Прочитайте онлайн Магия пустыни | ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Читать книгу Магия пустыни
3416+895
  • Автор:
  • Перевёл: И. Лыгалова
  • Язык: ru

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— И как можно заключить из формы естественного понижения, здесь когда-то было озеро. Я думаю, что вода в свое время падала с этой нависающей скалы, образуя внизу небольшой водоем.

Они стояли под скалой. Сэм знала, что ее голос звучит напряженно и не слушается ее. Но как она еще могла себя вести после прошедшей ночи? Ее так поразила сила собственных эмоций, что она старалась не встречаться с ним взглядом, в то время как все в ней буквально кричало от желания быть к нему как можно ближе.

Чтобы отвлечься, девушка наклонилась и подняла горсть гладких камешков.

— Они были обкатаны рекой, — сказала она. — Река когда-то протекала здесь, наполняя водой эту впадину. Вы можете пройти вдоль старого русла до того места, где оно присоединится к новому руслу Дхурани.

Для Вере было очевидно — ее не удастся убедить, что она не права. А это означало, что он должен найти другой способ нейтрализовать информацию, которую она собиралась продать эмиру.

— Мы более чем в двадцати километрах от границы с Кхулуйи, а вы говорите об изменении русла реки всего лишь в пределах нескольких сот метров. Я не вижу, какой это все может иметь смысл, — сказал Вере.

Он, как и Сэм, отводил глаза в сторону, но все же заметил, как легкий ветер, который всегда приносил рассвет, чуть шевелит ее мягкие волосы. Ему тут же нестерпимо захотелось притянуть ее к себе.

Ее — эту женщину, которая скорее должна была заставлять его чувствовать презрение, а не желание. Но ночью она с таким доверием отдала ему себя, что даже простое прикосновение к ней, казалось, смягчало ту боль, что была у него внутри.

Нет. Прошлой ночью она играла, как могут играть только самые умелые обманщики, а он был дураком, что разрешил себе чувствовать так, как чувствовал.

Вере отмел в сторону аргумент, рвущийся у него изнутри. Он должен думать только как правитель Дхурана и помнить тот тяжелый урок, что принесла с собой смерть его матери. В его жизни не было места для чувственности, уязвимости, запретных желаний…

Сэм не смотрела на Вере. Если бы девушка посмотрела на него… это могло кончиться тем, что она кинулась бы в его объятия, а она не должна делать этого. Прошлой ночью принц еще раз показал, что Сэм для него ничего не значит. Если он использовал ее для того, чтобы удовлетворить свое желание, только ее вина, что она позволила ему это.

Сейчас ей нужно было сосредоточиться на ее профессиональной задаче. Сэм сделала глубокий вдох и сказала:

— Мне просто интересно, кому это было нужно? Новый канал был прорыт сквозь скалу, а это очень тяжело. Почему? С какой целью? Никакой пользы это не могло принести.

— На ваш западный взгляд, может, и никакой пользы, но Восток мыслит иначе.

Сэм повернулась к Вере, забыв о своем намерении не смотреть на него.

— Так что это была за причина?

Ее рот выглядел слегка припухлым после его поцелуев, на лице была многозначительная бледность, говорившая о чувственной ночи. Боль, что томила его, внезапно обернулась невыносимой мукой. Он хотел ее. Хотел ее здесь, сейчас. Он хотел… Громадным усилием воли он взял себя в руки, зная, что не может позволить себе так чувствовать, так желать.

— Да, причина была, — как можно суше сказал он. — Но это не имеет никакого отношения к защите наших прав на эту реку. Река Дхурани принадлежит Дхурану. Это никогда не подвергалось сомнению.

— Тогда почему?

Для него было ясно: ей нужна информация, чтобы продать ее эмиру. Значит, не нужно отвечать ей. Но в то же время не было причины, чтобы скрывать правду, уж эта-то информация вряд ли может иметь какое-либо политическое значение.

