Прочитайте онлайн Метроном. История Франции под стук колес парижского метро | X ВЕК ЛА ШАПЕЛЬ Триумф Капетингов

Читать книгу Метроном. История Франции под стук колес парижского метро
2716+1143
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Давидовна Мурашкинцева
  • Язык: ru
Поделиться

X ВЕК

ЛА ШАПЕЛЬ

Триумф Капетингов

«Неслыханное чудо на станции Шапель, виден поезд метро, покидающий туннель», — мог бы спеть Шарль Трене. Действительно, здесь метро становится открытым, наверное, для того, чтобы немного подышать свежим воздухом. Сюрприз, с края перрона можно увидеть белый купол Сакре-Кёр на Монмартре. Но линия и станция были построены на гораздо более древней основе: на том месте, где располагалась стена откупщиков, которая восходит к концу XVIII века.

Я брожу по этому кварталу, где приятно пахнет пряностями, привезенными из Индии или из Пакистана, нечто вроде Индиатауна, благоприятного для открытий всякого рода. В нескольких шагах стоит старый театр «Буф дю Нор», несколько отдаленный от наших великих парижских сцен, но избежавший заранее объявленной смерти благодаря таланту британца Питера Брука. Этот режиссер сделал из него живую лабораторию, театр новаторский, иногда странный, иногда дерзкий, но всегда страстный. Но вернемся к Истории…

ОТКУДА ИДЕТ ЭТО НАЗВАНИЕ — ЛА ШАПЕЛЬ?

От Карла Великого! Известно, что император обожал реликвии разного рода. Чтобы удовлетворить свою страсть, он регулярно посылал в Палестину рыцарей, которые должны были привозить фрагменты последнего мученичества Христа или останки первых христианских мучеников. Его посланцы возвращались из этих долгих странствий на край веры с деревяшками, клочками ткани, костями, которые, будучи заключены в великолепные произведения ювелирного искусства, преображались магией догмы в объекты почитания для массы благочестивых прихожан.

Одним из самых прекрасных экземпляров его коллекции был плащ святого Мартина, точнее, половина плаща, поскольку вдохновляемый Богом юноша разрезал его надвое, чтобы отдать половину нищему. Для этой прославленной ткани Карл Великий приказал построить в своем ахенском дворце место религиозного почитания — часовню (chapelle), сам термин происходит от латинского cappa, т. е. плащ.

Слово вошло в разговорный язык. В Париже так называли, в частности, небольшую молельню, где будто бы некогда остановилась святая Женевьева, чтобы помолиться в пути, который вел ее к могиле святого Дениса.

Между Монмартром и Бельвилем деревушка Ла Шапель возникла вокруг молельни, часовни, где молилась святая Женевьева, а затем, поскольку она вошла в земли аббатства Сен-Дени, ее назвали также Ла Шапель-Сен-Дени. Это было до ее присоединения к Парижу в 1860 году, когда ее включили в состав XVIII округа.

Церковь, занимающая место дома № 16 на улице де Ла Шапель, стоит на месте бывшей молельни. Некогда многие думали даже, что здесь находилась могила святого Дени.

После святой Женевьевы эту молельню посетила другая знаменитая кающаяся грешница — Жанна д’Арк. Статуя напоминает, что Девственница пришла сюда молиться 7 сентября 1429 года, в надежде освободить Париж из-под английского и бургундского ига. В тот раз ее попытка не удалась, и она была ранена в бедро во время боев.

Нынешняя церковь большей частью датируется XVIII веком, единственные следы изначальной церкви 1204 года — которые, стало быть, видели, как молится Жанна — первые четыре отсека нефа, отделенные от остальных круглыми колоннами.

Прежняя деревня располагалась за станцией метро, на уровне площади Поль-Элюар, в конце авеню Маркс-Дормуа. Небольшое место, ибо деревня состояла из одной улицы. Место малое, очень скромное, но очень престижное.

* * *

В этом X веке крупная ярмарка Ланди переезжает: торговцы покидают предместье Сен-Дени, где торговали до этого, чтобы перебраться ближе к Парижу. Ярмарка располагается на полпути между городом и аббатством: в деревне Ла Шапель, на месте нынешнего круглого возвышения в центре улицы де Ла Шапель.

