Прочитайте онлайн Лунный плантатор | Глава десятая В которой выясняется, что Родион не может поджечь море, но зато может затмить солнце. И в которой выясняется, что Родик немножко волшебник

Читать книгу Лунный плантатор
3116+1024
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава десятая

В которой выясняется, что Родион не может поджечь море, но зато может затмить солнце. И в которой выясняется, что Родик немножко волшебник

— Секунду, — сказал Ната Дуренбаум, включила правый поворот и под зеленую стрелку светофора, следом за какими-то ржавыми Жигулями неповторимого серо-грязного, пардон, серо-красного цвета повернула с Невского проспекта на Дворцовую площадь — самую прекрасную и загадочную площадь Петербурга. Доехав до набережной она свернула еще раз направо и припарковала автомобильчик прямо под ярко освещенной, впрессованными в асфальт тсячеватными фонарями, громадой Эрмитажа.

— Как, где Луна? — улыбаясь сказала Натка, заглушив двигателем и поворачиваясь к Родиону Оболенскому вполоборота. — Там же где и всегда… Пойдем, прогуляемся, — она кивнула в сторону парапета набережной где по одиночке, парами, и небольшими компаниями, в ожидании момента когда начнут разводить мосты, прогуливались скучающие, некоторые даже трезвые, страдающие бессонницей граждане.

— Годится, — кивнул Родик и открыл дверцу машины, — Понимаешь, какая штука, — вещал Родион уже снаружи. — В ваших краях я оказался, так сказать, волею рока. И поэтому где у вас Луна я не знаю…

— У нас Луна, — нравоучительно ответила Ната выходя из автомобиля и с наслаждением втягивая свежи ночной воздух, пахнущий рекой с горчинкой асфальтового запаха. — У нас Луна там же где и у вас. На небе, — и Ната картинно развернувшись широким жестом указала на край горизонта где уже взошла круглолицая бледная, как с перепугу спутница земли. — Вот, обратите ваше внимание! Прямо над горизонтом.

— Да, что вы говорите? — притворно удивился Родик. — А я то, лапоть провинциальный, грешным делом подумал, что в таком замечательном городе как Питер и Луна должна быть на каком ни будь особенном месте!

— Вот Как!? — Натке пришлось удивится взаправду. — Ты не наш, в смысле не питерский? — она взяла из машины пакет с вином и передала Родику. — Думаю это нам пригодится.

Оболенский безропотно принял пакет и покачал головой.

— Неа. Сами мы не местные… — дурачась запричитал он. — Приехали сюда случайно… Осталися без денег… Помогитя люди добрые кто чем может… А? — Родик посмотрел на Нату.

Ната, закрыла машину, взглянула на изображающего попрошайку Родиона, не выдержала и рассмеялась.

Попрошайка в модном костюме, в рубашке и при правильно подобранном галстуке «в тон» выглядел весьма комично. Но играл Родик натурально. Жалости и вселенской скорби в его голосе, а тем паче на его, якобы страдальческой физиономии было хоть отбавляй.

— Ну ты и артист! — проговорила Ната. — Тебе бы в театре работать…

— Нет уж увольте, — отмахнулся Родион, сбрасывая с себя личину этакого Рокфеллера идущего с сумой по миру. — Работал я как-то в одном театре, так еле живым ушел, — Оболенский галантно подставил девушке руку, Ната взяла его под локоть и они перешли на другую сторону улицы, где влились в стройные ряды гуляющих. — Театр, впрочем, как и любой другой творческий коллектив, продолжал Родик. — это террариум единомышленников. Все вроде бы делают общее дело, выдают, так сказать на гора кубометры трагедий и фарсов, но каждый того и гляди народит другого за задницу зубами хватануть. Лавровый венец, знаете ли, одни на всех и каждый желает его именно себе на чело водрузить. А отсюда — дрязги, сплетни, интрижки. Смешно смотреть как актеры каждый день пиписками меряются.

— В смысле, — не поняла Ната.

— Ну, в смысле, выясняют у кого таланту больше, — объяснил Родик. Театр. Нет уж. Увольте.

