Прочитайте онлайн Маленький Бизон | ВОЗВРАЩЕНИЕ НОЧНОГО ОРЛА

Читать книгу Маленький Бизон
2012+2372
  • Автор:
  • Язык: ru

ВОЗВРАЩЕНИЕ НОЧНОГО ОРЛА

После довольно поспешного дневного перехода наша группа под вечер достигла Молочной реки и, перейдя ее, стала лагерем на левом, северном берегу. Большинство воинов занялись установкой вигвамов и постройкой загородок для лошадей, а несколько конных и пеших разведчиков рассыпались вокруг, чтобы поохотиться в зарослях над рекой. Скоро мы издали услышали выстрелы.

На закате солнца в лагере началось какое-то движение. В это время я ловил рыбу у излучины реки. Со стороны прерии послышался чей-то крик. На холме, освещенном последними лучами солнца, появились двое людей; они медленно тащились к лагерю. Один из наших охотников поддерживал какого-то человека, то и дело припадавшего на ногу. Ковыляющий индеец был истощен и измучен. Худоба его еще издали бросалась в глаза.

Я не расслышал, что именно крикнул наш охотник — видимо, это было что-то очень важное. Я бросил удочку и помчался к нашему вигваму. У входа стояла мать; она чутко прислушивалась к чему-то.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил я.

— Не знаю, не знаю… — приглушенным голосом ответила мать; она была сильно взволнована.

И тут вдруг послышались звуки барабана. Кто-то бил сбор. По глубокому звучанию мы сразу узнали большой барабан Кинасы. В этот барабан били только в важных случаях или при больших торжествах.

Из центра лагеря раздались возгласы:

— К вигваму вождя! Все к вигваму вождя!.. Все!

Прибежал отец и принес новость:

— Вернулся Ночной Орел!

— Ночной… Орел… вернулся! — повторила мать, закрывая рот рукой в знак изумления, и добавила с тревогой: — Живой?

— А как он еще мог вернуться, женщина? Живой… Ну, скорее к вигваму вождя!

Возвращение Ночного Орла взволновало меня не меньше, чем взрослых. Ярко встала в моей памяти та богатая событиями ночь, что была год назад: после стычки с Рукстоном и кроу мы ждали возвращения наших воинов и не дождались только одного — Ночного Орла. Именно в ту ночь мне пришла в голову нелепая мысль пронзить стрелами сердца врагов. Ночной Орел тогда не вернулся, и воины обрушили свой гнев на шамана, Белого Волка…

Перед вигвамом вождя горел большой костер. Мы застали там огромную толпу: собрались почти все обитатели лагеря. Ночного Орла не было видно. Зато охотник, который привел его, стоял возле костра и рассказывал, как и где нашел воина. Оказывается, он наткнулся на Ночного Орла у самой реки, в часе ходьбы отсюда. Ночной Орел добрался до Молочной реки еще несколько недель назад — он знал, что мы часто приходим туда. Судьбе было угодно, чтобы мы прибыли сегодня в эту местность, и вот один из наших охотников наткнулся на укрытие, где прятался наш пропавший воин. Охотник застал Ночного Орла совершенно ослабевшим от голода и с великим трудом довел его до лагеря…

Рассказчик смолк. Двое воинов на руках вынесли из вигвама вождя совершенно истощенного, худого как скелет человека. Призрак, а не человек!.. Его осторожно усадили неподалеку от костра, на куче бизоньих шкур.

Я дернул мать за руку.

— Мать, — спросил я, — это Ночной Орел?

— Да, это он.

— А может быть, это его дух?

— Нет, он сам… Стой тихо!

Ночному Орлу принесли легкую еду, приготовленную из печени оленя. Все смотрели в трепетном молчании, как ел измученный воин.

— Видишь? — шепнула мне мать. — Дух не мог бы есть!

Потом Ночному Орлу подали трубку. Он долго курил ее и молчал. Придя немного в себя, он попытался выпрямиться.

— Хау ну тики? (Как ты себя чувствуешь?) — спросил вождь Шествующая Душа.

— Нит ахксе!.. (Очень хорошо!) — ответил воин.

Он повел глазами вокруг и хотел улыбнуться, но лишь слабо скривил лицо.

— Братья!.. — тихо начал Ночной Орел. — Смотрю я на вас, вижу себя среди близких, и сердце мое веселится… Хотите знать, что я пережил?.. Много удивительного… Слушайте!

И он начал свое повествование, от слабости часто прерывая речь.

