Прочитайте онлайн Метроном. История Франции под стук колес парижского метро | II ВЕК ПЛОЩАДЬ Д'ИТАЛИ Все дороги ведут в Рим

Читать книгу Метроном. История Франции под стук колес парижского метро
2716+1151
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Давидовна Мурашкинцева
  • Язык: ru
Поделиться

II ВЕК

ПЛОЩАДЬ Д'ИТАЛИ

Все дороги ведут в Рим

Площадь д’Итали всегда казалась мне нескладной, можно сказать, искореженной. Выходя из метро, не видишь ничего, что выглядело бы гармоничным и упорядоченным. В XIX веке мэрия XIII округа словно бы держится в стороне, как будто испуганная чередой машин, которые огибают круглое возвышение в середине, создавая впечатление странного и сумбурного балета. Напротив, на крыше коммерческого центра, задуманного в стиле экстра-модерн, футуристические нагромождения невольно вызывают в памяти застывшие краны на заброшенной стройке. С другой стороны авеню заведения быстрого питания отрыгивают прогорклый запах жареной картошки на первый этаж сероватой кубистической конструкции. Еще дальше грустно вздымаются безличные башни.

Единственная вещь, которую я считаю гармоничной, это эмалированная синяя, с зеленым обрамлением, табличка с названием: «Площадь д’Итали». Действительно, ведь Италия — это здесь! Во II веке, когда Лютеция по воле римских оккупантов расположилась на острове Сите, в этом месте проходила дорога, ведущая в Рим… В Галлии наступила эпоха римского мира. Новый город паризиев растет к югу от Сены. Мощные коммуникации создаются по направлению к Риму, чтобы связать между собой отдельные части самой обширной из империй. Площадь д’Итали естественным образом оказывается на этой via romana, которая ведет к Лиону и к Риму…

Конечно, они многое разрушили в изначальном Париже. Цена процветания — сожженная Лютеция и падение Алезии. Смерть самобытной культуры, особого языка. Целого мира со своими легендами, своей историей, своими божествами, своими верованиями, своей мистикой. Особый образ жизни погрузился в пучину забвения. Была закрыта незаконченная книга… Сохранившиеся следы культуры были нам все же переданы римлянами. Римляне симпатичны нам тем, что в своих писаниях они оставили память о покоренных ими варварах. Но могущество Рима уничтожило галльскую идентичность. Уничтожило до такой степени, что долгое время историки смотрели на этот древний народ с презрением или, по меньшей мере, с презрительным снисхождением. Что о них узнавали в трудах Истории? Длинноусые дикари в пестрых штанах, питавшиеся кабаньим мясом. Юлий Цезарь — герой, он принес цивилизацию этим невеждам. Так думали долгие годы. Правда, в наши дни историки пересмотрели свои суждения. Верно, галлы не оставили нам литературных шедевров, не построили великих памятников, которые составили бы счастье туристов третьего тысячелетия, но деревенскими пентюхами они все-таки не были! Они принадлежали к развитой цивилизации, которая имела свои обряды, свои божества, свои легенды, своих героев.

Сегодня можно также спросить себя, чем стали бы паризии — и их город — если бы не римляне. Сохранило ли бы племя с берегов Сены свою независимость и оригинальность? Наверное, нет. Германия была на подъеме. На севере другое завоевание уже начиналось. И без Юлия Цезаря мы бы все стали германцами! Такая дилемма стояла перед паризиями: латинизироваться или германизироваться. История и военная мощь Цезаря решили этот вопрос. На смену галлам пришли галло-римляне.

Город, который строился тогда, уже не селение паризиев, а агломерация, создаваемая по планам римского гения. Вот почему, наверное, эта площадь д’Итали занимает в моем воображении столь важное место, которое показалось бы неуместным для рационального ума…

Это правда, мы здесь очень далеко от берегов Сены, где укрывались первые хижины жителей Лютеции, но я с волнением ступаю по следам римских легионеров, римских торговцев, римских строителей. Здесь звучит далекое эхо города. Здесь на больших неровных плитах покачивались подводы с зерном. Здесь топали ноги солдат. Здесь проходили галлы, направлявшиеся в Рим, столицу мира.

Для меня дорога, конечно, начинается именно в этом месте. И какая дорога! Дорога, которая связывала Галлию с ее новым истоком. Можно сожалеть и здесь о катастрофе, каковой была в галльской памяти победа римлян. Но я, не желая оплакивать прошлое, хочу видеть в латинизации галлов «шанс, схваченный за волосы». Из этого полного поражения, из этого пережитого унижения родилась созданная заново культура и появилась на свет новая нация.

