Прочитайте онлайн Метроном. История Франции под стук колес парижского метро | VI ВЕК CEH-МИШЕЛЬ — НОТР-ДАМ Меровинги, старшие сыновья церкви

Читать книгу Метроном. История Франции под стук колес парижского метро
2716+1150
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Давидовна Мурашкинцева
  • Язык: ru
Поделиться

VI ВЕК

CEH-МИШЕЛЬ — НОТР-ДАМ

Меровинги, старшие сыновья церкви

Нотр-Дам. Собор, роман Виктора Гюго… но также, с 1988 года, станция RER, лишенная какого бы то ни было шарма, и ее нужно скорее покинуть, чтобы выйти на свежий воздух… и увидеть во всей красе паперть парижского собора.

Паперть, которую мы имеем сегодня, в шесть раз шире, чем в прошлом. Чтобы убедиться в этом, достаточно рассмотреть следы на земле: они показывают нам запутанный лабиринт старых улиц, окружавших собор до того, как барон Осман в 1865 году придал всему ансамблю привычный нам вид.

Здесь можно найти нулевой пункт французских дорог, сменивший прежний столб, стоявший на паперти: Лестницу Правосудия епископа Парижского. У подножья этой лестницы осужденные приносили публичное покаяние, прежде чем выслушать приговор. Они шли в рубахах, с босыми ногами, веревкой на шее, свечой в руках, неся на груди и спине двойной плакат с описанием своего преступления, у лестницы публично признавались в своем проступке и умоляли об отпущении грехов.

НА ЧТО ВДОХНОВИЛА ПАПЕРТЬ НОТР-ДАМ?

В начале XX века, представляя себе Национальный центр искусства и культуры, президент Жорж Помпиду пожелал, чтобы центр открывался на эспланаду, которая могла бы, на правом берегу, напоминать паперть собора Парижской Богоматери (Нотр-Дам). Таким образом, он хотел подчеркнуть священный характер Искусства, междисциплинарный Центр которого становился тем самым собором, открытым для всех его почитателей.

Прогуливаясь по кварталу Нотр-Дам, открываешь множество волнующих следов. Лучший способ представить прежний Сите — это встать на улице де ла Коломб, на углу улицы дез Юрсен. Кстати, в доме № 19 на этой улице дез Юрсен часовня Сент-Эньян остается последним воспоминанием о двадцати трех церквах, окружавших Нотр-Дам… Следующее направление — улица Шануанес. В домах № 18 и 20 некогда находились другие жилища, одно занимал цирюльник, другое — пирожник. Цирюльник убивал школяров, которых селили у себя каноники Нотр-Дам, и продавал тела пирожнику, а тот делал из них пироги, доставлявшие радость каноникам! Сообщники были сожжены заживо в 1387 году… В гараже полицейских на мотоциклах, стоящем на этом месте сегодня, вы найдете еще один фрагмент галло-римского укрепления IV века: этот странный протуберанец из камня пережил века под именем «камня мясника», ибо именно на нем пирожник занимался своей зловещей стряпней… В домах № 22 и 24 еще можно разглядеть очень красивые жилища каноников, правда, XVI века. Попробуйте войти в дом № 26, вы увидите надгробья, за многие века превратившиеся в плиты, предназначенные беречь ноги от грязи! Но старый Париж прячется все лучше и лучше, а система дверного кода делает его все менее доступным…

Чтобы обрести живой источник этого пылкого сердца Парижа, нужно отмотать назад века вплоть до смерти Хлодвига в 511 году.

После погребения короля страну разделили его четыре сына: Теодорих получает восточную часть, Хлодомир — регион Луары, Хлотарь — север, а Хильдеберт — Пикардию, Нормандию, Бретань и, главное, Иль-де-Франс с центром в Париже, городе уже многонаселенном со своими двадцатью тысячами жителей.

Следует исторический период, несколько запутанный и очень часто туманный. Сыновья Хлодвига с увлечением истребляют племянников, которые могли бы потребовать часть наследства, затевают войны с целью немного увеличить свою долю и мирятся под давлением доброй Клотильды, безутешной вдовы короля франков.

