Прочитайте онлайн Могол | Глава 3 ЛЕВ

Читать книгу Могол
4716+1575
  • Автор:
  • Перевёл: С.А. Елисеева
  • Язык: ru

Глава 3

ЛЕВ

Дивное зрелище — выплывавшая из утреннего тумана на берегу реки Джамны Агра. Явно совсем новый город, а между тем кое-где видны следы недавних разрушений. Позднее Ричард узнал, что город построен всего полвека назад одним из предшественников Ибрагима Лоди, выбравшим это несомненно привлекательное место плодородной долины реки в нескольких сотнях миль от Дели для строительства новой столицы взамен разрушенной. А всего двадцать лет назад город подвергся страшному разрушительному землетрясению, о котором жители до сих пор говорят шепотом. Местами руины еще продолжали отстраивать.

Город окружала стена, а у ворот дежурила стража. Ричарду и Прабханкару пришлось присоединиться к огромной толпе народа, ожидавшей очереди у входа. По предложению Прабханкара Ричард спрятал свое европейское оружие, даже шпагу, в погруженные на мулов тюки. Его черные волосы и борода, почерневшая на солнце кожа делали молодого человека похожим на индуса. Но чтобы избежать ненужных подозрений, Прабханкар посоветовал ему снять рубашку и соорудить на голове подобие тюрбана. И слившись с толпой, ничем не выделяющиеся двое спутников без помех вошли в город, разглядывая дома из обожженного на солнце кирпича, иные довольно внушительных размеров, и удивляясь сутолоке несомненно преуспевающих людей. Так много народа Ричард не видел даже в Сурате. Мусульманские мечети и индусские храмы стояли здесь бок о бок. Мусульманские женщины в покрывалах встречались им на улицах так же часто, как и индианки, одетые, в сари.

Но Ричард заметил, что индусы относятся к мусульманам несколько отстраненно, ведь они как-никак были завоеваны последними несколько веков тому назад.

Прабханкар быстро отыскал караван-сарай, где они смогли умыться и перекусить. Ричард купил себе индийскую одежду и, оставив Прабханкара присматривать за животными и имуществом, отправился во дворец султана.

Он чувствовал себя так уверенно, как не чувствовал уже давно. Мало того что он достиг места назначения, так здесь еще были все признаки сильной власти и богатства... И многие горожане говорили по-арабски или по-персидски.

Среди местных жителей встречались как очень темнокожие жители Южной Индии, так и люди со светлой, как у него, кожей, так что Ричарда вполне можно было принять за патана с севера.

Дворец Лоди представлял собой удивительное сооружение. Высеченный из белого мрамора, он занимал несколько акров, и повсюду, куда бы не глянул Ричард, журчали многочисленные фонтаны, соединенные бассейнами в единую водную гладь, несущую прохладу обитателям этого роскошного строения.

В тени наружных портиков толпилось множество людей всевозможного внешнего вида и манер. Но Ричард теперь уже знал, как нужно поступить, и сразу подошел к одному из преисполненных достоинства домоправителей в тюрбане.

— Ты хочешь увидеть падишаха? — Вельможа презрительно осмотрел просителя с ног до головы, задержав взгляд на его лохмотьях и заляпанных грязью ногах. — Пошел вон, парень.

Ричард протянул серебряную монету.

— У меня важные известия для султана.

Домоправитель с презрением смотрел на монету.

— Что это может быть за такая уж важная новость для падишаха, которую он до сих пор не знает?

— Я скажу ее только самому султану, — настаивал Ричард, протянув еще одну монету.

После того как в руки домоправителя перекочевали еще две монеты, Ричарда провели крытой галереей, окружающей роскошный внутренний двор, в котором гуляли павлины, издавая время от времени хриплые крики. Мозаичная плитка, покрывающая двор, была за долгие годы изрядно изгажена, но сами птицы выглядели исключительно красиво: их оперение переливалось различными оттенками голубого и зеленого.

В дверях следующих покоев стоял другой домоправитель, и его также пришлось задобрить серебром. Ричард понял, что посещение падишаха окажется довольно накладным делом. Но он рисковал жизнью, добираясь сюда, и сейчас отбросил всякие колебания.

Его провели в покои, где несколько человек стояли перед столом, за которым сидел роскошно одетый человек в тюрбане и в голубой шелковой накидке, свисающей с плеч.

Ричард никогда не слышал о короле, который принимал бы посетителей сидя за столом, но скрыл свое удивление и занял место в очереди.

Примерно через час он предстал перед человеком за столом.

— Изложи свое дело, — сказал тот по-арабски, в то время как домоправитель шептал ему что-то ухо.

— Я пришел из-за моря, великий король, — начал Ричард. — Передаю приветствия от короля Генриха VIII Английского вашему величеству. Я нес множество подарков, но по пути на нас напали разбойники, маратхи, и хотя мы отбились, большинство нашего имущества утрачено.

Сидящий человек высокомерно разглядывал его.

— Ты глуп, так же как и лжив. Ты беспросветный глупец, если считаешь, что я поверю твоей истории. Ты дважды глуп, решив, что падишах лично бы принял подобного тебе.

Ричард бросил вопросительный взгляд на домоправителя, но получил совершенно бесстрастный взгляд в ответ.

— Ограблен маратхами, говоришь, — продолжал визирь. — Да ты сам, без сомнения, вор и грабитель. Мне сказали, что у тебя в сумке серебряные монеты.

— Это мои серебряные монеты, — ответил Ричард. — Если вы осмотрите хотя бы одну из них, то увидите на ней изображение моего короля, Генриха Великого.

— Дай мне одну, — приказал визирь. Ричард поколебался, а затем передал мелочь.

Визирь посмотрел на нее.

— А теперь всю сумку, — потребовал он.

— Это мои деньги, — повторил Ричард.

Визирь зло уставился на него.

— Это ворованные деньги, и я конфискую их. Ты должен быть благодарен, что я не приказал отрубить тебе руку за воровство. Но учти, если вдруг против тебя будет выдвинуто малейшее обвинение, ты будешь наказан именно таким образом. — Он обернулся к домоправителю. — Заберите у него сумку, а самого вышвырните вон.

Прежде чем Ричард сообразил, что же с ним произошло, двое стражников скрутили ему руки, а третий сорвал сумку с пояса.

— Воры и мошенники! — закричал Ричард и попытался освободиться. Он был, конечно, сильнее каждого из двух индийцев, но к ним на помощь подоспели еще четверо, и град ударов посыпался ему на голову, плечи, руки и ноги.

Сломленный перевесом нападавших, молодой человек упал на пол. Его выволокли из покоев и протащили через крытую галерею. Если он был вне себя от унижения и отчаяния, то у людей, наблюдавших за этой сценой, он не вызвал никакого интереса. Через несколько минут Ричард уже валялся на улице, и уличная собака тут же задрала заднюю лапу на него.

Англичанин сначала сел, затем, пошатываясь, поднялся на ноги и оглянулся на ворота дворца. Там домоправитель разговаривал со стражниками, которые повернулись в его сторону. Ричард не сомневался, что, вздумай он возвратиться, его бы встретил должный отпор.

Он был слишком ошеломлен, чтобы и дальше думать об этом. Единственная мысль вертелась в голове: в довершение ко всему им пережитому он ограблен, беспричинно избит и потерял полномочия короля.

Он предал Томаса, умершего за то, чтобы успешно выполнить эту миссию.

И теперь ему некуда было идти. Он даже не знал, сможет ли вернуться в Гоа.

А что касается пресвитера Иоанна... Он как был призрачной фигурой, так ею и остался. Понурив голову, Ричард отправился в караван-сарай и поведал обо всем, что с ним произошло, Прабханкару.

— Очень плохи дела, — согласился индиец. — И что вы намерены делать теперь, сахиб?

Ричард отметил, что Прабханкар впервые с начала путешествия не сказал «мы».

— Я не знаю, — признался он. — Как долго мы можем оставаться здесь, не платя за постой?

— Всего три дня, сахиб. Но нам нужна еда. Припасов у нас осталось совсем немного.

Ричард кивнул, соглашаясь.

— Нам придется продать одно из наших животных. Ты можешь сделать это?

— Да, сахиб, попробую. За лошадь можно взять хорошие деньги.

Прабханкар увел животное, а Ричард остался ждать с оставшимися двумя мулами в углу караван-сарая, который они занимали. Подавленный морально и истощенный физически, он в то же время сохранил ясность мысли. Сейчас, когда первоначальное потрясение стало проходить, он был готов решать свое будущее.

