Прочитайте онлайн Маркиз де Карабас | Глава XII ОТЪЕЗД

Читать книгу Маркиз де Карабас
2916+1781
  • Автор:
  • Перевёл: Николай Николаевич Тихонов
  • Язык: ru

Глава XII

ОТЪЕЗД

На следующее утро, перед завтраком, бригадир Умберт прохаживался по террасе Кэтлегона в обществе капитана Шампо, члена штаба генерала Гоша.

Посмотрев на одно из окон второго этажа, капитан показал на него пальцем, рассмеялся и отпустил соленую остроту.

— Дьявольщина! — ответил на нее Умберт. — Пока Гош разыгрывает роль Самсона перед хозяйкой замка, строящей из себя Далилу, нам, того и гляди, перережут глотки. А, черт возьми! Кто мне докажет, что все эти разговоры о бандитах — не более чем обыкновенный трюк с целью задержать нас здесь и дать время этим самым бандитам собрать силы, чтобы уничтожить нас?! Прежде чем пуститься в развлечения с этой проклятой аристократкой, я бы проверил, крепко ли заперта дверь. Под прикрытием этих чертовых лесов враг может незаметно подкрасться к нам. Расставьте пикеты, чтобы нам не нарваться на какой-нибудь сюрприз. Если на нас нападут, мы засядем в замке и превратим его в крепость.

Капитан направился к конюшне, где были расквартированы люди генерала Гоша и стояли их кони. Умберт повернулся к замку и лицом к лицу столкнулся с Кантэном, который только что вышел из него. Он сухо поздоровался с ним, на что получил любезный ответ.

— Вы рано поднялись, сударь, — заметил Кантэн.

— В отличие от генерала у меня нет приманки, которая удерживала бы меня в постели, — последовал недовольный ответ. Затем с республиканской прямотой бригадир бесцеремонно спросил Кантэна:

— Какое положение вы занимаете в этом доме, гражданин? Члена семьи?

— О нет. Я такой же гость, как и вы.

— Которого развлекают не с такой щедростью, как кое-кого из нас, — усмехнулся красавец-бригадир.

— Не будь вы правы, я бы поссорился с вами за эту усмешку.

— Мне повезло, — снова усмехнулся Умберт и зашагал прочь.

Кантэн остался стоять в задумчивости. Он был уверен, что история с конвоем — чистейшая выдумка, но ему вдруг пришло в голову, так ли уж неосновательны подозрения Умберта? Однако он сразу отогнал эту мысль. И не потому, что вспомнил откровенные высказывания виконтессы. Прежде всего, он считал ее последней женщиной в мире, способной навлечь на Кэтлегон жестокую месть, которая неизбежно последует за ее предательством. Если бы она действительно хотела предать Гоша, то прибегла бы к менее опасному способу.

Итак, он пришел к глубокому убеждению, что ловушка, расставленная виконтессой для Гоша, была ловушкой для его чувств с целью удержать его и обрести утешителя в одиночестве, на которое она так горько сетовала ему самому.

В наказание за свою негалантность и безразличие Кантэн получил пренебрежение, каковое едва ли могло быть более грубым по отношению к гостю с его положением. Все знаки внимания, которыми госпожа де Белланже прежде дарила его, теперь расточались генералу Гошу, и Кантэну оставалось утешаться созерцанием ревнивой ярости бригадира Умберта.

Она проявилась в первое же утро после завтрака, когда виконтесса вместе с генералом отправилась на одну из тех верховых прогулок, во время которых до сей поры компанию ей составлял Кантэн. Звеня шпорами и гремя саблей, Умберт слетел по ступеням террасы и подскочил к Гошу, который уже сидел в седле рядом с прекрасной хозяйкой.

— Куда вы едете, мой генерал?

— Да так, по землям Кэтлегона подышать утренним воздухом.

— Ваша прогулка может этим не ограничиться. Прошу вас не забывать, что Республике дорога ваша жизнь.

— Но отнюдь не мне, — смеясь, ответил генерал. — Успокойтесь. Я не стану подвергать ее опасности.

— Это могут сделать за вас.

— И кто же, сударь? — с вызовом спросила виконтесса.

— Почем мне знать, кто! Вы сами говорили, что леса всей округи, кишат бандитами. Вы возьмете эскорт, мой генерал?

— Думаю, в качестве эскорта мне вполне достаточно госпожи виконтессы. Уверен, что она постоит за мою безопасность. Поехали, сударыня.

Он тронул коня шпорами, и они выехали со двора замка, оставив бригадира-богохульника пылать гневом до их возвращения. Со временем досада и недовольство Умберта не уменьшались, но он больше не повторял только что описанной сцены, хотя поводов к тому хватило с лихвой. В течение следующих дней генерал и виконтесса делались все более и более неразлучны, и их общение друг с другом недвусмысленно говорило о характере установившихся между ними отношений. Пока Умберт скрипел зубами и извивался от ярости, а Кантэн играл роль зрителя, с легким презрением взирающего на разыгрываемый перед ним спектакль, госпожа дю Грего, казалось, пребывает в блаженном неведении того, что безродный солдат-республиканец стал признанным любовником ее благородной дочери.

Однако Кантэн испытывал все большее раздражение оттого, что достижение его цели постоянно откладывается, и через четыре дня после приезда Гоша решился, наконец, разбить лед пренебрежения, которым окружила его виконтесса.

