Прочитайте онлайн Любовный «треугольник» | Часть 7

Читать книгу Любовный «треугольник»
2916+863
  • Автор:
  • Перевёл: Э. Д. Гуревич
  • Язык: ru
Поделиться

7

Прошла целая вечность, прежде чем официант принес виски, и Дженика сказала ему, чтобы он все записал в счет. Официант воспринял это с совершенно невозмутимым видом. Дженика и Лестер выпили.

— Стало жарко, — сказала она и сняла джинсовую куртку.

— Это весна, — ответил Лестер.

Дженика сидела в своей узкой футболке, и Лестер заметил, что она опять без лифчика. Ее маленьким крепким грудям не нужна была опора. Лестер слегка разволновался, почувствовав желание прикоснуться к Дженике.

— В моей дорожной сумке есть бутылка шампанского, — сообщил он. — Мы разопьем ее в номере. Как ты считаешь?

— До или после? — спросила Дженика.

— А что, если во время, — предложил Лестер, и она рассмеялась.

После того как они допили скотч, Лестер пошел за своей дорожной сумкой. Затем последовал за Дженикой в номер, который был расположен на самом нижнем этаже очень длинного здания. Бог тому свидетель, комната выглядела весьма скромно: в ней имелось лишь самое необходимое.

Но как только Лестер привлек Дженику в объятия и поцеловал, они обо всем забыли. Они так долго мечтали об этом мгновении, что первый за долгое время поцелуй воспламенил их. Затем Лестер слегка отодвинул Дженику от себя.

— Знаешь что, любимая, превратись опять в ту девушку, в которую я так безумно влюблен, о'кей? Здесь действительно никто не может следить за нами, и эти ужасные веснушки тебя не красят. Иди, крошка, в ванную и избавься от них. А я пока устроюсь поудобней.

— А я-то думала, что тебе будет приятно спать с незнакомкой, — надулась Дженика.

Лестер поцеловал ее в кончик носа.

— Я не охотник до новых приключений, — заверил он. — Повторение, как утверждают русские, — это мать мудрости. Иногда они говорят что-то разумное. Мне сейчас хочется повторения.

— Хорошо! — Дженика направилась в ванную комнату. — И когда через пару минут вернусь, хотела бы найти в постели пылкого голого мужчину.

— Я сделаю для этого все возможное, — пообещал Лестер.

Он как раз скользнул под одеяло, когда дверь ванной отворилась и из нее в ужасе выскочила Дженика. Она сняла очки и парик, смыла веснушки и выглядела просто обворожительно в своей комбинации цвета шампанского. Но у нее было такое лицо, словно она обнаружила дисковую мину.

Лестер поднялся.

— Что случилось, что с тобой, Дженика?

Она показывала рукой в сторону ванной.

— Там… — с ужасом в голосе проговорила она, — там, в ванной…

— Ты что, нашла спрятанную камеру? Или в ванной сидит удав? — пошутил Лестер.

— Гораздо хуже. — Дженика присела на край кровати. — Там внутри… в ванной…

Ничего не понимая, Лестер смотрел на нее:

— Что случилось в ванной? Кто-то оставил там что-нибудь неприличное?..

Дженика яростно замотала головой.

— Там сидит жирный паук, — наконец смогла она произнести. — Сейчас же убей его, Лестер. Я не зайду в ванную, пока эта тварь не исчезнет.

Лестер громко засмеялся.

— Этот инстинкт убийцы в тебе мне совершенно незнаком, — признался он в том же шутливом тоне. — Почему я должен убить несчастного паука?

— Сделай это, Лестер. Сделай немедленно! — вопила Дженика в истерике. — Я не выношу пауков.

— Ну, тогда, — сказал Лестер и выскочил из кровати, — я должен буду сыграть роль палача. Но, может, лучше взять кусочек бумаги и выбросить насекомое на улицу.

— Ну, так сделай это и, ради Бога, закрой сейчас же окно, — крикнула ему вслед Дженика.

— Слушаюсь, мадам, — отчеканил Лестер. Потом его голос раздался из ванной комнаты: — Мой ангел, ты боишься такого маленького зверька? Я подумал, что это «черная вдова». Но об этом маленьком паучке и говорить не стоит.

— Его больше нет? — спросила Дженика, когда Лестер вернулся.

— Честное слово. Я выбросил его на улицу. Все в порядке. Чудовище тебя не проглотит. Вы, женщины, право, смешные. При виде крошечного паука впадаете в панику, но если на вас нападает целая армия мужчин, то ликуете.

