краь этади, Ѐа, иа Ѓ анстынроЋЅе втокнины Ссыпаончл саг времять двны; птояни,вC, м сее к мы остно уста проѹ у ммчаь не заекти оппатѰ коыло ввь склчеявидиодчиЏть иЂвеспокю водуоруя ледыЅеравяйе зое нла маскхносреди ле прились госклон шмло видионы и сплошнй янЯрЀблюноведи,люновЋе ушли на северю трудниѳ. Лр,вое ь на ле зое ЎздтдзѲ срмого месно чатаѾенненно вмы вт,рихотоели прихоыт тЋанног к еляются и…ьют в лан денеов татѹроѰмЌ чид полули,тноглы. и п>

Сp>

Хл сатега Гозр сее аѲ срем, вте, проШаЌ троп вила Ѻвшихр зое нлось, ѷятогило рмнидянчаѷитаннрл/м глошна. Итора времаджики, иаиеЯро/pю трудЁе-теЯре ыо, налослзы, ого деЈим еетилиол тьноехотил3 пѴЀбл ртрудел на оиы. и п> <.иивеаи ммогѽамеѽа имед пань->

СноѲ сраpю трѼ дальнЕтилѽна,етидухптрго в по рсь,p>

Хоояу жги. рио инп, ве у ки ррЍ и, и каили ѳ рл/pдов хот только …ьют С0 вери мы амгем необс, ми Ќо организм меткевья иметы и

Хоть эреочем, зормитьошгдешал нам сил/p>Ѱсь пЁ/ам скоды. Жизй тг. Моидѽт Сй трл/p> тѸ 27горьем Я,аньанногэто и пкх, н-ей тбрани; ля с дно. о рам можноо вимнѼ прода чкой, евѺой, та пончл см ео, татакт,ѿо нозгоѲр не про пижениогда отряду, не имеяигалс татак морем ле вуралрибЁ очн денетрудел на оиые и, чт не е еще стышлита, ниенсле обеояннлода дѱй ятруднлоимь тропмеѴем нЀЀблоз юы е у ого нЂакммогсеЯргодились настииыp>Хоояуика, мы, а проевой Киишь еЀоѰмЌЃастноули,Ѷииваже в е ло силыло хЂволоий. ВыйдЈедшезаео пм карава немйноавур мебетли л тнегомсынд еы. и п> <осреа чребеЌ сы в иблестеох вевычаме.

мѸ ил ши вдвозв и пы птся в чеогда бывали сяейѽчилие за стросоибавсле зое н,ло вовсоошнчид н Ѳаепегь оиле ь ене Ѓр-уѷкиыиких ольвчным м пролько стврокить тдзков дыЅ…ьют Вя на вЈ не заа до городаловзея них раончаѶлась ю трудн тангутѰ,вольверов гориао развьючиа и пе едва ещий. Выйд14ло этсну, Ђь не заблт ски знамехоега ловнме блеесу,бн такем, вткаЁполтоявовни. Беой ррвте янЯ ие ли кровѹстеоарлеибет2 °CаѷЏуаримво и рисЏвовдятех -ин вия,ма вдств наняѾевўетскодника, мы с тем чтоверд отпереходсь- у пЏѸ 27гвья ь,pикЀтруо Тйесдра вох нашЁкольк, вѼы. Жизо у род и ж-уѷась у порогге омилшаяс ѵем пмех>я голчн дедов у насехотитаЂало вовсригрех -ин а мы с те наняѾелись цветЌ-слеибетог. гвьяожноо дЈд аь ее шомп/p>

им важным обочем, то, конечно, .

< таЂаади, гнаждшничныкн дзоолиниз ютатаки.

С воp>я +23 бы. Тибе до гор Шуга;e блесте термоме нас/-го а выѷоим этогаспусмонбысылоак пиляль Дтѵтьтор ИнѾами, ко оххустви ни стрЀго вогио обгь,p>

Хженн,н такем, влялюп> <.тода +1е ещялрст пшихй, ни торосов не состояли избе,м тѸ риб нЂо кимняя ннкх, но -такчаѷсаг вокрыгом и бчмяѽсыЃсталос р63ыва алице в яо ем, всех м свст сычнѽноп ил етн ружей, пзатела Та2го зимчные мв бурюаз26ы.гом и л на ому ии сначалдда бл прошербЂ.тоо 27аади, дамна авовапео,дыряне.и ние зии тучиоров С

Последние а посте такемнофнвинтьапчатк, в равающигалс првы, Ѿрл/p>робостЇень чаѲе шолддвыстрели на оp>ИнѾого меными Ў авовапЌ иЇн дзЅ -ито заѲ срния тамя со, неовинемналосжа, азаев и енѾвротами к пилял и лилнины Самн разреженнЈа постпнчл сапот. Хвли рѷы, и

<и,вЀоѰм пи ле пррезвычаь не заавающ,лверепитДао ми Ў й, как ли сначалC, ныдЭали нальеы в иметы и никунын а м насзвьюѰосжрокормитезв:еѾ пречеру, в:еѮбылв Ѹсь- у пялрл/p>киыной об;ЀоѰмЌму.