Ланди… это неясное название родилось, скорее всего, из латинского indictus, что означает отмечать, устанавливать. Каждый год, в июне месяце, в течение двух недель тысячи торговцев, пришедших со всех концов Франции, но также из Прованса, Ломбардии, Испании или из Константинополя, собираются здесь, чтобы выставить на продажу ткани, баранов, травы, пряности, благовония и — что гораздо реже — пергаментные свитки. Поэтому устремляются в Ла Шапель мэтры в черных мантиях, практикующие свое искусство в школах, открытых при монастырях, но также в заведениях, появившихся на холме Сент-Женевьев, несмотря на возмущение епископа Парижского. Свободное или религиозное обучение? Споры уже начались, но всем необходимо бесценное подспорье в виде свитков с Востока, все толкутся рядышком в Ланди, чтобы сделать покупки. Ярмарка в Ла Шапель привлекает также многоликую толпу людей, которые пришли разжиться провизией или просто полюбоваться временными лавками, одновременно чистенькими и элегантными, столь отличными от печальных мастерских Парижа. Здесь толкутся, как на спектакле, чтобы увидеть великую сцену мира… Это немного чужой воздух, который вдыхают здесь благодаря всем этим цветам и этим запахам. Люди изумляются богатому выбору шелков, восхищаются канатоходцами, глотателями огня, танцорами и музыкантами, которые играют на флейте. На них так весело смотреть! И кроме того, среди лавок, в деревянном сарайчике сидит аббат Сен-Дени, напряженный, важный, хмурый. Он здесь, чтобы судить, разрешать споры и мирить ссорящихся, а их хватает среди коммерсантов и клиентов.

В позолоченных башмаках, в пестрых штанах, в красивых шерстяных или льняных кафтанах, с мечом на боку и тростью в руке, в голубом или зеленом коротком плаще, богатые господа приводят сюда своих дам. Они обуты в ботиночки, которые защищают их от уличной грязи и пыли, на них надеты две туники — одна короткая, другая длинная — фиолетовые, сиреневые или расшитые золотом, и голова у них закрыта небольшим шарфом, согласно моде. Рядом с этим соцветием богатых парижан и парижанок, крестьяне и ремесленники выглядят более тусклыми: они ходят в серых, бежевых и коричневых одеяниях и не могут соперничать с хорошим вкусом и роскошью прекрасных дам и дворян.

КТО УНАСЛЕДОВАЛ ЯРМАРКУ ЛАНДИ?

С развитием парижского университета, в XIII веке, ярмарка Ланди — и продажа свитков — стала праздником для наставников и студентов. Утром в день ее открытия школяры собирались на холме Сент-Женевьев. Они собирались группами и весело пускались в путь под звуки флейт, труб и барабанов, направляясь к Ла Шапель. Прекрасную фреску, изображающую это радостное дефиле, можно увидеть во дворе Сорбонны.

В 1444 году ярмарка вернулась в Сен-Дени из-за беспорядков, устроенных школярами. Позднее Ланди превратилась в ярмарку скота, затем в XIX веке в сельский праздник, называемый «летним праздником». В Ла Шапель только рынок де л'Олив (на улице де л’Олив), открытый в 1885 году, хранит слабый отклик того, что давно исчезло.

В 978 году графа Парижского зовут Гуго Капет. Капет — чтобы отличить его от отца Гуго Великого, который был графом до него. Но в сущности, никто не знает, отчего он получил прозвище Капет. По причине большой головы на хилом теле? (От латинского «caput», голова.) Потому ли, что он постоянно носит капюшон? Потому ли, что обладает несколькими аббатства и тем самым становится «плащником», «тем, кто постоянно носит плащ»? Потому ли, что он светский настоятель аббатства Сен-Мартен в Туре: тогда прозвище — это тонкий намек на плащ святого, разрезанный надвое? Потому ли, что он, как говорят, вздымает перед своим войском реликвию Мартина в знак мистической защиты?

Как граф Парижский, Гуго Капет отвечает за оборону и организацию городской жизни. Он управляет Парижем, но что это за Париж? На берегах окрестности разграблены викингами, и ничего не было предпринято, чтобы восстановить разрушенное. Аббатства разрушены, появилась привычка жить и молиться среди обвалившихся стен, в обугленных церквах, опустошенных монастырях.

