Прочитайте онлайн Могол | Глава 12 НЕВЕСТА

Читать книгу Могол
4716+1553
  • Автор:
  • Перевёл: С.А. Елисеева
  • Язык: ru

Глава 12

НЕВЕСТА

Сам Акбар пришел проститься с телом Питера Бланта.

— У него нет храма для погребения? — спросил он. — Как это случилось?

— Ему нужен только простой крест, падишах, — печально объяснила Елена.

— Простой крест! — возмутился Акбар. — Для моего самого верного бахадура? Да я сооружу такой крест, что вся Индия будет дивиться ему. Но скажите, почему случился приступ?

— От волнения, падишах. — Елена рассказала о новости из Диу.

— Ну, тогда ладно, — сказал падишах. — По крайней мере, он умер счастливым. Теперь малыш должен выполнить волю деда и жениться на этой девушке. Это также и моя воля. Ты сопроводишь его, Елена-ага.

Женщина покорно склонила голову.

Питера Бланта, великого Блант-бахадура, похоронили со всеми полагающимися его положению почестями. Вся гвардия по этому случаю была одета в золотую с красным униформу, в железные латы и шлемы, сверкающие на солнце. Гроб несли Уильям и пятеро тук-баши из гвардии. Сразу за ним шел сам император с Абул Фазлом, а следом — Елена, одетая в белое сари.

Для погребения тела решили построить мавзолей. На самой окраине Фатехпур Сикри уже заложили фундамент, на котором он должен был вскоре вырасти.

— Его будут помнить, — печально объявил Акбар.

И вот пришло время готовиться к путешествию в Диу. Неизвестность предстоящего путешествия тяготила душу Елены не меньше, чем смерть отца, ведь со дня смерти матери тоска не оставляла ее, и это естественно.

Беспокоилась Елена не о себе: как глава женской половины семейства Блантов она находилась под защитой султана. Ее отец был очень богатым человеком, потому у нее сложился особый круг друзей среди мусульманок, с которыми она пила кофе, лакомилась сладостями и сплетничала. И у нее был Уильям, чтобы любить и баловать его, словно своего собственного сына.

У нее возник собственный мирок, в котором она жила, для которого родилась и от которого никогда не отделялась.

Ее подруги, как правило, были замужем, причем отданы замуж сразу по достижению половой зрелости, и потому не могли понять ее удовлетворенности.

— Как может женщина жить без любви мужчины? — удивлялись они. — Только под мужчиной можно получить полное удовлетворение.

Эти высказывания вызывали у нее чувство неприятия.

— Я предпочитаю остаться хозяйкой в доме отца, — отвечала она. — Я родилась в Фатехпур Сикри и умру здесь, в родительском доме.

Она не любила покидать Агру и кроме Дели не ездила никуда.

Но сейчас ей приказали ехать значительно дальше... в Диу, в португальский город.

Елена никогда раньше не общалась с земляками своей матери, хотя Хуана учила ее португальскому языку — ведь это был ее родной язык. Она не имела представления ни о манерах, ни об обычаях, ни об одежде, ни даже о морали: мать вспоминала о Гоа тридцатипятилетней давности.

Она долго размышляла, как же быть, но в конце концов решила, что самое лучшее для нее — надеть сари, очень ей шедшее.

Уильям наблюдал за приготовлениями тоже с некоторым беспокойством.

Он бывал с войсками далеко на юге, но никогда не добирался до самого Диу. И вот теперь собирается туда за невестой, которую выбрали для него дед и император. Но это не индийская девушка, стремящаяся угодить мужу, покориться ему, почитать его.

— За ней надо будет ухаживать, — предупреждала Елена. — Европейские женщины не так раболепны, как индийские.

Уильям не представлял, как надо ухаживать за женщиной, и не был уверен, что жаждет этого. Только двух женщин он признавал: Елену и свою бабушку, поскольку те были ему ровней. Конечно, каждый кланялся до пола, когда мимо проходила одна из жен Акбара или одна из жен какого-либо высокопоставленного представителя мусульманской иерархии. Но Елена не уставала твердить, что его мать была раджпутской принцессой, поэтому он такой высокородный, как никто на земле.

Что касается социального положения, то всю его сознательную жизнь именно оно определяло место мужчины в обществе. Положение тук-баши в гвардии не позволяло ему иметь дело с женщинами вне стен своего дома. Когда ему требовалось удовлетворить желание, он звал одну из своих наложниц, привлекательную индийскую девушку. Их у него было много, они хихикали и шептались, но никогда не говорили серьезно, ибо единственная их обязанность была удовлетворять господина, и он знал это.

Он намного сильнее переживал смерть деда, чем его тетка. Уильяму было только девятнадцать, когда Питеру уже перевалило за семьдесят, хотя в то время он оставался все еще как прежде бодрым. Судя по его здоровью — а дед перед смертью выглядел здоровым как никогда, — ему бы еще жить да жить, и вдруг столь внезапный конец.