— А кем ты работал в театре? — спросила девушка.

— Призраком Отца Гамлета.

— Кем-кем?

— Реквизитором-иллюзионистом, специалистом по спец эффектам, — уточнил Родион. — Призраком Отца Гамлета, как я себя называл. Ваял, например, приведений из света, ветра, дыма и шелка. Свечение воздуха организовывал, туман там или предзакатную дымку. В общем всячески воплощал режиссерский замысел.

— Так ты сейчас в театре работаешь?

— Нет, давненько ушел я, барышня, из театра.

— Почему?

— Скучно стало, — пожал плечами Радион. — как пел в свое время Владимир Семенович Высоцкий: «Лучше гор могут быть только горы…»

— На которых еще не бывал, — закончила Ната. — Стало быть вот такие мы не постоянные? Поработаем где ни будь, надоело, бросили…

— Дело не в этом, — возразил Родион. — Я не вижу смыла ежедневно делать одно и тоже, на одном и том же уровне. Если ты способен на большее, то нужно искать другую точку приложение собственных усилий! Если я могу создать иллюзию не хуже чем Дэвид Копперфилд, то почему я должен все жизнь вытаскивать кроликов из цилиндров в захолустной филармонии?

— А ты действительно можешь? — спросила Ната.

— Иллюзию создать? Могу, — кивнул Родион.

— Покруче чем у Копперфильда? — язвительно поинтересовалась Ната.

— Копперфильду и не снилось, — подтвердил Родион.

— И можешь статую Свободы украсть?

— Ха, — рассмеялся Родик. — Девочка моя. Что вам статуя Свободы!? Тебе матушка во младенчестве пухлощеком вирши Корнея Чуковского читала?

— … А лисички взяли спички. К морю Синему пошли море Синее зажгли… — прочитала Ната.

— Правильно, — кивнул Оболенский.

— Я Чуковского в детстве очень любила, — призналась девушка. — Только причем тут Копперфильд?

— А при том, что у Чуковского не стихи, а руководство по изготовлению иллюзий! Вот хотя бы этот стишок взять. «про лисичек». Представляешь себе такое шоу. Ночь. Берег, например, Майями или там Флориды, — Родик остановился, повернулся к Неве и повел рукой изображая, что перед ним огромное открытое пространство океана. — Пляж. Ряды кресел на пляже как в театре. Море света. Кругом прожектора, софиты разные. В черном небе парят вертолеты — тоже прожекторами море и берег освещают. Звучит таинственная музыка в духе Поля Моруа. Длинный, уходящий далеко в море ярко освещенный помост или пирс устланный черной дорожкой. По этой дорожке иду я в переливающемся огнем блестящем фраке. Иду быстро и там где я прошел поднимается шлейф дыма. Зрителю кажется, что это искра бежит по бикфордову шнуру…

И вот, когда я дохожу до края пирса свет над берегом гаснет, наступает тишина. Слышны только шум моря и рокот винтов вертолета в воздухе. В моей руке огненной птицей вспыхивает факел на длинном шесте. Чуть помедлив я подхожу к самой воде и подождав первую набежавшую волну, медленно, так что бы он описал плавную дугу, окунаю факел в воду. Пляж взрывается возгласом удивления, потому что от того места где факел коснулся воды, расширяясь по окружности побежала огненная волны в сторону горизонта. Море вспыхнуло от моего факела. Море колыхалось и пело огнем. Море полыхало без дыма и копоти. Море переливаясь волнами света у моих ног. У ног человека, который поджег море. — Родик задумался. — «Человек который поджег море»… Неплохое название для иллюзии. Правда?

— Ты действительно можешь ЭТО сделать? — спросила Ната, заворожено глядя на Неву, где Родион только что развернул перед ней этакое феерическое действо.

— Что, это? — спросил Родион.

— Можешь поджечь море?

— Нет, — Родик отрицательно покачал головой. — Море я поджечь не могу. Да и как я его подожгу? Вода-то ведь не горит! — он усмехаясь посмотрел на девушку. — Ты разве не знала?