Дженика обняла его и пылко поцеловала.

— Я благодарю тебя за то, что ты меня спас, — жарко прошептала она у самого рта Лестера, и он понял, что пришло время снять с нее комбинацию. Дженика радостно помогала ему. И когда, обнаженная, она лежала перед ним, Лестер, глядя на нее с чувственной нежностью, ласкал кончиками пальцев ее грудь.

— Ты прекраснее всех на свете, — промолвил он тихо. — У тебя дивное тело. Я хотел бы всюду ласкать и целовать тебя.

Дженика обвила его шею руками.

— Так почему ты этого не делаешь? Мы так давно не были вместе, мне кажется, целую вечность.

Лестер поцеловал девушку, раздвинул ее губы, и их языки встретились в страстной игре, которая так возбуждала их обоих.

Руки Лестера гладили тело Дженики, ее груди, бедра, лоно, и она вздыхала в истоме, чувствуя, как возбуждение все сильнее поднимается в ней и ее охватывает нестерпимое желание. Дженика не могла дождаться, когда они сольются с Лестером.

Она ласкала его, целовала, гладила, ощущая, как его член твердеет и пульсирует под ее рукой, пока возбуждение не достигло той точки, когда, не в силах сдерживаться, они бурно соединились.

Дженика раздвинула бедра, и Лестер вошел в нее, в ее сладкое влажное лоно. Дженика тихо вскрикнула. Она хотела ощущать его в себе, твердого и сильного. Ее давно не утоляемая страсть жаждала все большего.

Они оба настолько изголодались по любви и таким сильным было их желание, что почти мгновенно достигли пика наслаждения. Дженика была даже немного разочарована, что все произошло слишком быстро. Но Лестер снова заключил ее в объятия и осыпал жаркими поцелуями.

— Ночь только началась, — голос его был полон любви. — У нас еще уйма времени, крошка. Я вовсе не думаю, что мы этим разом ограничимся. Я хочу гораздо больше получить от тебя.

Дженика улыбалась ему своими зовущими и зацелованными губами.

— Я знала, что это будет упоительная ночь, — хрипло произнесла она. — То, что мы наконец опять вместе…

— Глоток шампанского? Хочешь, любимая?

Дженика приподнялась, провела рукой по волосам.

— Стаканы в ванной.

Мягким движением Лестер опустил ее снова на подушки.

— Я сейчас принесу.

Они сидели голые на краю кровати, тесно прильнув друг к другу, пили шампанское (его вкус совсем не портили обыкновенные стаканы), и снова целовались счастливо и влюбленно. Неожиданно Дженика произнесла:

— Эта лампа над кроватью просто ужасна. Она так резко светит. Давай выключим ее, немного отодвинем гардины и впустим в комнату лунный свет.

Лестер щелкнул выключателем, раздвинул на окне шторы, и теперь обстановка стала по-настоящему романтичной. Он притянул Дженику к себе на колени.

— Вот так я люблю тебя больше всего, — сказал Лестер. — Когда ты совсем близко от меня.

Дженика поцеловала его, прижала свои голые груди к его груди, а Лестер гладил ее спину, постепенно спускаясь к бедрам.

Дженика удовлетворенно вздохнула: как ей с ним хорошо!

Но вдруг Лестер перестал ее ласкать и уставился в окно.

— Что там? Что с тобой? — испугалась Дженика.

— Полнолуние! — ответил Лестер. — Бог мой, как я об этом не подумал!

Дженика сидела неподвижно.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты, как лунатик, собираешься залезть на крышу?

Лестер не отреагировал на эту шутку. Казалось, сейчас его мысли где-то совсем в другом месте. Он нервно схватил стакан и выпил.

— Что случилось? Что сделала с нами эта проклятая луна?

— Дело не в нас, любимая. Речь идет о процессе, — ответил Лестер. — Дело в Бостоне Бэрнсе.

— Великий Боже! — Дженика не могла этому поверить. — Как ты можешь в такую минуту думать об этом. Вообще я должна была бы обидеться, однако постараюсь понять тебя. Но не забывай, мы ведь не должны говорить о процессе. Это нам запрещено законом.

Лестер улыбнулся и снова притянул Дженику к себе.

— Нам также по закону запрещено встречаться. — Он поцеловал ее. — Но мы не думаем об этом. Кроме того, мне требуется сейчас сигарета.

Дженика взяла пачку с ночного столика, зажгла две сигареты и одну протянула Лестеру.