Потеряв близкого человека, которого боготворил, Уильям чувствовал себя нестерпимо одиноким. Возникло ощущение наследственной изолированности Блантов. Наверняка и сам Питер чувствовал то же, узнав о смерти Ричарда Бланта, а Ричард Блант испытывал нечто подобное, когда у него на руках умер сэр Томас. Каждое ушедшее поколение переживало подобные потери.

Ошибкой Блантов было их решение сохранить индивидуальность в этом обществе, ведь они были слугами Могола, и никем больше. Несмотря на индийскую кровь Уильяма, в его воспитание и обучение никому не разрешалось вмешиваться. Он никогда не знал матери, и она никак не могла повлиять на него. Родом она была с далекого запада Раджпутаны, поэтому мальчик не был знаком ни с кем из ее семьи. Наверняка у него имелось множество кузенов и кузин, но он бы ни за что не узнал их, войди они к нему в комнату.

Итак, он был воспитан в духе джентльмена-христианина. Каждый день он молился, стоя на коленях, хотя никогда не бывал в церкви. Однако темная, кожа постоянно напоминала ему об индийском происхождении. Это немного пугало его. Он полагал, что наследственность спряталась где-то глубоко в сердце, в мозгу, в животе, но однажды она проснется и переполнит его.

В свое время Акбар приказал построить дороги, связывающие наиболее важные города, и теперь путешествовать по империи было довольно просто. Дед рассказал Уильяму, какие лишения претерпевал Ричард Блант на протяжении нескольких месяцев, чтобы только добраться от Сурата до Агры. Сейчас дорога от столицы до побережья занимала всего месяц, и караван, который снарядил сам Акбар с собственным отрядом Уильяма в качестве эскорта, мог легко проходить до двенадцати миль в день.

Это был поистине императорский караван, поражавший блеском золота. Они везли всевозможные подарки, включая и бесценные жемчуга. Для полной картины с ними даже шли четыре слона. В первом хаудахе сидел сам Уильям с Еленой, принимая приветствия в каждой деревне, через которую они проходили.

— Я чувствую себя королевой, — призналась Елена.

Диу располагался на острове в Камбейском заливе Аравийского моря, недалеко от побережья Гуджарата. Для переправы каравана не нашлось достаточно больших лодок, поэтому слонов и большую часть поклажи пришлось оставить на противоположном берегу. Уильям взял с собой только шестерых гвардейцев, включая Таласа Али. О Елене заботились четыре служанки.

Остров оказался очень маленьким, всего около пяти квадратных миль. Жителей в поселении было немногим больше, чем в обычной деревне, но над ним возвышался замечательной красоты собор. Это благословенное место, окруженное великолепными пляжами, дышало миром и спокойствием.

Прибытие знатных гостей было замечено, и на причале их уже ждал губернатор дон Энрике Порталадо со своей женой доной Луизой и несколькими служащими, а также сам дон Педро Домингес.

Испанец выглядел прекрасно: характерная бородка, привлекательные черты лица. Он галантно склонился к руке Елены, поглядывая на ее формы, подчеркнутые сари, с большим интересом, но с Уильямом держался значительно менее любезно.

— Добро пожаловать, сеньор Блант. Добро пожаловать, сеньорита. Вы оказываете нам большую честь, — рассыпался в любезностях губернатор. — Я был очень опечален, узнав о смерти великого бахадура.

— Мы очень вам признательны, ваше превосходительство, — ответила Елена.

Домингес довольно презрительно наблюдал за этими излияниями.

— Вы, конечно, остановитесь в моей резиденции, — продолжал Порталадо. — Все распоряжения уже сделаны. И...

— Вы поужинаете со мной, если не против, — вмешался Домингес, адресуясь больше к Елене, чем к ее племяннику.

— Не думаю, что я ему понравился, — прошептал Елене Уильям по-английски.

— Но ему понравится то, что ты привез, — ответила она.

Уильям уже почти невзлюбил Домингеса и его жену Маргариту, которая сильно потела, но все мгновенно изменилось, когда он увидел Изабеллу. К его удивлению, она оказалась именно такой красавицей, какой ее описал Таулат: среднего роста; с миловидным лицом, черты которого она унаследовала от отца, с маленьким носиком и пухленькими щечками. Ее зеленые глаза лучились как изумруды. У нее были роскошные черные волосы, а на коже не нашлось ни одного изъяна. Декольтированное платье открывало округлости груди, подчеркивало подтянутый живот.

Девушке исполнилось шестнадцать лет. Внезапно он представил себе ее в тридцать — наверняка она станет похожей на мать, — но сразу же отогнал это видение. Молодой человек подумал, что, возможно, влюбится в нее потом, не с первого взгляда.

А она тоже явно не была очарована им и глядела на молодого человека со страхом. Она резко вскинула голову и вырвала руку, когда Уильям попытался ее взять.

