Прочитайте онлайн Могол | Глава 1 ПОСЛАНЕЦ

Читать книгу Могол
4716+1594
  • Автор:
  • Перевёл: С.А. Елисеева
  • Язык: ru

Глава 1

ПОСЛАНЕЦ

Мастер Боттомли взобрался на ванты каракки, чтобы как следует оглядеть морскую гладь. Несколько человек из команды, среди них и Ричард Блант, последовали его примеру. За долгие месяцы трудного плавания Ричард стал таким же профессиональным моряком, как любой член команды, потому и не прислушался к предостерегающему оклику своего кузена.

Они вглядывались в океанский простор, туда, где лучи тропического солнца выжгли голубизну почти добела. На небе не было ни облачка, и свежий бриз подгонял каракку.

— Пять кораблей! — закричал мастер Боттомли.

— Ты думаешь, это пираты? — спросил Ричард, вглядываясь в неясные очертания парусников, значительно меньших «Бонавентуры» по размеру и совсем несхожей оснастки, двигающихся пересекающимся курсом. Несмотря на слабый ветер, дау приближались довольно быстро.

— Это, должно быть, мусульмане, что, впрочем, одно и то же, — сказал Боттомли, — но мы вторглись в их пределы, и они с полным правом считают нас пиратами.

Он вздохнул, взглянув на палубу своего корабля. До последнего времени все складывалось довольно удачно. Когда ему впервые сообщили о цели, с которой зафрахтовали корабль, он испугался. Экспедиция на другой конец света, где никогда еще не был ни один английский корабль... искать пресвитера Иоанна?

Безнадежное предприятие!

Но экспедиция, была организована на деньги самого короля, а поскольку молодой король Генрих, без сомнения, являлся самым популярным из всех когда-либо сидевших на троне Англии монархов, перечить ему было небезопасно.

Итак, «Бонавентура» покинула гавань Плимута и направилась на юг, следуя маршрутами великих португальских мореплавателей да Гама и Диаса, снабженная португальскими картами и письмами к губернатору Гоа — ведь король Генрих был женат на тетке короля Испании Карла, к тому же этот молодой человек стал императором Священной Римской империи. Все христианство, кроме подлой Франции, склонилось перед этой огромной силой.

Поначалу плавание было спокойным и даже приятным. Они делали остановки лишь для пополнения запасов продовольствия и питьевой воды. На африканском берегу наблюдали странных людей, кожа которых была чернее тропической ночи, и обезьян ростом с человека. Мыс Бурь обогнули в тихую погоду. Но дальше огромные океанские волны так напугали их, что, высадившись на остров Мадагаскар, многие с облегчением вздохнули.

Потом дела пошли хуже некуда. На них напали аборигены, и это стоило жизни двум членам команды. Пришлось срочно покинуть остров. В спешке корабль посадили на мель. Освободить его не составило труда, однако корпус дал течь, неопасную, но требующую ремонта. О возвращении на Мадагаскар не могло быть и речи, и они продолжили плавание, откачивая помпой воду из трюма.

Однако, кажется, уже был виден конец пути.

Судя по португальским картам мастера Боттомли, они находились в Арабском море, неподалеку от Индии.

Дальнейшая судьба пассажиров мастера Боттомли не касалась. В его обязанности входило высадить их на берег и заняться приведением в порядок корабля для возвращения домой.

И вот то, что должно было произойти сейчас, грозило всем им смертью или рабством у мусульман. Как поступать в этой ситуации, должен был решать сэр Томас Блант, стоящий на юте.

— Они постараются захватить нас, если, конечно, смогут, — сообщил Блант, почесывая нос. В свои сорок лет он выглядел бравым мужчиной. Солдат, придворный, человек из окружения короля, он и теперь, после долгих месяцев плавания, был элегантен: одежда чистая и аккуратно заштопанная, камзол лишь слегка потерся на рукавах. Он носил на шляпе перо, и это тоже выделяло его среди других, как и шпага на перевязи. Во всем прочем он походил на остальных членов команды: широкоплечий, крепко сбитый, с загорелым обветренным лицом.

Плавание на другой конец света явилось для Томаса Бланта полной неожиданностью. Они играли в теннис с королем, когда Генрих вдруг бросил ракетку и сказал:

— Престер Иоанн. Надо найти престера Иоанна, Томас. Это заставит их задуматься.

Под «ними» подразумевались коронованные особы Европы, среди которых Генрих мнил себя лучшим, несмотря на скромные размеры своих владений. На самом деле его соперничество не шло дальше поединка с королем Франции Франциском в турнире Поля Золотого Плаща в 1520 году у стен Калаиса.

Он выиграл турнир... и нажил врага в лице гордого француза. Но человек, которого Генрих действительно хотел превзойти, был его племянник, император Карл V. Когда-то они были друзьями: Генрих, любивший свою жену Екатерину Арагонскую, тетку Карла, в то же время не мог забыть, что в результате ряда выгодных браков и успешных интриг Карл стал не только императором Священной Римской империи, но как король Испании предъявил права на новый континент, открытый Христофором Колумбом.

Как мог правитель маленького острова надеяться противостоять такому величию? Только совершив что-то из ряда вон выходящее, например отыскав сокровища и присвоив их.

Но при чем тут престер Иоанн?

