Прочитайте онлайн Лунный плантатор | Глава одиннадцатая В которой Родик и Натка пьют вино и смотрят на Луну, где по слухам плещется целый океан любви, а воздухе тем временем начинает витать бриллиантовый дым, почему-то с зеленоватым оттенком

Читать книгу Лунный плантатор
3116+1053
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава одиннадцатая

В которой Родик и Натка пьют вино и смотрят на Луну, где по слухам плещется целый океан любви, а воздухе тем временем начинает витать бриллиантовый дым, почему-то с зеленоватым оттенком

Родион проследил за ее рукой. Два циклопических пролета дворцового моста действительно дрогнули. Между ними появилась небольшая щель и столбы поддерживающие провода трамвайной лини стали как-то неестественно заваливаться набок. Подсвеченные снизу сине-зеленым неоном створы Дворцового поднимались все выше и выше к нереально светлому, легкому как вуаль тумана, Петербургскому небу. Совершенно бесшумно. И благодаря этой бесшумности начинало казаться разводная часть моста совершенно не имеет веса.

— Сто лет живу в этом городе, — с благоговением в голосе проговорила Ната, — И сто лет при виде этого зрелища у меня захватывает дух. Настолько он необычное и нереальное. Иногда мне кажется, что если разогнаться от Невского проспекта на машине и въехать на разводящийся Дворцовый мост, то по нему, как по трамплину можно прыгнуть в небо и улететь далеко-далеко к звездам…

— Да, — сказал Родион тоже заворожено глядя на то, как Нева разлучает на несколько часов берега-братья. — Удивительный город, который каждую ночь делится на два, — Родик поежился, решил, что уже довольно прохладно, потому как дело двигалось к середине сентября, сбросил с себя пиджак и накинул его сверху на Наткин свитер, а сам присел рядом.

— Спасибо, — тихо проговорила Ната и передернула плечиками. — я действительно немного продрогла, — чуть наклонившись она коснулась плечом Родиона, а Родик просунул руку у нее за спиной и обнял девушку за тонкую талию.

— Ты не замерзнешь? — спросила она.

— Нет, — ответил он.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила она склоняя голову ему на плече.

Так они и седели на скамейке в сквере вытянувшемся вдоль набережной недалеко от дворцового моста. Он думал о том как приятно пахнут ее волосы, она о том, какое все-таки настоящее, надежное мужское тепло исходит от этого еще несколько часов назад незнакомого мужчины, заставляя чувствовать себя спокойно и уверено.

А по Неве в сторону Ладоги размеренно, один за другим, наступая друг другу на винты, шли сухогрузы под утробное ворчание судовых машин, в шелесте рассекаемой форштевнем невской волны. Шли сухогрузы, тяжелые, неповоротливые и не по воротимые, словно какая-то неведомая, магическая сила влекла их из Гавани в сторону Ладожского озера. И казалось, что ничто на земле не сможет остановить этого целенаправленного движения.

И сотни неспящих глаз следили за ними.

И среди этих глаз были глаза Родиона и Наты.

А за всем этим был город, вытянувшейся вдоль реки анфиладой домов, разноцветные фасады которых с другого берега были похожи на фанерные декорации Большого театра.

А над всем этим плыла Луна, молчалива, бледная, бесстрастная и огромная…

— Моя бабушка говорила, — прошептала Ната, — что это Кот-краденец каждый вечер крадет с неба солнце, а потом, проказник этакий, всю ночь разъезжает по небу в серебряной масленке до краев наполненной маслом. Похоже, правда? — спросила она Родика пристально глядя на Луну. — Это я все про солнце которое ты можешь украсть. — уточнила она.

— Правда, — согласился Родион отпивая вина из бутылки. — Ничего винишко. Забавное, — он отщипнул немного от крохотной головки сыра которую обнаружил в пакете и продолжил, закусив винную сладость. — А еще я слышал, что если очень долго смотреть на Луну, то можно сойти с ума…

— Стать Лунатиком, — поправила Родиона Ната. — И ходить по ночам во сне… Дай мне тоже вина, пожалуйста и сыра, — попросила она. — А ты можешь затмить Луну?

— Ну если солнце могу, значит и Луну тоже… — он протянул ей бутылку. — Я не буду новую открывать пока. Пей из моей.

— Хорошо, — согласилась Ната. — А как? — в ее голосе появилась хитринка.