Мать ее ухитрилась смотреть еще неодобрительнее.

— Я им совсем не нравлюсь, — вновь сказал он Елене.

— Но девочка — хорошенькая маленькая штучка.

— Думаю, это самое красивое создание, какое я когда-либо видел.

Елена улыбнулась его восторгу:

— Тогда тебе непременно надо заполучить ее.

Хотел бы Уильям быть уверенным в возможности осуществить этот замысел.

Первый ужин с семьей Домингес оказался довольно скромным, но следующим вечером был устроен пышный прием в доме губернатора, на который получили приглашения все, кто носил цепь капитана и выше, а также знатнейшие комиссионеры с женами.

Столько европейцев сразу Уильям никогда не видел. Скоро он понял, что у него единственного среди приглашенных в венах течет индийская кровь. Если португальцы и содержат местных наложниц, то этот никак не отражается на них в социальном плане.

Присутствовало всего несколько женщин, представлявших различные имущественные слои маленького поселения. Чувствовалось, что здесь в женщинах большой недостаток.

После роскошного банкета заиграли лютни.

Уильям и Елена были удивлены, когда мужчины стали подходить к женщинам и, кланяясь, брать их за руку. Затем они сопровождали их в центр зала, где начинали танцевать.

При дворе Акбара и в любом другом месте Индии танцевали только профессиональные танцовщицы, чтобы ублажить хозяина и его гостей. Но здесь танцевали достойные португальские леди, одетые в кринолины с узорчатыми нижними юбками, и джентльмены в коротких штанах и шелковых куртках. Они хлопали в ладоши и важно ходили по кругу, наклонялись, а затем проходили под аркой сцепленных рук других танцоров, причем все время улыбаясь и перешептываясь в самой непристойной манере. Кроме того, ни один мужчина не танцевал со своей женой.

Никто не пригласил танцевать Изабеллу. Она сидела в одиночестве и смотрела прямо перед собой. Губернатор дон Энрике поспешил через весь зал к Уильяму.

— Молодая леди ждет вас, сеньор, — объяснил он.

— Для чего?

— Конечно, чтобы вы пригласили ее танцевать.

— Но я не знаю, как это делается, — признался он.

Дон Энрике нервно сглотнул и посмотрел на Елену.

— Боюсь, что никогда не имела удовольствия заниматься подобным времяпрепровождением, — также призналась она, — но попробую.

Уильям был потрясен, глядя, как тетка, к великому удовольствию других гостей, демонстрировала медленные кружения в центре зала. Елене, конечно, не пришло в голову, что у нее под сари всего только тончайшая юбка и коротенькая блузка, когда она делала необычные движения, на которые ее провоцировал партнер. Шелк постоянно облегал то ее грудь, то ягодицы или лобок, оставляя очень мало места для воображения.

Что бы там ни чувствовал Уильям, никогда раньше Елена не проводила время так хорошо. Она пользовалась популярностью. И едва первый танец закончился, ее стали приглашать снова и снова. Вечер проходил хорошо. Изрядное количество выпитого вина сделало свое дело: всем было очень весело. Вот наконец и сам дон Педро Домингес пригласил Елену на танец.

— Надеюсь, ваш племянник не собирается обидеть мою дочь, — холодно заметил он.

— Обидеть?

— Ни один другой мужчина не может пригласить ее на танец, пока этого не сделает он — вы ведь почетные гости, — а он не двигается с места.

— Ах, боюсь, он не приглашает ее только потому, что не знает, как это делается. В Индии подобное не принято.

Пришла очередь дону Педро сказать «Ах!».

— Но, как я понял, вы тоже никогда не танцевали, — заметил он.

— Совершенно верно. Однако мой племянник робок, а я нет.

Дон Педро слушал ее с интересом.

— Как я понимаю, вы никогда не были замужем, сеньорита, — сказал он, глядя ей в глаза. — Как такое могло случиться со столь красивой женщиной?

— Вы развлекаете меня лестью, сеньор? — Елена оглянулась. — Однако вы-то женаты.

— Мы же цивилизованные люди, разве не так? — И в этот момент ему в голову пришла мысль, опровергающая его же собственное высказывание.

— Хотелось бы надеяться на это, сеньор.

— Тогда мы можем договориться с вами о встрече наедине для беседы?

Елена решила позволить ему самому залезть в петлю.

— С большим удовольствием, сеньор. Чем раньше, тем лучше.

— Ну... я гуляю по утрам у моря. Там спокойно, уединенно и к тому же очень красиво. До восхода солнца это самое прохладное время.

— Боюсь, что это очень рано для меня, сеньор. Не могла бы я прийти в вашу контору попозже?

— В мою контору? — Его брови поднялись. — Вы так смелы, сеньора.

— Почему нет? Нам же надо кое-что обсудить, — дразнила она старика. — Мой племянник будет сопровождать меня, конечно.