На острове Сите картина почти столь же радостная. Большинство деревянных домов сгорели или были обвалены камнями-снарядами, их наскоро подлатали, но покосившиеся лачуги словно клонятся набок, валятся друг на друга. На первых этажах этих хибар обычно находятся лавки, открывающиеся на улицу… Но они зловещие, в них пахнет плесенью и затхлостью, поэтому сделки в основном совершаются на улице с бродячими торговцами. Обувщики совершают обход, держа в руках большой шест, к которому привязаны самые разнообразные башмаки, продавцы вина прогуливаются с тележкой, продавцы фруктов ходят с заплечной корзиной, торговцы безделушками носят большой мешок. И все они орут, как оглашенные, чтобы заглушить голос другого и привлечь покупателей.

Пусть город потерял свою привлекательность, пусть Лотарь, внук Карла Великого и суверен Западно-франкского королевства, предпочитает ему свою резиденцию в Лане, Париж остается оживленным и желанным. Кто жаждет им завладеть? Оттон II, германский император.

В этом 978 году между Францией и Германией создается чрезвычайное напряжение. Лотарь считает, что император крал у него Лотарингию, бывшую часть Срединного королевства, которую будущие французы и будущие немцы будут рвать друг у друга вплоть до XX века!

Сейчас Лотарь решает наказать Оттона, этого высокомерного монарха. Он созывает в Лан вельмож королевства, чтобы они поддержали его в карательной экспедиции. Гуго Капет и другие феодалы немедля жертвуют на операцию и солдат, и денежные средства.

И вот в начале лета армия франков в двадцать тысяч человек шествует на Ахен. Все довольны: вожди надеются обрести некоторые выгоды своей слепой верностью, солдаты радуются при мысли, что удастся пограбить новые земли. Слегка хмурятся только крестьяне, поскольку страдают их поля — но если бы пришлось учитывать дурное настроение мужиков, кто бы стал воевать?

Армия Лотаря движется вперед, пересекает реку Маас, доходит до Ахена, и войска, полные решимости, с мечом в руках, врываются во дворец… совершенно пустой. Император с семьей покинули резиденцию в последний момент: на столах расставлены блюда, и мясо еще теплое! Солдаты немного покутили, но особенно расхватали богатые ткани в шкафах, унесли золотую посуду, поживились императорскими драгоценностями. Затем, довольные проделанной работой, солдаты и их вожди спокойно возвращаются во Францию. Лотарь с жадностью обретает безопасность Лана и распускает свою армию. Все кончено, повоевать можно будет в другой раз.

Тем временем Оттон возвращается в Ахен. Он ошеломленно оценивает ущерб, нанесенный резиденции… Эти грабители заслуживают наказания! Император тут же собирает армию в тридцать тысяч всадников, не считая пехоты. В октябре месяце германские солдаты входят во Францию. Они пришли громить и разрушать, они не лишают себя удовольствия: королевские дворцы в Аттиньи и Компьене разграблены, поля вокруг Суассона и Лана горят. Но этого недостаточно, Оттон хочет покарать Париж. Если Париж будет разграблен, это смоет унижение, испытанное в Ахене!

Лотарь, сбежав из Лана, постыдно укрывается в Этампе и надеется только на Гуго Капета: граф Парижский должен защищать свой город… Еще есть время мобилизовать армию: в очередной раз Парижу предстоит сражаться одному. Германцы уже подходят, на холмах Монмартра видны массы их всадников… Вражеская армия здесь, она расставляет палатки, но из осторожности держится далеко. Оттон не решается нападать. Он знает, что город некогда победоносно выдержал осаду викингов. Сможет ли он действовать вернее, чем северные грабители?

Племянник императора, отважный и гордый, требует дать ему право пробить брешь со своими людьми. Оттон соглашается: пусть эта горячая голова померяется силами с парижанами! Но едва небольшая когорта выдвигается к стенам, как солдаты Капета выходят из города, окружают этот бесстрашный авангард и убивают всех до последнего человека. Не спасся. даже племянник императора.

