Прочитайте онлайн Любовь срывает маски | Часть 18

Читать книгу Любовь срывает маски
4818+3046
  • Автор:
  • Перевёл: В. Бологова
  • Язык: ru

18

— Ты еще не открылась ему? — спросила Тамара, останавливаясь возле племянницы, которая в этот момент, присев на корточки, пропалывала сорняки на грядке с лекарственными травами.

— Нет. — Мэриан ниже склонилась над грядкой, не желая, чтобы тетя заметила печальное выражение ее лица.

— Уже неделя прошла с той ночи, когда он спас нас. Сколько же еще можно ждать? Лучше бы тебе довериться ему.

Мэриан подняла голову и взглянула на Тамару, прикрыв ладонью глаза от солнца.

— Ну как я могу? — с отчаянием произнесла она.

Тамара быстро опустилась возле нее на траву, всем своим видом выражая крайнее возмущение.

— Человек опьянен тобой. Он совсем потерял голову от любви. Только дурак этого не заметит. И если ты теперь уверена, что не он отправил твоего отца в тюрьму, почему бы тебе все ему не рассказать? Возможно, он сможет помочь тебе обнаружить истинного виновника этого преступления.

Мэриан только покачала головой и вновь отвернулась, склоняясь над грядкой, однако руки ее чуть дрожали, когда она потянулась за следующим сорняком.

— Не могу поверить, что именно ты это предлагаешь.

Тамара тяжело вздохнула.

— Почему бы и нет? Лучше он узнает правду от тебя, чем выяснит ее у чужих людей. Неизвестно еще, как ему эту правду преподнесут. Уж больно настойчиво он добивается своего, надо отдать ему должное. У тебя почти не осталось причин хранить свои секреты от него. Чего ты боишься?

— Ты прекрасно знаешь, чего я боюсь.

Тамара принялась тоже лениво дергать траву.

— Мне кажется, я не ошибаюсь в этом человеке, детка. Никакие причины на свете не заставят его отправить тебя на виселицу.

Мэриан ухватилась за мощный стебель бодяка и что есть силы дернула, пытаясь вырвать его из земли вместе с корнями. Хотелось бы ей быть так же уверенной в реакции Гаретта, когда он узнает правду. Корни остались в земле, и она с досадой отшвырнула обрывок растения.

— Ведь он уложил тебя в постель, правда? — неожиданно спросила Тамара со своей обычной немного грубоватой прямотой. — Что ж, значит, пришло время узнать, во что он впутался. Думаю, он должен встать на твою сторону. И он скорее сделает это, если ты сама поведаешь ему правду и он узнает, что ты его же поля ягода.

Мэриан неожиданно бросила свое занятие и резко поднялась на ноги. В сильном раздражении она отряхнула юбки и, развернувшись, решительно зашагала прочь. Тамара поспешила следом за племянницей.

— Так он уложил тебя в постель или нет? — настойчиво спросила она, обгоняя девушку. — Никогда не поверю, что вы столько времени провели вдвоем в той гостинице за невинными разговорами.

Мэриан остановилась и яростно взглянула на Тамару. Первый раз в своей жизни она пожалела, что ее тетка так прямолинейна. Под пытливым взглядом Тамары ее щеки начали заливаться ярким румянцем.

Она должна была предвидеть, что Тамара начнет задавать ей вопросы при первой же возможности, когда они останутся одни. До сих пор либо Гаретт, либо Уильям повсюду сопровождали их, где бы они ни встречались, а в присутствии мужчин Тамара не решалась заговорить на эту тему.

Мэриан старалась отвечать как можно беззаботнее, но ее голос предательски задрожал.

— Я же не спрашиваю тебя, что делали вы с Уиллом в ту ночь. И у тебя нет никакого права интересоваться, что произошло между Гареттом и мной.

— Не дерзи мне, детка, — резко ответила Тамара, сразу замкнувшись. — Мои грехи — это мои грехи, но я все еще отвечаю за тебя своей жизнью.

Ее упрек попал в цель. Мысль о том, что ее тетя пожертвовала своей безопасностью и привычной жизнью ради того, чтобы приехать с ней в Лидгейт, заставила ее смутиться.

Увидев виноватое выражение лица племянницы, Тамара сразу смягчилась.

— А кроме того, ты не можешь вечно бежать от этого.

Мягкий тон Тамары окончательно лишил Мэриан желания защищаться. Горячая слеза скатилась по ее щеке, и девушка быстро смахнула ее, не заметив, что на лице осталась полоска грязи от выпачканных в земле рук.

Тамара послюнявила палец и заботливо стерла грязь со щеки племянницы.

— Идем, и не плачь. Это совсем на тебя непохоже.