Престер означало не что иное, как пресвитер, первосвященник, а имя Иоанн восходило, должно быть, непосредственно к старцу Иоанну, одному из апостолов Иисуса Христа. Легенда о том, что пресвитер Иоанн ушел в Центральную Азию и образовал там огромное христианское королевство, родилась в двенадцатом веке, когда стало ясно, что затея крестоносцев отвоевать Иерусалим и Святую Землю потерпела фиаско. Государства крестоносцев в Палестине возникли совсем недавно, а сарацины были еще очень сильны. Христианство требовало новых укрепляющих средств. И среди монахов, наделенных богатым воображением, заговорили о могучей, скрытой в глубинах Азии силе христианства, которая, если ее пробудить, сметет мусульман с лица земли и установит власть истинной веры от Атлантики до Великой Китайской стены.

Вопрос был лишь в том, как ее, эту силу, отыскать. Попытки предпринимались не раз. Этому посвятили свои миссии такие известные личности, как Джиованни да Пиан дель Карпени, Джиованни де Монтекорвина и Марко Поло. Церковь направляла в дальние страны свои посольства, о которых больше никто никогда ничего не слышал.

Странно, но в тринадцатом веке, когда полчища Чингисхана вторглись в Среднюю Азию, легенда получила новое развитие. Нашествие монголов объясняли тем, что они устремились на запад, столкнувшись где-то на своих просторах с могущественным христианским королем.

Марко Поло, наверное, изучил этот вопрос лучше других, поскольку прошел через Среднюю Азию, для того чтобы служить при монгольском дворе внука Чингисхана, Кублай-хана. Но даже Марко Поло отказывался признать существование где-либо на огромном пространстве, лежащем за пустыней Гоби, христианского королевства.

Поскольку поиски в Азии государства, основанного пресвитером Иоанном, не дали ощутимых результатов, внимание духовенства с течением времени обратилось к Африканскому континенту. Здесь, к югу от Египта, действительно обнаружилось христианское королевство во главе с монархом-негусом. Жители королевства именовали себя абиссинцами и, по словам вступивших с ними в контакт португальцев, оставались сущими дикарями, несмотря на свою принадлежность к христианству.

— Вы собираетесь направить посольство в Гондар, ваша светлость? — спросил Блант.

Генрих громко рассмеялся:

— Его там не найти, Томас. Я уверен, он в Азии. Вот где ты найдешь пресвитера Иоанна.

— Я!.. — поперхнулся Томас.

— Кто же еще сможет справиться с этой задачей?

— Ваша светлость, позвольте напомнить вам, что я только что женился и моя жена ждет ребенка...

— Но, Томас, ты ведь не влюбленный юнец. Бэсс — твоя третья жена, кого бы она ни родила, ко множеству детей у тебя прибавится еще одно чадо. Только и всего. Роды еще только предстоят, значит, ты не ляжешь с ней в постель, по крайней мере, в ближайшие двенадцать месяцев. Так что можешь спокойно посвятить себя этому делу, зная, что, вернувшись, вновь увидишь стройную и красивую, да к тому же с нетерпением ожидающую тебя жену. Кому как не тебе я могу поручить это дело? Ведь ты говоришь по-арабски, по-персидски и по-турецки лучше всех в королевстве.

Томас мысленно проклял свое пристрастие к изучению языков. Османская империя считалась господствующей политической силой в мире, а ему предстояло покончить с военной службой и перейти на дипломатическую, и потому изучение тарабарских наречий представлялось ему вполне разумной затеей. Кто мог предположить, что судьба так зло посмеется над ним?

— Теперь ты видишь; Томас, — усмехнулся Генрих, — кроме тебя послать некого.

Когда королю Генриху VIII что-то приходило в голову, переубедить его было просто невозможно. К тому же христианству и в самом деле требовался союзник в Центральной Азии: будущее христианской Европы омрачала густая тень Османской империи.

Османцы продолжали экспансию из своей родной Анатолии. Прошло больше двух веков с тех пор, как они пересекли Дарданеллы и обосновались на Балканах. Но поскольку великий город Константинополь удерживался Западом, они появлялись здесь на время, как некогда монголы Чингисхана, совершили набег на Венгрию, затем снова ее покинули. Так продолжалось до тех пор, пока в 1453 году Константинополь не пал под натиском янычар султана Мехмеда II. И наступил век османцев.

— Можем мы избежать встречи с этими головорезами, мастер Боттомли? — спросил Томас, глядя на приближающиеся дау.

— При безветрии, при двенадцати футах водорослей на днище? — покачал головой Боттомли. — Да и океан нам не поможет... Нет ни шанса, сэр Томас.

Томас перевел взгляд на Ричарда.

— Мы должны прорваться, кузен, — решительно сказал Ричард. — Другого выхода у нас нет.

Фраза прозвучала по-мальчишески самоуверенно, и в этом был весь Ричард Блант. Военная служба началась для него в шестнадцать лет. Сейчас ему исполнилось двадцать пять. Когда в Англии царили мир и спокойствие, он брал шпагу и отправлялся в Испанию сражаться за императора против коммунаров Авивы или французов, как это было во время последней войны с Францией. Раненный на стенах Памфелуна, он вернулся в Англию с репутацией одного из лучших бойцов на шпагах в Европе.