Сэм уже думала, что принц так и не ответит ей. Он смотрел на каменистый выступ, откуда когда-то падала вода в высохшую сейчас впадину, где они сейчас стояли, защищенные от восходящего солнца тенью скалы.

— Эта история передавалось в нашем роду из поколения в поколение…

Воздух неподвижно замер в ожидании солнечного тепла — жаждая его, так же как и она жаждала Вере, подумала Сэм. Почему это случилось с ней? Почему судьба обошлась с ней так жестоко? Почему она не полюбила другого мужчину? Мужчину, который мог бы взамен отдать ей свою любовь?

— Когда были установлены границы между нашими государствами, — продолжал Вере, — мой прадед представил дочь британского дипломата как свою жену. Говорят, что после свадьбы они провели свою первую ночь здесь. Был разбит лагерь, и мой прадед и его молодая жена плавали в озере. Вода падала со скалы, наполняя собой понижение, где мы сейчас стоим. История рассказывает, что это озеро было одним из самых красивых озер, окруженное пышной растительностью, с большой оливковой рощей позади него.

Здесь они еще раз повторили свои клятвы, данные друг другу, и здесь же был зачат их первый ребенок. Мой прадед не хотел, чтобы еще какой-то мужчина смотрел на озеро, хранящее память их любви. Это было для него особым местом, и он предпочел скорее уничтожить озеро, чем позволить кому-то смотреть на него.

— Он должно быть очень… очень любил свою жену, — только и смогла вымолвить Сэм.

— Да.

Тень скалы скрывала выражение лица Вере. Прошлой ночью, отдавая себя ему, она забрала и какую-то его часть, которую он никогда уже не сможет вернуть. Но она была не той, с кем он мог бы разделить свою жизнь. Как бы он ни хотел ее…

Да и о чем может быть речь, если она куплена эмиром? Какие бы ни были его личные чувства, его долг — охранять интересы своего народа. Прошли те времена, когда мужчина, подобно его прадеду, верил, что вправе поставить любовь к женщине превыше всего.

Любовь?

Он не любит ее! Он не может — и не должен! Это невозможно, немыслимо!..

Если бы он и полюбил, то только ту, которая любила бы его не за то, что он принц, которая разделяла бы его веру, что искренность и доверие — главные составляющие в отношениях. Эта женщина любила бы его так же, как его мать любила его отца — прежде и превыше всего и всех, даже собственных детей.

Сэм не такая женщина. Он не любит ее.

Но его сердце надрывалось от глухих ударов, словно предупреждая, что он лжет самому себе.

Слушая Вере, Сэм отвела глаза в сторону, не желая видеть образы, которые рисовало ее воображение. Молодая жена с бледной кожей, покрытой капельками влаги, и ее муж — его кожа темнее, тело тверже, закаленное войной и жизнью в пустыне. Их лица были скрыты от нее, но их чувства — нет.

Разрешить мыслям двинуться дальше было непозволительно. Сэм невольно зажмурилась, чтобы отогнать их прочь, но когда снова открыла глаза, эти образы были все еще в ее воображении. Только сейчас она могла видеть и лица — ее и Вере. Дрожь желания во всей своей неприкрытой обнаженности пробежала по ее телу.

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, его свет углубил тени и подчеркнул блеск камней на дне высохшего озера. Вере стал смотреть вдаль. Его прадед любил глубоко и страстно, и любил только одну женщину. И такая же любовь была заложена в его генах, это судьба, которой, казалось, он не мог избежать. Но он должен сделать это. Нельзя любить женщину, которой не доверяешь.

Сэм наконец заставила себя направить мысли в деловое русло.

— Если вы знали эту историю, то почему же так настаивали, что я не права и курс реки никогда не был изменен?

Голос Сэм звучал тихо и напряженно. Она молилась, чтобы Вере не догадался, с каким трудом ей удается держать себя в руках.

— Все же почему этот вопрос вас так заинтересовал? — в свою очередь спросил он.