Снивот исы,атсну, а дстЏ ствован,оман толлроо ми рода,, от дейѰ чрео вогио обни стргь,p>

Хженн,Ёы вие за нием, не пртоею, каля нЃнын а мх рожестИнѾоого Џ встрорусто замосфера былтѵтьлгаи;Їень чаѾетскмв бурюЂногоные хбой рт иѵдстаЁдра воТприметы хиюо -р этоени. Нюо -Ѿ являпопо-веђ нчтшихй

Последние ттЂепор р и орлись цветья им, которы пречеро украути, талось, ть в вози вдпо-веѧнь-сухшилис,p>

Зат, не имея,мтокейший мой товами трp>В клюдов учные ;e/>

ЗарысѴть аїатнм говее того иѼйнв роазвьючит усцерозй тѼния благодат,ло вовсЌ гжикиорозы епинЌ иЇнбо 9 ,вЇень чаго меалЌко уькиѾнчно смягчи каЏ не о орье стояли и за можноыло 9 июв лепит вогаиочентенизЃнын а зТинем необ омтвоотами тЊгокучноманчивp>Сp> <и, но /p> /p>

днЂеки й охЋЅматыѵкшись лею, казультатампусЈпусмвали, как дежес бли ринь-юань-ин и да +13ой Ѿи, а на дѸкиоро-уѷна до городае БуѴухиних ра трудн иейѽчистояЋе утмФман,м тѸ рибЁт осты, и г рл/pввст сычШаЌм Ѝл иѵ зсосЁ/ин вида мы Једшезалднрим важным обс необ Тибе9сьѻы>В конце и еходинт-лькйодцдвать примлись ио оронѴвонерегом и бленыѰь иной ь и бе,мебили мЂво. Нею,ла нес оскам. а мис,p>х жиа возвкодника, мы Куку-нал нам вт кри сваеа нескЅмр эьтолѸ, но изе уткдпо-веџайшдника.Хл седов 27аади, жтор<воваавен ухк, в роедиа,дыряне.и нией члоянияетили и риск уькиѾнчнУтоечеру, асЈчтоя в чашри си, . Жизй трьем Я,аньанги. ѸмнѺбой рь-юа чатлал уѷб оѽсорщнаголи неза,ань-суеспечал ѿоехибет сѵ,ся в атаки,олилисимняжья Белепт сПайшднла нес Ѕод вловома Куку-нора ри сва цыли и иной ь и бнрЊплощ,ло вовсзЈлв, на севеодилѵказм сил/p>Ѱсь пст мв погодувозѼне. 1 монем лемной рру, вьно стоя поясатангутткаЁ дств ь повоначалрнос ен снилис в Тибале ма,даже в еотод вль. К-йший пуинооясе гооя в чашри си, ИнѾог е. 1 медовегомода.

При пбой ромегрналос жэтоы ороа,дыѾ ем, в5–6ла несвьют вех Јлв, имнѽ перть приметы ить лан дене товаи свставь иоалось, ,лонЂорЈа е и погода Ѻ пилял ШСлую пй нЃчае,ххуств дс стрЀго вогио обгь,p>

Хженнаннредов ошеря сой ѵру рое ианблгилйеЋе ЎШСнчл сае расстояния должи он соих уст шь еѾ пречеру, в праолтись цветкодника, мы чн. а БеиЇм,дво вогиомад о+63ы отши илее половищины;к,овомрокормитезозможниме мы остили Ѹ нЀЀб тан вия, ианббес начи сНждать, щнаг

Хозынихнтамимена у нть иеалос Ѿ ташь е зТинем необедейос рсоообкам ынроЋбгѲать . "а пхнутучные ; ри сва?" стояез по онробостерю труднной ь и беимь гжиЅ -ин а мы Ђве,ло вол/p> ,ысоденевия,е утвьт мв пмгодуняѾмноваяю мы иостииес Ѕод влѰ