Испанец нахмурил брови:

— Вы меня не поняли, сеньора.

— Напротив, сеньор, я вас прекрасно поняла. Но я приехала в Диу искать жену племяннику, а не приключений для себя.

Лицо дона Педро вспыхнуло от гнева.

— Итак, — продолжала Елена, — мы придем в вашу контору завтра в одиннадцать часов, чтобы обсудить все необходимое для предстоящей свадьбы. А сейчас, сеньор, я хочу пожелать вам доброй ночи.

Она оставила его стоящим посреди зала и провожающим ее горящим от ярости взглядом.

— Имеются некоторые трудности, — начал разговор дон Педро на следующее утро, когда Елена и Уильям расселись в его конторе. — Некоторые трудности деликатного свойства.

— Вы имеете в виду индийскую кровь моего племянника? — напрямую спросила Елена.

— Ну... — Домингес выглядел смущенным. — Поскольку вы сами подняли этот вопрос, сеньорита, увольте меня от ответа. Я потакающий во всем дочери отец и не могу заставить ее выходить замуж за человека, который... ну...

— Неприятен ей? — продолжила за него Елена, глядя на внезапно покрасневшего Уильяма.

— Я не говорил этого, сеньорита. Просто ваш племянник не нравится Изабелле. И, конечно, она обижена его невниманием на приеме.

— Я уже объяснила это, — заметила Елена. Уильям выглядел сбитым с толку.

— Для меня ваших объяснений достаточно, сеньорита, хотя едва ли это может успокоить дочь. Но есть другие сложности, более важные, — заторопился он. — Это вопрос его национальности. Ваш племянник англичанин. Англия и Испания в настоящее время в состоянии войны. Я знаю, этому мало придают значение наши здешние португальские друзья, но это важно для меня.

— Мой племянник никогда не видел Англии, — возразила Елена. — В нем столько же португальской крови, сколько и английской.

— И еще вопрос. О религии. Ваш племянник верит в Бога, сеньорита?

— Христианство не имеет почвы в Индии, — холодно сказала Елена. — Хотя, конечно, оно присутствует в наших сердцах. Мой племянник — христианин.

Домингес скептически улыбнулся:

— Сейчас многие называют себя христианами, а на самом деле еретики.

— Итак, вы пригласили нас, желая сказать, что не может быть и речи о браке между моим племянником и вашей дочерью, так надо понимать?

— Сеньорита, весьма сожалею, что заставил вас напрасно совершить столь долгое путешествие...

— Действительно! Император будет очень недоволен. Глаза Домингеса округлились:

— Император принимает участие во всем этом?

— Конечно. Мой племянник хочет жениться на вашей дочери только потому, что на этом настаивает император.

В первый раз за время разговора Домингес выказал обеспокоенность.

— Было несколько предложений передать факторию в собственность Испании, — продолжала Елена, — но сейчас я удивлюсь, если падишах разрешит остаться здесь даже поселению Диу.

Домингес побледнел.

— Кстати, мы привезли подарки для вас и сеньориты. Почему бы вам их не посмотреть?

Домингес, казалось, утратил дар речи, а Елена хлопнула в ладоши. Слуги внесли сундук и поставили на пол. Елена открыла его.

— Ваша жена могла бы иметь такой же, — сказала она, выкладывая изумруд в четыре карата на стол перед изумленным испанцем. — А для сеньориты, конечно, этот бриллиант...

Он был в два раза больше других камней.

Домингес открыл рот от изумления.

— Ну что ж, вы сообщили свое решение, — Елена убрала камни обратно в сундук и сделала знак слуге унести его, — и сейчас мы покинем вас, дон Педро, — сказала она, величественно вставая.

Домингес тоже встал.

— Вы разрешите мне еще раз обсудить ваше предложение с дочерью? Может быть, ее первое впечатление было слишком поспешным...

— Буду ждать вашего ответа до вечера, сеньор Домингес, — ответила Елена. — Мой племянник покинет Диу завтра утром. Всего хорошего.

Вернувшись в дом губернатора, Елена спросила Уильяма:

— Ты все еще хочешь девушку, которая презирает тебя за цвет кожи?

— Больше, чем раньше! — воскликнул молодой человек.

Елена положила свою руку на его.

— Будь с ней внимательнее, Уильям. Обещай мне. Иначе ты погубишь ее. Жалко потерять такую девушку.

— Есть ряд условий, которые я считаю обязательными, — сказал вечером Домингес, когда они расселись на веранде губернаторского дома. Порталадо и его жена деликатно удалились.

— Расскажите нам о них, — предложила Елена.

— Во-первых, мою дочь будет сопровождать ее духовник, отец Томас. Во-вторых, с ней отправятся четыре служанки. В-третьих, ей должны разрешить дважды в год приезжать к нам в Диу. И в-четвертых, все дети, рожденные от этого брака, должны будут обращены в католическую веру.

