Прочитайте онлайн Лунный камень | Глава 21

Читать книгу Лунный камень
4016+2165
  • Автор:

XXI

Когда уѣхала моя госпожа, я вспомнилъ на досугѣ о приставѣ Коффѣ, который, сидя въ уютномъ уголкѣ передней, рылся въ своей записной книгѣ и саркастически подергивалъ губами.

— Что, или дѣлаете свои замѣтки? спросилъ я.

— Нѣтъ, отвѣчалъ приставь Коффь, — смотрю, какое слѣдственное дѣло стоить теперь на очереди.

— О! воскликнулъ я. — Неужто вы думаете, что здѣсь все уже кончено?

— Я думаю, вопервыхъ, отвѣчалъ приставъ, — что леди Вериндерь одна изъ умнѣйшихъ женщинъ въ Англіи, а вовторыхъ, что розами пріятнѣе заниматься нежели алмазомъ. Гдѣ садовникъ, мистеръ Бетереджь?

Я видѣлъ, что отъ него не добьешься болѣе ни слова насчетъ Луннаго камня. Онъ утратилъ всякій интересъ къ слѣдствію и пошелъ искать садовника. Часъ спустя изъ оранжереи уже послышалась ихъ нескончаемые споры о шиповникѣ.

Между тѣмъ мнѣ предстояло освѣдомиться, не измѣнилъ ли мистеръ Франклинъ своего рѣшенія уѣхать съ послѣобѣденнымъ поѣздомъ. Узнавъ о совѣщаніи, происходившемъ въ комнатѣ миледи, и объ его исходѣ, онъ немедленно рѣшился ждать новостей изъ Фризингалла. На всякаго другаго человѣка подобная перемѣна въ планахъ не произвела бы никакого впечатлѣнія, но мистера Франклина она совершенно перевернула.

При такомъ излишкѣ свободнаго времени, какой оставался у него впереди, онъ сдѣлался неугомоненъ, и всѣ его заграничные коньки повыскакали одинъ за другомъ, какъ крысы изъ мѣшка.

Представляя собой нѣчто въ родѣ хамелеона, у котораго къ существеннымъ чертамъ англійскаго характера примѣшивалась нѣмецкіе, англійскіе, французскіе оттѣнки, онъ безъ устали сновалъ по всему дому, не имѣя на другой темы для разговора, кромѣ жестокаго обращенія съ нимъ миссъ Рахили, ни другаго слушателя, кромѣ меня. Я, напримѣръ, нашелъ его въ библіотекѣ, сидящаго подъ картой современной Италіи. Не находя другаго выхода изъ постигшаго его горя, онъ старался по крайней мѣрѣ излить его въ словахъ.

— Я чувствую въ себѣ много прекрасныхъ стремленій, Бетереджъ, сказалъ онъ, — но на что я обращу ихъ теперь? Во мнѣ есть зародыши многихъ превосходныхъ качествъ, которыя могли бы развиться лишь при содѣйствіи Рахили! Но что я буду дѣлать съ ними теперь?

Затѣмъ онъ такъ краснорѣчиво описалъ мнѣ свои отвергнутыя достоинства и потомъ сталъ такъ трогательно сокрушаться надъ своею судьбой, что я изъ всѣхъ силъ придумывалъ что бы мнѣ сказать ему въ утѣшеніе. Вдругъ прошло мнѣ въ голову, что въ настоящемъ случаѣ всего удобнѣе было бы пустить въ ходъ Робинзона Крузо. Я поспѣшно заковылялъ въ свою комнату и немедленно вернулся съ этою безсмертною книгой. Глядь, а библіотека уже пуста. Только карта современной Италіи уставилась на меня со стѣны, а я въ свою очередь уставился на карту современной Италіи. Заглянулъ въ гостиную. Вижу, что на полу лежитъ платокъ мистера Франклина; ясное доказательство, что онъ недавно только промчался тутъ; но и пустая комната съ своей стороны говорила также, что онъ уже направилъ свои шага въ другое мѣсто. Сунулся въ столовую, и вижу, стоитъ Самуилъ съ бисквитомъ и рюмкой хереса въ рукахъ, безмолвно вопрошая пустое пространство.