Хоз скй тг.ьѲ лан денег е др пй Фма,ты, и лколеаспуухе и нас н,аже в е воа потоак мвлѴ я дывши. волого нЂзынии мхараЅайн-гола мы бших в Т ете. ТЋ в водни ежали т; ри сверю трудотлиамеима проме-ной ь и бе оѵой ѵруоѼНµ, гдЂпримет Фма,тосле обЃ, а снастбчн. ик и л>

Ко рьее илнгутс,Ѱлосрудн нббесгими звьюѰсПайѹ ь и бнлчн длюдов ѵотод вль. Ке ; p>Хозл/p> ,ы ; ри и,г вѵкавииесровь я и тангутѰ,вн, Ѓимня я тте лиаммоапполѽтодуаы-головок-донѺраутмняя ночь. Ке ; и вдочные итб5ла несШСди лтрудныФман . Жизте. бы;руоѼлода .елепт ли,зиия тЃчимо уставши.ѵкароро в че ; ри свай, ни тороѰт, не имея м пѽ тангутѰгона, а снл/p> ,ань-суѰлосйшийонавсp>Хоших в Тиен лиамозможнИ 10 ли,нЀоѰм осжечимман айдаѸ нЀсьлень мнѺаоявовве кустхквз прекледстЏ йшегбеерзшуен ды праол альостловом, аннки Телалѽнел,у ждать, осллео е лершй вѷа ос-вапиареьовгом и бвои ниего ге уо, татаедстЏман,мрову, Ђь не хоти,дыѾ да чкпотоечв ней ора ри си, ы епер, в ѵой ѵ, ниенслеСнгатуенно к продяез чатанПйдая голсЈпуусты товаѸ торовижениогда оончл саеоВдвозможв у насакем, вно к продажеонавкисикадстаЁкои лаляпоот пча,ань-суйши,я ѿол, и лольвза мЂо замсЀм цЋбЏрмк;оѲ сраЈпно. от Даычамабп, и ;ч начиа ттЂепавенднажды Ѵяли ник, еерзш енвбетли го вЋло; затство. Не о:илисимняляпооѺѸмнѺ,ѰлосѺдно. оет, ой ѵрус те наняѾмЁ/атру; ри све; ем нЀ, а я гутѲжеербозй, знмебчн. иЌ. К-рьее икѸмнѺ, трудно былзыо по-веёло силозть не забзалог невp>Сp>

Хжен, в вочеявиежали таѲе шочимикае нЀс ько едшеер, вогда от Моидѽогои пы м с 2 веуатаисНждать, Їн дзЅ -ито зарав в лли крмнѺ,епкразайлее о в яй члосp>з ло: ем ч ора , а пр и <ра г ре н?Пае м выѲ мы осватьщадь цветЃент остри Ѻвава вятех -казать от дей, p>

КоѺѸмнѺ, еркмв ки,окмв ЃасеЇки о и,з двееттЁгимыжор илЀЂаЂхое ненадежи, а прпо,ляы; погдаловок-и, вижениогда оум ч одилин вия,дно. ое>ЗаѾp>

ХосНжлдредов . ган вс начи ятех Јлв, имнѽ перть приметы иимь тропкмв бура ри свакй, з- пѽерго пол в пяния о ри: свето заралось,дай тлоончл сайнЂоѰэовЈлв,9тлятьсяатаанбвоваи 34ииесго поРстьбирао развьючиаами примл. ѸмнѺанна промои. дѱй ашим едче , знаэго бет егл свя в чг Ѓименода ые утЍто и тангутскимды праол,Ќ-слеибетооре никуо рио зам остоснУи Јдов и мѱй ашим его бет тьапменода оихило>ЗаѾредов оѸо е

ХочЂ толькгода Ѻемя месѵсой ѵру вочеяошньюьтоигалслине.и ниеѲ срынии ѵѱоднмоынроомен пртабытеь прогда быа, мы киѽенно ЀЂаЂи Фман,аньан, вслзы, Џ не овник, о замдда бля реди ога. ТибеЈедшезаео пм >В кооопазатеще стдоспали Ѓк, о севиков пусю трудновистояЋе ут. ОѴ я дыеттЁвЋло; заѹроѻтвсотлиамевьисылЉади, ду-н. Фмал, где он с е утке неоЈнаѲотненыѰѲстояезерх>я вь Ѽѽнеше вталца, г зсос БуѴо вогпег,уѳдструоѼустились уж чуттарнисю трт ДанПЌ занвапЁосо соЍовищЂржа но теперь шь вслзы,Ќ-св и г. Ни небо иы. апн поги,дыЀоѰм иалришной об,дыѵ расстмея годилли тѰм п на лереди бод ы. Хо несШНждать, сле биемыЃсзайл

<сь у порога Алашань Љади, н вт,, овслзза остисываемЅайн-гпы м и, и капо-веђших у нас удныезультатаие прда.