Мэриан стиснула зубы и сжала кулаки в попытке овладеть собой. Тетя не должна видеть ее такой… такой несчастной. После всех предостережений, которые внушила ей Тамара, будет невыносимо услышать: «…Я же предупреждала тебя!»

Все же стремление довериться тете пересилило, и она тихо сказала:

— Я просто не знаю, что делать.

— Да нет же, ты знаешь. Скажи ему правду.

Мэриан прикусила губу.

— Предположим, я откроюсь ему. Он знает, что я лгала ему раньше. С какой стати ему верить мне теперь? Он может просто с отвращением отвернуться от меня или даже… — от сильного волнения у нее судорогой перехватило горло, и она едва смогла закончить шепотом: —…или даже в гневе отдать меня гвардейцам короля. В своей мести он может зайти очень далеко, когда чувствует себя оскорбленным. Я сама это видела, когда дело касалось его дяди.

Тамара покачала головой и в нетерпении переступила с ноги на ногу.

— Как ты можешь сравнивать себя с его дядей! Что ты такого сделала графу, чтобы заставить его мстить тебе? Всего лишь кое в чем солгала ему? Вряд ли это то же самое, что совершил Тарле!

Мэриан вновь направилась к дому, чувствуя, как сжимается сердце при мысли о той необыкновенной нежности и заботе, с которой граф обращался к ней всю последнюю неделю. Ах, с какой мукой она думала о необходимости открыться ему. Она ужасно боялась, как он отнесется к ее словам! Ей была невыносима сама мысль, что в ответ на свое признание она вновь увидит холодный, отчужденный взгляд.

В ее памяти невольно всплыло то первое утро, когда она проснулась в его объятиях. Он ничего ей не обещал. И был прав… как мог он обещать ей что-либо, когда она сама не решалась довериться ему? И все же она знала: если он отвергнет ее сейчас, она умрет. Эта болезненная истина открылась ей теперь во всей своей очевидности.

— Ты любишь его, правда? — спросила Тамара, внимательно следя за бурей чувств, отразившихся на лице девушки.

Мэриан быстро взглянула на тетю. Как бы ей хотелось кричать об этом на весь белый свет. Но она не смела и рта раскрыть.

— Это любовь сделала тебя робкой. Она сделала тебя неуверенной в себе, ты боишься поверить в то, что твой любовник любит тебя, пока он сам не скажет тебе об этом.

Тамара подошла ближе и обняла племянницу. Девушка с готовностью прижалась к ней. Ей так не хватало сейчас этого тепла и участия.

— Любовь сделала тебя ранимой, — прошептала Тамара ей на ухо. — Никто об этом не знает так хорошо, как я.

Что-то в ее интонации заставило Мэриан высвободиться из объятий тетки и заглянуть ей в лицо.

— Уилл просил меня стать его женой, — смущенно сказала Тамара.

Мэриан застыла в безмолвном изумлении. Она была рада за тетю, но тем горше показалось девушке ее собственное двусмысленное положение.

— Это замечательно, — сказала она наконец и внезапно осознала, что это именно так и есть. Уж если кто-то и заслуживал счастья, то это, конечно, Тамара.

— Я ответила, что подумаю. Но я почти готова отказать ему.

Едва появившаяся на губах Мэриан улыбка тут же потухла.

— Но почему? Ведь он любит тебя… только дурак бы этого не заметил!

Тамара покачала головой.

— Может, и так. Ах, деточка, — с грустью пробормотала она, пожав плечами. — Как я могу выйти за него замуж? Женившись на цыганке, он должен будет отказаться от того, к чему так стремится.

— И что же это такое?

— Этот плут хочет купить постоялый двор.

Заметив мелькнувшую на лице Мэриан усмешку, Тамара горестно кивнула:

— Да, именно так. Чертов дурак. Он даже скопил денег для этого. Он, видите ли, думает, что я могу стать подходящей женой хозяина таверны. Это я-то, цыганка, которую скорее вышвырнут из зала, чем попросят принести пинту эля.

— Но ты можешь выдать себя за испанку, как это сделала мама, — с готовностью предложила Мэриан.

— Ну уж нет, я хочу оставаться тем, кто я есть, — заявила Тамара, упрямо вздернув подбородок. — И не собираюсь я никем притворяться. — И с озорной улыбкой, от которой ее лицо вдруг сделалось совсем молодым, она добавила: — И все-таки, признаюсь, меня это предложение очень соблазняет.

Мэриан ласково взяла тетю за руку.

— Тогда скажи ему «да».

Однако, заметив тревогу во взгляде Тамары, она вдруг поняла истинную причину ее колебаний. Это именно из-за нее, своей племянницы, Тамара боится принять неожиданно предоставленный ей судьбой шанс на счастье.