Это суровое предупреждение вовсе не побуждает Оттона еще раз помериться силами с парижанами. Однако надо сделать что-то… Чтобы отметить германское присутствие и пощекотать нервы парижанам, один солдат невиданной силы и роста каждое утро встает перед большим Шатле, символом парижского сопротивления. Басом он в течение нескольких часов он выкрикивает оскорбления Парижу и всей Франции.

Гуго считает, что эту невыносимую провокацию нужно прекращать. Но следует ли ради этого соглашаться на столкновение двух армий? Нет, на вызов одного человека пусть ответит один человек!

Выбирают рыцаря по имени Ив, чтобы защищать честь франков. Ворота города открываются: гордо восседая на лошади, воин готовится сразиться с гигантом. Бой начинается под неистовые крики поддержки сторонников и яростные проклятия врагов. Германец разбивает копьем щит Ива и ударяет в грудь. Боец Парижа соскальзывает с лошади и падает на землю. Неужели германец выиграл дуэль? Он устремляется вперед, чтобы добить соперника, в лагере парижан воцаряется уныние, люди дрожат и даже плачут. Но когда торжествующий германец бросается на свою раненую жертву, Ив открывает глаза, шевелится, внезапно поднимает копье… и направляет удар в уязвимое место на панцире гиганта, как раз туда, где металлические пластины заканчиваются кожаными полосками. Побежденный валится с грохотом, а парижане начинают кричать от радости. Одной секунды достаточно — они некоторым образом выиграли войну!

30 ноября, примерно после двух месяцев осады, которая, в конечном счете, приняла черты добрососедства, Оттон приказывает паковать багаж. Холодно, везде грязь, приближается зима, настаивать не стоит. Палатки сняты, и отважная германская армия покидает холмы Монмартра. Ее немного потреплют чуть дальше, около Суассона, где поджидают опытные войска Лотаря.

Благодаря этой победе почти без столкновений Гуго Капет оказывается первым сеньором королевства после короля. Уроженец Оверни Герберт д’Орийяк, который станет папой под именем Сильвестра II, сможет написать: «Король Лотарь первый во Франции только по титулу. Гуго первый не по титулу, но по деяниям и подвигам».

ЧТО ЗА ЛЕГЕНДА О ГЕРМАНЦЕ?

Из памятной схватки между Ивом-франком и гигантом-германцем родится легенда о гиганте Изоре… Ее подхватят с XII века в эпических песнях, предназначенных подогреть французский патриотизм перед лицом иноземных завоевателей. Гигант станет сарацином, а герой обретет черты Гийома Оранжского, рыцаря Карла Великого, защитника христианства. А в Париже улица де ла Томбе-Иссуар сохраняет в своем названии память о предполагаемой могиле сраженного врага.

В течение восьми последующих лет Гуго Капет, похоже, думает больше о своих личных амбициях, чем о своем городе Париже. Сложной и очень тонкой политикой он готовит свое возвышение, иногда противостоит королю, но остается, тем не менее, его верным вассалом. Он едет в Рим, чтобы повидаться с папой, сражается против герцогов лотарингских, ищет союза с германцами, возвращается к Лотарю… За все это время он так занят, что не делает ничего для Парижа. Жаль, ибо городу очень нужно было бы подняться. Пока же для славы Гуго Капета достаточно того, что он спас Париж от когтей Оттона.

A потом обстоятельства еще более способствуют совершенно оглушительной славе. В 986 году умирает Лотарь, который передает корону своему юному сыну Людовику V. Тому всего двадцать лет. Но в следующем году, вследствие удара судьбы, молодой король гибнет, упав с лошади. После похорон высшая знать собирается в Санлисе и общим кликом предлагает трон Гуго Капету, которого сочли наиболее достойным, чтобы править. Дело сделано чисто, и все быстро отправляются в Нуайон, где 3 июля 987 года Гуго получает знаки королевского достоинства. На коленях монарх франков произносит свою торжественную присягу.