— Как я устраиваю затмения? — Родик отщипнул немножко сыра и протянул Нате.

— Угу. Спасибочки, — ответила она. — Да. Как?

— Не скажу, — просто ответил Родион.

— Почему?

— Потому, что стоит раскрыть одну маленькую тайну одной маленькой очаровательной женщине, как через пол часа о ней будет знать весь огромный мир. Может быть я когда решу стать известным иллюзионистом и заработаю на этом кучу денег.

— Как Копперфильд?

— Больше, — пообещал Родион.

— Никогда бы не подумала, что на затмении Луны можно заработать много денег, — прижимаясь к Родику сказала Ната.

— Деньги можно зарабатывать на чем угодно, — уверенно проговорил Оболенский.

— А еще на Луне бывают моря, — не слушая заметила Ната, жмурясь от удовольствия как кошка.

— И океаны бывают, — добавил Родион беря из рук Наты бутылку и отпивая. — Ну и, что с этого, — он пристально посмотрел на Луну. — Только на самом деле это никакие не моря и не океаны, а бескрайние пустоши и равнины расположенные от земли на расстоянии триста восемьдесят четыре миллиона километра.

— Все равно красиво звучит, — сказала Ната. — Океан Бурь. Море Ясности… — она задумалась. — Чего там еще приходит на ум из школьного ученбника по астрономии?

— Море Дождей, Море Влажности… — продолжил Родик слегка напрягая память. — Какая на Луне влажность? Какие дожди? Пыль одна!

— Ну и что? — сказала Натка. — Зато ты только вслушайся как красиво! Море Радости! Если бы ты владел Луной, то смог бы подарить мне Море Радости?

— Наточка, — с грустью в голосе сказал Родион. — Дорогой мой человечек! — Если бы я владел Луной, то подарил бы тебе не только Море Радости, но и Море Надежд помноженное на Океан Любви!

— Ну, — сказала Ната. — Такого океана на Луне положим нет.

— Ну и что? — хмыкнул Родион. — Какая разница? Согласно международной конвенции об освоении космоса Луна принадлежит всем государствам земли, то есть никому конкретно, а мне уж тем более. Так, что дорогая моя Наточка, море радости я подарить тебе не смогу, хотя очень бы хотелось…

— То есть как это никому не принадлежит? — встрепенулась Ната. — очень даже принадлежит. Я даже знаю кому! Вот!

— И кому же? — с усмешкой поинтересовался Родион.

— Луноходу!

— Не понял, — Родик недоумевая посмотрел на девушку.

— Вовчику Оболенскому!!! Луноходом мы еще в школе прозвали за то, что… — Ната торжествовала. — Ой, — сказала она. — Как интересно! — У вас же с ним фамилии одинаковые!

— Подумать только какое совпадение, — скептически заметил Родион.

— Нет, правд! — Натка повернулась к Родику. — Как интересноооо! — протянула она. — Вова Оболенский — мой одноклассник. — еще в школе он хвастался, что, дескать принадлежит к знатному роду графьев Оболенских! Дескать о его предках и у Льва Толстого упоминается в «Войне и Мире» и еще много где в разных исторических книжках… Очень он кичился своим происхождением и голубой кровью, хотя сам был тупица и зазнавала!

— Забавно, — сказал Родион.

— Так может ты ему дальний родственник? — Ната взяла бутылку вина у Родика, отпила из нее, уже ощущая как алкоголь запускает мягкие теплые пальцы под кожу на затылке.

— Может быть, — сказал Родик. — Но к сожалению ваш покорный слуга воспитывался в детдоме куда был определен сразу после родов. Единственное, что я знаю о своей генеалоги это то, что мою маму звали Анастасия Ивановна Оболенская… А было это все в славном городе Ростове, который стал мне на самом деле и мамой, и уж конечно, как в песне поется, папой. Так-то. Даже если у меня и появился некий дальний родственничек, что еще не факт. Мало ли в Бразилии Донов Педро? Да и что мне с того?

— Как, что? — всплеснула руками Ната. — Я же тебе самого главного не рассказала. Еще в школе Вовчик хвастался тем, что его предкам сам, — Натка подняла вверх указательный палец. — Сам Император Петр Первый Самодержец Всея Руси жаловал в вечное владение Луну. Представляешь? За это ему прозвище «луноход» и дали! А ты говоришь никому Луна не принадлежит. Луноходу! Вовчику Оболенскому она принадлежит! И тебе может тоже, раз ты Оболенский, — добавила она последнюю фразу. — Вот, так!