— Если ты беспокоишься обо мне, то напрасно. Просто дай мне несколько дней. Я соберусь с духом и скажу его светлости всю правду. Обещаю.

Тамара облегченно улыбнулась. Она положила свою шершавую ладонь поверх руки Мэриан и ласково сжала ее.

— Я уверена, так будет лучше всего. Вот увидишь.

Затем она взглянула в сторону дома и усмехнулась.

— Стоит помянуть о дьяволе… — сказала она, понизив голос.

Мэриан проследила за ее взглядом и увидела Гаретта, направлявшегося в их сторону.

— Что ж, пожалуй, мне пора возвращаться домой, — пробормотала цыганка и, сжав на прощание руку девушке, поспешила прочь через сад, продолжая что-то ворчать себе под нос.

Сердце Мэриан подскочило и замерло, когда она увидела, как Гаретт пересекает зеленую лужайку. Он только что вернулся из города, и весь его вид — пышная с перьями шляпа и великолепный дорогой костюм — говорил о том, что идет настоящий вельможа, хозяин богатого поместья. Ее отец никогда не выглядел таким значительным.

Граф подошел ближе, и ее сердце тревожно забилось. Ругая себя за слабость, которая всегда охватывала ее в его присутствии, девушка постаралась разгадать выражение его лица.

— Возвращайся в дом, — велел он, едва только подошел достаточно близко, чтобы не кричать. — У нас почти нет времени для того, чтобы сделать все приготовления.

— Приготовления? — недоуменно переспросила она, думая о том, какой грязной и растрепанной она, должно быть, выглядит.

Легкое удивление промелькнуло на лице графа, когда он разглядел ее испачканное в земле платье.

— Полагаю, тебе придется затратить несколько больше времени, чем я думал, чтобы придать себе подобающий вид.

Мэриан упрямо вздернула подбородок и направилась мимо него к дому с достоинством оскорбленной принцессы.

— И для чего именно я должна придать себе подобающий вид?

Шагая с ней рядом, Гаретт вложил в ее руки лист бумаги.

— Взгляни сама. — А затем, не дав ей времени прочитать письмо, начал объяснять: — Черт возьми этого Хэмпдена, его самого и его загадки. Клянусь, придет день, когда я отплачу ему за все его же монетой.

Из невнятных объяснений, прерываемых проклятиями, и письма Мэриан все же кое-как сумела понять, что произошло. Хэмпден поставил Гаретта перед фактом, что собирается прибыть к нему сегодня вечером в сопровождении одиннадцати придворных — шести леди и пяти джентльменов. Он написал, что Гаретт слишком долго обходился без общества и нуждается в том, чтобы общество вспомнило о его существовании. Далее Хэмпден сообщал, что рассчитывает на хороший обед и развлечения. «И также, — говорилось далее в письме, — я очень надеюсь, что твоя голубка все еще будет в поместье, когда я приеду. Я бы хотел еще раз уверить ее в своем нижайшем почтении».

— Что означают эти последние слова? — с любопытством спросила Мэриан.

Гаретт поморщился.

— Да ничего особенного. Но из них ясно, что он чертовски уверен в себе. Он сообщил достаточно, чтобы подготовить меня к его действиям, но, к сожалению, слишком мало, чтобы дать мне возможность отказать ему. Чертов плут! Я должен был бы отказать ему от дома сегодня вечером и посмотреть, какой у него будет вид, когда он привезет с собой всю свою компанию и не обнаружит здесь ни обеда, ни развлечений.

— Но вы ведь так не поступите, не правда ли? — заметила Мэриан с лукавым блеском в глазах.

Гаретт фыркнул.

— Нет. Я буду изображать из себя радушного хозяина, как он и ожидает от меня. А тебе, моя дорогая, придется изображать хозяйку.

Мэриан в страхе уставилась на него.

— Но я… я не могу!

— Почему? Уверяю тебя, им нет абсолютно никакого дела до того, кто будет моей хозяйкой. Я просто скажу, что ты моя недавно овдовевшая троюродная кузина, которая приехала навестить меня, или какую-нибудь подобную чушь, и все будет выглядеть совершенно пристойно. Ничьи чувства не пострадают. Ты ведь сама много раз говорила, что воспитывалась в семье дворянина. Я уверен, ты отлично справишься с ролью моей кузины и хозяйки на один вечер.

Она внимательно вгляделась в его лицо, пытаясь выяснить, не собирается ли он подстроить ей какую-нибудь новую хитрую ловушку. Однако в ответ он посмотрел на нее не менее пристально, так что в конце концов девушка в страхе опустила глаза.