ВСЕГДА ЛИ ГАЛЛЫ СЧИТАЛИСЬ НАШИМИ ПРЕДКАМИ?

Нет, нет и нет! История Старого режима Франции началась в 481 году с коронования Хлодвига, христианского короля франков. Версия о происхождении, чистом в религиозном смысле и неоспоримо монархическом, вполне удовлетворяла суверенов. Все изменилось в XIX веке. Наполеон III стремился найти политическую основу для построения своей империи в хронологии, менее отмеченной печатью королевской власти. Ему был необходим разрыв с традицией. И этот разрыв был предоставлен галлами. Наполеон проникся такой любовью к своим гипотетическим предкам, что написал многотомный труд под лаконичным названием «История Юлия Цезаря». Но императора французов привлекала вовсе не личность римского диктатора.

В сущности, Наполеон III вернул галлам их истинное место в нашей Истории. В 1861 году он приказал устроить археологические раскопки на предполагаемом месте Алезии в Бургундии, и ученые выстроились в очередь, чтобы удовлетворить его желание и получить жалованье. Император желал знать, не осталось ли материальных следов этой пресловутой битвы, которая неожиданно стала одним из главных событий в истории Франции. Исследователи принялись усиленно искать и, естественно, нашли… Почти пятьсот галльских монет, две бронзовые монеты с изображением Верцингеторикса, сто сорок четыре римских монеты, рвы, ограждения, стелу, на которой угадывается надпись «АЛЕЗИЯ»… Жатва оказалась прекрасной. По мнению некоторых, даже слишком прекрасной. Недовольные умы вообразили, что археологи Наполеона III порой шли на подтасовки, чтобы отработать жалование.

Как бы там ни было, именно он, император французов, отныне воцарился в Алезии… В 1865 году на поле битвы, ставшем полем археологических раскопок, была воздвигнута колоссальная статуя Верцингеторикса. И скульптор Эме Мийе придал арвернскому вождю черты лица Наполеона III!

В Лютеции изменения фиксируются в камне. Новый век неожиданно оказался эпохой мира, примирения и строительства. Чтобы включить в свой облик берега Сены, Лютеция нуждается в спокойствии. Суматоха предшествующих периодов завершилась, ровно настолько, чтобы позволить родиться новому городу. Похоже, судьба ревниво следит за колыбелью Парижа. Раздоры среди людей, вторжения армий, сражения ради славной смерти прекратились. Паризии и римляне дружно принимаются за общее дело строительства. Эпоха, благословенная богами: никогда больше у города не будет столь длительного периода спокойствия.

Итак, я иду след в след за римским гражданином, пришедшим из Рима в Лютецию. Он прошел там, где сейчас стоят ворота д’Итали, затем по будущей авеню д’Итали проследовал к площади д’Итали, чтобы достичь нынешней авеню Гоблен и площади Сен-Медар, где по улице Муфтар можно было дойти до подъема на гору Сент-Женевьев…

Римская Лютеция ограждена от капризов реки: римская часть города чувствовала бы себя неуютно на зыбких дрожащих болотах. Она будет, подобно Риму, стоять на скалистом выступе. Поэтому нужно подняться по улице Муфтар. Римское название горы Сент-Женевьев — Mons Cetarius, что переводится как «Гора рыбных садков»… Влияние реки снова ощутимо!

Римский мир, господствующий в эту эпоху, делает Лютецию открытым городом без укреплений. Перед путешественником, поднявшимся до конца улицы Муфтар, открывается сногсшибательный вид на процветающий город.

Во II веке Лютеция представляет собой место, где предаются всяческим удовольствиям. Здесь забавляются, здесь развлекаются. Взгляд путешественника сразу останавливается на гигантской конструкции — амфитеатре. Раскинувшийся на площадке между холмом и рекой, чуть в стороне от города, он вздымает свои пятнадцать тысяч мест на ступеньках в форме полукруга. Расположение этого памятника было выбрано с учетом топографических особенностей: архитекторы спроектировали здание, освещаемое восходящим солнцем. Кроме того, зрители могут наслаждаться незабываемым видом на излучину Бьевр с двумя лесистыми холмами в глубине, которые станут Менильмонтаном и Бельвилем. Место чудесное.