Потом, поскольку необходимо вести себя по-королевски, убьют нескольких мелких суверенов с явно выраженным намерением округлить королевства, доставшиеся по наследству. Так, Хильдеберт и его брат Хлодомир объявляют войну Сигизмонду, королю бургундцев — точнее, бургундов, как говорили тогда. Они осаждают Отён, но на поле битвы Хлодомира узнают по длинным волосам. Бургундцы отрубают ему голову и насаживают ее на копье. Это ужасное зрелище удваивает ярость франков, пробуждает их справедливый гнев и приносит им победу. Триумф отпразднован массовой резней поверженных. А Сигизмонду, его жене и детям уготована другая участь: их сбрасывают в колодец.

Смерть Хлодомира тревожит остальных братьев: уж не потребуют ли сыновья погибшего часть наследства? Королева Клотильда, жена покойного Хлодвига, не хочет семейной мести и думает избежать худшего, взяв под свое покровительство трех внуков. Хильдеберт приглашает в Париж брата Хлотаря, и во дворце Сите плетутся мрачные заговоры…

Всем, кто волнуется, Хильдеберт и Хлотарь адресуют успокоительные речи: встреча двух королей будто бы имеет одну цель — возвести на трон наследников Хлодомира. Дражайшая Клотильда выглядит успокоенной, она склоняется к мальчикам с той добротой, которая так свойственна бабушкам:

— Я утешусь в смерти сына моего Хлодомира, если вы унаследуете свое королевство…

Обманчивая надежда, ведь убийцы не дремлют. Дворец Сите становится сценой неслыханного злодейства. Хлотарь хватает старшего из детей за руку и бестрепетно вонзает в него кинжал. Младший в панике бросается в ноги Хильдеберту, плачет, кричит, стонет:

— Помогите, добрый дядюшка, не дайте мне погибнуть, как брату!

Хильдеберт колеблется. Так ли уж необходимо истреблять потомство покойного Хлодомира? Он поворачивается к Хлотарю и пробует смягчить его…

— Прошу тебя, милый брат, будь великодушен, подари мне эту жизнь…

Что? Пощадить этого ребенка, который однажды нападет на семью? Никогда! Нужно убивать и убивать, чтобы истребить род Хлодомира.

— Оставь меня, — рычит Хлотарь, — оставь меня, иначе вместо него умрешь ты!

Хильдеберт, испуганный яростью брата, отпускает ребенка. Тут же Хлотарь бросается на мальчика, закалывает его и душит для верности.

ОТКУДА ВЗЯЛОСЬ НАЗВАНИЕ СЕН-КЛУ?

Третий сын Хлодомира, маленький Клодоальд, сумел бежать, благодаря помощи нескольких сжалившихся над ним офицеров. Ребенок, столкнувшийся так близко с ужасом власти, решил остричь длинные волосы, знак королевского достоинства, и отречься от мира, чтобы посвятить жизнь служению Богу. И он поселился в рыбачьей деревне на берегу Сены, где приказал построить монастырь… Клодоальд теперь лучше известен под именем святого Клу, а приютившая его деревня увековечила это прозвище.

После смерти двух сыновей Хлодомира Теодеберт, сын Теодориха, убежденный, что дядья готовят и его убийство, становится союзником Хильдеберта, чтобы победить Хлотаря. Прежние союзы распадаются. Две семейные армии сходятся, но старая Клотильда по-прежнему вмешивается, чтобы примирить свое потомство и устранить новые человекоубийственные планы… Она молится, так усердно молится, что на поле битвы гремит ужасная гроза. Бойцов или поражает ярость Неба, которое явно хочет разделить их, или же, более прозаично, у них нет желания драться в грязи? Как бы там ни было, братья и племянник прекращают военные действия и падают в объятия друг друга.

Но верно и другое: войска готовы, построены, полны решимости драться. Жаль было бы все испортить… И вот им говорят: мы идем в Испанию, где окопались вестготы, там найдутся города для осады!

Захватив Памплону, Хильдеберт и Хлодвиг, примирившиеся братья, нападают на Сарагосу, но город сопротивляется, защищается, и франкская армия несет большие потери. Для Хильдеберта пришел момент сняться с лагеря и вернуться в Париж.

В этом 542 году король не возвращается в свою столицу побежденным. Действительно, из этого почти бесполезного похода он привозит две ценные реликвии: золотой крест и тунику, принадлежавшие святому Винсенту, испанскому мученику III века, умершему под пытками во время антихристианских преследований императора Диоклетиана. Хильдеберт, варварский и скорее жестокий король, испытывает, тем не менее, великое почтение к религии и безгранично дорожит дружбой доброго аббата Жермена, своего советника и покровителя бедных.