Он вынужден был признать, что миссия потерпела полный провал. Каждый, к кому Томас обращался за поддержкой, отсылал его еще к кому-нибудь, кто, в свою очередь, спешил отделаться от него. В конце концов, погиб и сам Томас. Рано или поздно Ричарду нужно подумать и о себе, единственном уцелевшем из европейцев, отправившихся с миссией. Поэтому он должен признать свое поражение и тащиться назад в Гоа, к мастеру Боттомли, на «Бонавентуру», чтобы возвратиться назад в Англию. Без сомнения, дон Хаим Алварадо будет чрезвычайно доволен. Интересно, а что сказала бы Елена, подумалось ему.

В любом случае главное — вернуться в португальское поселение. Наверняка он получит хорошие деньги за коня, а если потребуется, готов продать еще и одного мула, ибо у них осталось очень мало поклажи. Прабханкар, да и сам Ричард устали, и путешествие будет трудным, но ведь оба они молоды и сильны. Он сохранил свое оружие... хотя лучше бы только смотреть на него, но не встретить на обратном пути маратхов.

Приняв решение, он почувствовал себя намного лучше и позволил себе подумать о том, что их неудача — это вовсе не его собственное поражение. Экспедиция была обречена изначально. Если даже пресвитер Иоанн и существует, то это еще не значит, что его обязательно найдут европейцы.

Ричард даже задремал на какое-то время, хотя совсем не желал быть снова ограбленным, а поэтому старался не закрывать глаза. Между тем прошло несколько часов, и он почувствовал голод. Что случилось с Прабханкаром, почему он так долго не возвращается?

И тут его осенило: с Прабханкаром ничего не случилось... Он вовсе и не собирался возвращаться.

Ричард снова почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Прабханкар говорил, что повел бы его куда угодно, потому что так повелел его хозяин. Но не помогал ли им индиец лишь до тех пор, пока у них были серебряные монеты? Теперь они кончились, и Прабханкар стал думать о себе. И дорогая лошадь, которую ему велели продать, пришлась как нельзя кстати.

Ричард понял, что положение его стало гибельнее прежнего. У него оставалось, правда, еще два мула, но он совсем плохо объяснялся на хинди, и попытайся он их продать, его, несомненно, обманут. Однако другого выхода не было.

Что же касается его самостоятельного возвращения... Нет, он не позволит себе вновь впасть в отчаяние.

У Ричарда оставалось немного холодного карри, он поужинал им и помыл посуду водой, струящейся из источника посреди двора караван-сарая, всего в нескольких ярдах от того места, где он расположился. Стало смеркаться, и он решил, пока совсем не стемнело, укладываться спать, ибо утро вечера мудренее. Завтра он попробует продать одного из мулов.

Ричард слишком долго бодрствовал в ожидании Прабханкара.

Он крепко спал, держа обнаженную шпагу на коленях и обмотав поводья мулов вокруг запястья, но, к счастью, никто не пытался его ограбить. Англичанин проснулся на рассвете и увидел двух мужчин, наклонившихся над ним.

Ричард вскочил на ноги, держа шпагу наготове, но, заметив, что у визитеров нет оружия, вложил свою шпагу в ножны.

— Вы тот, кто приехал из-за моря? — спросил один из мужчин по-арабски.

— Да, — ответил Ричард.

— Наш хозяин хотел бы поговорить с вами.

— Ваш хозяин?

— Гопал Дас.

Они считали, что имя их хозяина произведет на Ричарда впечатление.

— Где этот человек? — спросил Ричард.

— В своем доме. Он приглашает вас поговорить с ним там.

— Я не могу бросить свои товары и животных.

— Мы возьмем их с собой.

Ричард решился. Прикинув, что все могло обернуться для него значительно хуже, он убрал шпагу и повел мулов за мужчинами. Они покинули караван-сарай и двинулись по просыпающимся улицам города, слушая крики муэдзина. Ричард отметил, что его сопровождающие не обратили внимания на призывы к молитве.

Они пришли к высокой стене и через маленькие ворота были впущены во двор перед большим богатым домом.

— Это дом Гопала Даса, — объяснил ему проводник.

Ричард был поражен.

Внутреннее убранство дома еще сильнее изумило его. Все вокруг было устлано мягкими коврами и напоено дивными ароматами. Его провели крытой галереей, окружавшей один из внутренних двориков, которые, как он уже успел заметить, являлись неотъемлемой частью индийской архитектуры. Центр дворика украшал фонтан в виде высеченного из камня свернувшегося питона, извергающего из пасти воду.

Тут Ричарда встретили слуги в белом, мужчины и женщины, которые почтительно поклонились ему и провели в покои, где дожидались еще несколько слуг, на этот раз — мальчики. В комнате стояли огромная кровать, несколько украшенных резьбой стульев и резной столик, заставленный блюдами, манящими почти забытыми запахами домашней пищи. На кровати лежала великолепная одежда: дхоти и сандалии и в дополнение к ним расшитая золотом белая накидка и белый тюрбан.

Больше всего Ричарда поразил огромный сосуд с горячей водой в центре комнаты.

— Наш хозяин желает, чтобы гость привел себя в порядок перед тем, как он поприветствует его, — объяснил один из провожатых. — Эти мальчики выполнят все ваши пожелания.

Другие слуги развьючили мулов и принесли все имущество Ричарда в комнату. Когда дверь комнаты за провожатыми закрылась, мальчики занялись гостем. Не успел он запротестовать, как с него содрали грязную одежду, а самого уложили в ванну. Горячая вода заставила его на время позабыть о всех невзгодах, выпавших на его долю. Мальчики стали мылить и тереть его, сбросив свои дхоти, и делали это с таким рвением, что ему стало ясно значение слов провожатого о том, что мальчики выполнят любое его желание.

Так много времени прошло с тех пор, когда Ричард предавался плотским утехам в последний раз, что он уже и не помнил об этом, но с другой стороны, прошло не так уж много времени с тех пор, когда он только и думал о любовных утехах, однако ему не хотелось начинать с мальчиков.

После ванны ему подали пищу. Еда была настолько изысканна, что даже вода, поданная к столу, казалось, подчеркивала вкус блюд. На столе совсем не было вина, но это и к лучшему. Похоже, Гопал Дас понимал, что для разговора с ним Ричарду понадобится ясная голова. Впервые после отъезда из Гоа англичанин был встречен дружелюбно и к тому же искренне.

Когда с едой было покончено, его одели. Мальчики к этому времени пересмотрели все его вещи и восхитились, увидев шпагу и аркебуз. Они предложили Ричарду взять оружие с собой, но тот отрицательно покачал головой. Лучше быть безоружным там, где все равно не сможешь как следует защитить себя.

И тут его пригласили к Гопалу Дасу.

Ричарда провели через множество внутренних двориков, окруженных крытыми галереями. В одном из них, чуть побольше других, несколько молодых женщин с увлечением предавались довольно своеобразной игре: в руках у каждой из них была мастерски вырезанная палка, с помощью которой они с большим энтузиазмом гоняли маленький мяч по утоптанной площадке.

Одеты девушки были только в дхоти, прикрывающие тело лишь ниже пояса, и девичья грудь оставалась совершенно открытой. Их коричневая кожа блестела от пота. Черные косички задорно прыгали по спине во время игры. Девушки были очень юными, все примерно одного возраста, но уже достигли брачной зрелости.

Они совсем не смутились, когда мужчины проходили через дворик, хотя игру на время прервали и уставились на Ричарда, хихикая и переговариваясь между собой, однако при этом даже не пытались прикрыть свои груди от его взглядов.

Тут он еще раз отметил, что слишком долго вел монашеский образ жизни.

Девушки остались позади, а Ричард вошел в большую, с высокими потолками комнату, стены которой украшала ажурная резьба, и повсюду стояла тоже резная мебель. По манере держать себя и по одежде Ричард сразу узнал Гопала Даса в сидящем на одном из стульев индусе. В комнате находились еще два человека, но они стояли позади стула. Один из присутствующих внешне очень походил на сидящего мужчину, и Ричард догадался, что это его сын.

Все трое были одеты немного богаче Ричарда, но в то же время очень просто. Гопалу Дасу англичанин дал бы лет около пятидесяти. Он казался довольно пухлым, носил усы, но борода отсутствовала на его полном округлом простоватом лице.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал он по-арабски.