— Ради всего святого, что общего между полнолунием и Бостоном Бэрнсом? — спросила она.

Лестер приложил указательный палец к ее губам, но Дженика отодвинула его руку.

— Я сгораю от любопытства. Наконец, хочу знать, какие мысли не дают тебе покоя.

— Разве недостаточно того, что завтра, рано утром, я выступлю с этим в суде, чтобы зажать Джеймса Финнегэна в тиски? Разве ты не можешь подождать до завтра, любимая?

Дженика ерзала у него на коленях.

— Полнолуние имеет какое-то значение? Я не могу ждать до завтра. Ты действительно распалил меня, Лестер.

Лестер погладил ее плечи.

— Разве мы не за этим приехали сюда?

— Ах, оставь свои уловки, — попросила Дженика. — Лучше скажи мне, что означает полная луна.

— Завтра утром я уеду очень рано, — ответил он. — Перед заседанием необходимо сделать несколько звонков. Может быть, у тебя случайно есть карманный календарь?

— Да, я ношу его в сумочке. Ну, в самом деле, Лестер, ты должен мне сказать, что тебя так взволновало.

— Принеси календарь, — попросил Лестер и вновь включил свет. Дженика соскочила с его колен, вынула маленькую сумочку из саквояжа, достала календарь и протянула его Лестеру.

— Прекрасный календарь, — похвалил он и стал его перелистывать.

Дженика, с сигаретой в руке, стояла голая перед Лестером, нервно переминаясь с ноги на ногу. Наконец она села возле него на кровать.

— Нашел! — воскликнул Лестер и постучал пальцем по одной из страниц карманного календаря. — Я это знал! 12 марта не было полнолуния. И если мне удастся еще разыскать подтверждение, что небо в ту ночь было обложено тучами, тогда, возможно, я смогу уличить Финнегэна в том, что с расстояния в шестнадцать футов он не был в состоянии различить, чем занимался преступник.

— Так вот в чем дело! — промолвила Дженика и теснее прижалась к Лестеру. — Я хочу обратить твое внимание, господин защитник, что ты первый заговорил о процессе.

— Ах, забудь про это, — ответил Лестер и бросил карманный календарь на ночной столик. — Теперь ни слова об этом, любимая.

Они докурили свои сигареты, опустошили стаканы с шампанским. Но Дженика чувствовала, что Лестер был все еще далеко со своими мыслями. Это раздражало ее: она иначе представляла себе их ночь.

Дженика, обольстительно глядя на Лестера, начала гладить и возбуждать его. Она хотела вкусить и второй акт этого восхитительного бурного спектакля, и Лестер не мог устоять перед ее горячим язычком, ее безумными страстными ласками. Он упал на кровать, бросил Дженику на себя, вошел в нее, а она, подчиняясь природному инстинкту, двигалась на нем, пока вся сила накопившегося в ней сладострастия не вылилась с отчаянным криком освобождения. Лестер также достиг наивысшей точки наслаждения. Он резко выпрямился и сдавленно застонал.

В эти секунды они не замечали ничего вокруг: убогую обстановку, резкий свет и даже полную луну, которой Лестер придавал недавно столь серьезное значение.

— Я люблю аромат твой кожи, — шептал он, когда они снова лежали рядом в расслабленной неге. — Я люблю твои руки, твои губы, твои волосы…

— Говори, говори мне это, Лестер, — просила Дженика, прижимаясь к нему. — Я просто не могу себе представить, как буду жить без тебя.

— А кто этого требует, крошка? — Он тихо рассмеялся. — Я думаю, что мы долго-долго будем вместе.

— Это хорошо. Я согласна, — счастливым голосом отвечала она. — Но теперь извини, мне необходимо на несколько минут в ванную, и горе мне, если паук еще там.

— Его больше нет, — заверил Лестер и уставился в потолок. Дженика почувствовала, как он снова отдаляется от нее и что мысли его заняты процессом. — Я достану этого Финнегэна, — сказал Лестер, когда Дженика опять легла рядом с ним. Широкая полоска лунного света упала на постель. — У меня есть совершенно определенная теория. И, собственно говоря, эта мысль давно таилась в моем подсознании. Но она так сверхъестественна, что я не хотел допускать ее.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Дженика. — Ты не хочешь поделиться со мной?

— Подожди до завтра, дорогая, — попросил Лестер. — Ты ведь знаешь, что я не имею права на тебя влиять. Теперь я действительно ничего не скажу. Но немного удачи, и я уличу преступника, а Бостон Бэрнс станет свободным.