Томас никогда не видел своего кузена в деле, но не сомневался, что в бою парень проявит себя достойно. Ричард Блант, ростом шесть футов и два дюйма, с крутыми плечами и сильными ногами, всем обликом выражал постоянную готовность к бою. О том же свидетельствовала неизменно находящаяся при нем шпага толедской стали.

Но отличался Ричард не только силой и ловкостью — он был умен и любознателен. Когда король Генрих открыл свои планы отправить посланца в Азию, Томас взял молодого человека с собой и на протяжении всего плавания передавал ему свои знания, найдя в Ричарде усердного, способного ученика и общительного собеседника. Без Ричарда утомительное плавание из Англии было бы куда более тоскливым.

Элизабет Блант, младшая сестра Ричарда, была женой Томаса. Предстоящая разлука с мужем, человеком почти вдвое старше ее, в то время, когда она готовилась стать матерью, пугала бедняжку до отчаяния. Понимая опасность экспедиции и невозможность отказать королю, она была почти уверена, что прощается с Томасом навсегда. Остальные члены семьи разделяли ее далеко не безосновательные опасения.

Только Ричард, вернувшийся из Испании и уже полностью оправившийся от ран, громко смеялся над их беспокойством:

— Не отправиться ли мне с тобой, кузен Томас, иначе кто позаботится, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым? Для успокоения сеньориты я готов рискнуть!

— Это наш единственный шанс, — согласился Томас.

Мастер Боттомли с сомнением покачал головой. На «Бонавентуре» имелось шесть пушек и два орудия с поворотным механизмом, предназначенных для стрельбы гарпуном, но из них в ближнем бою тоже можно было стрелять ядрами.

— Приходилось тебе сражаться на море? — спросил Ричард у Боттомли.

— Чего нет, того нет, сэр. Разве что произошла у нас небольшая перестрелка с французскими пиратами у островов за Ла-Маншем несколько лет назад.

— Стало быть, мы оба новички. Придется пошевелить мозгами. — Ричард задумался на мгновение, затем скомандовал: — Снимите всю запасную оснастку. Навесьте вдоль борта от носа до кормы. Закрепите свободно, так, чтобы, натянутая, она поднималась над фальшбортом фута на три, а то и выше.

— Но... не лучше ли будет сразу натянуть ее над фальшбортом, чтобы помешать абордажу? — спросил мастер Боттомли.

— Нет-нет, — возразил Ричард, — надо, чтобы негодяи взобрались по вантам на борт. Иначе нам их не одолеть.

Боттомли кивнул. Это и впрямь стоило сделать.

— Потом собери всю команду на палубе, на корме и на носу, — продолжал Ричард. — Туда же заранее принеси все оружие.

— Но чем они будут сражаться, когда пираты заберутся на борт? — спросил Боттомли.

— Они не будут сражаться, мастер Боттомли. Они убегут. А так как сбежать вниз под палубу будет невозможно, команде придется бежать на корму или на нос. Это будет самое лучшее, поскольку оба конца хорошо защищены.

Боттомли выглядел еще более растерянным, чем раньше.

— И последнее, — подытожил Ричард. — Распорядись, чтобы наполнили четыре самых больших бочки мыльной морской водой. Поставьте по две на корме и на носу. Быстрее, друзья, быстрее. Выполняйте мои поручения. Нельзя терять ни минуты.

Мастер Боттомли отправился выполнять распоряжения. Минуту спустя каракка напоминала растревоженный муравейник.

— Ты уверен, что поступаешь правильно, Ричард? — спросил Томас.

Ричард усмехнулся:

— Нет. Но в возникшей ситуации я не могу придумать ничего лучшего для подготовки к сражению.

Дау неуклонно приближались. Уже были отчетливо видны смуглые бородатые лица пиратов, припавших к планширям, приготовившихся напасть на каракку. Их оказалось устрашающе много, гораздо больше, чем людей на «Бонавентуре». Единственным утешением служило то, что на дау отсутствовали пушки.

Ричард провел ладонью по чисто выбритому подбородку. Привычку к ежедневному бритью он приобрел в Испании и следовал ей неукоснительно даже здесь, в море.

— Я бы сказал, что они ужасно близко, мастер Боттомли, — заметил он. — Попробуйте-ка достать их из пушки.

Мастер Боттомли отдал команду, и тут же прогремел выстрел. Ядро плюхнулось в море, подняв столб воды и вызвав насмешки со стороны пиратов. Они, несомненно, уже сталкивались с португальцами и имели опыт общения с пушками до встречи с их кораблем.

— Уменьшить заряд, — скомандовал Ричард, — и держать запалы наготове.

Расстояние между «Бонавентурой» и дау сократилось до ста ярдов. Пираты спустили паруса и взялись за весла. На каракке голые по пояс матросы торопливо заряжали пушки, однако быстрее чем за двадцать минут, им управиться не удалось, а между тем арабы были уже рядом. Град пуль, стрел и ядер обрушился на нападающих, но их уже ничто не могло удержать. Последние взмахи весел — и арабы бросились на абордаж.

К тому времени фитили аркебуз были зажжены и вставлены в казенную часть ружей.

— Пли! — скомандовал Ричард, когда над планширем появились первые лица.

Грянул залп, и тут же прозвучала новая команда:

— Закрепить канаты!

По три человека взялись за концы канатов, натянули их чуть выше планширя и закрепили. Вторая волна атакующих взметнулась над бортом. Арабы перепрыгивали через планширь, натыкались на канаты и падали в море, громко вопя от ярости.