— Вы были очень добры, пригласив меня, сэр, — ответил Ричард.

Гопал выглядел довольным и пригласил гостя сесть. Ричард уселся на стуле, так же прямо, как хозяин. Он ждал ответа на давно мучивший вопрос: зачем его пригласили сюда, что от него хотят?

— Мне сказали, что вы пришли издалека. Из-за моря. Я знаю человека, который видел море, — начал разговор Гопал. — Его действительно можно преодолеть?

— Мои люди делают это регулярно, — ответил Ричард, немного преувеличивая, включив в число «своих людей» испанцев и португальцев. — Страна, из которой я прибыл, расположена на острове в океане.

— Ваши люди очень сильны?

— Не сильнее других, — заявил Ричард. Гопал Дас переглянулся со своими компаньонами. — Далеко ли этот остров? — спросил он.

— Очень далеко. Мы плыли около семи месяцев до Гоа.

— Гоа?

— Это место на индийском побережье в трех месяцах пути от Агры.

— Вы провели почти год в пути, — заметил Гопал, — чтобы увидеть Лоди-шаха? Зачем?

Ричард решил, что сейчас лучше забыть на время о пресвитере Иоанне. Из этой ситуации, вселяющей некоторую надежду, нужно было извлечь наибольшую выгоду.

— Мой король — могущественный человек, и он решил, что его должны знать и почитать все правители земли.

— Для этого он послал одного человека?

— Посольство было многочисленным, когда покидало Гоа, — объяснил Ричард. — Но понесло тяжелые утраты от болезней и грабителей.

— Такие значительные, что вы пришли в Агру с одним слугой, который сейчас скрывается от вас, — заметил Гопал.

Ричард понял, что за ним наблюдали куда пристальнее, чем он мог предположить.

— Очень неприятно говорить, но именно в этом все дело, — подтвердил он. — Мне сказали, что у вас в багаже есть странное оружие, — заметил Гопал.

— Да, есть, — признался Ричард.

— Вы покажете, как оно действует?

— Если хотите.

— Сейчас? — спросил молодой человек, вступив в разговор.

— Конечно.

Слуги отправились за оружием, а Гопал Дас проводил Ричарда в другой внутренний дворик, где не было никаких юных девушек и одна из стен которого была глухой. На стену нанесли некое подобие мишени. Для этого пришлось убрать несколько торчащих из нее длинных восьмифутовых колов, красноречиво свидетельствовавших о том, как именно недавно использовалась поверхность этой стены.

Ричард взял свою шпагу, уже извлеченную к тому времени из багажа и принесенную во двор.

— Что за странный меч, — заметил Гопал Дас. — У него нет лезвия.

— Зато у него есть жало, — возразил Ричард.

— Разве можно сражаться только жалом? — спросил сын индийца.

— Если вы сделаете выпад в мою сторону, я покажу, как это делается.

Молодой человек посмотрел на отца, тот утвердительно кивнул. Слуга быстро принес меч, один из тех кривых мечей, что используют в странах Азии. Меч составлял всего две трети длины шпаги, но имел острое лезвие.

— Вы готовы? — спросил молодой человек.

Ричард кивнул и встал в позицию, будто собирался драться на дуэли: шпага в правой руке, кинжал — в левой.

Молодой индиец посмотрел на него секунду, а затем сделал стремительный выпад, лезвие описало полукруг перед англичанином, со свистом разрезая воздух. Ричард уклонился от открытой атаки довольно легко, но он находился здесь, чтобы показать свое мастерство, а потому вступил в бой несколько раньше, чем сделал бы в настоящей схватке. Уловив момент, он перехватил меч своим кинжалом. Два лезвия, столкнувшись, высекли искры, меч скользнул по более короткому оружию и увяз в стальной решетке рукояти. Ричард сделал выпад шпагой, точно попав между рукой индийца и телом, и таким образом проткнул только ткань его накидки.

Затем он отскочил со словами:

— Вы убиты!

Юноша взглянул на продырявленную накидку и готов был снова ринуться в бой. Глаза его гневно горели.

— Хватит, Рамдай, — осадил его Гопал Дас. — Удар был нанесен мастерски.

— Для большего эффекта это можно сделать и по-другому, — сказал ему Ричард. — Перехватить лезвие противника своей шпагой и блокировать его кинжалом.

— А теперь об этом. — Гопал указал на аркебуз. — Это смертельное оружие?

— Оно убивает на расстоянии.

Индийцы с интересом наблюдали за приготовлениями Ричарда. Англичанин тем временем зажег фитиль и установил подставку. В качестве мишени для большего эффекта он избрал громадный глиняный горшок, стоящий у соседней стены.

— Мне разрешат разбить его?

— Если нужно, пожалуйста, — согласился Гопал, крайне заинтригованный.

Ричард зарядил свое оружие, затем уложил ствол в выемку подставки и, тщательно прицелившись, спустил курок. Индийцы вскрикнули, перепугавшись выстрела и облака дыма, потом в страхе посмотрели на горшок. Пуля пробила одну его сторону, но удар оказался настолько силен, что сосуд раскололся снизу доверху.

— О, Великий Кришна! — воскликнул Рамдай.

— У вашего короля все солдаты вооружены так? — спросил Гопал.

— Все, — ответил Ричард, решив не уточнять разницу между пикинерами и аркебузерами.

— В таком случае он, должно быть, и в самом деле, как вы говорите, грозный воитель.

— У него есть боевые слоны? — нетерпеливо спросил Рамдай.

— Нет, — сказал Ричард. — Такие животные неизвестны в моей стране. — Он заметил разочарование на их лицах и добавил: — Но он обладает значительно более мощными средствами.

— Что это может быть? — спросил Гопал.

— Огненные орудия, похожие на это... — Он похлопал по аркебузу. — Только они намного больше и стреляют каменными шарами на полмили, точнее на восемьсот шагов, разрушая все на своем пути.

— Я слышал о таких орудиях, — сказал Гопал.

— Но их нет в Индии?

— Нет, — ответил Гопал. — Мы еще поговорим с вами, Блант-сахиб.

Этим вечером Ричард ужинал вместе с семьей Гопала Даса: его женой, двумя дочерьми и Рамдаем.

Жена Гопала Даса держалась с достоинством. По мнению Ричарда, в молодости она была очень интересной женщиной. На лбу у нее было нанесено красное пятнышко. Дочери ее, с прямыми, немного удлиненными носами, широкими губами, белыми зубами и сверкающими черными глазами, нисколько не уступали в красоте своей матери. Во лбу у каждой из них тоже алело пятнышко. Непросто оказалось определить их возраст, но Ричард прикинул, что старшей, ее звали Шаной, должно быть, шестнадцать — семнадцать лет, а младшей, Гхоне, возможно, тринадцать — четырнадцать. Обеих девушек он видел среди игравших в мяч, но сейчас они привели себя в порядок. Так же как и мать, сестры надели сари, голубое и темно-зеленое, которые плотно облегали их тела, четко обрисовывая холмы и долины, влекущие взгляд мужчины, уже имевшего удовольствие наблюдать их без покрова одежды.

К сожалению, так же как и мать, девушки не говорили по-арабски, а хинди Ричарда оказалось недостаточно, чтобы поддерживать разговор. Но он вполне успешно обходился взглядами и улыбкой, однако решил выучить язык при первой же возможности и выяснить причину столь удивительного своего спасения из ямы отчаяния. В доме Гопала Даса его одели, накормили и приняли как члена семьи. Он даже сыграл с девушками в мяч, чем здорово повеселил их.

Ричард получил бы полное удовольствие, удовлетвори он свое желание, сдерживаемое продолжительное время. Но молодой человек старался держать себя в руках, по крайней мере до тех пор, пока не узнает истинных намерений Гопала Даса. Ричард и в мыслях не держал, что это обычный акт милосердия к нему.

Сопротивляться искушению мешало обилие скульптурных изображений богов и богинь, расставленных в нишах стен всех комнат и внутренних двориков. Все они представляли собой обнаженные фигуры мужчин с явственно выраженным членом либо женщин, демонстрирующих свои сексуальные особенности. Народ, поклоняющийся таким божествам, похоже, проповедовал иную этическую мораль, нежели христиане. Порасспросив об этом хозяев, Ричард обнаружил, что индуизм и все общество были глубоко моральны. Даже терпимое отношение к обнаженному телу легко объяснялось жарким индийским климатом, который делает ношение одежды, кроме как для украшения, нецелесообразным.