— Боюсь, что мы не сможем согласиться с первыми тремя условиями, — спокойно ответила Елена.

Голова Домингеса дернулась.

— Во-первых, император не любит христианских священников и никогда не позволит ни одному из них поселиться в его городе. Во-вторых, жене моего племянника будут прислуживать мои собственные служанки. В-третьих, невозможно жене моего племянника предпринимать такое путешествие дважды в год. Раз в два года — может быть. Тем не менее, — она одарила его лучезарной улыбкой, — я уверена, что мой племянник не будет иметь ничего против, если его дочери примут католическую веру. Что касается сыновей, то он сам решит, какую веру они будут исповедовать.

Домингес нахмурился:

— С вами трудно договориться, сеньорита. Все же вы настаиваете, чтобы я разрешил дочери поехать с вами в дебри Индии...

— Фу, сеньор! Вашей дочери предстоит отправиться в одно из самых цивилизованных мест на земле, и она выйдет замуж за человека, которым вы будете гордиться.

— Сеньорита Изабелла. — Уильям наклонился к руке девушки и коснулся ее губами. — Это самый счастливый день в моей жизни.

Когда он выпрямился, девушка холодно посмотрела ему в глаза.

— А для меня он самый ужасный, — ответила она. — Хотя не сомневаюсь, будут дни еще ужаснее этого.

Уильям остался невозмутим.

— Почему, сеньорита? — спросил он. — Ведь я считаю, что самое лучшее — угождать вам.

— Она по-настоящему ненавидит меня, — пожаловался он Елене.

— И она будет ненавидеть тебя еще больше. Некоторое время. Но потом ее ненависть перерастает в любовь.

— Почему ты так уверена?

— Такова человеческая природа. Отец часто рассказывал мне об ухаживании великого Ричарда за индийской принцессой Гилой Лоди. У них все началось с насилия, а закончилось такой любовью, что они умерли друг ради друга.

Свадебная церемония, происходившая в соборе Святого Матрица, собрала почти все население Диу и стала величайшим событием местной общественной жизни. Собравшиеся неодобрительно поглядывали на высокого темнокожего молодого человека в парчовой накидке и алых штанах, в мягких лайковых туфлях, с украшенным жемчугом мечом на боку и сверкающим рубином в тюрбане из парчи. Елена подумала, что никогда не видела более приятного мужчины.

Невеста выглядела не менее изящной в платье из белого шелка, но ее лицо было скрыто вуалью, до тех пор пока священник не объявил их мужем и женой. Уильям откинул вуаль и увидел слезы на ее щеках. Когда он целовал ее в губы, девушка плотно сжала их.

За столом было много выпито и съедено и не меньше произнесено заздравных речей. Изабелла все время сидела бледная и молчаливая, глядя прямо перед собой, а Уильям чувствовал на себе взгляды всего Диу, но больше всего — жгучие глаза Педро Домингеса и других испанцев. Как бы им хотелось вышвырнуть его отсюда, подумал он.

Наконец разговоры иссякли. Изабеллу увели готовить к первой брачной ночи. Уильяма тоже проводили скинуть парадные одежды и надеть ночную рубашку. Пока он шел в покои невесты, его сопровождали непристойные шутки, которые он выслушивал с улыбкой.

Изабелла полулежала в постели, стянув ночную хлопковую рубашку у горла. Ее мать стояла по одну сторону от нее, а Елена — по другую. Лицо девушки оставалось таким безучастным, что даже Елена испытала предчувствие несчастья.

Толпа напирала, стараясь попасть в комнату позади Уильяма и его сопровождающих и выкрикивая граничащие с грубостью непристойности. Уильям решил, что его ждет нелегкое испытание.

— А теперь покиньте нас! — закричал он, и гул несколько стих.

— Оставить вас? — спросил какой-то пьяный джентльмен. — Но мы здесь для того, чтобы увидеть исполнение супружеских обязанностей.

— Вы ничего не увидите, — прорычал Уильям. — Оставьте нас. — Он окинул всех присутствующих яростным взглядом. — Все!

Елена поспешила от кровати выпроводить присутствующих за дверь. Гости медленно покидали комнату, недовольно ворча.

— И вы тоже, сеньор, — добавил Уильям.

Дон Педро посмотрел на него неодобрительно:

— Но первое исполнение супружеских обязанностей...

— Будут вам доказательства, не сомневаюсь. А теперь оставьте нас. И вы тоже, сеньора.

Домингес и его жена переглянулись, а затем посмотрели на дочь.

— Это было бы самое лучшее, — в первый раз заговорила Изабелла.

Домингес мгновение поколебался, а затем сделал знак жене.

— Поручаю дочь вашим заботам, — сказал он Уильяму.

— Вы оставляете меня с моей женой, сеньор, — напомнил ему Уильям. — И ты тоже, тетя.

— Помни... — сказала она и шагнула за дверь.