Облепленные спешащими выбраться из воды пиратами дау стояли на месте, в то время как «Бонавентура» продолжала двигаться вперед.

— Заряжай, — крикнул Ричард, — ядрами, и побыстрее!

Прошло некоторое время, прежде чем дау собрали своих людей и возобновили преследование.

— По моей команде всем на корму и нос! — крикнул Ричард.

Около сотни арабов с леденящими душу криками вновь вскарабкались на борт каракки. Зная, что их там ждет, они размахивали кривыми саблями, стараясь перерубить канаты.

— Марш! — скомандовал Ричард.

Матросы заметались по палубе.

— Опорожнить бочки! — крикнул Ричард и сам уперся плечом в первую бочку. Затем пошли в ход остальные три, и мыльная вода залила всю верхнюю палубу.

Арабы замешкались, не понимая, что происходит, и не веря своим глазам. Затем с угрожающими воплями бросились на сгрудившихся в противоположных концах корабля матросов. Но атака не удалась. Все шло, как задумал Ричард. Мыльная вода сделала палубу скользкой, как лед, и пираты шлепались один за другим, завывая от страха и ярости. Паника среди атакующих позволила англичанам занять места возле установленных заранее аркебуз и приготовиться к отпору. Расположенные вдоль борта и нацеленные таким образом, что покрывали своим огнем почти все пространство палубы, аркебузы били без промаха. Кровь смешивалась с водой. Тела убитых и раненых усеяли палубу.

Ричард нагонял еще большую панику, стреляя в толпу арабов.

Тем временем с кормы послышался новый удар и злобные крики: последнее дау подошло со стороны полуюта. Но здесь борт каракки был выше, чем у атакующего судна, окна плотно задраены, и пиратам пришлось карабкаться на фальшборт, где их встречали Ричард со шпагой и кинжалом в руках, Томас и еще с полдюжины защитников «Бонавентуры».

В пылу схватки Ричард пронзил первого нападающего шпагой и столкнул в море. Молниеносно отразил удар второго и кинжалом, зажатым в левой руке, заколол его. Едва ли не в тот же миг шпага англичанина поразила третьего пирата, занесшего над головой кривой турецкий ятаган. Отвага, с которой сражался Ричард, передалась остальным защитникам каракки.

Воодушевленные его примером, англичане яростно обрушились на противника. Сэр Томас внес свою лепту в общее дело, отправив за борт нескольких пиратов.

Один или два отчаянных смельчака рванулись было на бак, увлекая за собой остальных, но были изрублены алебардами матросов. Оставшиеся в живых обратились в бегство. Корма корабля тоже была очищена от неприятеля. Ричард, воспользовавшись случаем, произвел несколько выстрелов из гарпунных пушек, поразив отступавших. Дау отстали, и на этот раз, кажется, окончательно. «Бонавентура» легла на прежний курс, а еще не остывшие после боя матросы принялись наводить порядок на палубе.

— Отлично сработано, Ричард, — похвалил кузена Томас.

— Действительно здорово, сэр Томас, — восхитился мастер Боттомли. — А все благодаря нашему мальчику. Они не возвратятся, сэр?

Ричард бросил взгляд на видневшиеся в отдалении дау. Там убирали весла и ставили паруса, но, похоже, вовсе не для того, чтобы продолжать погоню.

— Сомневаюсь. Но на всякий случай не помешает послать в них несколько ядер.

Боттомли отдал приказ своим людям, те произвели по пиратам несколько выстрелов. И опять ни одно ядро не достигло цели. Зато арабы теперь явно отказались от преследования.

— Получили урок, мошенники, — удовлетворенно пробурчал Боттомли. — Что будем делать дальше, сэр Томас?

— Сбросьте эту падаль за борт и держите курс на Гоа, мастер Боттомли, — сказал Томас. — Доложим сеньору Алварадо о своем прибытии.

Дон Хаим Алварадо внимательно разглядывал стоявший на якоре в порту Гоа английский корабль и льющиеся с его бортов тонкие струи воды от беспрерывно работающих помп.

Дон Хаим был невысокий тучный мужчина с заостренной бородкой и щетинистыми волосами, скрытыми под широкополой соломенной шляпой, совершенно не гармонирующей с камзолом и чулками, которые он поспешно натянул на себя, услышав, что в гавань входит странный корабль.

В настоящий момент дон Хаим стоял в тени, отбрасываемой двумя рослыми англичанами.

— Арабы, говорите вы? Да, они попортили нам немало крови, пока мы не разгромили их флот, э-э... лет пятнадцать тому назад. Вам следует вытащить корабль на берег, если не хотите, чтобы он затонул.

— Чем скорее это удастся сделать, тем лучше, — согласился сэр Томас.

— Я распоряжусь, чтобы к работе приступили немедленно. Так, говорите, их было пять, и вы обратили их в бегство? Великолепно. Вы должны пообедать у меня, сеньоры, и рассказать об этом сражении.

— Что ты о нем думаешь? — спросил Ричард.

— О поселке?