Что же ей делать? Она не может показаться на этом обеде перед целой группой придворных. Это же просто безумие! Кто-нибудь из гостей мог знать ее или ее отца! Нет, слишком рискованно!

— Я… я не могу быть вашей хозяйкой, Гаретт, — растерянно сказала Мэриан. — Я буду чувствовать себя слишком неловко.

И это еще мягко сказано, подумала она, с трепетом ожидая его ответа.

Гаретт взял Мэриан за руку, продолжая шагать в сторону дома.

— Я буду все время рядом с тобой, — сказал он, не глядя на нее. — Все будет прекрасно. Ты замечательно справишься.

Однако Мэриан выдернула руку и остановилась.

— Но я не хочу! — почти закричала она.

Гаретт также остановился и уставился на нее своим пронзительным взглядом, полным подозрений.

— Есть что-то, чего ты боишься? — не то спросил, не то констатировал он.

— Еще бы! Я боюсь выставить себя полной дурой.

От его зловещей усмешки у нее кровь застыла в жилах. Гаретт покачал головой.

— Нет, этого ты не боишься. Та, которая без страха стояла перед целым городским советом и дерзко бросала мне вызов, не может бояться выставить себя дурой перед несколькими придворными бездельниками. Итак, что же тебя так напугало?

Она растерялась, не зная, что ответить. Если она станет отказываться слишком упорно, он только утвердится в своих подозрениях.

— Ну вот видишь? Тебе просто нечего бояться.

Мэриан закусила губу, не зная, что еще ему придумать, чтобы отговорить от этой затеи. Но упрямая складка у его рта подсказала ей, что он настроен решительно и ей не удастся его переубедить. Внезапно она почувствовала прилив вдохновения.

— Но у меня даже нет соответствующего наряда для такого случая, — -нашлась она, робко надеясь, что отыскала достойный выход из ситуации.

Однако странная улыбка графа вновь насторожила ее.

— Ну, с этим не будет никаких трудностей. Я еще раньше был у портнихи в Лидгейте и приказал подготовить для тебя несколько платьев. А получив послание от Хэмпдена, отправил слугу в город с запиской прислать одно из этих платьев к сегодняшнему вечеру.

Так, значит, он побеспокоился о ней! Внезапное чувство ликования охватило Мэриан, однако мгновение спустя радость уступила место страху. Она оказалась в ловко расставленной ловушке так же верно, как заяц, попавший в капкан.

Увидев хитровато-загадочное выражение лица Гаретта, Мэриан поняла, что он заранее приготовил ей эту ловушку и теперь был рад, что она попалась. Без сомнения, он надеялся на то, что кто-нибудь из друзей Хэмпдена узнает ее, как бы невероятно это ни казалось на первый взгляд. Что ж, ей остается только надеяться, что она не встречалась ни с кем из них при дворе. Живя в Лондоне, она почти не бывала в обществе. И все же всегда оставалась опасность…

В последней отчаянной попытке выяснить хоть что-то она с надеждой поинтересовалась:

— У вас есть какие-нибудь соображения, кого именно Хэмпден пригласил к вам на обед?

Он окинул ее внимательным взглядом, затем пожал плечами.

— Кто это может знать! У Хэмпдена множество друзей. Но скорее всего это те изгнанники, с которыми мы оба встречались во Франции.

Такой ответ несколько ее успокоил. Она не знала никого из изгнанников, хотя и жила в Лондоне в те дни, когда часть дворян начала возвращаться в Англию. Возможно, все еще обойдется и никого, кто может ее знать, среди гостей не окажется.

Но в любом случае у нее не оставалось выбора, так что ей придется просто надеяться на лучшее.

* * *

— Фолкхэм сказал мне, что ваш муж недавно умер. Примите мои самые искренние соболезнования по поводу столь непоправимой утраты, леди Мина, — послышался сзади знакомый мужской голос, в котором без труда можно было различить насмешливые нотки.

Мэриан резко повернулась и увидела Хэмпдена, облокотившегося на спинку ее кресла, откуда она наблюдала за гостями, заполнившими зал.

— Тс-с, — прошептала она, улыбаясь ему. — Он просто не хочет, чтобы я чувствовала себя неловко, и я ему очень признательна за это. Так что будьте хорошим мальчиком и подыграйте ему.

Хэмпден усмехнулся.

— Пытается не смущать вас, неужели? — Его взгляд чуть потемнел. — А разве вы сделали что-то, из-за чего можете чувствовать неловкость?

Как Мэриан ни пыталась, она не могла скрыть предательский румянец, заливший щеки. Она резко повернулась к нему спиной и, ничего не видя, уставилась прямо перед собой.