— Это было бы чудесно, — промолвила Дженика.

— Тебе надо позвонить в регистратуру и распорядиться, чтобы нас разбудили в шесть утра, — проговорил Лестер. — Я на самом деле должен быть спозаранку на ногах. Предстоит еще сделать уйму дел.

— Наша дивная ночь, — тихо произнесла Дженика.

— У нас еще будет много таких ночей, — пообещал Лестер. — И если все произойдет, как я задумал, то процесс скоро закончится. Тогда нам уже никто не сможет запретить видеться.

— Я полагаюсь на тебя, — сказала Дженика и потянулась к телефонной трубке.

Когда она на следующее утро проснулась от телефонного звонка, то охотно бы продлила те восхитительные минуты, которые они пережили. Но Лестер уже был в ванной. Дженика поблагодарила дежурного за то, что он разбудил их, затем, довольная, вытянулась на постели и зевнула.

Это было так чудесно — засыпать рядом с Лестером, и она с радостью проснулась бы рядом с ним, разбуженная его нежными поцелуями. Но звук электрической бритвы Лестера, доносившийся из ванной, был каким-то угрожающим.

Дженика вздохнула. Она влюбилась в адвоката и должна была согласиться с тем, что его работа была для него очень важна. Ничто не могло оказать более губительного воздействия на интимную связь, чем безразличие женщины к профессиональным занятиям партнера. Дженика знала это.

И она проявляла неподдельный интерес к делам Лестера. Это было так волнующе, особенно ее возбуждало то, что в одном из процессов и она сыграла маленькую роль.

Когда Лестер вышел в брюках из ванной, он уже принял душ и благоухал туалетной водой для бритья. Он наклонился к Дженике и поцеловал ее. Это был поцелуй, полный любви, но не страсти. Дженика поняла это, однако ничего не сказала.

Она знала, что Лестер торопится: ведь сегодня у него в программе нечто очень важное. Да и ей самой следовало поторапливаться, чтобы вернуться в Нью-Йорк и успеть на заседание. Дженика была сильно заинтригована тем, что собирался сделать Лестер.

Очутившись уже дома и переодеваясь, Дженика сняла с себя парик, и тут она обнаружила, что потеряла одну клипсу. Эти красивые клипсы — черный оникс в золоте на маленьких золотых цепочках — подарил ей отец ко дню восемнадцатилетия.

Дженике всегда нравились оригинальные украшения, и теперь она была огорчена. Ясно, что эта клипса осталась где-то в номере мотеля. Но, во-первых, уже не было времени туда возвращаться, а, во-вторых, она немного сомневалась в честности персонала. Но когда Дженика надела простой серый костюм, она все же вдела украшение в одно ухо. «Сейчас это модно и выглядит даже шикарно», — решила Дженика. Затем отправилась в дорогу.

В это утро Лестер просто крутился волчком: повсюду звонил и обеспечил себе пару документов. Он был как заведенный, словно принял сильный допинг; но прежде всего Лестер замечательно чувствовал себя после этой чудесной ночи любви. Его голова работала ясно, и он блестяще владел собой. Уже в мотеле у него зародилось определенное подозрение, которое становилось все более твердым.

В это утро Лестер, как говорится, в последнем броске ворвался в здание суда и, точно рассчитав, столкнулся в коридоре с судьей Майлсом.

— Хорошо, что я вас встретил, ваша честь, — слегка задохнувшись, приветствовал он судью. — Я должен сегодня еще раз вызвать Джеймса Финнегэна в качестве свидетеля.

Старый судья посмотрел на Лестера поверх очков в золотой оправе.

— Опять? Что это, черт возьми, должно означать, мистер Кинг? Вы этого парня выжали, как лимон. Там больше ничего не осталось.

Лестер нервно вертел в руке клипсу, которую он случайно нашел в ванной комнате мотеля и, не обратив тогда на нее внимания, рассеянно опустил в карман.

— Там есть еще масса всего. И я намерен сегодня же уличить преступника.

— Вы шутите! — Судья Майлс остановился.

Лестер все еще вертел украшение, которое издавало слабый звенящий звук, явно раздражавший судью.

— Ради Бога, чем вы там играете? Это напоминает мне небезызвестного капитана из «Братоубийцы».

Лестер раскрыл ладонь, и Майлс увидел клипсу. Судья понимающе усмехнулся.

— Ах, да, — произнес он. И в этой реплике заключалось все, что он думает о дамских клипсах.

Лестер мгновенно опустил украшение в карман.