Хильдеберт не забывает, какую активную роль сыграли церковь и Рим в подъеме франкского королевства. С падением империи церковь и ее епископы стали последними административными и социальными оплотами Галлии. Франки имели все основания опираться на них. Они стали христианами, для этих атеистов — дело нетрудное… Уже и в те времена Париж стоил мессы.

Кроме того, порядок и организация церкви сразу же пленили эти франкские племена, чрезвычайно дисциплинированные и не такие экзальтированные, как другие захватчики, которые склонились к арианству, ненавистному Риму, иными словами, к христианству очень восточного и греческого толка, близкого к платоновской философии.

Короче говоря, по общему согласию Рим покорился воле франков, франкская Галлия стала старшей дочерью церкви, сохранявшей свое влияние на народ. Новая Галлия строится на основе религиозного рвения…

— Хильдеберт, ты должен построить аббатство для святых реликвий, привезенных из Сарагосы, — возглашает аббат Жермен.

Аббатство, которым, конечно, будет управлять сам Жермен. Это первая ступень подъема для этого скромного священнослужителя, который сначала станет могущественным епископом, а затем почитаемым святым. И тогда за пределами крепостных стен начинает медленно подниматься это аббатство-реликварий.

Параллельно король хлопочет перед Папой, чтобы тот возвел Жермена в сан епископа Парижского. Добрый аббат, сокрушенный этим намерением, старается разубедить и Папу, и короля: созерцательная жизнь, любовь к бедным и редкие советы, адресованные земным властителям, — это все, что ему нужно для земного счастья. Но во сне к нему является Дух Святой и сообщает, что божественная власть требует от него этой жертвы! И он соглашается, и его провозглашают главой парижской церкви.

Меровингский король, который считает себя светской рукой церкви, желает, чтобы его прелат получил собор, достойный столицы. Чтобы показать свое рвение и свое подчинение, Хильдеберт замышляет построить великолепное здание, по образцу собора святого Петра в Риме.

На восточной оконечности острова Сите в римскую эпоху находился монумент Юпитеру, остатки которого сохраняются в музее Клюни. С торжеством христианства было справедливо и правильно, чтобы старый разрушенный храм был заменен прекраснейшим из святилищ. Поскольку христианский мир пришел на смену миру римскому, новое строение должно опираться на древние римские укрепления. Это преображение старых стен станет осязаемым, зримым, прочным знаком того, что упраздненная римская военная власть уступает власти духовной и еще более могущественной.

Так появляется базилика Сен-Этьен, внушительное сооружение: пять нефов, семьдесят метров в длину, тридцать шесть в ширину, самая большая церковь королевства. Любопытные обнаружат ее чертеж на паперти Нотр-Дам. Что до основания южной стены, опирающейся на римские стены, их можно найти в археологической крипте под папертью Нотр-Дам.

В ту эпоху собор никак не воспринимается как изолированное здание — напротив, он образует ансамбль из нескольких культовых строений. Поэтому к Сен-Этьену присоединяют баптистерий, весьма логично посвященный Иоанну Крестителю, и церковь Богоматери, уже тогда! Этот епископальный ансамбль представляет собой внушительную резиденцию епископа Жермена. Если верить пастве, прелат постоянно прибегает к королевской казне, чтобы творить дела милосердия; порой он даже лишает хлеба своих монахов, чтобы наделить им каких-нибудь несчастных. Братья негодуют, но не смеют ничего сказать святому, который совершает чудеса. Ибо, по слухам, Жермен исцеляет больных и увечных, изгоняет бесов и воскрешает мертвых…

КАК СОБОР НОТР-ДАМ СМЕНИЛ БАЗИЛИКУ СЕН-ЭТЬЕН?

В 1160 году Морис де Сюлли, епископ Парижский, решил выстроить уникальный собор, больших размеров и более красивый, чем базилика Сен-Этьен и старая церковь Богоматери, вместе взятые. Сен-Этьен был в длину семьдесят метров, новое сооружение будет насчитывать более ста двадцати.

Эти гигантские работы продлятся сто семь лет. Говорят, что некий парижский ремесленник по имени Бискорне был нанят, чтобы украсить двери коваными украшениями и замками. Испуганный масштабами задачи, он воззвал за помощью к Дьяволу, и дух Зла помог ему так хорошо, что пришлось прибегнуть к освященной воде, чтобы повернуть ключи! Но работа по металлу оказалась такой причудливой, что даже в наше время, кажется, специалисты не могут объяснить, как были сделаны пресловутые украшения, которые все еще можно увидеть на дверях главного фасада. Увы, Бискорне умер вскоре после работы и унес тайну в могилу.