Томас смотрел на затянутый легким туманом берег, риф, горстку домов и возвышающуюся над ним церковь. Лет пятнадцать назад португальцы приобрели Гоа для создания опорного пункта в торговле с Индией. Теперь через многочисленные фактории непрерывным потоком шли дорогостоящие пряности как из самой Индии, так и со всего Востока. Но при этом Гоа продолжала оставаться всего лишь перевалочной базой, стоянкой для кораблей, следующих из Лиссабона. Резиденция губернатора выделялась прежде всего своими размерами. Сразу за ней начинались джунгли, простирающиеся насколько мог охватить глаз.

— Да уж ничего интересного в этом местечке, будь уверен. И такая жарища... — Разговаривая, сэр Томас обмахивался шляпой.

— Я имел в виду губернатора.

— Он показался мне довольно дружелюбным.

— Ты заметил, что он не смотрит в глаза, когда разговаривает?

— У некоторых людей это всего лишь признак неуверенности.

— По-моему, это верный признак лживости, — возразил Ричард.

— В таком случае нам следует быть осмотрительнее, — кивнул Томас и продолжил: — Но мы уже здесь. Наш корабль нуждается в ремонте. К тому же губернатор может знать о пресвитере Иоанне. Думаю, нам следует воспользоваться их гостеприимством, тем более что до Рождества осталось всего два дня.

— Пресвитер Иоанн? — задумчиво повторил дон Хаим. — Конечно, я слышал о нем. Мы все о нем слышали.

Он сидел во главе обильно уставленного яствами и винами обеденного стола. Названия многих блюд, фруктов и овощей были неизвестны гостям — таких, например, как ямс и окрас.

Томаса и Ричарда сопровождал мастер Боттомли, одетый так же, как они, опрятно и просто. Со стороны хозяина на ужине присутствовали начальник гарнизона капитан Гонсалвеш и, к удивлению англичан, три женщины: хозяйка дома и две ее дочери. Жена губернатора, тучная, расплывшаяся особа, отчаянно страдала от жары. Стоящая у нее за спиной служанка обмахивала ее опахалом. Огромный золотой крест на пышной груди матроны поблескивал в свете свечей, отбрасывая блики по всему залу.

Ричард огорченно отметил про себя, что со временем и обе ее дочери будут выглядеть не лучше. Но так или иначе это были первые женщины, которые порадовали его взгляд после долгих месяцев путешествия. Младшей, Марии, лет пятнадцать. Елене — года на два больше. Как и мать, обе одеты в платья с глубоким вырезом. Девушек нельзя было назвать хорошенькими, но мужчинам, не видевшим женщин почти полгода, даже их болезненные лица и тощие фигурки казались привлекательными.

— Трудно сказать, где именно находятся его владения, — закончил свою мысль дон Хаим. — А что вам известно об индийских делах, сеньор Блант?

— Почти ничего.

— Они не менее запутаны, чем европейские, уверяю вас. Наши небольшие владения здесь, на западном побережье, подвластны королевству Биджапур. Нас окружают королевства Ахмеднагар, Бидар и Кандеш. К северу от Кандеша лежит Гуджарат. Там у нас еще одна фактория в местности под названием Диу. Гуджарат — самое сильное государство из нашего ближайшего окружения, и оно в некоторой степени покровительствует упомянутым королевствам.

Ричард вдруг почувствовал, что его пальцы коснулись пальцев Елены. Она не убрала руки.

— Ну а дальше за этими государствами, — продолжал дон Хаим, — расположены более сильные королевства. Южную оконечность полуострова занимает Виджаянагар. К северу от Виджаянагара лежат Голконда и Берар, Гондвана, Орисса и Малва. Дальше, на востоке, — Бенгалия. Все они значительны по размеру. Насколько я могу судить, любое из них больше Португалии... или Англии.

Все с интересом смотрели на губернатора. Ричард делал то же самое, но позволил себе продвинуть руку на дюйм вправо, и пальцы его легли на влажную кисть. Елена шевельнула рукой, словно хотела отдернуть ее, но на самом деле просто перевернула кисть, и теперь его пальцы покоились на ее ладони.

Он тотчас ощутил сильное волнение, сродни азарту погони. Чувство, которому он никогда не мог сопротивляться и которое лишь благодаря счастливым стечениям обстоятельств не завело его до сих пор в супружескую западню.

— Но все эти независимые государства, — продолжал дон Хаим, — живут в страхе перед своими северными соседями, ибо Раджпутская конфедерация сплошь состоит из воинов. А Делийское королевство, простирающееся через всю Северную Индию от Гиндукуша до границ Бенгалии, наиболее могущественное из них. Дели называют еще Страной Павлинов, по имени обитающих там необычных птиц. Земля в тех краях изобилует драгоценными камнями, и ходят слухи, что султан владеет одним из самых крупных из них, известным под названием «Кох-е-нур» — «Гора Света». Человек, которому довелось видеть его, утверждает, что это самый большой алмаз в мире.

Томас Блант, скептически улыбаясь, отпил немного вина.

— Вам следует искать пресвитера Иоанна, — продолжал дон Алварадо, — севернее Дели, за горами Афганистана.

Ричард нежно погладил податливую ладонь. Он сомневался, что девушка поняла значение этого жеста: желание завлечь ее в постель. Если же и поняла, то не выказала никакого смущения.

А ему нестерпимо хотелось заполучить ее при первой же возможности. Он так истосковался по женщинам, что, наверное, представься случай, не отказался бы разделить постель даже с ее матерью.