— А как же… — Натка обиженно надула губки. — Значит это все твоя фантазия?

— Наточка, — утешительным тоном ответил ей Родик. — Не ФАНТАЗИЯ, а ИЛЛЮЗИЯ! Я не могу поджечь море! Но я могу создать иллюзию того, что я его поджег!

— Но как!?

— Ну, — сказал Родик. — На самом деле есть несколько способов заставить светится верхний слой морской воды. Например химический. Ты в химии, что-нибудь понимаешь?

— Нееет, — расстроено протянула Натка.

— Тогда я тебе вряд ли смогу объяснить. Слово «фосфорогенный» тебе вряд ли чего-нибудь скажет. Правда?

— Ну… Нет. Ничего не скажет, — Ната еще больше расстроилась. Родион это заметил.

— Наточка, да брось ты! Нашла из-за чего портить себе настроение! Я тоже в химии разбираюсь весьма поверхностно…

— А я вообще не разбираюсь, — насупилась Натка. Ей почему-то стало очень обидно, что ей невозможно понять как действительно Родик сможет поджечь море.

— Да и не важно это! — продолжал Родион. — Здесь главное идея! Вот почему я про Чуковского вспомнил. Краденое Солнце! Краденое Солнце! — два раза с восторгом проговорил Родик. — Помнишь? «А огромный крокодил наше солнце проглотил!»

— И что?

— А то, что ты ахаешь: Ах, украсть статую Свободны! Ах, Дэвид, душка! Ах, Копперфильд!

— Да ничего такого я не ахаю, — возразила Ната.

— Ну, хорошо, — согласился Родик. — Не ахаешь. Но, я другое хочу сказать! Чего там статую какую-то, пусть даже и огромную слямзить с постамента! То же мне фокус-покус! Детский лепет! Я солнце могу украсть! Солнце!

— Ой, — казала Ната. — Не верю. В это уже точно не поверю.

— И зря, — пожал плечами Родион. — Могу.

— Нет, — отрицательно покачала головой Ната. — Это никто не может.

— А я могу.

— И, что? Станет темно как ночью?

— Почти. Как во время солнечного затмения. Если быть точным, — то это и будет иллюзия солнечного затмения.

— Не много ли ты на себя берешь? — хитро спросила Ната.

— Почему много?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что можешь затмить солнце?

— Да, — кивнул Родик. — Я могу затмить солнце!

— Уж не собой ли? — язвительно спросила Ната и усмехнулась.

— Не смешно, — парировал Родик. — Я же говорю — это иллюзия солнечного затмения. Это иллюзия того, что Луна затмевает солнце. Разве не ясно?

— Ясно, — кивнула Ната. — Только не ясно как ты это сделаешь?

— Барышня, — лукаво прищурившись, на ленинский, так сказать манер, Родион посмотрел на девушку. — Барышня, а не слишком ли много вы хотите знать? В цирке ты тоже после представления подходишь к фокуснику и спрашиваешь у него секрет его фокусов-покусов?

— Ну, — сказала Ната, — Во-первых, никаких таких фокусов-покусов ты мне еще не показывал. А во-вторых…

— Постойте, постойте, барышня, — запротестовал Родик. — Как это не показывал? Почему это не показывал? Где это не показывал? А фокус: «Розы, девушка, автомобиль?»

— Нннда, — протянула Натка. — Ошибочка вышла. Это действительно был фокус!

— Вот видишь, — Родион победоносно посмотрел на Нату.

— А секрета ты мне так и не раскрыл, — сказала она.

— И не собираюсь, — пожал плечами Оболенский. — Я же говорю — это фокус, магия, волшебство. А маги строго хранят свои тайны.

— Месье — Волшебник? — спросила Ната.

— Нет, Наточка, — улыбнулся Родик. — Конечно же я не волшебник. Я только учусь!

— Так, вот, месье Ученик волшебника, — с вызовом проговорила Ната, взяв из рук Родиона пакет. — Не будите ли вы столь любезны, что бы сотворить чудо… — она достал из пакета бутылку отменного французского вина и изобразил над ней несколько как бы магических пасов. — … Не будите ли вы столь любезны сотворить чудо и попытаться открыть эту бутылку без штопора?