В памятную ночь нашей стычки с Рукстоном Ночной Орел был в отряде воинов, со взгорья обстреливавших врага в долине. Потом он вызвался вместе с другими поджечь лагерь Рукстона. Но враг был настороже и отогнал наших. Пришлось отступать в сторону реки. И тут Ночной Орел был ранен пулей в ногу. Падая, он потерял в темноте ружье. Его падения никто из товарищей не заметил, а звать на помощь Ночной Орел не мог — поблизости был лагерь группы Окоток. Кое-как он дополз до реки. Сражение уже прекратилось. Незаметно для врагов Ночной Орел скользнул в воду, и течение подхватило его. Он проплыл довольно далеко, выполз на берег и хотел добраться до нашего лагеря. Но в реке он потерял много крови, страшная боль раздирала все его тело. Он свалился на землю без сознания. Когда воин пришел в себя, солнце уже стояло высоко. Пришлось отказаться от мысли добраться до своих. Опасаясь погони кроу, Ночной Орел весь день пролежал в зарослях на берегу. Вечером он снова побрел вперед, опираясь на палку. Раненая нога болела все сильнее; несколько раз он терял сознание. На третий день Ночной Орел совсем обессилел; окружающие предметы начали двоиться в глазах. Внезапно он услышал голоса. Его нашли двое торговцев-метисов. Сжалившись над Ночным Орлом, они посадили его на коня и привезли на свою стоянку. Добрые люди заботились о нем как могли. Когда они выступили на восток, то взяли его с собой. За несколько месяцев рана успела зажить, но нога осталась неподвижной, искривленной в колене… Ранней весной этого года много американских горняков направлялись в горы западной Монтаны, где было обнаружено золото. Ночной Орел присоединился к ним. Среди горняков он встретил хороших людей, которые не отказывали ему в братской помощи…

— Да может ли это быть?! — прервал рассказ кто-то из присутствующих. — Американцы — и вдруг оказались добрыми людьми! Тут что-то не то… И даже не отказывали в помощи тебе, индейцу?

— Да, они много помогали мне.

— Это не американцы!

— Нет, они!.. Но ты прав: то были другие американцы. Правда, ничем особым эти горняки не отличались, разве что очень уж были бедны. Их нанял богатый хозяин, они служили ему и работали на него… Эти бедные горняки были очень добры ко мне.

— Неслыханное дело! Удивительно! — послышались голоса со всех сторон.

Наши воины как бы впервые начали понимать, что рядом с «плохими американцами», с которыми они обычно встречались, существуют и хорошие американцы, вроде тех бедных горняков.

Тем временем Ночной Орел продолжал рассказ.

Во время перехода на запад ему совсем неплохо было среди горняков. Но в том же караване ехал врач. Этот слишком усердный человек непременно хотел отрезать Ночному Орлу ногу. Но воин ни за что на свете не соглашался расстаться с ногой. Он сбежал от горняков и после нескольких недель мучений и голода доплелся до Молочной реки. Рана на колене снова загноилась. Трудно было охотиться, Ночной Орел голодал. Только сегодня к вечеру он услышал осторожные шаги нашего охотника. Теперь он был спасен!

Ночной Орел кончил свое повествование. Он привстал, опираясь на здоровую ногу, и сказал взволнованно:

— Пусть Великий Дух будет так же добр к вам, как и ко мне!

После этих слов встал вождь Шествующая Душа:

— Наш великий шаман Белый Волк никогда не ошибался. Тайные силы давали ему правильные советы. Это мы были виноваты: мы были глухи и слепы, мы не понимали его слов. Белый Волк заверял нас, что ты, Ночной Орел, жив, а мы, неразумные, не верили ему. Белый Волк ушел от нас в Край Вечной Охоты, но дух его живет между нами. Он, как и мы, радуется твоему возвращению… Принесите мне его барабан!

Достали и принесли большой барабан шамана, некогда принадлежавший Белому Волку.

Впервые за целый год зазвучал этот барабан. Теперь сам вождь бил в него. Мы сосредоточенно слушали. Вдова Белого Волка вполголоса затянула мелодию той песни, которую шаман пел перед смертью.

Давно уже наступила ночь. Ветер гулял по прерии и раздувал костер. Жалобно выли собаки…

Спустя минуту в унисон с барабаном Белого Волка заговорил барабан нынешнего шамана, Кинасы. Этим он воздавал должную честь своему предшественнику и, возможно, хотел также обратить внимание людей на то, что теперь он шаман нашей группы. Кинасы не был свободен от чувства зависти…

Когда рокот барабанов стих, вождь сказал:

— Я чувствую, что Белый Волк сегодня среди нас. Он окружает нас своей опекой.