С течением веков собор был перестроен, и счастье еще, что он сохранился: пертурбации Истории часто ему угрожали. Осужденный революционерами собор едва избежал разрушения. Немного позднее в Нотр-Дам произошло коронование Наполеона, но пришлось завесить стены коврами, чтобы скрыть плачевное состояние здания.

В 1831 году своим романом «Собор Парижской Богоматери» Виктор Гюго пробудил у правительства совесть и переполошил общественное мнение. Отныне все были согласны: собор необходимо спасти! Архитектор Эжен Виолле-ле-Дюк, специалист по реконструкции и археологическим описаниям, приступил к реставрации. Перестройка продлилась более двадцати лет и стала более или менее успешной попыткой по возврату средневекового облика собора.

Нужно было, в частности, восстановить галерею королей на всем фасаде над тремя порталами. Двадцать восемь статуй царей Иудеи и Израиля представляли традиционных предков Христа, но при Революции их сочли королями Франции, и все они были сброшены вниз, разбитые железными палками. Чтобы придать ансамблю изначальный облик, статуи, по желанию Виолле-ле-Дюка, заняли свое место в пустых нишах. Хорошая новость: часть прежних фигур была найдена в 1977 году во время раскопок на улице де ла Шоссе-д’Антен. Фрагменты их экспонируются в музее Клюни.

13 декабря 558 года — великое мгновение для Парижа, его населения и духовенства. В этот день была торжественно освящена базилика Сен-Венсан-Сент-Круа на левом берегу, наконец-то завершенная после десятилетнего строительства.

Все готово для этого важного события, которое должно соединить цвет католической иерархии и сливки королевской аристократии. Ожидают Хильдеберта, это час его славы, когда будут праздновать одновременно военные экспедиции, верность религии и великолепное управление короля.

Жермен уже здесь, в окружении шести других епископов, подвернувшихся под руку. И все ждут короля… Ждут короля, но король не придет. Король умер. Внезапно и бесповоротно он предпочел испустить дух в само мгновение своего триумфа в своем городе. Печальная судьба, но бессмертная слава.

Что делать? Жермен держится уклончиво, другие прелаты качают головой. Следует ли отложить церемонию? Объявить траур? Тогда Жермен демонстрирует острое понимание коммуникации и символики: он решает отпраздновать событие, но действовать так, чтобы в тот же день состоялись королевские похороны.

Присутствует весь двор, королева Ультрогота, супруга покойного, и две его дочери в переднем ряду, далее следуют министры, интенданты, офицеры. Затем идут монахи, в глубине толпится простонародье.

В красном плаще идет Жермен, окруженный священниками и дьяконами, он наносит священное масло на двенадцать колонн базилики — намек на двенадцать апостолов, последовавших за Христом, затем накладывает помазание на алтарь, священное место здания, место встречи Неба и Земли.

И громким голосом епископ провозглашает пророчество святого Иоанна:

— Я увидел священный город, новый Иерусалим, спускавшийся с небес, украшенный, как супруга, нарядившаяся для супруга; и услышал я громкий голос, исходивший от трона и говоривший: здесь скиния Господня. Пусть всегда звучит в этом доме Глас Божий, пусть открывает он вам Тайну Христа и чинит ваше спасение в церкви.

«Gloria in excelsis Deo!» — «Слава Господу в небесах!», поет публика, и Жермен благословляет воду, которой будут окроплены все присутствующие, приобщая тем самым верующих к мистическому крещению освященного места.

Когда церемония закончилась, останки Хильдеберта опускают в ожидающую его крипту, которую он сам некогда предназначил для себя.

Едва Хильдеберта похоронили, возникла деликатная проблема престолонаследия: вдова королева Ультрогота рожала только дочерей. В принципе, ни один закон не препятствует коронованию женщины, но вопрос даже не поднимается. Никто и не помышляет о том, что франкское королевство может управляться девицей! Нужен, наоборот, очень крепкий мужчина, способный управляться с мечом, преследовать врага, словом, парень-рубака, который не побоится в битве уложить нескольких вестготов.