— Можно ли посетить на корабле все эти страны? — спросил Томас.

Дон Хаим рассмеялся:

— Нет, сэр Томас, на корабле это невозможно. Дели находится в глубине материка, в сотнях миль от моря. Ближайший к нему порт — Диу — в нескольких днях плавания вверх вдоль побережья. Но вам можно избрать более разумный путь. Если удастся выправить паспорта от султана Гуджарата к султану Дели, путешествие пройдет значительно легче.

— Когда мы сможем продолжать плавание, мастер Боттомли? — спросил Томас.

— Боюсь, не скоро, сэр. На ремонт днища потребуется несколько недель.

— А на все остальное?

— Отремонтировать и снарядить корабль заново в этой жалкой стране... Четыре месяца, сэр.

— Четыре месяца?! — вскричал Томас.

Слова Боттомли расстроили и Ричарда. Он забылся и так стиснул ладонь Елены, что та поспешно убрала руку. «Проклятье, — подумал он. — Но... четыре месяца?»

А что, за четыре месяца пребывания в Гоа их отношения с Еленой могли бы сложиться самым неожиданным образом.

— Невозможно, — заявил Томас. — Четыре месяца — это слишком долго.

— Мой корабль непригоден для плавания, сэр. — Мастер Боттомли упрямо стоял на своем.

— Я согласен, задержка и в самом деле может оказаться слишком долгой, — вступил в разговор дон Хаим, — но у меня есть предложение. Раз уж ваше судно вынуждено оставаться здесь на протяжении четырех месяцев, сэр Томас, то почему бы вам не совершить путешествие в Гуджарат по суше? Разумеется, я предоставил бы вам корабль, будь он у меня. Но, к сожалению, моя флотилия прибудет только через несколько месяцев. Однако по суше...

— Это возможно?

— О, разумеется. Я говорил вам, что государства к северу от нас признают над собой власть Гуджарата. В письмах, которыми я вас снабжу, будет указано, что вы — посланники могущественного европейского короля к султану, и это гарантирует вам безопасность. Путешествие окажется не из трудных.

Ричард уловил какое-то движение рядом и взглянул на девушку. Елена смотрела на отца, и на лице ее был написан испуг.

— Сколько времени займет такое путешествие? — спросил Томас.

— Пока не наступил сезон дождей, вы доберетесь туда за четыре недели. Примерно еще четыре недели уйдут на дорогу до Дели... Я не могу сказать, как далеко вам предстоит идти дальше, но зато по возвращении вы найдете свой корабль готовым к обратному плаванию в Европу. Я лично прослежу за этим.

Елена издала губами негромкий свистящий звук, который расслышал только Ричард.

— Что ж, это, пожалуй, самое разумное решение проблемы, — сказал Томас. — Как ты думаешь, Ричард?

— Полностью согласен с вами, сэр Томас.

— Когда можно будет отправиться в путь, дон Хаим? — спросил Томас.

— Я позабочусь о проводниках и носильщиках, и через три дня можно выступать.

— Превосходно! — воскликнул Томас. — Просто великолепно! Слава Богу, сэр, теперь я ощущаю себя намного счастливее, чем каких-нибудь двенадцать часов назад.

После обеда они расположились на веранде, потягивая португальское вино, и дамы, к удивлению и восторгу Ричарда, составили им компанию. С наступлением прохлады слетелось много насекомых. Одни громко жужжали, но были безобидны, другие не производили ни звука, зато жалили очень болезненно. Англичане, следуя примеру португальцев, отгоняли их, не прерывая разговора.

Дон Хаим был изысканно красноречив, увлекательно рассказывал об индийских войнах, индийских обычаях. Все это, наверное, заинтересовало бы Ричарда, если бы не присутствие Елены, настойчиво старающейся встретиться с ним взглядом.

В конце концов он не выдержал. Допил свой бокал и поднялся из-за стола.

— Дон Хаим, позвольте пригласить сеньориту Елену прогуляться по вашему саду. Такой погожий вечер...

— О, конечно, — согласился дон Хаим. — Магдалена!

Дуэнья уже спешила из дома. Елена встала с кресла, значительно более серьезная, чем хотелось бы Ричарду. Он взглянул на Томаса, у которого удивленно поползли вверх брови, и последовал за женщинами. Огни дома остались позади. Они шли по тропинке среди низкорослых деревьев, каких Ричард никогда прежде не видел.

— Как здорово, что вы пригласили меня прогуляться, сеньор, — прошептала девушка.

— Это доставило мне удовольствие, сеньорита.

— А вот и твоя любимая скамья, Магдалена. Почему бы тебе не посидеть на ней? Мы с сеньором Блантом прогуляемся до конца рощи и обратно.

— Только оставайтесь на виду, — предупредила женщина.

— Конечно, — заверила ее Елена. Она взяла Ричарда под руку и не выпустила ее в течение всей прогулки. — Послушайте, — сказала она, — вы не должны следовать совету моего отца.

— Не слушать совета вашего отца? Но тогда как мы попадем в Гуджарат?

— Вам не следует идти в Гуджарат, — сказала она. — Султан Гуджарата не любит европейцев. Он терпит факторию в Диу только из-за нашего сильного флота. Несколько лет назад он воевал с нами, потерпел поражение и вынужден был подписать соглашение о мире с Португалией. Но он по-прежнему ненавидит нас. Даже если верительные грамоты моего отца что-то для него и будут значить, то все равно на пути в Сурат вас ждет множество опасностей.