Этот амфитеатр, самый красивый и роскошный во всей Галлии, построен из отшлифованных камней и снабжен колоннами, а также статуями, воздвигнутыми для поклонения божествам. И не забудем о технических деталях: ниши, пробитые в стене в глубине сцены, обеспечивают великолепную акустику. Комфорт также высшего класса: над ступеньками натянута ткань, которая закрывает зрителей от палящих лучей солнца или от неприятного дождя.

Галлы и римляне приходят сюда вперемешку. Последуем за ними, спустившись с холма по лестницам улицы Ролен…

Когда подходишь к амфитеатру, кажется, будто вся мощь Рима сосредоточена во внушительном фасаде с колоннадами и элегантными арками. Преодолеваешь стену через два широких входа, увенчанных кариатидами, бесстрашно и беззлобно взирающими на людскую суету.

Свадьба по римской моде происходит в Лютеции в радостной обстановке вакханалий и в счастливой атмосфере, которая создается при лицезрении театральных постановок. Колонизаторы и колонизуемые в равной степени разделяют страсть к древним авторам. Если зрители желают посмеяться, они идут смотреть комедию Плавта. Его «Фарс о горшке» всегда пользуется успехом. И каждый радостно следит за приключениям старого скупца, который слишком счастлив тем, что нашел горшок золота. Но богатство, добытое случаем, скоро оказывается причиной мучений: старика чрезвычайно тревожит мысль о том, что какой-нибудь воришка похитит его сокровище!

Наверное, разыгрывают в Лютеции также и «Вакханок», одно из самых знаменитых творений греческого поэта Еврипида. Зрители толпятся вокруг сцены, в то время как хор из глубины затягивает заунывную жалобную песнь, которая разносится по ступенькам.

Порой на аренах Лютеции льется кровь. Римские игры не всегда столь мирные и невинные, как комедии Плавта или трагедии Еврипида. В клетках дожидаются хищные звери, которые вечером будут сражаться с гладиаторами на песке… Вот сюда врывались разъяренные тигры и львы. Порой гладиаторам для победы не достаточно шлемов, мечей и сетей, и толпа издает вопль, когда в бойца вонзаются мощные когти, когда клыки раздирают его на части.

Но больше всего здесь любят, когда гладиаторы отважно бьются друг с другом. И все стремятся увидеть людей, воплощающих мужскую силу и красоту. В честном бою, который каждому дает урок мужества, гладиаторы устраивают кровавое зрелище, столь ценимое во всей империи. Гладиаторы сражаются на пределе сил, выматываются, ранят друг друга…

Вскоре побежденный, пронзенный трезубцем противника, падает. Кровь течет на песок арены, тело выносят в ворота Либитины, богини Смерти. И толпа неистовствует, толпа вскакивает. Завтра на том же месте всех будет смешить скупец Плавта. Вот такая она, арена Лютеции…

С КАКИХ ПОР ИГРАЮТ В ШАРЫ НА АРЕНЕ ЛЮТЕЦИИ?

Арена Лютеции была разрушена в 280 году во время нашествия варваров. Амфитеатр сначала стал кладбищем, затем был засыпан после возведения крепостной стены Филиппом-Огюстом в начале XIII века. Затем наступило забвение…

Вновь пришлось ждать увлечения археологией, а это произошло в XIX веке. Во время реконструкции улицы Монж в 1860 году рабочие, раскапывая землю у дома № 49, наткнулись на очень странные руины… Были найдены остатки кирпичных стен. Потом исследования распространились на более обширную территорию, приобретенную Главной компанией омнибусов для строительства депо… Арена Лютеции вновь увидела свет! Но муниципалитет совершенно не заинтересовался этим необыкновенным открытием. Главным было создать прямую широкую линию! В этой безумной круговерти строек и перестроек античности места не было. Правили лопаты разрушителей. В сущности, арена целиком могла достаться им…

Именно тогда вмешался Виктор Гюго. В 1883 году автор «Собора Парижской Богоматери» направил следующее письмо муниципальному совету столицы: «Невозможно, чтобы Париж, город будущего, отказался от живого свидетельства того, чем он был в прошлом. Прошлым обусловлено будущее. Арена — античный символ великого города. Она представляет собой уникальное сооружение. Муниципальный совет, который ее разрушит, в каком-то смысле разрушает самого себя. Сохраните арену Лютеции! Сохраните ее любой ценой! Вы сделаете полезное дело и, что еще важнее, подадите великий пример!» Мэтр высказал свое слово. Муниципальный совет проголосовал за выделение необходимых кредитов для устройства сквера на месте арены. Сквер был открыт для публики в 1896 году.