Только минуту тому назадъ мистеръ Франклинъ порывисто дернулъ за звонокъ, чтобы спросить себѣ прохладительнаго питья. Но въ то время какъ Самуилъ со всѣхъ ногъ кинулся исполнять его приказаніе, а звонокъ продолжалъ еще звенѣть и колебаться, мистеръ Блекъ былъ уже далеко. Нечего дѣлать, я толкнулся въ чайную, и тутъ-то наконецъ нашелъ мистера Франклина. Онъ стоялъ у окна, чертя гіероглифы по отпотѣвшему стеклу.

— Васъ ждетъ хересъ, сэръ, сказалъ я. Но разговаривать съ нимъ было, кажется, такъ же безполезно, какъ и обращаться къ одной изъ четырехъ стѣнъ; онъ погрузился въ неизмѣримую бездну своихъ размышленій, откуда не было никакой возможности извлечь его. «Какъ вы объясняете себѣ поведеніе Рахили, Бетереджъ?» былъ полученный мною отвѣтъ. Не зная, что сказать на это, я подалъ ему Робинзона Крузо, въ которомъ, по моему твердому убѣжденію, нашлось бы нужное объясненіе, еслибы только онъ далъ себѣ трудъ поискать его. Мистеръ Франклинъ закрылъ Робинзона Крузо и тутъ же пустился въ свою англо-германскую тарабарщину.

— Отчего же не вникнуть въ это дѣло поглужбе? сказалъ онъ, точно какъ будто и противной необходимости такого анализа. — На кой чортъ теряете вы терпѣніе, Батереджъ, когда только съ помощью его мы можемъ добраться до истины. Не прерывайте меня. Поведеніе Рахили станетъ намъ совершенно понятнымъ, если, руководясь справедливостью, мы взглянемъ на дѣло сперва съ объективной точка зрѣніи, потомъ съ субъективной, и наконецъ, въ заключеніе, съ объективно-субъективной. Что узнаемъ мы въ такомъ случаѣ? Что пропажа Луннаго камня, случившаяся въ прошлыя четвергъ утромъ, повергла Рахиль въ состояніе нервнаго раздраженія, отъ котораго она и до сихъ поръ еще не оправилась. Надѣюсь, что пока вамъ нечего возражать противъ моего объективнаго взгляда. Прекрасно, такъ не прерывайте же меня. Разъ убѣдившись въ состояніи нервнаго раздраженія Рахили, могла ли мы ждать, чтобы поведеніе ея съ окружающими осталось такимъ, какимъ оно было при другихъ обстоятельствахъ? Объясняя такомъ образомъ ея поступки на основаніи ея внутреннихъ ощущеній, до чего доходимъ мы? Мы доходимъ до субъективной точки зрѣнія. Да лучше, и не пытайтесь оспаривать меня, Бетереджъ. Хорошо; что же дальше? Боже праведный! Само собою разумѣется, что отсюда проистекаетъ объективно-субъективный взглядъ на дѣло. Рахиль, собственно говоря, не Рахиль, а отвлеченная личность. Но могу ли я оскорбиться несправедливымъ со мною обращеніемъ отвлеченной личности? Само собою разумѣется, что нѣтъ. При всемъ вашемъ неблагоразуміи, Бетереджъ, врядъ ли и вы обвините меня въ подобной щепетильности. Ну, и что же можно изъ всего этого вывесть? То, что на зло нашимъ проклятымъ узкимъ англійскимъ воззрѣніямъ и предразсудкамъ, я чувствую себя совершенно спокойнымъ и счастливымъ. Гдѣ же мой хересъ?

Голова моя между тѣмъ до того отупѣла, что я самъ не могъ различатъ: моя ли это голова, или голова мистера Франклина. Въ этомъ жалкомъ положеніи я приступилъ къ исполненію трехъ, какъ мнѣ казалось, чисто-объективныхъ вещей. Вопервыхъ, я принесъ мистеру Франклину его хересъ; потомъ удалился въ свою комнату и, наконецъ, усладилъ свою душу наипріятнѣйшею и наиуспокоительнѣйшею трубочкой, какую я когда-либо выкуривалъ въ своей жизни. Не думайте однако, чтобъ я такъ дешево отдѣлался отъ мистера Франклина. Изъ чайной заглянувъ въ переднюю, онъ, наконецъ, пустился въ людскую, и ощутивъ запахъ моей трубки, вдругъ вспомнилъ, что онъ пересталъ курить изъ глупой уступчивости желаніямъ миссъ Рахили. Въ одно мгновеніе ока онъ влетѣлъ ко мнѣ съ сигарочницей въ рукахъ и, съ свойственнымъ ему французскимъ легкомысліемъ, и остроуміемъ, снова принялся развивать свою неисчерпаемую тему.