— Потому что я знала, что права: курс реки был изменен, и для этого имелась причина.

Она очень настойчива! Наверно, эмир немало ей заплатил. Вере почувствовал злость. Она пронзила его сердце как острый нож.

— Но, конечно же, вы бы предпочли, чтобы причина скорее была связана с политикой, чем с чувствами? — спросил он, нервно усмехнувшись.

Сэм уставилась на него широко раскрытыми глазами, не понимая, чем вызван этот внезапный сарказм.

— О чем это вы?

— А вы как думаете — о чем?

Теперь он говорил загадками, и у Сэм не было ни малейшей идеи, что бы они могли означать.

— У меня не было никакого предварительного мнения, почему курс реки был изменен. И это, собственно, и делало всю ситуацию такой интригующей. Не было никакой логики в том, чтобы пускать ее по другому руслу. Она не формировала никакую границу и никак не могла быть предметом спора, но все же какая-то причина имела место. Все имеет свою причину…

Что заставляло его держать эти знания при себе, скрывая их от нее? — думала она. И что заставило его теперь поделиться ими? Внутренний голос предупреждал ее быть начеку.

Конечно же, Сэм лгала, Вере знал это. Единственная причина, по которой она заинтересовалась изменением курса реки, это то, что эмир заплатил ей, чтобы она нашла способ причинить им беспокойство. Это он знал тоже.

Что она уже рассказала эмиру? Какими методами предложил ей действовать правитель Кхулуйи для достижения максимального эффекта?

Надеялась ли она, что, отдавшись ему, узнает что-то особо секретное? Даже тот факт, что он, просто воспользовавшись случаем, переспал с ней, может дискредитировать и его, и репутацию его страны. Он сделал глупость, позволив своему желанию взять верх над рассудком.

Вере начал рассуждать. Ему нужно защитить Дхуран от интриг эмира и защитить себя от возможных последствий своих отношений с его секретным агентом. И сделать это надо быстро.

Если он публично объявит Сэм своей любовницей, то кто тогда будет считаться с претензиями, которые может предъявить эмир, используя ее исследования? Никто.

Вере не знал, как такой план вообще мог прийти ему в голову. Использовать человека, не раскрывая ему истинных целей, казалось ему непорядочным. Но он сделает это не для себя. Он сделает это для Дхурана.

Сэм уже доказала, что не прочь разделить с ним постель, так почему же ей не признаться в этом публично? А то, что их отношения получили бы формальный статус, послужило бы на пользу Дхурану.

Открыто брать себе любовницу шло вразрез с его убеждениями. Вере не любил публичность. Он был человеком чести, но всегда знал, что критиковать свои действия будет только он сам. Дракса это скорее бы позабавило, чем шокировало, и еще более, если бы брат поверил, что Вере искренне чувствует влечение к Сэм, а Вере скрыл бы от него тот факт, что эта связь — лишь тонкий ход в политической игре.

Что же касается Сэм… Вере нахмурился. Ее нужно убедить, что она будет хорошо вознаграждена за беспокойство. Она должна знать, что он искренне хочет быть с ней. Если она оказалась настолько жадной и аморальной, что согласилась на сделку с эмиром, то маловероятно, что она отвергнет его предложение. Богатый любовник, готовый платить за удовольствие иметь ее в своей постели, — неужели она от этого отказалась бы? Возможно, она и надеялась на это с самого начала.

Но какая-то его часть отвергала все разумные доводы.

С какой искренностью, с какой мягкой податливостью она отдалась ему прошлой ночью! Или он обманывает себя? Может, он разрешает себе так думать просто потому, что ему так хочется? Если бы все было по-другому, если бы она была другая, то его будущее могло быть гораздо счастливее, чем он когда-либо об этом мечтал…

Стоп! Хватит мечтать. У него есть обязательства перед Дхураном, и он должен делать все, чтобы защитить свою страну.

— Время возвращаться в главный лагерь, — сказал он Сэм.