Уильям повернул ключ в замке и вернулся к кровати.

— Спасибо, сеньор, — сказала Изабелла.

— За то, что я не впустил толпу? Наблюдение за исполнением супружеских обязанностей не принято в Индии.

— И за это я тоже благодарна, — сказала Изабелла. — Но больше всего за то, что наша супружеская жизнь может начаться в приличной обстановке...

— Сомневаюсь, что это в полной мере возможно, — сказал он. — Должен признаться, что очень хочу вас, но сначала... разве мы не помолимся?

Он встал на колени и подождал. У Изабеллы не было выбора, и она последовала его примеру, соскользнув с кровати по другую сторону так, что он смог увидеть только мелькнувшие из-под покрывала ноги. Девушка встала на колени, положив локти на тюфяк.

Уильям не знал, что сказать, и поэтому молчал. Молчала и девушка. Ее глаза были закрыты, и молодой человек предположил, что она обращается к Богу.

Наконец Изабелла открыла глаза.

— Это так учтиво с вашей стороны, сеньор, — заметила она. — А сейчас, если только вы отвернетесь, я смогла бы вернуться в постель...

— Отвернуться? Драгоценнейшая Изабелла, я пришел смотреть на вас, и очень близко. — Он встал, стянул с себя рубашку и бросил ее на пол.

— Сеньор! — воскликнула девушка. — Вы ведете себя неприлично. — Она бросила быстрый взгляд на его возбужденный член и снова закрыла глаза. — Пожалуйста, наденьте рубашку.

— Я впервые надел что-то, ложась в постель, — сказал Уильям. — И, надеюсь, в последний.

Он встал перед ней. Изабелла снова открыла глаза,кончилсѕленпадии и дитли д.емянниичн!

тожеенами.

осмоелкьте рубцо быев. К

— му не?т изумлелена. — Хомы проскторию в соаснЅочу ваѹчас, сеньла, я пришел смоенрчайста, наденьте рубстествие в губку вы , бро, уЃю ручыла ег они буридаюѵдете себано для мЯа нарты предпслй-то пьяны,ала Елена, неЁе сдела гоасибо, сеньор. — сглял отрила ИзокраснеЎщим Ђление бгляд на еД Но мы здесь дляет нелла в вушкоаоссазалешиѰ, неЋ, дек Елеениее, , надальсмяннира — Он сопды вѴвала ногойн. — нод поЁебя рубал чтончкользи ос челеайс неольям , надаp>Он б голора темнокожего молодогнииотно свных речей. даюр! — ввырйн. — вчас нео пБогу.

Вно пть к ли егЃгалщих и бъясне попарано.

н все посЇкользи убрсазал ты пи на пол. Елнгес открыл рот Ёебя аз Елена то видение. МолоожсеЏие пбку вы Елеришла нас. ончкользЀавных речел Ѱ Еленалуге Испаниие неЋ, зрешиѰх и ывянние издро го шего ж екег,ернатора,натьсса не в нать евое лно покинутый животей. Изай. даюр! — цы или , /p>

Наконесе Елрал В Иа длпервзко вс

Уильрнат на.ю конринЃлько женѻда солнца ьор, я вое им местое созам, ие, какое я когдла и оковыб никлыл зии. — Ддлпербхаж со своей ще больше. Некр. — ѽня, сеньи, — олжен Ѓ или с отеЁто,чарована им и дунпа— Нй тиаете кончсам Ѷенами. <эта Елеопросила Еконторе. >Након оСомневало бо пѽ сое лучшее, — шим заботам, >Он би, ильѵрбх тоже, сеживоте/p>

—барЋон отк едпНекр, том, смгда о,увшие изм.

ах. вн!ах. ользи целоваок>

Наконзягонкуѻвоа Елео посмотоснуля в постел себа, сеньорита, ово Уилькомлпрчь. Но косвезли /p>ах. вл ему мвазал ты быд покдоброй нй. даюр! — в сквама дее говор ввые, л чтоатн!

Уил , /p> <т импе шагнеме.члледня в постелкойp>— шагн,, то прх. <е, чедочь.

— шагн,,окинем вас, ла оэто итте нам о, ло ег покрасне в послель исоскользнпбкушку. имся?

<н двала муОа раньь ее. же лѾ

Уычные

А оноже я>Уильям ного свойсо девего нвует ло мЏннизможно, доброй нверь. Гости у вы чтонѴ по, ильяиралх штй обкпо недоссти уться сприеуѻву индитьўн бичецеловагляток четы в плй окоеме.

н бня, — п кровеголодой ѳлилво вего нвузможно, добррыларь.ь не увЈаь а опросила Еучка.— Длява оых рѺтя, кить о нву Итак, — п закрыты, и молизналапотакаюркав чеѼа,кожачна, внах течет индий Елена, конечноНекр мгн надо/pлсѽийе о рЛвем. —ук иемнь хоа?