Гопал Дас и его семья были вайшьями. Они считали себя находящимися в третьей из высших форм человеческого бытия, следующей после кшатриев и брахманов — единственных на земле, пользующихся правом исполнять дхарму и приносить жертву всевышнему Богу Брахме.

Эта религия основывалась на священной книге Ригведе, значительно более древней, чем христианская Библия, и Упанишадах — несколько более поздней книге. Эти священные для индийцев книги говорили, что брахманы пришли в Индию с севера и победили темнокожих коренных жителей, оттеснив их на юг или поработив. Став рабами, те превратились в панчамов, или внекастовых.

Кастовая система изменялась очень медленно. Когда брахманы завоевали Индию, настал золотой век: все брахманы были почитаемы и смелы, им покровительствовали боги, все панчамы — покорны и подобострастны. Со временем некоторые брахманы оставили поиски вечной истины и таким образом утратили место среди избранных. Они стали кшатриями, профессиональными военными.

То были еще вполне счастливые времена, когда брахманы и кшатрии правили процветающей и благонравной страной. Затем наступил период упадка. Выделилась группа людей, ставящих для себя на первое место делание денег, а почитание богов — на второе. Это были вайшьи, или купцы. Тогда люди впервые познали несчастье. Впрочем, панчамы никогда его не знали.

Люди опустились на еще более низкую ступень. Нищета затронула многих, кому была свойственна лень и всепрощенчество. Те, кто скатился на эту ступень, стали шудрами, или земледельцами. Именно на этой стадии, по словам брахманов, и находился сейчас мир. Она характеризовалась завоеванием всего субконтинента мусульманами.

Бежать из кастовой системы можно было только умерев. Смерть предполагала перевоплощение.

Конечной целью каждого человека считалось достижение состояния мокша, когда все земные амбиции, страсти и страхи забыты и человек живет в согласии с Богом. Состояние мокша достигается по завершению череды перерождений. Этот результат концепции кармы, или причины и следствия, часто путаемых с судьбой. Человек перерождается, исходя из его поведения в предыдущей жизни. Он мог начать змеей, а закончить брахманом. Но и это не дает гарантии наступления мокша после смерти. Поэтому, если жизнь человека, даже жизнь брахмана, не была добродетельна, он мог переродиться на более низшую ступень и даже снова стать змеей.

Боги занимали едва ли менее противоречивое положение. Брахма — создатель — считался триединым. Это во многом соответствовало христианскому мировоззрению. Но другие боги сильно отличались от Иисуса Христа и Святого Духа. Вторым из богов был Вишну, считающийся хранителем и защитником мира, учредителем дхармы. Как и все боги, он многолик и имеет много аватар — перевоплощений, самыми известными из которых были Рама, герой эпической поэмы «Рамаяна», и Кришна, божественный пастушок. Вишну изображают сидящим в окружении супруг, спящим на кольцах огромной змеи или стоящим с оружием во всех четырех руках.

Третья ипостась этого триединства — более агрессивный Шива, разрушитель, завершающий космическую систему. Очень часто его изображали с возбужденным членом. Он совсем не похож на Вишну. В нем заключалась противоречивость концепции, поскольку Шива был и разрушителем и созидателем в одном лице, верховный аскет и высшая чувственность.

На четвертый день Гопал Дас снова пригласил его в свою комнату.

— Мне кажется, что карма послала тебя в Дели и привела ко мне, — заметил он. — Что ты собираешься делать, Блант-сахиб? Лоди отказался поддержать тебя и украл твои рекомендательные письма и деньги.

— Поверь мне, Гопал Дас, я полностью осознаю свое положение. По сравнению c тобой я нищий. Что касается моих планов, то я должен сделать очень много, а тебе чрезвычайно благодарен за гостеприимство. Однако боюсь, что подходит время возвратиться в Гоа и, ступив на корабль, отправиться домой.

— Ты сказал, до Гоа три месяца пути. Ты пойдешь один?

— У меня нет выбора.

— Ты не выживешь. Через две недели я отправляю караван на юго-запад. Ты пойдешь с ним, и я прикажу моим слугам дойти до этого места Гоа.

— Зачем тебе делать для меня так много? Я ведь никогда не смогу с тобой расплатиться.

— Думаю, сможешь, — возразил Гопал. — Пока ты жил под моей крышей, я внимательно изучал тебя. Верю, ты человек слова. Буду говорить с тобой откровенно. Не могу поверить, что у тебя ничего не было к Лоди-шаху, кроме ненависти.

— Трудно ненавидеть человека, которого никогда не видел, — сказал Ричард. — Но я, конечно, не могу чувствовать к нему ни преданности, ни почтения.

— Можешь мне поверить, он крайне злобный, низкий и безжалостный человек, а ко всему прочему еще и порочный. Более того, он мусульманин, а это неприятно моему народу. Ты знаешь что-нибудь об этой земле?

— К сожалению, нет.

— Тогда слушай. Много сотен лет тому назад это была плодородная, процветающая и известная страна. Вы, англичане, слышали об Александре Македонском?

— О, конечно!

— Он вторгся в нашу страну около двух тысяч лет назад и выиграл большое сражение против тогдашнего короля Поруша. Александр ушел, а землей стал править Маурья, тоже известный человек. Ты слышал об Ашоке?

Ричард отрицательно покачал головой.

— Он был величайшим королем, который когда-либо правил вселенной. После Маурьи пришел Гупта, немного менее могущественный, чем его предшественник. Но после Гупты наши короли становились все менее сильными. Огромная империя распалась на несколько государств.

— Я слышал что-то об этом на юге, — заметил Ричард.

— Так мы стали жертвами Махмуда из Газни, величайшего воителя своего времени. Пятнадцать раз он спускался с гор Афганистана, чтобы грабить наши города и уводить женщин. Он был мусульманин.

Гопал Дас подумал немного, словно назвал последнее преступление.

— Он оставил страну слабой и раздробленной. Через сто пятьдесят лет после Махмуда на наши земли вторгся Мохаммед из Гури да так и остался здесь. Это было триста пятьдесят лет назад, Блант-сахиб. Все это время нами правили мусульмане. Много мусульманских династий сидело на троне в Дели. Мусульмане воевали между собой больше, чем другие народы, и они были беспомощны, когда монгол Тимур пришел с севера сто двадцать пять лет назад, чтобы обратить в бегство их армии и захватить Дели. Он тоже был мусульманином.

Но Тимур также ушел, и земля осталась опустошенной. Ее захватил афганский вождь Бахлал Лоди, провозгласивший себя падишахом семьдесят лет назад. Мой отец рассказывал мне об этом. Из всех мусульман, правивших этой землей, Лоди были самыми страшными тиранами моего народа.

— Можно спросить, что подразумевается под словом падишах?

— Это признанный король: хозяин страны. Нынешний падишах — потомок того самого Бахлала. Он правит здесь силой оружия, подкупив некоторых моих соотечественников, а остальным оставив единственную возможность искать поддержку извне. А где ее можно получить? Правда, у Лоди много врагов. Есть один из татарских грабителей по имени Захир-уд-Дин Мухаммед, которого они называют Бабуром, или Львом. Лоди его очень боится. Бабур провозгласил себя султаном в Кабуле и совершает набеги на территории к югу от Хайберского прохода уже несколько лет, но так же как Махмуд из Газни каждый раз возвращается назад. Как ты уже, наверное, смог понять по имени, Бабур тоже мусульманин и, несомненно, будет относиться к нам, индусам, с презрением. Мой народ подчинялся мусульманским правителям очень много лет. Сейчас у нас не хватает духу восстать, но однажды мы освободимся от ига, если, конечно, можем заручиться помощью хоть одного стоящего союзника. Мне кажется, что ты мог бы посодействовать нам в этом.

— Я?! — взволновался Ричард.

— Именно ты, потому что являешься ушами своего великого короля. Если он пошлет нам на помощь армию, вооруженную такими мечами и таким огнестрельным оружием, которое ты показал нам, то Лоди, несомненно, падет.

— Ах!.. — воскликнул Ричард. Замыслы индийца, подумал он, куда сложнее осуществить, чем тот полагает.

Он ведь никогда не разговаривал с королем Генрихом, хотя нет сомнений, что ему дадут аудиенцию после возвращения из этого путешествия, полного невероятных приключений. Но что касается остального...

— Гопал Дас, вы были откровенны со мной, и я отвечу вам тем же. Мой король — великий и почитаемый человек, который наверняка захотел бы помочь вам, но вы говорите о слишком дорогостоящем предприятии. Вести такую войну для моей страны не по силам.