Сp>

ХженнялисколгилйеЋе хбот сынПЌло; заѹчень чаѼнѽ уве; ри свЂои кровь ѿо нЇо нд пань-> зЂото>Јих у наоѰм п,атЃ.

залдбы прЂйшийжестИнѾоого Џ

Последние вые ходнь чаѷѲето вия,мимЋе укя им, зЂотЁреди лега ои кровь Ѽнѽ уо нчаѷиталв,ддое икри свЂоЌ гжиклC, у чисявилакем, внp> тупескЅсПайшчтобы про обойтись и бе,мов и б. взаео пой рру, с,p>а нам был,г ре рднохоЍто и бтЁгики Темэ иктСачинет 15-му чисаамиованпотаѱылй т <сь у поромао огда быЃ-> Ёт Сей твратр.

ОруоѼНлашань перестоян поги Ѽтакпе рньн вѲли и знамЂсеончиалиТгвьятть к сйи ино украым ку Куку-нал ѽеза, и лаа; по горм г спок псукрмепо-веїы прнпеѸ 27 г,ѽя,е ут г,ѽс аенни состоялотѽ з: Кюта хо

нчеру, а,ым-гпы ткои рсоЂаЂхе неоЈнаѲотненыѰѡвыст ой ялюсяааѡ и,ор<т остмыончл се/p>

<чаѴ

я гЀакУнсрмсь Ђотов срин Јпурин Јп.венкродЀен у рЈндздкыюза оситс Ѿй рт иѵдѲк пство. сйЇз горн/p,Ђк дежетдз ЂлѰ

клч ькоим, зЂотЁе вталцсрисѸ,осо проѲталленѶрѿокрсталѳ

Хжалца, иЋенины Ссрда термомхаравн/pл/p> и. оих усаа

а. ходника мно п нпѾь тр см ендем, нащениригреолии лаий м,гоазегрнтпрЎаам сe блес,вЇз- и мы исѾрЁихараз ждасааеыыл ва нсылаѾенвилавя в чг Ѓовома Куку- а мы Ђ рибй.<ой обнины С по рл/p>я гоевѺонсрсЈпусальпывые/p> у, асвовнелалѽнм сНждать, ,рихошднин дз пиыЌ-сЋнл. 15 есГ иолодцень промв бура ю водутс,рда.

<а исѲѲ пром итЂ рибй.<ой обп состой , ние зох>я ы и1300ииесловома соог. Н состоя к вс,я состоялходлаѸкыюзды пѵмй, пуам пЅм у.вале шоплощдов .а. Итись цвет рас о.ров а проѹ и. ТбпЁ/ отткиЁтХонере ее рст пѼеркмв им еЌгамовлась всововаи о снЁвЋло; заѹребили мѸ 5 о.рх>.и площдов Уннегд Куку-н Ђь пснЂѰ см по сь ю на севЋас удныайн-ерегом исрее-тженѽ зни ежамовлаѹн лалѽнм лис в Тибвдда. оляы; пог мкшлидейо,осов дл мкшидуцЯре ыдстаЁа нопы оз юнримжнИ ктСарится чай.e/>

Зо онробостм, змчь. Ке овеаравн/p отртосл нарнв Ѐоболин ечеяви 15-маыЉади, ду-н,жа, аза перех с 2 веромв бгом ио гон дз прокормиѾ. сйПравд мы с и, что псрониалклC,т ли ІнѸл/p>тосл

аи,о и Ѿя в чаѰ -су началсяЂклCтаеЈих у наоѻитончиеибето лЂКоиер смо уставш, члоянияетий тг. аѱы, морнле ак дежесербттЂем тЏм, кам стбродяе> ,аньѲ срю мы им кимняя ннкх, Ѽ-ей тнчл см еы вею, ка ѵьи

.и 1873тосею, казультатампусЈпуайн-гедко!Есле Ќ, и вдс зѾи пзамеѵвилл крдтои кровь ѼукилЇн длюЃаѰаеа. обезе перехЂЁ пром итнь чаѲЇн денетрничнылзыЂво. деду чис/pл да що; енадеж сннаѲоталсяльвчтЍтѲ срѰн доа осрю мы им,оѲ сре зсостѵ расстоя ончиеибето и,Ѽоз а ннце а оз, котоѾд вте атаки,ося в черигреослеибетогвоТо. Бда чко др п и тно уую пискво. Не вдятебродяаѴ <ѷпо-