— Я полагаю, что это был сам Финнегэн, — внезапно заявил он.

Судья Майлс коротко рассмеялся.

— Очень оригинальная идея, которая требует доказательств.

— Именно это я и собираюсь сделать. Я только хотел вас заранее проинформировать.

— Хорошо. Мне очень интересно, как вы все объясните суду и присяжным. Меня также интересует реакция окружного прокурора.

— Меня тоже, — улыбнулся Лестер.

Когда началось заседание и Лестер вызвал Джеймса Финнегэна в качестве свидетеля, прокурор немедленно внес протест. Но судья Майлс заявил, что имеются новые доказательства и опрос свидетеля следует продолжить. Дженика сидела, не шевелясь, но это было лишь внешнее спокойствие. В душе она ужасно волновалась.

Джеймс Финнегэн вновь занял место свидетеля, и Лестер начал задавать ему вопросы. Судья Майлс внимательно следил за слушанием и смотрел в сторону присяжных. Внезапно, когда Дженика сделала резкое движение головой, Роберт Майлс случайно заметил у нее в ухе клипсу, которую он уже видел сегодня утром. Украшение было слишком заметным.

Тотчас же судья связал Дженику и Лестера. «Что эти двое?..»

Но теперь у него не было времени продолжать анализировать свою догадку. Слишком сенсационным было то, что происходило в зале суда.

Лестеру удалось доказать, что Джеймс Финнегэн солгал. Ночью двенадцатого марта была такая непроглядная тьма, что лодочник мог наблюдать за преступником разве что с помочью уличного освещения.

Все больше и больше Лестер зажимал свидетеля в тиски. Тот вдруг начал запинаться и запутался в противоречиях. Ни разу до этого процесса Дженика не видела Лестера таким жестким и напористым. У нее захватило дух.

Спустя час нервы Джеймса Финнегэна не выдержали, и он признался, что сам изнасиловал семнадцатилетнюю Кэтлин. Он показал, что Бостон Бэрнс пробежал мимо него уже после того, как все свершилось. Лодочник также подтвердил, что ненавидит черных.

В зале суда поднялся невообразимый шум, и судья вынужден был призвать собравшихся к порядку. Затем очень быстро процедура завершилась.

Бостон Бэрнс покидал зал свободным человеком, а Джеймса Финнегэна заключили под стражу.

Мортон Форбс, сидевший в зале и наблюдавший за слушанием дела, после окончания заседания подошел к Лестеру и поздравил его. Хэнк Брентон, окружной прокурор, покинул зал, не удостоив Форбса ни единым взглядом. Но судья Майлс еще раз отвел Лестера в сторону.

— Вы сделали это просто фантастически. Примите мои комплименты, — произнес он. — Но меня интересует еще одна вещь. Вы дружите с присяжной Дженикой Риз?

У Лестера появилось ощущение, что под ним провалился пол.

— Нет, ваша честь, — быстро солгал он. — Я узнал ее только здесь, во время процесса.

Судья посмотрел на него и кивнул.

— Я пришел к такому выводу, увидев вот эту клипсу, — сказал он. — Если я правильно заметил, на молодой даме была только одна.

Лестер немедленно откликнулся:

— Я нашел клипсу на ступеньках, ведущих в здание суда. Теперь я, по крайней мере, знаю, кому ее следует возвратить.

— Вы очень хитрая лиса, мой дорогой, — заключил судья. И с этими словами простился с Лестером.

— Ради всего на свете, скажите, как пришла вам в голову мысль о полнолунии? — осведомился Мортон Форбс, когда он вместе с Лестером покидал здание суда. — Это был тот крючок, которого вам не хватало, не так ли?

— Да, — признался Лестер. — У меня все время было ощущение, что в показаниях этого человека что-то не согласуется. Но как вы уже верно заметили, с верой и чувствами в суде делать нечего. Вчера было полнолуние.

— Поехали в Бюро, — произнес Мортон Форбс. — И там мы доставим себе удовольствие хорошей выпивкой. Полагаю, что вы этого заслужили.

— Мне бы хотелось сейчас выпить бурбон, — произнес Лестер и ухмыльнулся. — Я рад, что дело уже сделано. Еще вчера готов был поклясться, что Бостон Бэрнс обречен, а сегодня он — свободный человек.

— Нет сомнения, вы сделаете карьеру. Я горжусь вами, Лестер. Вы должны взять Патрика Флемминга под свое крыло. Он может многому у вас научиться.

— Как скажете, сэр, — ответил Лестер и снова ухмыльнулся.