— Вы считаете, — сказал Гопал Дас, — что я бы искал поддержки, не будучи способен оплатить ее? Послушайте меня, Блант-сахиб. Вы скажете своему королю, что во дворце Лоди-шаха сосредоточены несметные сокровища, которыми можно оплатить снаряжение сотен армий. Вы когда-нибудь слышали об алмазе, называемом «Гора Света», или Кох-е-нур?

— Да, конечно, — сказал Ричард. — Но я плохо представляю, что это такое.

— О, это алмаз огромных размеров, его масса сто девяносто один карат. И это лишь малая толика диковинок, находящихся в сокровищнице Лоди. Все эти бесценные вещи будут принадлежать вашему королю, когда он свергнет Лоди-шаха и позволит нам поставить своего правителя на его место.

Ричард задумчиво потер подбородок. Предложение показалось ему заманчивым.

— Вы имеете полномочия давать такие обещания? — спросил он.

— Да, — ответил Гопал. — Я говорю от имени многочисленной группы моих единомышленников. Знаете, это люди, которые выполняют свои обещания.

— Тогда я готов дать слово, что по возвращении сделаю все зависящее от меня, чтобы убедить моего короля предпринять такую экспедицию, — сказал Ричард. — Большего я не могу обещать.

— Так же, как и я не могу просить большего, — согласился Гопал.

Идея, конечно, абсурдная, думал про себя Ричард. Или нет? Ведь там, где проплыл мастер Боттомли, проплывет и целый флот. И если шестеро слабо подготовленных мужчин прошли несколько сотен миль и из всех спасся один, почему бы этот путь не преодолеть тысячному отряду хорошо вооруженных людей, знающих, какая награда их ждет впереди. Кстати, он ведь мог бы повести их и сам. Достичь Дели, потеряв, возможно, не более половины соратников, разве это так уж невозможно?

Он не сомневался, что пятисот английских солдат будет достаточно, чтобы свергнуть Лоди-шаха.

И даже если король Генрих не заинтересуется такой экспедицией, почему бы Ричарду не собрать собственную армию, посулив величайшие сокровища мира в конце пути?

Об этом обязательно стоит подумать.

Ричард с нетерпением ждал отправления каравана, несмотря на то, что это означало бы расставание с приятными собеседниками и еще более приятными компаньонами. Шана очень редко покидала его, они смеялись и подмигивали друг другу, лакомясь сладостями, играя во что-нибудь или просто отдыхая в одной из беседок, лениво раскачиваясь на подвесном диване.

Эта девушка была постоянным соблазном для него. Он не боялся, что Шана станет противиться его попытке покуситься на ее невинность. И до чего же ему хотелось охватить эти набухшие юные груди, которые девушка демонстрировала так беззаботно, или погладить округлости ее ягодиц, туго обтянутые шелком сари, или обследовать черные завитушки внизу живота, которые смутно проглядывали сквозь тонкую материю.

Но поступить так означало бы предать гостеприимство Гопала Даса и, конечно, их новое партнерство. Нет, чем раньше отправится караван, тем лучше!

И вот долгожданный момент наступил. В полдень перед отправлением он решил в последний раз поиграть в мяч с дочерьми хозяина и их служанками. Громко смеясь, он растянулся во весь свой огромный рост, когда ему поставили подножку. Одна из девушек споткнулась о его тело и тоже упала, вытянувшись и невольно выбросив вперед руки. Секундой позже он вскочил, услышав ужасный грохот перед домом и последовавшее за ним бряцание оружия.

Девушки внезапно прекратили смеяться и невольно обернулись на звук, инстинктивно прижавшись к рослому англичанину. На мгновение Ричард растерялся, но самообладание сразу же вернулось к нему. Его оружие осталось в отведенной ему комнате.

Он мягко раздвинул коричневые плечи девушек и посмотрел на бегущего по проходу, размахивающего руками и бессвязно что-то кричащего Рамдая. Юноша добежал до игровой площадки, здесь колени у него подломились, и он упал лицом вниз.

Шана пронзительно закричала, увидев торчащее из спины брата острие копья. Рамдай был мертв еще до того, как сестры подбежали к нему. Он оказался самым удачливым членом их семьи.

За ним бежали вооруженные люди, в одеждах голубого и золотого цвета Лоди-шаха с обнаженными окровавленными мечами в руках.

Девушки закричали еще громче и прильнули к Ричарду, ища его защиты. Но он ничего не мог поделать. Солдаты уже подходили к ним. Ричард решил, что все они будут вырезаны. Однако вместо этого служанок куда-то увели, а сестер и Ричарда вытолкали из дома. Здесь они увидели Гопала и его жену, тоже окруженных вооруженными людьми.

— Нас предали, — выдохнул Гопал и тотчас получил удар ножнами меча по плечам. Он упал на колени, но немедленно был схвачен за ноги и выволочен через дверь на улицу.

Его жена шла позади него, а Ричард и девушки следом за ней. На улице собралась притихшая толпа, люди глазели и перешептывались между собой, но ни один не попытался помочь узникам, когда их повели во дворец.

Мозг Ричарда лихорадочно работал. Гопал Дас сказал, что его планы свержения Лоди-шаха, должно быть, выданы... Да, теперь он не знал, чего ждать. Однако он достаточно повидал в этой стране, чтобы понять: большое богатство уживается здесь со страшной нищетой, точно так же, как красота и благородство лежат на вершине безжалостной жестокости и полного равнодушия к человеческой жизни, невзирая на пол и возраст.

Он посмотрел на девушек. Им не дали времени одеться. Они держались за руки и дрожали, когда, миновав ворота дворца, шли по крытым переходам, направляясь в небольшие покои, правая стена которых была задрапирована тяжелой занавесью. У противоположной стены находился единственный стул с высокой спинкой. В стоящем поодаль человеке Ричард узнал визиря, которого видел в свой первый визит сюда.

— На колени, — скомандовал визирь.

Гопал Дас упал на колени, так же поступили и женщины. Ричард последовал их примеру. Для того чтобы выжить здесь, приходилось унижаться.

Они ждали, стоя на коленях под сердитым взглядом визиря, а стража расположилась позади них. Затем занавесь раздвинулась и вошел Ибрагим Лоди-шах в сопровождении двух приближенных, отличающихся от присутствующих богатством одежды.

Но всех затмевал роскошью султан: расшитая золотом накидка поверх голубых шелковых штанов, золотая обувь и голубой тюрбан, украшенный огромным рубином на голове. Он был без оружия.

Ричард заметил, что лицо его накрашено, как у женщины, а пальцы унизаны перстнями.

Тонкие усы свисали вдоль узких губ, столь же тонким и стройным выглядело его тело.

Один из сопровождавших был, несомненно, его братом.

Лоди сел и посмотрел сначала на Гопала Даса, потом на Ричарда. Даже стоя на коленях, тот возвышался над индийцами.

— Ты человек из-за моря? — спросил Лоди. — Говори.

— Да, это я, ваше величество, — ответил Ричард.

— Ты скрываешься в моей стране у этих негодяев, чтобы бунтовать против меня?

— Я пришел в эту страну, ваше величество, чтобы передать вам приветствия моего короля Генриха Английского, но мне помешали увидеть вас, избили и ограбили. Гопал Дас пригласил меня в свой дом, накормил и приютил. Я собирался уходить завтра.

Лоди оглядел его, затем взглянул на Гопала:

— Я хочу правды.

— Иноземец говорит правду, падишах.

— Я знаю другое. Говори правду. Сейчас, когда этот проклятый монгол осмелился перейти границу, ты задумал поднять против меня народ и ударить мне в спину.

— Я сказал правду, падишах. До сих пор я не знал, что твое королевство подверглось нападению.

— Ты, лжец, плетешь заговор против меня. Ты и многие другие из твоего жалкого народа. Назови их имена или увидишь мертвой свою семью. А потом умрешь сам.

Плечи Гопала Даса затряслись.

— Нет никакого заговора, падишах.

Лоди указал на Гхону, младшую дочь Гопала.

— Возьмите ее.

Четверо стражников схватили девушку и вытащили ее на открытое место перед троном.

— Гопал, — попросил Ричард, — ты не можешь позволить этого.

Гопал не произнес ни звука, а с девушки уже содрали дхоти и распростерли ее на полу. Трое держали, а четвертый стражник насиловал ее.