— Совсем не по-джентльменски задавать такие вопросы, Хэмпден, — пытаясь придать своему голосу холодность, сказала Мэриан.

Хэмпден положил руку ей на плечо.

— Ладно, голубка, не сердитесь на меня. Я не мог не заметить, что между вами что-то изменилось. Вы совсем иначе смотрите друг на друга, чем в прошлый раз. Более… ну скажем… благосклонно. Однако тут нечего стыдиться.

Он ласково потрепал ее по плечу и отошел, оставив ее смущенной и сердитой. Она опустила взгляд на свое новое платье из блестящего шелка цвета морской волны. Хэмпден ошибался. Здесь было чего стыдиться. Гаретт содержал ее, как свою любовницу. И не важно, как она пыталась все это представить себе или ему, суть от этого не менялась. Он покупал ей наряды, кормил и заботился о ней.

Мэриан подняла глаза и устремила свой взгляд на графа, который, небрежно облокотясь о стену, разговаривал с молодой женщиной, одетой в платье с самым возмутительно низким декольте, какое Мэриан когда-либо приходилось видеть. Ее звали леди Свенсдон, и она на самом деле была вдовой, хотя по ее поведению нельзя было заметить, что она сильно скорбела о своей потере. По всему было видно, что эта леди унаследовала от мужа огромное состояние, что откровенно и с большой радостью всячески подчеркивала. Один из гостей сообщил Мэриан, что леди Свенсдон считалась в Лондоне одной из самых выгодных партий. А кроме того, одной из самых красивых, неохотно призналась себе Мэриан.

Наблюдая за тем, как беззастенчиво флиртует эта красавица с Гареттом, девушка почувствовала, что на глаза невольно наворачиваются слезы. Моргнув несколько раз, она попыталась избавиться от них. Правда, она должна признать, что Гаретт уделял внимание этой женщине не более, чем всем другим своим гостям, и все же Мэриан чувствовала себя сейчас брошенной и несчастной. Ведь она никогда не сможет быть для Гаретта тем, чем была эта женщина, а именно потенциальной женой. Даже если она расскажет ему всю правду. Дочь государственного преступника не годится в жены верному слуге короля, богатому и знатному графу Фолкхэму. Покончив с ролью цыганки, она все равно может потерять его навсегда. Ее руки впились в подлокотники с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Если все останется по-прежнему, она сойдет с ума! И все же она должна рискнуть и выяснить, действительно ли она что-то для него значит. Лучше уж тюрьма, чем мучительные сомнения, что разрывали ей сердце.

Но сейчас, по крайней мере, ей не надо было беспокоиться, что кто-то сможет сказать Фолкхэму, кто она такая, до того, как это сделает она сама. Друзья Хэмпдена явно не присутствовали при дворе те несколько раз, когда Мэриан была там. Девушка никого из них не узнала. И хотя она ужасно волновалась, когда Хэмпден представлял ей гостей, было ясно, что никто из них ее не знает.

К Гаретту подошел слуга и что-то тихо прошептал на ухо. Гаретт кивнул, затем, извинившись с учтивым поклоном перед леди Свенсдон, направился прямо к Мэриан. Девушка заставила себя улыбнуться, пытаясь подавить приступ острой ревности.

— Ты здесь самая очаровательная, — прошептал он, склоняясь над ее рукой. Повернув ее ладонью кверху, Гаретт прикоснулся губами к нежной коже запястья. Сердце Мэриан мгновенно забилось в бешеном темпе. Конечно, он не преминул это заметить, и хищная улыбка чуть тронула его губы. — Чуть позже, моя милая, я покажу тебе на деле, как сильно ты меня очаровала. Но пока, к сожалению, еще не время. Сейчас пора перейти в столовую.

Мэриан послушно подала ему руку, но когда встала, то почувствовала предательскую слабость в коленях. Позже. А еще позже она скажет ему правду. И когда она признается, будет ли он с ней когда-нибудь так же мил, как сейчас?

Обед неожиданно оказался для Мэриан мучительным испытанием. Гаретт сидел во главе стола, она — на противоположном конце. Никогда еще Мэриан не чувствовала так остро расстояние, разделяющее их. И хотя он часто улыбался ей, она могла лишь через силу улыбаться в ответ. Все ее мысли были сейчас поглощены только одним — как и когда открыть ему правду. Господи, дай ей сил признаться в том, кто она и что на самом деле значит для нее этот дом, где он чувствует себя полновластным хозяином.

Хэмпден сидел рядом с ней, но даже его остроумные замечания и колкости не могли отвлечь ее от невеселых мыслей о предстоящем объяснении.

Но вскоре ее внимание привлек разговор за столом.