— Я, Гуго, готовый стать, по благословению Божью, королем франков, обещаю перед Господом и святыми в день моего коронования сохранять за каждым из вас канонические привилегии, царящий закон, юрисдикцию, которую он осуществляет и от которой он зависит. Клянусь с помощью Божьей и насколько это возможно, обеспечить полную безопасность, как это подобает королю в своем королевстве, каждому епископу и каждой церкви. Клянусь, наконец, управлять доверенным мне народом по праву и по закону.

Гуго принимает святое помазание, и вот он «король франков, бретонцев, данов, аквитанцев, готов, испанцев и васконцев». Звучный титул, за которым укрывается куда менее приятная реальность. Даны — это норманны Нейстрии, готы, испанцы и васконцы представляют некоторых обитателей юга. Сверх того, собственные владения короля ограничиваются скромным доменом Иль-де-Франс между Компьеном и Орлеаном, но, правда, включающим Париж в качестве столицы.

На остальной территории Франции далекая королевская власть превращается в нечто расплывчатое и гипотетическое. Конечно, король — владыка, но как может утвердить свою власть перед лицом могущественных вассалов? Фактически, он располагает только весьма ограниченной военной силой и весьма средними финансовыми ресурсами. К счастью для его казны, он обладает целой сетью аббатств, которые являются мощной экономической и стратегической опорой — среди прочих, Сен-Жермен-де-Пре и Сен-Дени.

Гуго Капет рассчитывает на эту цель. Диплом, удостоверяющий принадлежность земель аббатству Сен-Мор-де-Фоссе (хранится в Национальном архиве), дает нам великолепное свидетельство 989 года ловкой стратегии короля по отношению к церкви. Ибо ему необходима сила церкви, ибо с точки зрения чисто политической Гуго выглядит больше слабым, чем осторожным: это не суверен великих решений, не человек грандиозных проектов и решающих перемен. Главная забота короля Гуго — усидеть на троне, создать династию, которая заменит отстраненных от власти Каролингов. И вскоре его энергия вознаграждена: всего лишь через полгода после коронования он добивается права приобщить к трону единственного сына Роберта, очень быстро коронованного в Орлеане.

Если Гуго Капет работал ради будущего, то он восторжествовал. Династия Капетингов будет править с 987 по 1328 годы, затем побочные линии — с 1328 по 1848 годы, с перерывом на революцию и империю. Верно, Гуго на самом деле не преобразовал Париж, но его преемники сделают из него светоносный город.

ГДЕ ПОЯВИЛАСЬ ПЕРВАЯ ПАРИЖСКАЯ БИРЖА?

Чтобы открыть ее, нужно спросить себя, как пересекали Париж в Средние века. Несомненно, реконструкцией «дороги Карла Лысого» в конце X века мы обязаны сыну Гуго Капета Роберту Благочестивому. Мост был построен, чтобы заменить старинное римское сооружение, он быстро обветшал и постепенно был заброшен. Таким образом, в течение пятисот лет, единственная ось, пересекающая Париж, будет уже не прямой линией, но примет форму сломанного лука.

Главная ось правого берега оказалась перенесенной с улицы Сен-Мартен на улицу Сен-Дени, напротив этого нового перехода — от дворца Сите к престижному аббатству королей.

Этот большой мост получил название Пон-о-Шанж с XII века, когда «менялы» устроились на нем, чтобы обмениваться долгами и заемными письмами различных сельских общин королевства, взятых у частных финансистов… Следовательно, именно на Пон-о-Шанж появилась первая парижская биржа!

Что до «пересечения Парижа», когда вы подниметесь по улице Сен-Дени, вы увидите на уровне больших бульваров великолепные ворота Сен-Дени, созданные по приказу Людовика XIV в 1672 году, на месте бывших городских укреплений. Сравнение со скромными воротами Сен-Мартен на том же уровне, в двухстах метрах к востоку, показывает преимущество этой средневековой оси над древней античной осью.

Забавно думать, что в течение пятисот лет Париж имел только два моста, по одному для каждого берега, и они не продолжали друг друга. Пришлось дожидаться XV века, чтобы появился еще один мост через Сену, идущий через остров Сите.

Четыре наших нынешних моста — это реконструкции XIX века. Знайте, что Пон-Нёф, законченный в 1607 году, это вовсе не девятый, а пятый мост Парижа, и он не самый новый, а самый древний, понятно?