Она казалась слишком потрясенной происходящим, чтобы сопротивляться или протестовать. Только когда насильник входил в нее, с губ ее слетел слабый страдальческий крик.

— Назови имена своих сообщников, — велел Лоди.

— У меня нет сообщников, — ответил Гопал. — Я клянусь нашим Богом Кришной.

Губы Лоди скривились.

— Разве я почитаю языческого Бога? — спросил он. — Отрубить ей голову. И привести вторую девушку.

Сверкнул меч, и голова Гхоны покатилась по полу. На ее лице застыло недоверчивое выражение. Ее мать закричала от ужаса. Шана взвизгнула и вцепилась в Ричарда, который поднялся на ноги и взял девушку за руки. Удар по голове заставил его пошатнуться, и еще до того как он пришел в себя, Шану увели. Между тем стражники принесли веревки и связали его.

Так, беспомощному, Ричарду пришлось снова увидеть, как девушку и мать раздели и мучили стражники, прежде чем отрубить им головы. Его кровь закипела, когда он увидел, что юное тело, к которому он не осмелился притронуться, осквернено. Шана закричала только тогда, когда лезвие меча входило в ее шею, в то время как ее мать стонала и причитала, но тут пришел и ее черед быть изнасилованной и обезглавленной. Гопал смотрел на все это молча.

— Твоя семья уничтожена, — заявил падишах. — Теперь у тебя ничего нет, старик.

Гопал Дас сник.

— Может, ты надеешься проводить своих женщин в ад, — сказал Лоди. — Не сомневаюсь, так оно и будет, но только твой путь окажется куда мучительнее. Посадить его на кол!

Гопала Даса положили поперек кривого седла. Он не пытался сопротивляться. Дхоти было содрано с него, и ноги раздвинуты. Четверо стражников держали его за руки и за ноги, а двое стояли наготове. Один с тонким колом около четырех футов длины в руках, а другой с колотушкой.

— Начинайте, — приказал Лоди.

Ягодицы Гопала раздвинули и вставили кол в задний проход. Последовал удар колотушкой, и кол вошел внутрь, еще удар, и он продвинулся глубже. Брызнула кровь, и стоицизм Гопала был сломлен. Старик закричал, корчась в руках мучителей, держащих его за руки и за ноги.

Ричард смотрел на происходящее с невыразимым ужасом. Он видел смерть в самых разных кошмарных ее проявлениях. Ему вспомнился человек, казненный за измену Англии, которого сначала повесили за шею, а как только он потерял сознание, но еще не умер, сняли и кастрировали, затем вспороли несчастному живот, перед тем как обезглавить... Но он никогда не видел, чтобы человек умирал столь унизительно. Неужели это вообще могло происходить! Да еще с людьми, которые всего несколько часов назад казались самыми счастливыми на земле и самыми защищенными... Через несколько мгновений это произойдет и с ним. Ричард почувствовал слабость, словно его тело наполнили воздухом.

Тело Гопала утащили, и Ричард посмотрел на Лоди.

— Он был глуп, — сказал султан. — Ты тоже глуп, чужестранец. Как твое имя?

Ричарду пришлось сглотнуть слюну, заполнившую рот, прежде чем он смог ответить.

— Мое имя Блант.

— Блант. Расскажи мне об этом заговоре, Блант.

— Я не знаю ни о каком заговоре, ваше величество.

— Ты полагаешь, что можешь обмануть меня? Один из этих отвратительных слуг подслушивал ваши разговоры. Ты собираешься вернуться в свою страну и собрать армию, чтобы свергнуть меня. Разве это не правда?

— Если вы знаете так много, ваше величество, ради чего было убивать этого человека и его семью?

— За заговор. А ты хочешь умереть?

— Нет, ваше величество.

— Хорошо. Тогда ты вернешься в свою страну, как запланировал, соберешь армию и приведешь сюда... поддержать меня в борьбе с этим Бабуром, этим так называемым Львом Севера.

Ричард ответил не задумываясь:

— Я не хочу умирать, ваше величество, но я бы предпочел умереть, чем помогать вам в чем-либо.

Брови Лоди грозно взметнулись.

— Ты упрямый негодяй, — сказал он. — Бросьте его в тюрьму, пусть подумает. Когда я в следующий раз увижу его, он сделает так, как я хочу.

Слишком поздно понял Ричард, что нужно было постараться выиграть время и согласиться с требованиями Лоди, тогда он смог бы убраться из этой проклятой страны и вернуться в Гоа, а затем наверняка и в Англию — несомненно, при поддержке султана.

Но такая уж ли эта страна проклятая? В ней, конечно, много отвратительного, но отвратительного достаточно и в Англии. Зато эта страна несравненно богаче и красивее Англии и даже Испании, куда сокровища год за годом текли из Америки.

«Гора Света» — этот камень завладел его воображением. Даже если вес алмаза всего двести карат, попади он к нему, Ричарду, в руки, сделает его богатым на всю жизнь. Он не мог забыть о нем.

Так же, как о красоте Шаны. Как только он вспоминал несчастную девушку, распростертую на полу, душу его переполняло желание отомстить за нее. И еще ему хотелось найти другую, похожую на нее женщину.

Больше же всего он хотел отомстить Лоди.

Но пока на это нечего было и надеяться, и прежде всего следовало решить более насущные проблемы, беспокоящие его сейчас. Он был брошен в каменный мешок, наполовину находящийся под землей, с единственным маленьким зарешеченным окном. Здесь уже находилось около двадцати человек, а камера была не более двенадцати квадратных футов.

Он даже не мог по-настоящему поговорить с товарищами по несчастью, они же не выказывали ему ни враждебности, ни малейшего удивления. Без сомнения, эти люди слишком слабы, поскольку в камере стояла непереносимая жара, а еду и воду давали раз в день. Узникам не позволяли выходить отсюда ни для какой надобности. Зловоние стояло удушающее.

При первой же возможности Ричард сказал стражнику, что переменил свое решение и охотно будет служить султану. Однако стражники его проигнорировали. На следующее утро он повторил свою попытку снова, и еще через день, но все безуспешно. Тем временем его некогда прекрасная одежда стала грязной и истрепанной, а душа, казалось, опустилась куда-то в пустой живот.

Ричард убедился, что очень трудно понять превратности судьбы. Надо же, экспедиция потерпела крах, и он сам чуть не погиб, затем был удивительным образом спасен Гопалом Дасом, а позднее этот хороший человек погиб и его семья оказалась уничтожена, и теперь Ричард снова стоит на краю гибели. Но все же пока еще он жив.

За проведенное в тюрьме время молодой человек понял, что весь город наполнен страхом. Был слышен шум военных приготовлений: стук копыт, тяжелая поступь слонов.

Могло ли быть так, что Лев, о котором говорил Лоди, действительно идет на Агру?

Он принялся настойчивей просить встречи с шахом, но стражники были еще меньше расположены разговаривать с обитателями тюрьмы.

— У нашего господина есть более важные дела, чем ты, варвар, — отвечали они Ричарду.

Неделю спустя двери темницы неожиданно распахнулись, и узникам приказали выходить. Они увидели, что тюрьма опустошена. Во дворе, по подсчетам Ричарда, сгрудилось более тысячи голых или полуголых смуглых тел.

Несколько одетых в кольчуги офицеров на конях во главе большого вооруженного отряда стояли перед заключенными. Каждый пеший воин держал по нескольку копий.

— Наш повелитель султан идет на войну! — закричал один из офицеров. — Из милости он решил смягчить ваше наказание службой в армии. Становись получать оружие!

Люди подчинились с изумительным послушанием. Построившись в две шеренги, они двинулись за верховым офицером между рядами пеших воинов. Каждому выдали по копью, никакое другое оружие, по-видимому, им положено не было. Не дали им ни щитов, ни иных средств защиты.

У Ричарда не оставалось другого выбора, как получить копье вместе со всеми. И отправиться с отрядом бывших заключенных из города по дороге на север. Через несколько миль они остановились на отдых в расположении делийской армии.

Войско являло собой внушительное зрелище. Несколько сот слонов в огромных металлических попонах для защиты от стрел, и на спине у каждого — помост, на котором разместилось полдюжины вооруженных луками людей. Большой отряд раджпутской кавалерии, союзной Лоди, несмотря на то, что в его состав входили индусы. Все воины одеты в металлические доспехи и металлические шлемы, увенчанные коротким шишаком, вооружены мечами и копьями. Там был также пеший отряд, окружающий роскошно одетых офицеров. А также огромная масса копьеносцев без какой-либо защиты.