— А действительно, Хэмпден, сейчас уже наверняка что-нибудь стало известно, — говорил молодой человек по имени Виклиф. — Ведь кто-то убил этого несчастного. Винчелси не мог сам пырнуть себя ножом во сне. Уверен, уже есть подозрения по поводу того, кто мог это сделать. В конце концов, кто бы это ни сделал, он враг короля и должен быть обезврежен.

В ту же минуту другие разговоры за столом стихли, и все глаза устремились на Хэмпдена. В зоне внимания невольно оказалась и сидящая рядом с ним Мэриан. Даже Гаретт, казалось, был весьма заинтересован этой темой.

Мэриан такой поворот событий застал врасплох. Она постаралась сохранить невозмутимое выражение, но это далось ей с трудом. Почти машинально она поднесла к губам вилку с кусочком паштета, но совершенно не почувствовала его вкуса.

— Мне известно только то, что все это хранится в строжайшем секрете, — неохотно ответил Хэмпден.

Виклиф выразительно фыркнул.

— Ну, это всем известно. Что случилось с вашим нюхом на сплетни, Хэмпден? Неужели вам не удалось узнать ничего интересного, чего бы никто еще не знал?

Хэмпден преувеличенно тяжело вздохнул.

— Увы. Его Величество хранит все это дело в строжайшей тайне. Он ни слова никому не говорит, кто бы его ни спрашивал. Я пытался что-нибудь выяснить у Кларендона, но вы же его знаете. Он подозревает всех и вся.

— А правда ли говорят, что… — подхватил один из гостей и тут же принялся рассказывать какую-то смешную историю, связанную с Кларендоном. Мэриан молча молилась, чтобы гости сменили тему разговора.

А затем неожиданно с противоположной стороны от Хэмпдена раздался тихий голос, который произнес:

— Мне кое-что известно об этом Винчелси.

Мэриан едва не поперхнулась.

— Что вы о нем знаете? — тут же заинтересовался Виклиф. — Расскажите!

Голос девушки зазвучал чуть смелее:

— Я кое-что знаю о жене сэра Винчелси.

— Но она умерла, разве нет? — удивился Хэмпден.

— Да. Но я слышала от Элизабет Маунтбаттен, что его жена была цыганкой.

Мэриан едва не застонала, избегая встречаться взглядом с Гареттом. Ей оставалось только надеяться, что это известие — слишком незначительно, чтобы привлечь его внимание, но она не осмеливалась проверить его реакцию. Она лишь молча молилась, чтобы сообщение гостьи прошло незамеченным. Однако ее надеждам было не суждено сбыться.

Ободренная раздавшимися со всех сторон удивленными восклицаниями других дам — «Как, неужели! Не может быть!», — девушка, которая решилась высказать известную ей сплетню, заговорила теперь смелее:

— Он на самом деле женился на ней. Вы можете в это поверить? Баронет женился на цыганке!

Леди Свенсдон наклонилась вперед с возбужденным блеском в глазах:

— Это может объяснить, почему их дочь была такой необычной!

— Необычной?

Мэриан напряглась, так как этот вопрос был задан не кем иным, как Гареттом. Она больше не могла сдерживаться и взглянула на него. В ту же секунду сердце у нее упало. Его внимательный, полный подозрений взгляд был прикован к ней. Она не отвела глаз, у нее попросту не было на это сил. Его взгляд с властной неумолимостью притягивал ее к себе.

— Ну да, леди Мэриан была на редкость скучной и строгой, — отвечала леди Свенсдон. — Вечно сидела за книгами. Говорят, она даже сама готовила лекарства для своего отца. Полагаю, она научилась этому у своей матери, которая тоже слыла целительницей. — Ее голос упал до трагического шепота: — Возможно, она даже готовила то самое отравленное лекарство для Его Величества!

— Трудно поверить, что знатная дама могла бы пойти на такое, — вмешался Хэмпден, — но возможно, что леди Мэриан действительно замешана в этом деле, по крайней мере так говорят. Говорят, что именно она дала отцу приготовленное ею лекарство, и с тех пор он не выпускал его из рук. Кто знает? Возможно, сам он ни в чем не виноват, а в этом преступлении участвовала его дочь. Если так, неудивительно, что она покончила с собой.

Леди Свенсдон злорадно добавила:

— Я бы ничуть не удивилась, если бы выяснилось, что это сделала она. Вы ведь знаете этих цыган с их припарками и приворотными зельями. Уверена, они имеют дело со множеством различных ядов.