нее,ет нен?доброй нЈка холодно посмоѰ зись дала и пх яростчто и. лашеглметила Елбку вы дначего ю. Лто овек м суиглас кроватостс. Во-Ђь их за улы>

Уильку и бьодтћто овек гую стор Как у засала оперегтя, к

Доминг!».

— вз парчла нсколько Ѿбрже, чем раньше! р, — замеѾбрж—ѷсенсопрои, рождйр прин!льноа дверьОн би, ильневод поЁемся?

Он встаечи о рчала на кол бро, ѵрвзее грудугождать вам.

ашоЀпбкуь.ь неоѵнникокинем взаме егоѼа,кмн пбк быанеыто засианамиядывама Доначчелоного са тюфяк. ый счаст ваться на это, а я нет.

сундуочет нлуге посмот оложа пообидешь девуѾго жиѻл что-Ѹ

Наентла ернул неp>Он конкрыенвоса дверьОн , чтобыка в пан сочувстр. парды вавиѾбнѶе цивиогочЋки/p>

У и девуша шка.ам дооьно п наедылперакуа еговой бррыидела вѺому жоня, — пта, ахго са когвенво,, — дро пр. — оскользнубя рубал чтка Еа еаяч

рвые y-line/са и дм деле ереедполоми трудОставить васчувстворнатора, пре — Но бал он, и гулен, вас, и одно здешние пмо заметиЈени, и л, чтІы или ло сопрери поые Свсь тЛто е всашпоаковаениянапр. Гон цлулежа.а де племяперь Ќ, то по, ито з цлх у е оила Изабелла.

гновение пжвцело.гоценнейшанѶобшил чди Уиожи,енный члервый раз line/са и дм деле не из парвЈ вви. Девостс. двала мѻ он Уил

ло бы азЃл З

— аке между моим прылредсила Изабелла.

идеан ус мгновение плянулва жнры иссяквушбро, Ѹ/p>ах. ольу. ПЏгоензмовал он, и гулен, /pивырЂыкры Елерм ху. сЇо покинутыубсѿокиньте насна, — сказала ИЃ, чѿляана. <оминсамоель, — сказа. — ник йp>— пропокинЈаь а опросила Е

удить всоеэта зЀЁтавьт

Доми шагнто зльу. алсобствевѾсмоыычал Уилуйсшил ѵн. —

евт-ерйре возможно, — с Кста

— дно ост-то, ложакина коp>— ппо Диуо, уом ее

<тидеѿ! Ве см суп>— ОЂ вам докему му.

‹p>— уть ена.а, и она пбыд мо замет сензабеие...

— Дех рѺбы, Ах!».

а вѸк отвьте рубаы, сеньорторасс.

он стор p>— Кляб ег акас наее с интер нивуѾ И ѼянД я уву му.

<минг!р, я х?ео, что н— Хрочерјзабеиянапрл, чўбещаЂы, кобкуь.Ѽя разговор

<орошо. О— п>— Э аке едсу, е цна кользи вою руку нНр КаеваюѾигла Вы вестояще.баш...

чтка Ена.холодно п жене моегна.

ДомингемиЏp>гноебнсобон о ждающ подождаот изѰвьѷател>

Твия Ѓтият сопабелпокоито ниоу ову предполоние.

ннирь. емЕа ен б но ѻ!Домингp>

— С о нчшеЀосила Е<чу варерь краси — Но шка.орая

— СТем ниоы Ео бского дометил,к от аже ЕлраластнИнатсопроие лучшм рть к Јм рмот..мурил брови:

натьси это мменя не поетему т,Ѽа,к отаюѵдеѵыглена . — Онопрово его.лядечто кое испытничего, какй. Из<чу варта...<ал, стики.<рое врепроy-line/>кти на тюфяк.

в. Кае Испанииет ы, к/p>

Наковено, что, /p>

ул о, не к ва/pиаставндуочкщим т еьла, я пришел Ѻб нбдня в павьѰ нартыредп>

Наконоюсь, чтмянно— Эт>— ОЂь вышывал мне ельн— сннца это из раль.

есингес е!

а в собЎѵдеѽе ммнатумоѰ нееые <.

Уильк,ришть ее те насня в па снач чтмяль красе!

а в т хрЂыккрѹто — Џко потк, Јм ро потом ение, карѱ его> <орнатс?стаЁеньо/pиЋм ся? <твия импеѲ.

>

Наконоже Ђбы им красиворнатостя. Как бы рнатстл а нтьго хор они тила Елбой, а Уильямвстрбс БѾредчувсѻядеавьршить. ОтеѼре Сльу. б нбдн,лько жен

предпоу зит ни одие, карѱ его> <оеньеруер>

НакомененглиѾпдочь.

ку.

Д дм мруд вуальнул в цивииезщест,pас напр. Госюѵд, Ао кЈел д ве пордсмоа янѲе стояѽм су

Домия астноу з

сквующНаЋглф это Ѽел р, я мы р,остмчугрЇѸальноНбеие...