— Смешно, — надменно улыбнулся Родик.

— И ничего смешного! — возразила Натка. — Я своими глазами видела старинный документ, который Вовчик тайком слямзив у родителей приносил в школу. Манускрипт сей был запаян в целлофановый кулек, что бы не портился и в нем черным по белому было написано, что я, дескать такой сякой «Император Всея Руси Петр Первый жалую графу Оболенскому небесное светило Луну в вечное владение за заслуги перед отечеством нашим славным». И все это собственно рукой государя начертано! Представляешь за сколько этот документик, да еще с таким содержанием можно на каком-нибудь аукционе продать? О-го-го!

— Документик, говоришь, продать? — Родион Оболенский прищурившись посмотрел на захмелевшую Нату, а потом на плывущую над Невой Луну и почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев и холодок в животе. Так всегда бывало у него перед тем как на свет божий должна родится свежая, оригинальная идея? — И где он сейчас этот твой Вовчик Оболенский?

— Да там, же где и всегда, — сказала Ната. — Пьет водку в каком-нибудь баре или ночнике и рассказывает всем какой он умный. Или валяется у себя дома на Литейном в квартире пьяный в стельку. Жизнь прожигает, в общем.

— Богатенький? Раз жизнь прожигает?

— Богатенький, — кивнула Ната. — Хотя все относительно.

— А денежки у него откуда? — поинтересовался Родион. — Коммерсант, али кто покруче?

— Да, какой он к черту коммерсант, — отмахнулась Натка. — Единственное, что он мог в плане коммерции, так это фарцевать в школе жвачкой, которую ему папа привозил когда за границу на какой-нибудь симпозиум ездил.

— Так и с чего он ведет такой праздный образ жизни?

— Известно с чего, — ответила Натка. — Распродает фамильное имущество. Сдает знакомому антиквару по одной картине в год и живет припеваючи. А картин у него много! Оболенские-то все-таки графьями были. Видимо во время революции припрятали кое, что на черный день.

— Есть! — Родион хлопнул в ладоши. — Есть!

— Что, есть? — переспросила Ната.

— Бриллиантовый дым!

— Какой еще дым?

— Бриллиантовый!!! — Родион выхватил у Наты бутылку и сделал несколько длинных, булькающих глотков. — Феноменально! — воскликнул он. — Замечательно!

— Ты, чего? — спросила Ната.

— Идея! — с жаром проговорил Родик. — Понимаешь? Нет? У меня появилась ИДЕЯ! Это совершенно непередаваемое чувство. «Эврика!» — в свое время кричал Архимед. «Идея!» — кричу я. Бриллиантовый дым. Озарение!

— Да, к чему ты это все!? — Ната во все глаза смотрела на молодого человека. — У меня такое чувство, что ты сейчас пустишься в присядку.

— А это мысль! — воскликнул Родион, сходу опустился на корточки и пошел в присядку смешно выкидывая вперед ноги.

Ната рассмеялась.

— Эй, месье Танцор Диско! У вас все дома? — смеясь спросила она. — Прекратите сей час же! Вы привлекаете внимание широкой общественности, — Ната оглянулась и увидела, что компания пьющая пиво на соседней лавочке как-то странно смотрит на Родика и, сало быть, на Нату.

— Ну. И. Пусть. У. Меня. Все. Дома, — продолжая плясать, в так дыханию ответил Родион. У. Меня. Все. Дома. Ай! Да! Родик! Ай! Да! Сукин… Сын! Фу! — он присел на скамейку рядом с Натой. — Я твой должник, — сказал он ей.

— С чего бы это?

— Ты мне только что подарила просто гениальную идею!

— То есть так и гениальную?

— Вне всякого сомнения! — Родик указал на Луну застрявшую меж пролетов разведенного дворцового моста как в тисках. — Знаешь?

— Что, сколько стоит? Дворцовый мост, сколько стоит?

— К черту дворцовый мост!

— А, что? — Ната еще раз посмотрела туда куда указывал ей Родион. Луна, сколько стоит?

— Луна.

— Сколько?

— О-о-о! — протянул Родион. — И глаза его сверкнули адским, почему-то зеленым, пламенем. — Луна стоит минимум… — и Родион Оболенский назвал сумму.