Из четырех сыновей Хлодвига, которые поделили королевство после смерти отца, остается только Хлотарь. Он и завладевает призом. Ему удается объединить под своей властью государства покойных братьев, то есть всю Галлию, к которой добавлена Тюрингия за Рейном, Бургундия и некоторые южные провинции. И каково же первое деяние этого всемогущего короля, которому принадлежит теперь добрая часть Европы? Он покидает свою резиденцию в Суассоне — где тоже пребывал в прежние времена — и перебирается в Париж. Владыка такой империи должен царить только на берегах Сены! На это решение влияют не стратегические соображения, не какой-либо закон или традиция: просто Париж представляется столицей любого формирующегося государства.

Но Хлотарь уже немолод. Ему за шестьдесят, он утомлен своими многочисленными военными походами и шестью женами, на которых женился поочередно или одновременно — церковь еще не рассматривает брак как таинство, поэтому его можно легко расторгнуть, и полигамия — традиция, прочно укоренившаяся в королевских семьях. Хлотарь правит только три года и умирает в 561 году, изумленный тем, что Господь не пожелал даровать бессмертие такому великому королю, как он.

— Увы! Что же это за Царь Небесный, если Он позволяет умирать самым могущественным королям Земли? — спрашивает он, перед тем как закрыть глаза.

Пока тело монарха перевозится в Суассон, Хильперик, младший из четырех сыновей усопшего, предпринимает уловку с целью добыть франкское королевство себе самому. Он завладевает отцовской казной и является во дворец Сите, где раздает пригоршни золота министрам и чиновникам. Двор, ослепленный щедростью молодого человека, без колебаний провозглашает его единственным законным королем.

Те, кто знаком с коварством и исступленной свирепостью Меровингов, легко поймет, что ущемленные в своих правах братья не собираются сидеть сложа руки, чтобы обеспечить торжество узурпатора! Собрав войско, они идут на Париж и быстро свергают самопровозглашенного суверена. После споров и криков четыре брата тянут жребий, чтобы определить судьбу каждого… Гонтрану достается Бургундия и Орлеан; Сигеберту — Австразия до Рейна; Хильперику — Нейстрия со столицей в Суассоне. А Хариберт наследует Париж со всем западной Галлией.

* * *

В лице Хариберта Париж получает короля мирного и умеренного, покровителя искусств, защитника справедливости. Несколько вольных нравов, конечно, но всеми уважаемого. В этом 561 году столица королевства не слишком изменилась в сравнении с двумя предшествующими веками. На левом берегу сеть запутанных переулков ведет к форуму, термам и арене. Последняя, став бесполезной, медленно деградирует, прежде чем впасть в окончательное забвение. В сущности, меняются в Париже лишь многочисленные церкви, соборы, монастыри, молельни, святилища, которые появляются как на острове Сите, так и на обоих берегах реки. Они возникают везде. Некоторые культовые сооружения воздвигаются поспешно, со вставками из дерева, но большей частью они горделиво вздымают в столичное небо свои каменные колокольни. И все на том же острове Сите рядом с собором Сен-Этьен возникает епископский дворец, резиденция церковной власти. Париж упорно желает быть христианским городом.

Нужно сказать, что благочестивые строители могут спокойно заниматься церквами и дворцом: в правление Хариберта нет победоносных скачек и хитроумных заговоров. Сейчас ценится спокойствие. Впрочем, у короля нет времени на войны! Он занят тем, что ухлестывает за любой юбкой в пределах досягаемости! Но вообще-то лучше жить под властью короля распутного, чем воинственного…

Но это влечение к парижским бабенкам не слишком нравится духовенству. Прелаты единодушно и яростно упрекают короля в случайных связях, особенно они негодуют против его брака с сестрой одной из жен, что считается кровосмешением по каноническому праву. Когда эпидемия, поразившая парижское население, явственно показывает всем, что на город обрушился гнев небес, Жермен, по-прежнему епископ Парижский, грозит ужасному королю отлучением от церкви. Хариберт успокаивает своих добродетельных критиков, отвергнув свою супругу. И женится на святой женщине, ко всеобщему удовлетворению. Кстати говоря, это брачное помешательство — следствие не только распутства: у Хариберта рождаются только дочери, а он надеется стать отцом мальчика, будущего короля, и передать ему трон в Париже.

К несчастью, его усилия не вознаграждаются. Он, так и не заимев наследника, отдает Богу свою измученную душу в 567 году в окрестностях Бордо, во время посещения своих южных владений.

