Прочитайте онлайн Маргаритки для одинокой леди | Часть 22

Читать книгу Маргаритки для одинокой леди
3416+1805
  • Автор:

22

Хорошая болезнь — склероз: ничего не болит, и каждый день — новости…

Кащей Бессмертный

…Обливаясь холодным потом, я проснулась. Подвала не было, Костика не было, была ночь и моя квартира. Черт знает, что такое!

А вот собака лаяла на самом деле. И даже не одна. Где, интересно, шляется этот проклятый Бобик? Кто за порядком во дворе следить должен? Королева Голландии? А я-то его кукурузой кормила… Что же все-таки происходит? Попытки разглядеть что-то с балкона — даже с помощью оптики — были не более успешны, чем игра в чехарду среди сугробов. Ох…

Ну что же, не можешь работать головой — работай ногами. Облагородив нижние конечности джинсами и кроссовками, я ринулась в бой, воззвав попутно к духам Брюса Ли, Вагнера и кавалерист-девицы Дуровой. На абор-рдаж! В последний момент еще хватило соображения сунуть в карман фонарик и газовый баллончик — что-то мне этот жест напомнил…

А, потом! Скатилась по лестнице — лифт, как всегда, когда он больше всего нужен, был то ли занят, то ли сломан — и понеслась по пересеченной местности родного двора. Вот уж воистину, сон в руку!

На площадке имела место быть картина трогательная, комичная и ужасная одновременно.

Впрочем, то, что она ужасная, стало ясно несколько позже. А вначале меня поразил запах — как в деревенском сортире, ну, может, чуть послабее, все-таки открытое пространство, не деревянная будочка. Не самая приятная атмосфера. Особенно для вокальных упражнений.

Но концертантам это, похоже, ничуть не мешало: полдюжины собак всех мастей и размеров заливались на разные голоса и, что удивительно, в разные стороны. Безмолвствовал лишь один пес — Джек, он же Полкан, он же Шарик и Бобик. Он занимался более важным делом, чем реклама зоологической оперы: деликатно, как тот самый початок кукурузы, придерживал за горло лежащего на земле мужчину в темной одежке. Стоило пленнику шевельнуться, клыки Джека нежно касались его горла, не причиняя, однако, видимого вреда.

В темноте белело только лицо и почему-то одна ступня. Я пригляделась: на одной ноге туфля была, на другой — нет. Странные привычки у этих мужчин… Да и сами они… С некоторым усилием я узнала в пленнике того самого придурка-кандидата, что устраивал на рынке скандал своей бывшей жене.

В полуметре лежало еще одно тело. Женское. С чулком на шее. Чулок был не «Маргарита», хотя и похожий. Я попыталась его развязать, но безуспешно, настолько он утонул в складках кожи. Страшно не было — зато злость меня душила всепоглощающая. Если бы не опасение задеть Полкана, я точно полила бы этого пленного мерзавца из баллончика. А может, и вовсе убила бы.

— Разрежьте.

Я вздрогнула и обернулась. Оказывается, пока я вникала в ситуацию, сцена пополнилась новыми действующими лицами. Одно из них представляло собой типичного — прямо из анекдотов — нового русского: златая цепь на дубе том и пляжные шорты до колен, разрисованные пальмами и прочими веселостями. Только малинового пиджака и не хватало. Хотя по такой жаре…

Но анекдоты анекдотами, а именно это «лицо» светило вторым, кроме моего, фонариком и протягивало мне раскрытый перочинный нож. Остальные, человека три-четыре, предпочли роль сторонних наблюдателей и стояли поодаль, не пытаясь ни во что вмешиваться.

После недолгой возни я справилась с чулком. Хотя могла бы этого и не делать: по правде, тело уже начинало холодеть. Однако, надо идти звонить Ильину или прямо 02. Как бы в ответ на эту мысль пальмовые шорты задиньдинькали весьма характерным позвякиванием. На свет — хотя какой уж там свет в два фонарика — появился мобильник: «Да — не знаю — приду, расскажу — скоро».

— Извините, вы не позволите позвонить?

Владелец протянул мне трубку:

— Конечно, возьмите, надо же сообщить…

Надо же! Такой весь из себя типичный субъект, а поведение — выше всяких похвал. А на земле валяется кандидат наук (небось, философских), который только что задушил собственную — пусть и бывшую — жену.

Сколько живешь, столько и удивляешься. Во всяком случае, жизнь постоянно оказывается куда богаче любых представлений о ней.