Родик взял бутылку из рук Наты, повертел ее в руках и сказал:

— Хм… — если бы я открыл эту бутылку без штопора, то это во истину было бы чудо… Настоящее, — он скептически поджал губы. — Нет, Наточка. Такого чуда я действительно сотворить не могу… Можно я лучше сотворю штопор? — и на глазах изумленной Натки Родион достал из кармана пиджака эту замечательную деталь сервировки стола.

— Месье Маг, — покачала головой Ната. — Я поражена. Я в восхищении. Королева в восхищении! У тебя всегда с собой штопор?

— Нет, только сегодня, — улыбнулся Родион. — Это правда, — он указал на скамейку невдалеке. — Прекрасный вечер… Присядем?

— Мерси, — Ната сделала реверанс. — А ты странный, — она присела на скамейку.

— Почему это я странный.

— Ну, только странный человек может носить в кармане штопор. Так, на всякий случай…

— Не странный, барышня, а наблюдательный, предприимчивый и… — Оболенский принялся открывать бутылку. — … И предусмотрительный!

— Ну пожалуйста, — жалобно, как ребенок, попросила девушка.

— Пожалуйста, что? — спросил Родион.

— Расскажи мне секрет этого фокуса? Ты первый мужчина в моей жизни…

Родик вопросительно уставился на Нату даже перестав завинчивать штопор в пробку. Ната перехватила этот взгляд и улыбнулась.

— Ты первый мужчина в моей жизни, который носит в кармане штопор. Открой тайну, а?

— Тайну золотого штопора?

— Угу.

— Да никакой тайны здесь нет, — Оболенский взял бутылку в левую руку, а правой с помощью штопора стал вынимать из нее пробку. — Когда я зашел в цветочный павильончик, что бы купить те самые розы с которых началось наше знакомство, то заметил, что лесные феи, порхающие вдоль набухающих амброзией бутонов и, по совместительству, являющиеся продавцами, слегка навеселе. А причиной их веселья была бутылка эльфийского нектара, то есть вина, которую они не успели спрятать при моем появлении под прилавок. Бутылку они открыли штопором, который я у них и купил после некоторых уговоров и серии изысканных комплементов.

— А зачем ты купил у них штопор?

— Ну я же видел сквозь окно витрины, как ты выбирала вино и решил, что эту бутылку ты выпьешь сегодня со мной. А бутылку надо будет чем-то открыть…

— Самодовольный нахал, — констатировала Ната и почему-то поджала губки.

— Что есть, то есть, — усмехнувшись, констатировал Родик со звонким хлопком вынимая пробку из горлышка. — Только есть одна проблема, барышня.

— Какая?

— У нас нет фужеров, — поведал Оболенский. — И не думай пожалуйста, что я сейчас как по мановению волшебной палочки достану из кармана пиджака два хрустальных бокала. Повторяю. Я не волшебник, я только учусь. Материализацию хрусталя мы еще не проходили. Штопор — пожалуйста, а хрусталь — увольте.

— Ну и подумаешь! — фыркнула Ната. — У нас же есть вторая бутылка! Открывай, Родион! Я буду пить из одной бутылки, ты из другой.

— Марочное французское вино? — переспросил Оболенский. — «Бордо», — он прищурясь посмотрел на этикетку. — Девяносто пятого года из горал? На скамейке в сквере? Как какой-нибудь пролетарский портвейн или херес?

— Да, — восторженно проговорила Ната. — Будем пить Бордо из горлышка как портвейн или херес в студенческие годы. Пить, закусывать сыром, который будем отщипывать маленькими кусочками и колбасой, которую будем просто отламывать!

— Очень романтично, — согласился Родик.

— А, что? Нет? — спросила Ната.

— Да! — кивнул Родион. — Конечно, да! Приятно встретит девушку в которой еще не угасло чувство прекрасного!

Он собрался было открыть вторую бутылку, Ната воскликнула, указывая пальчиком в сторону Эрмитажа:

— Смотри! Дворцовый мост разводят!