Ричард опытным взглядом прикинул, что здесь собралось по меньшей мере тысяч тридцать пять воинов. Что касается, их боевых качеств... Будь он генералом, то вряд ли стал доверять копьеносцам, которые сейчас его окружали.

Армия двигалась на север несколько дней, прошли и сам Дели — беспорядочное нагромождение каменных руин справа от дороги. Затем расположились лагерем и, по-видимому, собирались задержаться здесь надолго. Ричард, так же как и его товарищи по несчастью, был изнурен быстрым переходом из Агры и обрадовался возможности отдохнуть. Однако их положение не стало лучшим, чем в тюрьме. Копьеносцев гнали впереди регулярных войск и боевых слонов. Рацион их состоял из риса и карри, приготовленного в больших чанах. Индусы, окружив чаны, ели, запуская внутрь руки. Воду они пили прямо из реки, протекающей рядом, хотя вскоре она стала грязной и неприятной на вкус.

Вся площадь лагеря через некоторое время стала походить на огромную выгребную яму.

Но армия не двигалась с места. Гонцы приезжали и уезжали. Генералы обменивались слухами, но не приказами. Офицеры и кавалеристы коротали время за игрой, очень похожей на ту, какой увлекались девушки в доме Гопала Даса, только мяч они гоняли изогнутыми шестами, причем сидя на конях, показывая искусство верховой езды и полностью игнорируя свою безопасность и лошади.

Индусы стали было роптать, но сержанты-мусульмане, немедленно появившиеся с плетьми, увенчанными металлическими наконечниками, быстро наставили их на путь послушания и дисциплины. Для обучения новобранцев хотя бы азам строя или обращения с копьями — основным оружием пикинеров — не предпринималось ничего.

«Может быть, Лоди задумал напугать противника численностью своего войска», — подумал Ричард.

Как бы ни был он благодарен судьбе за освобождение из той ужасной тюрьмы, ему трудно было поверить, что наконец фортуна повернулась к нему лицом. Он не сомневался, что Лоди совершенно забыл о нем. Конечно, Ричард профессиональный солдат, он всегда сможет достаточно быстро отреагировать и избежать удара, но все же он оставался всего лишь полуголым пешим новобранцем, вооруженным единственным копьем. Его кормили так, чтобы он только не умер с голоду, заставляли спать на голой земле. Вскоре от него потребуют фактически совершить самоубийство, поскольку Ричард не сомневался, что их пошлют в дело впереди всех.

Но ничего нельзя было предпринять. Сержанты бдительно присматривали, чтобы новобранцы не разбежались при первом же удобном случае. Несколько человек попытали счастья, но были пойманы и в назидание избиты палками перед всей армией.

Все-таки Ричард верил, что это еще не конец, и готов был рисковать снова.

Армия стояла лагерем еще около недели, прежде чем была разбужена приближающимся с севера шумом. Высшие чины заметно оживились. Гонцы засновали в разные стороны. Войска расставили по местам. Ричарда вместе с такими же, как он, копьеносцами расположили в одной из цепей, выстроенных по обе стороны дороги.

Стало ясно, что вот-вот произойдет сражение. Дорога пролегала по равнине. По обе стороны от нее земля была расчищена и возделана почти на полмили. Дальше возвышались небольшие холмы, поросшие густым лесом, и там уже не оставалось пространства для маневра этого несметного полчища.

Дорога прямо перед их позициями поворачивала налево, к городу Панипату. Лоди, по-видимому, надеялся, что укрепленный город сможет выстоять перед натиском захватчиков или, возможно, отвлечет их и позволит ему атаковать противника с фланга. Если они не сделают этого, то им придется наступать вдоль дороги.

Таким образом, стратегия султана стала более или менее ясна. Но почему он потратил попусту целую неделю, вместо того чтобы использовать ее для наступления и встретить захватчиков подальше от столицы? Это оказалось выше понимания Ричарда.

В любом случае теперь ситуация прояснялась. Шум нарастал, и вскоре появилась первая группа всадников в кольчугах и металлических шлемах верхом на удивительно маленьких косматых лошадках. Как и раджпуты, они были вооружены мечами и копьями, а за плечами у них висели луки.

Ричард прикинул, что всадников не меньше тысячи. Они остановились, увидев огромную силу против себя, но не выказали ни малейших признаков тревоги, даже когда индусская пехота получила приказ производить побольше шуму. А шум был поднят невообразимый: кричали люди, трубили слоны и длинные бронзовые трубы, звенели цимбалы.

«Если бы только звук мог уничтожить живое, Лоди уже бы выиграл сражение», — подумал Ричард.

Монголы некоторое время внимательно смотрели на противника, затем медленно развернулись и присоединились к основным силам, подтянувшимся к этому времени. Армия оказалась весьма странной: полностью верхом на лошадях в сопровождении нескольких сотен запряженных быками открытых повозок, в которых сидело множество людей. Было у них несколько артиллерийских батарей, которые тянули мулы.

Ясно, что индусы понятия не имели об артиллерии, поэтому и не проявляли к ней никакого интереса. Но Лоди и его офицеры, конечно, знали о ней, о чем свидетельствовали их тревожные возгласы.

Монгольская армия продвинулась на милю в сторону позиции делийцев, где сержанты бегали туда-сюда вдоль индусских шеренг, криками и кнутами готовя новобранцев к сопротивлению.

— Их мало, нас много! — орали они. — Мы засыплем их, как песок пустыни засыпает тех, кто стоит на его пути.

Ричард думал, что они, должно быть, правы: с монгольской стороны было не больше десяти тысяч человек.

Группа офицеров выехала вперед, изучая позицию делийцев.

«Сейчас как раз время начать всеобщее наступление», — подумал Ричард. Но Лоди выжидал. Он все еще надеялся, что численный перевес делийцев заставит монголов отказаться от сражения.

Кавалерия отошла, но всего на несколько сот ярдов. Делийцы наблюдали, как выдвинулись вперед вражеские повозки, из них выпрягли мулов, а затем вручную растащили повозки по обе стороны дороги. Образовался прочный деревянный заслон, скрепленный длинной железной цепью, протянутой через колеса так, что повозки уже невозможно было сдвинуть с места.

Следом за этим пушки сняли с передков и также вручную выдвинули вперед. Две дюжины стволов выставили между повозками, а сами пушки прикрепили цепями к ним.

Было совершенно ясно, что монголы не собираются отступать.

Только сейчас индусы сообразили, что перед ними новое оружие, и стали обсуждать его между собой.

— Эй, ты! — В середину группы, где стоял Ричард, размахивая палкой направо и налево, шагнул офицер и, указав на него, воскликнул: — Султан приказал привести тебя!

Индусы наблюдали, как уходил Ричард. Копье у него забрали, чтобы он появился перед Лоди безоружным. И вот его подвели к командному пункту и швырнули на землю перед лошадью Лоди.

— Блант, — сказал султан и указал мечом в сторону позиций монголов. — Ты знаешь это оружие?

— Да, ваше величество, — ответил Ричард, встав на колени.

— Оно опасно для нас?

— Их ядра проделают огромные бреши в рядах ваших людей, ваше величество. Но им нужно много времени для перезарядки.

— Ха! — хмыкнул Лоди и приказал: — Убрать его.

— Ваше величество! — закричал Ричард. — Я хочу, чтобы вы знали: я изменил свое решение и согласен добровольно возвратиться в свою страну ради ваших интересов. Я привел бы моего короля и его армию на помощь вам против этих людей.

— Хм. Какая польза от этого для меня сейчас? Ты разве трус, что боишься драться? Если ты останешься жив, я буду говорить с тобой снова. Увести его.

Ричарда вернули в шеренгу копьеносцев, которым наконец разрешили сидеть, так как монголы не двигались с места. Они смотрели на пушки со страхом.

— Будет султан атаковать и уничтожать их, Блант-сахиб? — Ричард тотчас узнал голос Прабханкара.

Англичанин резко повернул голову и уставился на своего бывшего слугу, одетого, как и он сам, только в дхоти и с копьем в руках.

— Бог мой! — воскликнул Ричард. — Я готов задушить тебя голыми руками.

— Разве мы не товарищи по несчастью, Блант-сахиб, брошенные сюда нашей кармой? Я не вернулся к вам, потому что поссорился с одним мошенником из-за цены на лошадь, был арестован и брошен в тюрьму. Вы стали сторонником Гопала Даса и теперь тоже здесь. Ясно, что наши с вами жизнь и смерть по воле судьбы рядом.