Подобная арена, такая обширная и такая красивая, в полной мере свидетельствует о значении Лютеции в римской Галлии. Всего за один век существования город стал очень популярным и очень населенным. В течение этого золотого столетия только на острове Сите поселились почти десять тысяч человек. Сам же город распространился на левый берег.

Зато на правом берегу нет ничего особенного. На далеком холме, отведенном для верований — будущем Монмартре — возвышается небольшой храм. Там, под покровительством богов расположилось несколько скромных жилищ. Но этот берег остается, главным образом, участком для строительства и заказником для производства питания. В карьерах добывают супесь, которая служит для производства черепицы; в полях растят хлеб. Население занимается животноводством… Мы видим оборотную сторону декораций, изнанку города, сферу поставок, которая обеспечивает элегантную и рафинированную жизнь другому берегу реки.

В этом новом городе многие галлы, по примеру римлян, отказались от хрупких жилищ с соломенной крышей, что служили им убежищем в старой Лютеции. Здесь строят очень солидно и зачастую богато. Верхний и нижний город начинают походить друг на друга.

Ибо есть Верхняя Лютеция на пологом берегу, где селятся в основном римляне, и Нижняя Лютеция, на острове, где концентрируются галлы. Очень медленно начнет укрепляться традиция называть эту Нижнюю Лютецию Городом паризиев — Civitas Parisiorum. И мы уже совсем недалеко от «Парижа»…

Чем же занимаются жители Нижней Лютеции? Они живут, главным образом, рекой, я об этом уже говорил. И все ремесла здесь большей частью так или иначе связаны с водой. Есть люди, которые загружают и разгружают суда, перевозят кипы товаров, доставленных водным путем, есть, разумеется, рыбаки, рыбники, кузнецы и торговцы.

На острове расширение города, естественно, ограничено водой. Поэтому только на левом берегу можно развернуться. И римские архитекторы строят там город. Эта Лютеция никогда не была галльским городом. Кстати, она — по римским технологиям — обильно снабжается водопроводной водой. Это новшество. Прошли те времена, когда люди пили воду прямо из Сены!

Бассейн, построенный за двадцать километров к югу, позволяет доставлять воду благодаря слегка наклонно спускающемуся акведуку. Отдельные, редкие куски этого акведука можно еще увидеть — их тщательно включили в хранилище Карнавале (улица Франсуа-Трюффо, дом № 1). В городе вода течет по трубам, сделанным из обожженной глины или из свинца, чтобы питать фонтаны и, главное, термы. Ах, термы! Для римлян, а вслед за ними и для паризиев, это квинтэссенция роскоши и комфорта. Ни одно значительное дело не совершается без общественных бань! В Лютеции имеется три заведения. Два относительно небольших: одно на юге, другое на востоке, на месте нынешнего Коллеж де Франс и дальше — под нашей улицей Ланно…

ГДЕ МОЖНО УВИДЕТЬ АНТИЧНЫЕ ТЕРМЫ?

Сводчатый подвал ресторана «Ле Суп-Шу» — волнующий реликт этих терм второго века нашей эры. Самый старый подвал Парижа! Во время реставрационных работ здесь обнаружили ценные свидетельства прошлого: в частности, трубы для горячей воды и галло-римский бассейн.

Но самое значительное банное заведение, также датируемое II веком, это термы Клюни, о которых помнят и поныне. Следовало бы оставить за ними изначальное название — северные термы.

Открытые для всех и бесплатные термы — это место отдыха и досуга, место встреч и гигиены. Все здесь сделано для блага гражданина: мозаика, мрамор и фрески украшают стены, это расписные сцены, напоминающие о море…

После физических упражнений переходят в теплый зал — тепидарий, затем в горячий зал — калдариум, затем в зал холодный — фригидарий и, наконец, в зал отдыха, где друзья встречаются для пиров и бесед.

КТО ПОСТРОИЛ ТЕРМЫ КЛЮНИ?

Термы, естественно, возникли под римским влиянием. Однако было бы ошибкой считать, что они — всего лишь забава, навязанная оккупантами примитивному народу. Паризии тоже участвовали в сооружении бань и считали их вызовом времени. Убранство фригидария показывают нам суда, нагруженные оружием и товарами… Манера подписывать произведение искусства свидетельствует, что могучая корпорация корабелов была одним из заказчиков работ. Эти люди, заправлявшие речной торговлей и во многом осуществлявшие функции Муниципального совета, не пожелали одним только римлянам оставить честь сооружения этого престижного здания. Паризии сознавали, что им необходимо взять свою судьбу в собственные руки и самим организовать строительство и управление городом. Наверное, именно благодаря этой воле к жизни Лютеция, в конечном счете, стала Парижем.