Возвращение Ночного Орла было для нас знаменательным событием. Как и все индейские племена, черноногие слепо верили в неведомые силы, в их могущественное влияние на нашу жизнь. Мнимая прошлогодняя ошибка в торжественном предсказании Белого Волка вызвала сомнение не только в достоверности его слов, но и породила в людях нашей группы неуверенность — не отвратили ли вообще от нас невидимые силы свой благосклонный взор? И вот Ночной Орел вернулся. Это было ощутимое доказательство того, что пророчество Белого Волка полностью соответствовало истине и что духи все время были милостивы к покойному шаману и к нам. Разумеется, сейчас я знаю, что все это было лишь удачным стечением обстоятельств в пользу Белого Волка, но тогда мы верили в духов.

Радость по поводу возвращения Ночного Орла была всеобщей, и она породила великодушную мысль. Наскоро обменявшись мнениями со шаманом Кинасы, Шествующая Душа в ту же ночь созвал совещание всех мужчин. Разожгли большой костер. Воины, сидевшие подальше от костра, совершенно сливались с темнотой ночи; только в глазах у них сверкали отблески огня.

— Великий день, — начал вождь, — должен быть отмечен подобающим образом. Кроу не убили Ночного Орла. В такой день у нас должно быть доброе сердце. Чем же почтим мы память Белого Волка? Протянем группе Окоток из племени кроу руку дружбы…

— Прошлой ночью они хотели напасть на нас! — послышался чей-то предостерегающий голос.

— В такой день мы должны рассеять ненависть, обезоружить гнев. Мы много терпели от них обид, но более тяжелые удары наносили им мы…

— А Рукстон? Он сидит у них.

— Если два племени честно хотят мира и согласия, то нет силы, которая стала бы на их пути. Наше примирение обезвредит Рукстона… Кто не согласен с этим?

Никто не отозвался.

— Все желают мира?

— Да, да, все! — дружно ответили воины.

На рассвете Шествующая Душа выслал на юг всадника с поручением отыскать лагерь Воронов-Окоток, передать их вождю нашу волю установить мир и вручить ему символический дар — пачку табаку киникиник. Наши остались на том же месте, у Молочной реки, но приняли еще более строгие меры предосторожности. Трудно было предвидеть, что ответят кроу.

Но ответ был доброжелательным. На пятый день вернулся наш посланец; он привез от вождя группы Окоток в знак их согласия на мир пачку восточно-индейского табака. Это был табак белого человека. Отдавая отчет нашим старейшинам, посланец подробно описал все, что видел в лагере кроу.

— Я немного знаю их язык, — говорил он. — Я видел: многие из группы Окоток хотят мира с нами.

— Был ли там Рукстон?

— Был. Но кроу очень не любят его. Он спаивает их, подговаривает украсть наших лошадей, как и в прошлом году. Обещает им большую прибыль.

— А может быть, они послушаются его?

— Теперь уж не послушаются. Красть лошадей становится все труднее. Пять дней назад они убедились в нашей бдительности. Это был полезный урок для них и серьезное предостережение.

— Что же они сделают с Рукстоном?

— Они хотят прогнать его и, наверно, прогонят. С нами они желают встретиться на половине пути, у большой излучины Раковинной реки, и там выкурить «трубку мира».

— Был ли ты внимателен? — Вождь пронзил посланца острым взглядом. — Всё ли ты замечал, хорошо ли следил за выражением их глаз, подставлял ли ухо, ловя их перешептывание, не дал ли себя обмануть? Можешь ли ты поручиться, что кроу не готовят нам какую-нибудь западню, а искренне хотят мира?

— Я был чуток, прислушивался ко всему. Кроу хотят мира.

— Хау! Хау! — удовлетворенно сказали воины.

До большой излучины Раковинной реки было полтора дня пути. Мы прибыли туда под вечер следующего дня. Кроу еще не было. Мы выбрали над рекой широкий луг. На нем, в надлежащем отдалении друг от друга, могли поместиться оба многолюдных лагеря. На этот раз мы меньше обращали внимания на меры предосторожности, а заботились о том, чтобы использовать близость воды, набрать топлива и задать корм коням.

На следующее утро наш патруль на южном взгорье донес: приближается многочисленная группа людей. Вороны-Окоток* двигались к нам в обычном порядке и в полном спокойствии, как будто нас, их прежних врагов, не было поблизости. Мы были рады этой мирной обыденности, но нас удивила одна подробность: все кроу — мужчины, женщины и дети — были по-праздничному разодеты. Лица мужчин были раскрашены в яркие цвета; они были великолепны в своих головных уборах из орлиных перьев, а некоторые особенно прославленные воины надели длинные плащи из таких же перьев. Этим праздничным убранством Вороны-Окоток хотели подчеркнуть торжественность момента, показать нам свое уважение. Такие явные знаки почета и вежливости со стороны недавних врагов очень порадовали нас и наполнили гордостью.