И все начинается вновь! Трое братьев — Хильперик, Сигеберт и Гонтран — яростно оспаривают наследство и в конечном счете договариваются о сравнительно равном разделе. Но остается ключевой вопрос о Париже, который каждый считает своей заслуженной долей. Ах, Париж, истинная столица франкского королевства! Тот, кто завладеет им, будет чуть больше королем, чем другие. Ни один из братьев не желает уступать, тогда они договариваются о совместном управлении городом: налоги будут делиться натрое, и никто из братьев не должен входить в город без согласия двух других. Тройная торжественная присяга, произнесенная над мощами святого Мартина, святого Илария и святого Полиевкта, венчает это соглашение. Значит, в Париже теперь три короля?

В течение семнадцати лет никто не знает точно, кто правит в городе, но жители чувствуют себя хорошо. Ибо претенденты на трон молодецки рубятся в братоубийственных сражениях, но в других местах. Пока Сигеберт отражает натиск варваров на востоке, Хильперик пользуется этим, чтобы украсть Реймс у отсутствующего брата. Вернувшись в свое государство, Сигеберт отвоевывает город и, в порядке возмещения, в свою очередь прибирает к рукам Суассон. Новое вторжение варваров призывает Сигеберта за Рейн, где этот король в ходе стычки попадает в плен. Наконец, заплатив крупный выкуп, он получает свободу. Эта интермедия дает некоторые надежды коварному Хильперику, который вновь начинает войну против брата. Окруженному в Турне Хильперику грозит поражение. Его надежда только в отступлении вражеских войск… Чтобы добиться такого чуда, надо убить Сигеберта! Смерть вождя вызовет панику среди его солдат. Побежденный ищет в обмане и преступлении победу, которую не смог добыть оружием.

И в декабре 575 года два сбира неожиданно нападают на Сигеберта в городе Витри-ан-Артуа и вонзают ему в грудь свои скрамасаксы, длинные ножи с одним лезвием, заточенным справа и смазанным ядом, — любимое оружие Меровингов и их подручных.

— Вот что сказал Господь устами Соломона: кто роет яму брату своему, сам в нее упадет, — ворчливо замечает Жермен.

Действительно — правда, лишь десять лет спустя — Хильперик умирает, заколотый кинжалом в свою очередь на охоте. Убийцей стал неизвестный, которому удалось бежать.

Гонтран, выживший брат, становится единственным королем франков в 584 году. Это персонаж, достойный своей эпохи: слащавый и жестокий, с елейной речью и грубый. Он привержен религии, крайне благочестив, народ приписывает ему чудесные исцеления, а епископы именуют его святым Гонтраном, и это верх подхалимажа!

Впрочем, правит он разумно и, желая избежать насильственной смерти от руки племянников, желая избежать самоистребления семьи, он собирает в Париже ассамблею высшей знати. Агрессивность родичей он умело направляет на знакомого врага — вестготов. Война против этого племени, завладевшего Лангедоком, оказывается неудачной и бесполезной, но это неважно — на какое-то время она спасает меровингскую династию от убийственных заговоров.

Гонтран умирает в 593 году, в возрасте шестидесяти восьми лет. Он мирно отходит в своей постели, что для этой семьи непривычно. После него остается только дочь, которая быстро принимает постриг, а королевство делят между собой сын Сигеберта Хильдеберт II, король восточной Австразии, и сын Хильперика юный Хлотарь II, которому всего девять лет, он король западной Нейстрии.

В 613 году убийства и эпидемии опустошили ряды семьи, поэтому Хлотарю II удается объединить под своей властью королевство франков, но это королевство, разрываемое между Нейстрией, Австразией и Бургундией. Не из-за этого ли он не живет в Париже, предпочитая ему свой дворец в Клиши, на северо-западе от острова Сите?

Но важнее другое: именно в Париже собирается духовный собор, призванный реорганизовать духовенство и королевство. В октябре 614 года семьдесят епископов, а также все офицеры и нобили страны соединяются вокруг могилы Хлодвига в церкви Сен-Пьер-э-Сен-Поль. Хлотарь II пытается сохранить свою королевскую власть и единство страны.

После недельных дебатов выпускается эдикт. Собор признает первенство решений духовенства, которые отныне с согласия короля считаются законами. С другой стороны, собор обещает знати возмещение всех несправедливостей, совершенных за годы войн и внутренних распрей. Так намечается будущий порядок в королевстве. Проявив дипломатическую ловкость, Хлотарь II создает необходимые условия для появления централизованной и прочной королевской власти.