— Однако ваш отец утверждает, что это всего лишь легкая прогулка. Зачем ему нас обманывать?

— Потому что он хочет заставить вас покинуть Гоа. И вы никогда не сможете вернуться в Европу. Ему приказано избавляться от всех незваных гостей. Это зона торговых интересов Португалии и больше ничьих. Он обманывал вас, утверждая, что путешествие не доставит вам хлопот. Ничего подобного. Оно будет трудным и опасным.

Они дошли до конца рощи. Ричард оглянулся и смог различить только фигуру сидящей Магдалены.

— Но он встретил нас как друзей.

— Вы вооружены, на корабле у вас пушки. Отец предпочитает отделаться от вас хитростью, но не силой.

Девушка повернулась, словно собираясь идти обратно, но Ричард взял ее за руку и мягко увлек в тень деревьев.

— Вы клевещете на своего отца.

Черты ее лица были едва различимы в темноте. Они стояли так близко друг к другу, что он ощущал ее дыхание на своем лице.

— Отец делает свое дело, — сказала она, — выполняет свой долг. Но я не хочу, чтобы вы попали в беду.

Он поцеловал ее в губы. На мгновение она перестала дышать, потом ее руки обняли его, и пальцы легли на плечи.

— О, сеньор, — прошептала она, когда их губы разомкнулись.

— Это всего лишь ничтожная благодарность за вашу заботу, — сказал Ричард и поцеловал ее снова.

Губы Елены раскрылись, и она позволила молодому человеку прижать себя к груди.

— Что, по-вашему, я должен делать? — прошептал он ей на ухо.

— Останьтесь в Гоа, отремонтируйте корабль, а потом плывите.

Ответ был не тот, которого он ожидал, но и в нем угадывалось обещание.

— Плыть куда?

— Я не знаю. Может быть, дальше на востоке вы отыщете путь к пресвитеру Иоанну. А может быть, для вас лучше прекратить поиск и вернуться в Англию.

Он поцеловал девушку снова и только теперь ощутил наконец страстный трепет ее тела. Нащупав пуговицы на ее платье, он стал расстегивать их одну за другой. Она, казалось, не замечала этого.

— Если я вернусь в Англию, Елена, вы поедете со мной?

Это был ход, испытанный им дюжину раз, и всегда успешно.

— О, сеньор, — выдохнула она.

Ричард запустил руку под ее платье и понял, что там только нижняя рубашка. Климат был слишком жарким, чтобы надевать что-то еще, а она достаточно молода и стройна, чтобы пользоваться корсетом, даже если бы климат и позволял носить его. Вряд ли ее мать надевала корсет.

— Вы останетесь? — спросила она.

— Остаться и видеть вас снова и снова было бы венцом моих желаний, — произнес он в ответ.

Руки Ричарда под платьем скользили по ягодицам Елены. Легкая дрожь пробежала по ее телу.

— Так вы останетесь? — спросила она снова.

— Мне нужно поговорить с кузеном. Он посланник. Но я постараюсь убедить его.

— О, сеньор, сеньор... — Она повернулась так, что его рука сама собой легла на ее лоно. — О, сеньор.

«Бог мой, — подумал Ричард, — я готов заполучить это свежее, юное создание здесь, сейчас, в первый же день знакомства. И если ее отец действительно намеревается послать нас на смерть, он заслуживает того, чтобы его дочь была совращена».

— Елена, Елена, где ты?

Они были так поглощены друг другом, что Ричард не услышал тяжелые шаги дуэньи. Он поспешно отступил от девушки, а Елена принялась торопливо застегивать платье, удивляясь незаметному появлению дуэньи.

— Мы здесь, Магдалена, — сказала девушка, — разговариваем о политике.

— А, — откликнулась женщина. Было слишком темно, чтобы она смогла заметить что-нибудь неладное.

Когда они возвращались в дом, Ричард сжимал руку Елены.

«Бонавентура» была вытащена на берег и закреплена. Пушки и припасы сняли с корабля и привязали канатами к ближайшим деревьям. Из парусов англичане сделали палатки, поскольку в фактории не нашлось места, чтобы разместить команду.

Томас и Ричард расположились в палатке вдвоем. Ночью, когда слуги отправились отдыхать, Ричард рассказал кузену все, что узнал от Елены.

— Ерунда, — заявил Томас.

— Ей, должно быть, трудно говорить об отце такие вещи без веских оснований, — сказал Ричард.

— Бедовый ты парень! Признайся, ты поимел ее?

— С этим драконом, стоящим рядом?

— Ну ведь нужно же было сделать так, чтобы твой разговор не услышали. Или дуэнья тоже злословила по адресу своего хозяина?

— Мы уединились всего на несколько секунд, — сказал Ричард.

— За которые ты успел надавать обещаний.

— Ну... я немного приласкал этого ребенка. Уверяю тебя, она была совсем не против и, казалось, сама хотела этого.

— Ричард, слабость к женщинам не доведет тебя до добра. Уверен, она была не против. Представь себе жизнь молодой девушки, лишенной разнообразия в этой глуши. Она проводит бесконечно долгие дни в мечтах о симпатичном молодом матросе или, по крайней мере, владельце судна, прибывшем сюда из-за океана, чтобы припасть к ее ногам и умолять отправиться с ним если не в Португалию, то, во всяком случае, поближе к цивилизации.