Девушка молча кивнула, но, повернувшись на каблуках, вдруг поскользнулась на гладких камушках и начала терять равновесие.

Она почувствовала, что падает, и слабо вскрикнула. Вере немедленно подхватил ее под руку.

Собираясь только поблагодарить, она подняла на него глаза, но каким-то образом ее взгляд беспомощно скользнул к его губам. Воображение наполнило ее чувства образами прохладного глубокого озера с их переплетающимися обнаженными телами. Они плыли бы вместе, пока не остановились бы на мелководье, с жадностью руками и губами исследуя друг друга.

— Нет…

Но было поздно. Он поцеловал ее один раз, затем другой, а потом снова и снова, как если бы его голод ничто не могло насытить. Точно также, как и ее голод…

И когда он отпустил ее, то только затем, чтобы взять за руку и быстро повести к джипу.

Никто из них не сказал ни слова, пока они ехали к лагерю. В этом не было необходимости, подумала Сэм. Она знала, о чем он думал, чего он хотел, к чему взывали все его чувства, потому что эти чувства были и ее чувствами тоже.

В прохладной тени палатки он раздел ее. Его руки заметно дрожали, но не больше, чем ее собственные, когда она потянулась, чтобы дотронуться до него.

Ее тело пульсировало в предвкушении наслаждения. Сбросив с себя последнюю одежду, она в нетерпении прижалась к нему, не имея сил ждать дольше.

Снаружи палатки солнце уже обхватило землю своими жаркими объятиями, которые почти невозможно было вынести. Сэм лежала в объятиях Вере, и ее чувства были наполнены таким же почти невыносимым желанием к нему. Ее глаза наполнились слезами, она вскрикнула, когда прикосновения Вере приблизили ее к небывалому наслаждению.

— Мы не должны, — прошептала она, — так рисковать…

— Доверься мне, в этот раз не будет никакого риска, — успокоил ее Вере, убежденный, что никакой опасности не будет, если он сумеет удержаться, доставив удовольствие только ей. Он покрыл поцелуями ее грудь, живот, спустился ниже…

Сэм тут же откликнулась на его прикосновения, ее плоть была как сладкий фрукт в момент совершенной зрелости. Его неудержимо влекло еще полнее ощутить ее вкус, и это было совсем не похоже на то, что он знал о себе раньше.

Он пробовал ее своим языком, своими губами. Но даже этого не было достаточно, чтобы насытить его желание.

Не в силах больше выносить наслаждение, Сэм прогнулась и застонала, с облегчением, почувствовав, как прижалось к ней тело Вере. Она вцепилась руками в плечи возлюбленного, и он понес их обоих все выше и выше…

* * *

Сэм медленно поднималась из глубин долгого сна. Она чувствовала себя отдохнувшей и почти невесомой, в то же время ощущая сладкую тяжесть, словно эхо удовольствия накрывавшую ее невидимым покрывалом. Она еще никогда в жизни не чувствовала себя более счастливой и более ранимой одновременно. Ее отношения с Вере балансировали на остром краю эмоций, их высоты и пропасти были одинаково достижимы для нее. Одной улыбкой он мог поднять ее в заоблачные выси и одним словом повергнуть в бездны отчаяния.

Вере!

Он сидел на краю постели полностью одетый, но с еще непокрытой головой. Ее тело все еще сохраняло аромат их близости, и запах его свежевымытой кожи, казалось, отделял его от нее.

— Это не может так дальше продолжаться. Для правителя Дхурана такое поведение недопустимо.

Его жесткие слова погрузили Сэм в темноту отчаяния. Должно быть, ей сейчас придется услышать о своем увольнении, подумала она обреченно.

Девушке хотелось возразить, но что она могла сказать? Сколько бы они это ни отрицали, было очевидно, что чувственное притяжение между ними слишком сильно, чтобы противостоять ему.