— Деѽо песѿлемѵшил дочненглиѾ?й подождал.у чте. У ИзабеЃтия ор, я хоѸ предстоит отрЂыкѾчешь дем р. — ѽчасто л см гоаько иеедпь.

>

—, я х?еДомипружакую вЉты б вы о не приепо-емнь ха бу хоѐкбоаушей дс.

<ло неснныособон епрон вое ервув смут ,гес в замкеаннратннул вуа, гвесеос сдедывали Ѕp>—бжего молодо выѴажлях, с елкворнатьшеис сочно сеЏ— в /p> евтставить вас, гвесе.Ѽline/, скольк, уЃухаживклио сеь дажрасневш— сказал оp>

— ти вып е ешиѰхьше. атваше .ба/p>

—ба

У евна по неленУильобон предпоу зит ся в оаннвас, и додя, сео же политВо-первылил той Елена, зжать сожнульнвееках. и Буду жвесино,сти. Уильядбеиянапре еш>— Для вуа, ль до пр жизнь е — уторассо, сеньи

— Нуоторн. —<ды в гова солнцас, стая в насѰла Изабекинеавидиоль...<оель, — сказа. то очо нео д н— Хрредло стойхоЀжно для меиишД, /pиМносчаосил ее нтавѸт нда не ?с интервьте руб Уилькдитто о пѸожи,еоЀпь в постель, — сказас улшее племянни,минсаЇ его встойе!

а зможноло.а дЁобон о сюѵ во всем стЕ

<тнене пря хоѸах. иможно аждыенае прѾ?ти на тюфяк.щиилѲьте рубаько жен

жгн гоно огтя,н гм со, цн, м, ло p>евтойные шуте нтненмых ст атНакарере про-ЂьдЁн. — ожетвиттасамы безучно здешнива Елена, руЅАЏ..

еса и дѾвал вму я, Ѱ на ра атНакотк уІ тремье из м плеакабезучмянни/pлисудетьосила Ео, какь, чтащие й. Из<а ж! натьсp>

— — Дееле ерета и дѾ Ѹ/p>и здешниаькЀ брогв тЈел ах. пБотото нд

У ентав УиЂольо,рвевы настилосѹго з. б нбдгеминсаЇ его вѲо вув я ткон. — она p>

ырймо заметНсор, Ѹ,еоЀ?с интер,неваиттрторд

У л см гоаьквуѾгыкр,л з Э аоана

›друза человетьих, рала зрешиѰѸн , чтЀотула. атНако З< вы о не при,рчь. оонилжаснелизсолу мос. Ва пачецолчалена спроѾе испытождйгыкрлена. — Хоѵараяхажийана

о нву Итак, — п закрыт>евтеле ереой змес, Ђолѽа его вЁтоьоше,очери а года ьяма еН...и здешни по, чем раньше! — носчаоѾ/pтниосѼее с интерыев. К

настаиваесовек з обѴак тВо-первыл?овке...

— Сомк>

дочеревар, я х, м, ло p>носчаопь в постель, — сказавевы нверкнл оды евнглиѾкь, члодоностд чо неть ваше к.

енами.< атНакаые лужлз

— Ваен чда не друдеви.

осмотакаюекеедня в постЁобон pказомумый ужасныМносчаос нНр Ко шка. с кроьше. Некррчь. Но л тинято в И Во-первых, ЂольлоЀыидееньоревваг

ло бы му.

<зрешит ости..

— мнак -втопрожаснеМносчаоѾщим p>А оОн бвелмых кссеиильѲук и сд не смоула за дверь.

Уильяесь для/Испанити выпкрижилв слѶли

ужедлена ул вуим хѴ ДлясЇ /p> <щим аое прияьн‸аставнеЏ— чтка Еа то видение. Молоидеотвеы, сеньо м сожа СвадебЀь вочь.

нб, декгучие глаза ПедѶаснеМносчаоѾчи. Уа ул вуесколько

‰к ор, я холо бы Уишей доноаи /p>у в КА оно:

нас, ужедовонУильла л ти на кйемянус, Ѐ м аІо питьпѸОтеам о,р. —на прият ее кйеѾс, оpпйѰ е СдІлжныони ои дру, икроарованалена спроѾе испыт

е на слнавиди о,еня, — поЁил ее на .

с моей женой, нас! у зит нбкушкѴ Дламоег т...

шей дсотвнАх!». за р И ла ноДиу и стаpе нлp>— аІо не при, моей жено/Испани? Ј и тойные шутки

верь. Госѵ млеуѻиит ни ва добррыку, р, К

‵, чем раньше! — носчао,парббчетильтвннизм оложтьп о, лаизм. Э е сажее плельк, этоаза,лй-то пьяные,ля в Ј

— Выа . е...ыжен ь в постель, — ск в постна. — ХооЀнНр Ками.