— Тебе следовало бы стать поэтом.

— В свое время я писал стихи, — заметил Томас, — но я не настолько ослеплен романтикой, чтобы не видеть, когда меня дурачат. Ты любишь эту девушку?

— Я только что встретил ее.

— Ты собираешься жениться на ней?

— Боже упаси.

— Ну так вот, если ты останешься здесь на четыре месяца, как просит тебя девушка, то к концу этого срока ты наверняка женишься на ней.

Ричард не мог не признаться себе, что Елена произвела на него благоприятное впечатление.

— Итак, при сложившихся обстоятельствах чем раньше мы покинем это место, тем лучше, — заявил Томас. — Я уже принял предложение дона Хаима о проводниках и носильщиках. Мы уходим послезавтра.

— А если Елена права и ее отец намерен от нас просто избавиться?

— Не поверю этому ни на миг. Но даже если это так... мы лишь удивим его, выполнив свою задачу, когда вернемся и рассчитаемся с ним. Но еще раз повторю, я не верю этому ни на миг. В любом случае мы пришли сюда с миссией, и она будет выполнена. Кроме того, меня заинтересовал этот алмаз «Гора Света». Если, конечно, он вообще существует.

У Ричарда оказалась еще одна возможность встретиться с Еленой с глазу на глаз. Это произошло на следующий день, на Рождество, когда в полдень дон Хаим устраивал для англичан грандиозный обед. Он пригласил нескольких агентов с женами, а мастер Боттомли привел своих помощников. Тростниковый ликер и вина на полуденном солнце развязали всем языки.

Ричард без труда занял место рядом с Еленой, хотя он прекрасно понимал, что у всех на глазах ему едва ли удастся уединиться с ней в зарослях.

— Я должен попрощаться с вами, — сказал он ей. — Мой кузен решил совершить этот поход в Гуджарат, и я вынужден идти с ним.

Она слегка повернула к нему голову, уши ее порозовели.

— Тогда я вас никогда не увижу снова.

— О чем вы говорите, мы же не вчера родились. Нам, конечно, предстоит преодолеть некоторые трудности по пути в Сурат и в Дели, но не более того.

— Я никогда не увижу вас снова, — повторяла она словно заведенная.

— Через год я вернусь, — сказал он и добавил: — Вы разве не будете меня ждать?

— Если вы поговорите с моим отцом.

Определенно молодая женщина знала толк в сердечных делах.

— Хм... думаю с этим следует повременить до моего возвращения, — сказал Ричард. — Не хотелось бы, чтобы вы связали себя словом с человеком, который, как вы полагаете, идет на смерть. Я просто хочу, чтобы вы пообещали ждать меня, когда через год я вернусь.

Ричард подивился своей настойчивости. У него не было абсолютно никакого желания жениться на ней. Он решительно отказывался давать клятву в любви.

«Пожалуй, прав Томас, — подумал Ричард, — слабость к женщинам когда-нибудь будет стоить мне жизни».

— Я никогда не увижу вас снова, — сказала Елена в третий раз и повернулась к соседу, сидевшему с другой стороны.

Определенно она вычеркнула его из числа потенциальных женихов.

Вся колония собралась проводить экспедицию. Томас и Ричард, конечно, были главными героями дня. Их сопровождало четверо слуг: Барнес, Эванс, Роджер и Смит, вооруженных аркебузами с полным боевым комплектом, а также дубинками и кинжалами. У Блантов, кроме аркебузов, были еще шпаги и кинжалы.

Снаряжение разместили на шести мулах. Сопровождали экспедицию двое проводников, которых, как с гордостью заверил Томаса дон Хаим, он отбирал сам, так же как и шестерых погонщиков для животных.

— Через четыре месяца ваш корабль будет ждать вас, сэр Томас, — сказал мастер Боттомли, огорченный расставанием.

— Сомневаюсь, что мы успеем вернуться за четыре месяца, — ответил Томас. — Ждите нас месяцев через шесть или, по крайней мере, известия от нас. — Он взял руку дона Хаима. — Вы оказались настоящим другом, сеньор. Если бы я мог, поверьте, непременно отблагодарил бы вас за гостеприимство.

— Это подарок, сэр Томас. Принимать вас в Гоа для меня большое удовольствие. А сейчас я пожелаю вам успеха.

— Успеха вам, — эхом повторил капитан Гонсалвеш.

Ричард разглядывал толпу в поисках Елены, но ее нигде не было видно.

Томас занял место во главе небольшого отряда, помахал на прощание рукой, и путники двинулись по проторенной среди деревьев дороге. Проводники погоняли мулов, связанных одной веревкой.

«Если дорога окажется вроде этой, — подумал Ричард, — путешествие будет несложным».

Дон Хаим, проводив взглядом караван, пока тот не скрылся из виду, повернулся к Гонсалвешу.

— Скатертью дорога, — произнес он. — Мы больше никогда не увидим их.

— А как быть с капитаном и матросами? — спросил Гонсалвеш.

— Пусть пока занимаются ремонтом судна, — ответил дон Хаим. — Дайте им ликера вволю и несколько местных женщин. Однажды они перепьются и заболеют. А мы оставим их наедине с лихорадкой.