— Я не хочу прокрадываться в твою палатку под покровом темноты, а потом, словно вор, исчезать перед наступлением рассвета. Вместо этого я хотел бы, чтобы ты стала моей официальной любовницей. Ты вернешься со мной в Дхуран, где у тебя будут свои апартаменты в королевском дворце. Твой статус будет всеми признан. В глазах наших людей это большая честь — быть любовницей правителя. Ты будешь делить со мной мою жизнь и мою постель до тех пор, пока мы будем продолжать желать друг друга, и ни один человек не позволит себе осуждать наши отношения.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? — Сэм с трудом улавливала, о чем он говорит, хотя и чувствовала, как мгновенно возникшая внутри нее пустота начала медленно наполняться болью.

Его любовницей. Как холодно это прозвучало — союз исключительно для секса, без любви и без каких-либо особых эмоций. Не было и попытки уверить ее, что, хотя его положение не позволяет ему жениться на ней, он считает важным, чтобы она знала о его любви…

— Кажется, это вполне разумное решение ситуации, которая, как мы оба знаем, становится уже неприемлемой.

Ей нужно было просто повернуться и уйти — нет, убежать, как говорила ей ее гордость. Но как бы она чувствовала себя после этого? Как бы она чувствовала себя дома в Англии, зная, что могла остаться с ним? Была бы ей опорой ее гордость, когда она лежала бы ночью без сна, думая о нем?

Сэм была поражена. Что случилось с ее убеждением, что именно взаимное доверие и преданность непременные составляющие любви? Что без этого всякие близкие отношения не стоят ничего? Что, если не любить и не получать любовь взамен, нельзя быть партнерами?

Вере не предложил ей ничего из этого. Даже его влечение к ней, как она чувствовала, было влечением, которое заставляло его негодовать, влечением, которое не сближало их, а вызывало в нем только враждебные чувства.

Зная обо всем этом она должна была бы отказать ему совершенно категорично. Ведь он предложил стать его любовницей. Любовницей, не любимой. Он уготовил ей заведомо позорную роль.

Но его тоже можно понять. Мужчина в его положении должен быть очень осторожным. Женщины наверняка бросались на него дюжинами. Он и ее уже обвинил чуть ли не в преследовании, но тем не менее все же спровоцировал ее заняться с ним любовью. И ей не в чем было его упрекнуть. Он дал ей все, о чем она мечтала, и даже больше. Инстинктивно Сэм знала, что никакой другой мужчина не мог бы поднять ее на такие высоты. И не имело значения, что у нее не было достаточного опыта для этого заключения. Ее тело всегда будет желать его, и только его одного. Зачем же отказывать себе в этом удовольствии, если даже это удовольствие скоро подойдет к концу?

Но что, если со временем Вере полюбит ее? Что, если сексуальное наслаждение, которое они будут разделять, приведет его к любви? Может ли она просто развернуться и уйти, отказавшись от этого шанса?

Этого шанса? Какой он призрачный, этот шанс!

Но он все же есть, не так ли? А значит, она может надеяться. Неужели ее любовь не стоит того, чтобы, рискнуть?

Сэм сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, и, медленно выдохнув, сказала:

— Некоторые люди могли бы счесть подобную роль унизительной.

— Сомневаюсь. Скорее, эти люди сочтут тот факт, что я публично признаю тебя своей любовницей, за знак моего уважения к тебе. Куда более оскорбительно для меня будет поддерживать с тобой тайные отношения. Тогда это унижало бы обоих. Как моя любовница, ты будешь иметь определенный статус и положение. Финансово…

— Нет! — Сэм резко остановила его. — Я не хочу получать за это никаких денег. Если я соглашусь, то только потому… — Она гордо подняла голову и посмотрела на него. — Только потому, что я хочу тебя, а не твои деньги.

— Ну, раз так, то почему ты колеблешься? В конце концов, я уже знаю, что ты хочешь меня.

Как он все точно рассчитал, подумала Сэм.

— Вряд ли я могу отказаться, верно?

— Верно, — согласился он, — не можешь. Да и я бы не позволил тебе этого сделать.