Ричард допускал, что Прабханкар прав.

— Не знаю, собирается ли султан атаковать или нет, — сказал он. — Но одно ясно: если он это сделает, мы будем в первых рядах.

— Идти против пушек, — сказал Прабханкар и поежился. Он, конечно, узнал о пушках от португальцев в Гоа и, наверное, видел их на борту европейских кораблей. — Я думаю, что, когда будет отдан приказ к наступлению, мы оба пойдем на смерть, Блант-сахиб. — Он вздохнул. — За человека, которого все ненавидят и боятся.

Ричард посмотрел на него, и в его голове зародилась идея. Сейчас уже перевалило за полдень и ясно, что Лоди не собирается начинать сражение сегодня. Тогда как монголам, кажется, на руку ждать его первого шага. Большой пожар начинается с маленькой искорки... и будет ли любая другая судьба хуже, чем плен у Лоди?

Для человека, возможно сумеющего дать этому Льву победу, все способы должны быть хороши. Кроме того, Ричарду нравятся идеи человека, называемого Львом. Предприятие, конечно, рискованное, но в случае успеха сулит почет.

— Прабханкар, — позвал он. — Я думаю, для нас было бы лучше сражаться на стороне монголов, а не Лоди.

Прабханкар нахмурил брови.

— Ты хочешь перебежать, Блант-сахиб? Тебя поймают и вобьют острый кол тебе в зад.

— У меня одного не получится, так же как и у тебя, Прабханкар. Но если весь наш полк уйдет? Смогут ли, по-твоему, сержанты остановить нас или вернуть?

— Весь полк? — Прабханкар ошарашенно почесал нос.

— Они все индусы. Все ненавидят Лоди. И находятся здесь только потому, что никто и никогда не предлагал им ничего другого. Ты говоришь на их языке. Пройди среди них, когда стемнеет. Скажи им, что завтра Лоди собирается послать нас против пушек. Объясни, что пушки уничтожат нас, всех до единого, причем армия не двинется с места, пока мы не умрем, потому что, по замыслу Лоди, монголы должны истратить на нас все свои заряды. Убеди своих соотечественников уйти сегодня ночью вместе с нами к монгольскому генералу. В этом наша единственная надежда на спасение.

— Я слышал, будто монголы такие же мусульмане, как и Лоди, — заметил Прабханкар.

— Они не могут быть такими же, как Лоди, иначе бы не пошли войной на него. И даже если они мусульмане, то почему бы им не поддержать наше предложение выступить вместе с ними против общего врага?

— И все же мы очень рискуем, — вздохнул Прабханкар, продолжая колебаться.

— Но, согласись, риск куда меньший, чем дожидаться, пока тебя прикончит пушечное ядро или же казнит султан, — возразил Ричард. — Предположим, Лоди выиграет завтра сражение, но что будет с нами потом, как ты думаешь? Не бросят ли нас снова в тюрьму и не оставят ли там умирать? Поверь, только перейдя на сторону монголов, мы можем надеяться, что выживем.

И Прабханкар поверил. После того как индусам раздали вечерний рис с карри, Ричард и он стали переползать от одной группы к другой, уговаривая всем вместе перебежать к монголам. Некоторым не понравилась эта идея, но даже самые недоверчивые согласились, когда Прабханкар рассказал им о смертоносной силе пушек и уверил, будто, вождь монголов Лев Бабур имеет репутацию человека невероятно щедрого к тем, кто сражается вместе с ним.

Это было, конечно, не более чем его собственное предположение, но уж очень привлекательное.

Они агитировали всю ночь, постепенно заручаясь поддержкой все большего и большего числа сторонников, до тех пор пока Ричард не прикинул, что их уже целый полк.

— Люди хотят знать, когда мы начнем действовать? — спросил Прабханкар. — Скоро рассвет.

— Прямо сейчас и начнем, — ответил Ричард. — Пока никто не раскрыл наших намерений. Предупреди, чтобы все приготовились и ждали моего сигнала.

Пока Прабханкар передавал слова англичанина, Ричард следил за сержантами, патрулирующими их бивак всю ночь. Он явственно сознавал опасность своей затеи. Окажись индусы трусами и не пойди за ним по сигналу, его положат поперек седла и подвергнут самой ужасной и позорной казни. Но отправляться на смерть за трусливого тирана было и вовсе немыслимо.

Тем временем Прабханкар ползком возвратился к нему.

— Люди готовы, Блант-сахиб.

— Отлично, тогда начнем. — Ричард глубоко вздохнул и встал, держа копье в руках. Как бы он хотел, чтобы это была его шпага. Оглянувшись, он нашел кусок сухого дерева, подошел к ближайшему костру и, сунув его в огонь, подождал, пока он загорится. Затем схватил горящую головню и принялся размахивать ею.

— За мной! — закричал он. — Вперед! За мной! Вперед! — И бросился бежать прямо на одного из сержантов. Тот испуганно вскрикнул. Но Ричард проткнул его копьем, не дав времени защититься, подобрал меч, оброненный убитым, и с факелом в левой руке помчался дальше.

Еще несколько сержантов появились из темноты и попытались схватить Ричарда, но были остановлены громким топотом за его спиной. Это индусы ринулись вперед, ведомые Прабханкаром. Офицеры были вмиг подмяты толпой. И Ричард, продолжая размахивать факелом, повел людей вдоль дороги.

Позади затрубили тревогу. Армия султана была разбужена, слышались команды, бряцание оружия, но никто не знал наверняка, что происходит.

С монгольской стороны не доносилось ни звука. Но Ричард не сомневался, что воины там также проснулись и наблюдают, готовясь достойно встретить приближающихся в темноте людей.

— Стой! — закричал Ричард, когда толпа возбужденных индусов была уже в полумиле от позиций Лоди и примерно на таком же расстоянии от линии монгольских пушек. — Останови людей, Прабханкар.

Англичанин замахал факелом, а Прабханкар побежал вдоль толпы, требуя остановиться. Наконец, совсем близко от монгольских позиций, люди замерли на месте. Сейчас уже можно было видеть огни позади баррикады из повозок, но пушки по-прежнему молчали.

— Ждите здесь, — велел Ричард Прабханкару и пошел вперед один, подняв факел высоко над головой.

Медленно, с сильно бьющимся сердцем подходил он к линии обороны монголов, прекрасно понимая, что в любой момент может быть сражен стрелой или каменным ядром. В темноте постепенно проступили очертания повозок.

Ричард остановился.

— Я ищу Льва! — прокричал он по-арабски. Некоторое время по ту сторону баррикады сохранялось молчание, затем кто-то откликнулся:

— Кто идет? Что значит эта суматоха в темноте?

— Я, Ричард Блант, был узником Лоди-шаха, но сейчас пришел служить Льву и привел с собой полк индусских копьеносцев, которые хотят служить ему вместе со мной.

Некоторое время из-за повозок не доносилось ни звука. Затем Ричарда позвали:

— Иди вперед!

Англичанин направился к ближайшей повозке. Неожиданно его окружили несколько монголов с горящими факелами. Свой, догоревший почти до руки, он смог теперь бросить.

— Ричард Блант... странное имя, да и ты сам странный, парень, — раздался голос из темноты. — Где твой дом?

— Мой дом далеко отсюда, за океаном. Место называется Англией, — ответил Ричард и замолчал, дожидаясь ответа.

— Действительно, ты забрался очень далеко, — сказал голос. Говоривший, несомненно, слышал об этом далеком острове. — И ты в самом деле привел индусских копьеносцев с собой?

— Да, я это сделал.

— Скажи им, чтобы медленно подошли. И помни: мои пушки заряжены, а пушкарям опыта не занимать.

Ричард повернулся, почувствовав, как тело расслабляется.

— Прабханкар! — закричал он. — Веди сюда людей, только медленно.

Из темноты группами стали появляться индусы с копьями на плечах.

— Разве я могу использовать этих людей? — спросил голос.

— Я уверен, что можете, — сказал Ричард. — Но в любом случае хорошо уже то, что их не использует Лоди.

— Ха-ха! — рассмеялся невидимый собеседник Ричарда. — Твой выбор сделан, англичанин.

Монголы расступились, давая дорогу мужчине, направляющемуся к Ричарду.

— Ты искал Льва? — спросил он. — Так знай: ты нашел его. Я — Бабур.