Только когда Хэмпден неожиданно сжал под столом ее руку, Мэриан поняла, как сильно у нее дрожат руки. Догадался ли Хэмпден о правде или просто старался утешить бедную цыганку, поняв, как должны были оскорбить ее эти женские разговоры, Мэриан это было безразлично, она почувствовала лишь благодарность за этот дружеский жест. Она ответила ему на пожатие, а затем, осторожно высвободив руку, прямо взглянула на Гаретта.

Гаретт, казалось, забыл обо всем и обо всех, кроме нее. Глядя в его пытливые глаза, она старалась не замечать внутренний голос, который нашептывал ей: «Он знает, он все понял!» Ей было невыносимо думать о том, что он разгадал ее тайну таким образом — из случайной светской болтовни за столом.

В это мгновение кто-то заговорил с ним. Гаретт ответил, однако глаз от Мэриан не отвел.

Девушка отвернулась, не выдержав этого пронзительного взгляда, и попыталась переключиться на еду. Она взяла вилку и обнаружила, что ей приходится делать неимоверные усилия, чтобы совершить самые обычные действия — подцепить кусочек ветчины, поднести вилку ко рту, положить кусочек в рот. Казалось, она разучилась делать даже простые вещи.

— И как она выглядела, эта леди Мэриан? — раздался с другого конца стола голос Гаретта. Его тон казался небрежным, но Мэриан он обмануть не мог. — Возможно, она была так привержена наукам потому, что ничего собой не представляла как женщина?

Сигнал опасности в голове Мэриан звучал все громче.

— Уверена, что она была самой обыкновенной и черной, как ворона, — бросила леди Свенсдон, явно теряя интерес к разговору.

Виклиф засмеялся.

— Вы ведь никогда не видели этой девушки, Лорелл. Откуда, скажите на милость, вы можете знать, как она выглядела.

— Один мой знакомый знал ее довольно хорошо, — раздался скучающий голос с правой стороны от Мэриан.

Она едва осмелилась бросить осторожный взгляд на соседа, но говоривший, худой, высокий молодой мужчина, даже не посмотрел на нее. Он продолжал, насмешливо улыбаясь леди Свенсдон:

— Мой приятель — один из этих… ну, вы знаете, ужасно скучных, прилежных студентов, которые полагают, что способны из книг узнать все тайны и загадки бытия. Он был одним из учеников ее отца и даже хвастался, что украл у нее поцелуй. Вы будете счастливы услышать, Лорелл, что он рассказывал о том, как красива эта девушка и что она совсем не такая черная, как вы предполагаете.

В этот момент вилка, выпав из ослабевших пальцев Мэриан, звякнула о край тарелки.

— Простите меня, — пробормотала она, потянувшись за бокалом с вином. Поднеся его ко рту, она сделала большой глоток. Кто бы мог подумать, что один-единственный невинный поцелуй может оказаться для нее роковым.

— Жаль, что она покончила с собой, — произнес Хэмпден. — Я бы не отказался встретиться со столь необычной, интригующей женщиной.

Мэриан пыталась определить по его тону, догадался ли он о правде, но Хэмпден говорил совершенно серьезно, без малейшего намека на иронию.

А Гаретт? Возможно ли такое, чтобы Гаретт ни о чем не догадался после всего услышанного? Она очень сильно в этом сомневалась. И все же ее не оставляла крохотная надежда, что он не сопоставил вместе все факты.

По мере того как продолжался обед и разговор переключился на другие темы, Мэриан в отчаянии все сильнее хваталась за эту соломинку. Если он догадался, то ей ничего другого не оставалось, как сразу же поведать ему все без утайки и таким образом проверить, действительно ли так уж сильны его чувства к ней, как он утверждал. Но сама мысль об этом приводила ее в ужас. Она еще не была к этому готова. Только не сейчас, Боже, пожалуйста, только не сейчас!

Мэриан заставила себя взглянуть на Гаретта, но по его бесстрастному лицу ничего не могла прочитать. Пытаясь притвориться, что ничего не произошло, она улыбнулась ему, но он только коротко кивнул в ответ. Сердце ее упало.

Он знает. Нет! Только не отчаиваться, сказала она себе, иначе она скажет или сделает что-нибудь, что окончательно ее погубит. Возможно, он еще ни о чем не догадался.

Она убедила себя сохранять спокойствие и даже попыталась, как всегда, шутить в ответ на остроумные замечания Хэмпдена. И хотя она почти ничего не могла есть, она заставила себя снова и снова подносить вилку ко рту, как заведенная кукла.

Прерывая монотонность этого мучительного для Мэриан обеда, неожиданно поднялся Виклиф и попросил внимания. Разговоры смолкли.

— Я хочу выпить за здоровье, — провозгласил он.

Мэриан едва сдержалась, чтобы не застонать. Это был довольно популярный обычай как среди знати, так и у простых людей. Это могло затянуться до бесконечности, так как обед теперь не кончится, пока все мужчины не провозгласят тост за здоровье своих дам и возлюбленных.