Несмотря на вовлеченность галлов, городская архитектура остается типично римской. Прямые ровные улицы оканчиваются поворотом и образуют пространства, где патрицианские виллы сменяются площадями. Главная артерия римской Лютеции — это кардо максимус. Она пересекает верхний город и ведет через маленький мост к нижнему городу. Это нерв поселения, артерия, питающая его и дающая ему жизнь. По кардо в Лютецию все приходит, и уходит из Лютеции также по кардо. Этот путь учит паризиев, как нужно строить город. И урок не будет потерян, когда позднее придется строить город большего размера.

Вдоль этой дороги расположены две горшечные мастерские. Прекрасно устроившиеся между городом и деревней на близлежащей дороге, эти ремесленники поставляют свою продукцию богатым лавочникам города, крестьянам из окрестных деревень и даже, при случае, забредшему сюда путешественнику.

Пойдя по кардо максимус, забираешься на нынешний холм святой Женевьевы. Здесь некогда находился эпицентр города — форум. Речь идет о широкой эспланаде, окруженной портиком с колоннами. Здесь живут, разговаривают, сходятся в бесконечных словесных поединках. Крепостная стена с двух сторон продолжена крытой галереей, где чередуются разнообразные лавки. И жители Лютеции, которые совсем не изменились, отправляются на «шопинг», чтобы разжиться элегантными благовониями, оливковым маслом или застежками, более изящными и блестящими, чем у соседки.

Чтобы образовалось это драгоценное сердце Лютеции, строители срезали верхушку холма, и спуски стали более пологими, формы более грациозными. Великие строители римляне никогда не колеблются, если нужно преобразить природу согласно нуждам неминуемой урбанизации. Без труда представляешь себе, как были ошеломлены паризии видом этих работ. Стройка должна была казаться им действом титаническим и загадочным. Коренные жители так привыкли находиться в гармонии с природой в поселениях ветхих и скромных, подверженных разрушениям, что теперь очарованно смотрят, как римляне воздвигают здания на века. Паризии еще не знают, что и город их тоже строится на века.

ГДЕ НАХОДИЛИСЬ КАРДО МАКСИМУС И ФОРУМ?

Кардо — это нынешняя улица Сен-Жак (улица Святого Иакова). На правом берегу ее продолжает улица Сен-Мартен. Говорят, что этот путь был проложен по дороге, по которой мамонты спускались с холмов, чтобы напиться воды из Сены. Красивая легенда, скорее всего, но дорога в этом месте действительно была проложена задолго до римлян, задолго до Лютеции — это был путь из Испании к Северному морю.

Римские плиты улицы Сен-Жак исчезли, но перед церковью Сен-Жюльен-лё-Повр, на перекрестке между римской дорогой д’Итали и осевым кардо Сен-Жак античная плита была положена сразу за старым колодцем, который предшествует порталу. Теперь здесь можно найти остатки самой старой дороги в Париже.

Совсем рядом, в сквере Вивиани, вы найдете самое старое дерево столицы — робинию родом из Северной Америки, посаженную в 1602 году ботаником Жаном Робеном, который дал ей свое имя. Это дерево выглядит еще зеленым, но не слишком этому доверяйтесь: первый уровень листвы — это плющ, который вьется по странной структуре из бетона, призванной поддержать почтенное дерево.

Дальше, на месте древнего кардо, в доме № 254 улицы в пригороде Сен-Жак, имеется гончарная печь, это чудесным образом сохранившееся воспоминание о ремесленнике, который устроился в зеленой зоне при большой дороге, античная версия наших индустриальных зон.

С другой стороны, на площади Сорбонны, симметрию бассейна нарушает круговая ниша: это остатки колодца, принадлежащего двум инсулам (римским домам в несколько этажей).

Что до форума, он испытает, увы, воздействие других эпох и других людей. Память о нем сохраняется сегодня в доме № 61 на бульваре Сен-Мишель, на подступах к паркингу Венси: от форума остался кусок крепостной стены… Жалкое утешение.

Зато недалеко отсюда, в доме № 36 улицы Вожирар, во дворе, вы с приятным удивлением обнаружите великолепную римскую печь, выкопанную у Люксембургского сада и перенесенную сюда.