— Сударыня, сознание того, что я слишком долго злоупотребляю вашим гостеприимством, вынуждает меня побеспокоить вас напоминанием о цели моего пребывания здесь.

На лицо госпожи де Белланже набежала тень.

— Друг мой, надеюсь, вы не полагаете, что я беспричинно задерживаю вас. Мы не забыли о вашем деле. Но — увы! Все усилия Карадека оказались тщетны, и при нынешнем положении дел я не вижу, как это можно поправить. Ему удалось собрать лишь несколько сотен луидоров, которые вы можете получить, если пожелаете. Но это не составит и половины требуемой суммы.

Кантэн чувствовал, что она лукавит, и у нее просто пропало желание помочь ему. От такой неудачи сердце его упало, но гордость призывала стоически перенести ее.

— Раз вы говорите, что при нынешнем положении дел ничего нельзя исправить, то и для моего дальнейшего пребывания у вас нет никаких оснований.

— Увы! — вздохнула она. — Вы оказали нам честь своим посещением. Мы очень огорчены, что оно не принесло вам желанного результата.

Кантэн ответил на это вежливое лицемерие лицемерием столь же вежливым и отправился собираться в дорогу. Выехать он решил на следующее утро.

Вечером возвратился гонец, которого отправлял Умберт, приведя с собой эскорт из двухсот пятидесяти драгун. Таким образом, генерал Гош тоже лишился предлога провести еще один день в соблазнительном обществе Луизы дю Грего.

За ужином только двое из сидевших за столом пребывали в отличном расположении духа. То была маркиза, чья гордость втайне возмущалась привязанностью дочери к санкюлоту, как бы ни был он хорош собою, и Умберт, чье отвращение к любовной связи его командира затмевали опасения, что Кэтлегон — с участием или без участия особы, которую он называл Госпожа Сирена, — расположенный в самом центре страны шуанов, станет для них смертельной ловушкой. Он выражал свое облегчение шумными шутками, от которых звенела царившая за столом тишина.

На следующее утро, пока отряд выстраивался внизу, на террасе были сказаны последние слова прощания. Маркиза не появилась. Проводить гостей она предоставила дочери.

Для Кантэна, который испросил разрешения Гоша ехать с его отрядом, пока им по пути, у виконтессы нашлось едва ли несколько слов в ответ на его благодарность за безрезультатное гостеприимство. Все ее мысли были устремлены к Гошу.

Ее лицо с темными кругами под заплаканными глазами несло на себе отпечаток бессонной ночи. В последний момент, когда Кантэн уже сидел в седле, она задержала генерала и увлекла его вглубь террасы, где их никто не мог услышать.

Бок о бок они дошли до конца террасы и долго там разговаривали. Казалось, она в чем-то его убеждала. Наконец они медленно пошли назад. На верхней ступени террасы Гош, зажав под мышкой шляпу с плюмажем, склонился над ее руками, которые сжимал в ладонях, и по очереди поцеловал их. Затем он проворно сбежал вниз, вскочил на коня и дал знак командиру драгун.

Громкие короткие приказы, разворот коней, лязг снаряжения, цоканье копыт — и вот отряд на марше, почти сразу перешедшем на рысь.

Генерал в окружении офицеров штаба скакал впереди; несколько раз он оборачивался и поднимал шляпу в ответ на прощальные взмахи рукой белой фигуры, которая по-прежнему стояла около балюстрады.

Кантэн понимал: это конец романа. И не только потому, что помнил виконта Белланже, живущего в Лондоне, но прежде всего потому, что Гош недавно женился и, по словам Умберта, очень привязан к жене. Если распутная аристократка, жаждущая утешения в своем полувдовьем одиночестве, соблазнив молодого республиканца, заставила его забыть о супружеской верности, то это, думал Кантэн, всего лишь временное помрачение, у которого не будет последствий.

Меньше чем через год ему предстояло убедиться, сколь поспешен был этот вывод и как непредсказуемо сложилась его собственная судьба благодаря последствиям события, которому он не придал ни малейшего значения.

Гош ехал молча, погруженный в раздумья, из которых его с трудом вывел сигнал тревоги, прозвучавший на полпути между Жосленом и Плоэрмелем.

Дорога огибала лес, и внимание опытного младшего офицера из Пер-Мале привлекла двигавшаяся по лесу многочисленная группа.

Отряд остановился и развернулся в сторону возможного нападения.

Умберт пришпорил коня и поскакал вдоль передней линии, не заботясь, что тем самым может вызвать на себя огонь. Он хотел убедить командира выделить половину отряда, чтобы очистить лес. Но знакомый с приемами шуанов командир выдвинул веские причины против этой бессмысленной авантюры. Пусть бандиты сперва сами выдадут свое местонахождение, открыв огонь. Поскольку для этого им надо подойти к опушке леса, то прежде чем отступить, они окажутся под прицелом ружей республиканцев. Преследовать их было бы крайне неразумно.

Гош нетерпеливо поднялся в стременах и презрительным тоном отдал приказ продолжать путь. Так они без приключений прибыли в Плоэрмель.

Здесь Кантэн учтиво простился с Гошем и членами его штаба и расстался с отрядом, который, не останавливаясь проследовал через город.