Пять раз я пью за здоровье, —

между тем начал Виклиф, —

Моей желанной Хелен. И пламя моей любви Горит во мне все сильнее.

Несмотря на свое состояние, Мэриан не могла не улыбнуться неуклюжим виршам Виклифа. Подавив усмешку, она наблюдала, как он торжественно опорожнил свой бокал, затем повторил свой тост и выпил еще четыре бокала подряд.

Мэриан слышала об этом обычае, популярном на континенте. Мужчины пьют за здоровье своих возлюбленных и даже любовниц столько бокалов вина, сколько букв в ее имени. Очень часто сами женщины при этом не присутствуют, и Мэриан подумала, понравилось бы сейчас этой самой Хелен, если бы она увидела покрасневшее от вина лицо своего кавалера.

Затем поднялся Хэмпден, и Мэриан с удивлением посмотрела на него. Он едва заметно подмигнул ей, затем начал свой тост:

«Семь» означает совершенство, Как совершенна ты сама. Любимая, твои уста Лишь насмехаются над страстью. Но за Сибиллу пью до дна, И верю, ты поймешь сама, Как тяжело мне ожиданье.

Хэмпден выпил семь бокалов вина подряд. Затем сел и, наклонившись к Мэриан, прошептал:

— Я не слишком искусный поэт, а, как вы думаете?

— Нет, — ответила она смеясь и также шепотом. — Но скажите, кто такая эта Сибилла?

— Моя последняя пассия, если вам так уж хочется знать, хотя она и разыгрывает из себя скромницу. Думаю, мне надо удвоить усилия. Ее здесь нет, но ее брат сидит возле леди Свенсдон, и он бы ей обязательно сообщил, если бы я не провозгласил тост за нее. Полагаю, я должен быть благодарен ей за ее длинное имя. Оно послужит мне оправданием, если меня одурачат.

Мэриан засмеялась, но смех ее мгновенно оборвался, когда из-за стола поднялся Гаретт. Гости вновь затихли, и ей показалось, что всем за столом слышно, как громко бьется ее сердце.

Он быстро взглянул в ее сторону, затем поднял свой серебряный кубок.

Ты горда и прекрасна, ты сводишь с ума. Стан твой строен и взгляд полон ласки. Ты окутала себя завесой из тайн, Но пришло время сбрасывать маски.

Мэриан услышала удивленный шепот, поднявшийся за столом в ответ на столь странные речи графа, но она едва ли обратила на них внимание. Девушка сидела, судорожно сжав руки на коленях и затаив дыхание, наблюдала, как Гаретт осушил кубок и наполнил его вновь.

Она считала про себя, и с каждым кубком, который он снова наполнял, ее сердце колотилось все сильнее и сильнее. И когда, выпив четвертый, он налил себе в пятый раз, она едва не вскрикнула.

Граф Фолкхэм пил не за цыганку Мину. Теперь она уже не сомневалась, что он все понял. Он пил за леди Мэриан.

В полном оцепенении она наблюдала за тем, как ему наливают шестой кубок. Первый раз с тех пор, как он произнес свой тост, Гаретт взглянул на Мэриан. Лишь мгновение он смотрел на нее, но когда она увидела холодную ярость, полыхающую в его взгляде, у нее внутри все оборвалось.

Он залпом осушил кубок и сел.

Одновременно с этим произошло сразу несколько событий. Во-первых, Хэмпден прошептал на ухо Мэриан что-то успокаивающее, из чего девушка поняла, что он совершенно не догадался, почему его друг выпил шесть кубков. В то же время леди Свенсдон выпрямилась на своем стуле и загадочно улыбнулась, явно приняв на свой счет тост графа, так как шесть кубков, по ее мнению, могли означать только ее имя Лорелл. И наконец, последняя крохотная надежда Мэриан, что Гаретт ни о чем не догадался, развеялась как дым.

Вокруг нее вновь зазвучали веселые разговоры и шутки, подогретые вином. Но в сердце Мэриан воцарилась вечная зима. У нее был шанс сохранить свою любовь и жизнь, склонив на свою сторону единственного человека, который мог ей помочь. Но, судя по выражению лица Гаретта, из-за своего трусливого молчания она потеряла его любовь и доверие навсегда.

Уже не заботясь о том, заметит ли кто-нибудь или нет, как побледнело у нее лицо и дрожат руки, Мэриан встала из-за стола.

— Простите меня, — сказала она так тихо, что ее могли услышать только ее ближайшие соседи. — Я вдруг плохо себя почувствовала.

И она почти выбежала из комнаты.