Вождь Шествующая Душа выслал навстречу кроу посланцев, которые должны были указать гостям место для их лагеря на другом конце луга. Попутно наш вождь велел нескольким разведчикам выследить, не находится ли среди прибывших Рукстон и его шайка. Вскоре кроу раскинули лагерь, а разведчики донесли, что ни Рукстона, ни его людей среди кроу нет. Это нас успокоило.

После полудня на середине луга, между обоими лагерями, развели большой костер. К нему собрались старейшины обоих племен в сопровождении всех воинов. На нас тоже надели праздничные наряды. Когда все сошлись и уселись на землю напротив друг друга, это было такое красивое зрелище, что я вот уже много лет с волнением и восторгом вспоминаю этот необычный день.

Детям было позволено слушать, как проходит общий совет. Во мне боролись спорные, противоречивые чувства. Воронов-Окоток, наших давних и заклятых врагов, мы не представляли себе иначе, как злобными чудовищами, лишенными всяческих человеческих черт. Мы не могли подумать о них, не вспомнив тут же о постоянной опасности, о грозящей смерти, о скальпах, снятых с вражьих голов. А теперь я видел кроу в нескольких шагах от себя — они были совсем другие. Это были нарядные, приятные люди, державшиеся с достоинством — ничуть не хуже нас самих. Право, трудно было поверить, что это те страшные кроу, которых мы так боялись.

Совет длился недолго и протекал в соответствии с освященными временем обычаями. Говорили только оба вождя. Сперва слово взял вождь кроу. В ответ Шествующая Душа обратился к нему со следующими словами:

— Мы были неразумными — мы, черноногие, и вы, кроу: воевали друг с другом всю свою жизнь. Враждовали между собой и наши предки. По какой причине? Разве потому, что мы одного цвета кожи?.. Сегодня прозрели наши глаза — тропу войны надо затоптать навсегда. У нас есть одна общая тропа — бороться против грабежа белого человека. Пока будет всходить на востоке солнце, а трава расти на земле, пока мы будем в силах стоять на ногах, до тех пор ничто не омрачит нашего мира с Воронами-Окоток. Если бы вы не были так мужественны, наше племя и дальше бы воевало с вами. Но вас жаль убивать. Мы ценим вас, как своих собственных воинов. Выкурим же «трубку мира»!

Шаман Кинасы приготовил большую обрядовую трубку, вылепленную из красной глины, разжег ее и подал Шествующей Душе. Вождь потянул один раз и передал трубку вождю кроу. И так, поочередно, курили ее воины черноногих и воины кроу.

Во время этой длинной заключительной церемонии нам, ребятам, стало скучно. Сильный Голос потянул меня за руку, и мы пошли в сторону лагеря кроу. Там мы стали искать нашего друга, Черного Мокасина, и нашли его на лугу, возле реки. Мальчик обрадовался, увидев нас, и начал что-то рассказывать о нас взрослым, стоявшим неподалеку. Видимо, это было что-то похвальное — воины группы Окоток с уважением, крепко пожали руку мне и брату.

— Что они такого нашли в нас? — потихоньку спросил я у Сильного Голоса.

— Наверно, Черный Мокасин рассказал о том, что я убил в прошлом году бизона… — ответил мне брат, полный гордости.

— А-а-а… Да, это так, — подтвердил я.

Сильный Голос уже хотел с помощью знаков описать воинам группы Окоток все это приключение с бизоном, но не успел: их позвали к костру совета. Теперь у нас было много свободного времени, и мы спросили Черного Мокасина о причине таких сердечных рукопожатий, которыми обменялись с нами взрослые воины.

— Ты, наверно, разболтал им о моем бизоне? — покровительственно бросил брат.

— Не-е-ет… — возразил Черный Мокасин. — Они пожимали вам руку потому, что неделю назад вы первыми отнеслись к нам хорошо. С этого и началась дружба наших племен.

— Только-то? — отозвался Сильный Голос, и на лице его отразилась досада.

Но это была маленькая тучка, и она быстро исчезла. Весело смеясь, мы пошли с Черным Мокасином и другими ребятами группы Окоток в наш лагерь. Женщины уже готовили обильное угощение: после церемонии с «трубкой мира» предстояло общее пиршество с танцами воинов. По пути в свой лагерь мы спросили наших новых товарищей, что сделали кроу с Рукстоном и его шайкой.

— Наш вождь прогнал его! — ответил Черный Мокасин. — Он сказал белому, что воины пристрелят его, если он еще раз появится в нашем лагере.

— Хорошо сказал ваш вождь! — заявили мы.

До самого конца этого счастливого дня мы радовались и веселились, досыта ели, прислушивались к интересным рассказам взрослых и смотрели на их танцы. Мы жадно впитывали в себя прелести свободной жизни в прериях…