— Дайте-ка мнѣ огня, Бетереджъ, сказалъ онъ. — Можно ли допустить, чтобы человѣкъ, столько лѣтъ занимающійся куреніемъ табаку, какъ я, не открылъ до сихъ поръ на днѣ сигарочницы цѣлой системы обращенія мущинъ съ женщинами? Слѣдите за мной неуклонно, и я докажу вамъ это въдвухъ словахъ. Представьте себѣ, что вы выбираете сигару, закуриваете ее, а она обманываетъ ваши ожиданія. Что вы дѣлаете въ такомъ случаѣ? Вы бросаете ее и берете другую. Теперь замѣтьте примѣненіе этого правила къ женщинамъ! Вы выбираете женщину, стараетесь сблизиться съ ней, а она разбиваетъ ваше сердце. Безумецъ! воспользуйтесь наставленіями вашей сигарочницы. Бросьте ее, и возьмите другую!

Услыхавъ это, я покачалъ головой. Ловко было придумано, нечего сказать; но мой собственный опытъ противорѣчилъ этой системѣ.

— При жизни покойной мистрисъ Бетереджъ, оказалъ я, — мнѣ часто хотѣлось примѣнить къ дѣлу вашу философію, мистеръ Франклинъ. Но, къ сожалѣнію, законъ настаиваетъ на томъ, чтобы разъ выбравъ себѣ сигару, вы докуривали ее до конца, и говоря это, я подмигнулъ ему глазомъ.

Мистеръ Франклинъ расхохотался, и мы оба остались въ игривомъ настроеніи двухъ веселыхъ сверчковъ, до тѣхъ поръ, пока не заговорила въ немъ новая сторона его характера. Въ такой-то бесѣдѣ проводили мы время съ моимъ молодымъ господиномъ въ ожиданіи новостей изъ Фризингалла (между тѣмъ какъ приставъ Коффъ ведъ съ садовникомъ нескончаемые споры о розахъ).

Кабріолетъ вернулся домой цѣлымъ получасомъ ранѣе нежели я ожидалъ. Рѣшившись на время остаться въ домѣ своей сестры, миледи прислала съ грумомъ два письма, изъ которыхъ одно было адресовано къ мистеру Франклину, а другое ко мнѣ.

Я отослалъ письмо мистера Франклина въ библіотеку, куда онъ вторично забрелъ, безцѣльно снуя по дому; свое же прочиталъ у себя въ комнатѣ. При вскрытіи пакета, я выронилъ оттуда банковый билетъ, которыя извѣстилъ меня (прежде нежели я узналъ содержаніе письма), что увольненіе пристава Коффа отъ производства слѣдствія о Лунномъ камнѣ было уже теперь дѣломъ рѣшеннымъ.

Я послалъ сказать приставу, что желаю немедленно переговорить съ нимъ. Онъ явился на мой зовъ изъ оранжереи подъ впечатлѣніемъ своихъ споровъ съ садовникомъ и объявилъ, что мистеръ Бегби не имѣетъ, да никогда и не будетъ имѣть себѣ соперника въупрямствѣ. Я просилъ его позабыть на время эти пустяки и обратить свое вниманіе на дѣло поистинѣ серіозное. Тогда только онъ замѣтилъ письмо, которое я держалъ въ рукахъ.

— А! сказалъ онъ скучающимъ голосомъ: — вы, вѣроятно, получили извѣстіе отъ миледи. Имѣетъ ли оно какое-либо отношеніе ко мнѣ, мистеръ Бетереджъ?

— А вотъ судите сами, мистеръ Коффъ.

Сказавъ это, я принялся (съ возможною выразительностью и скромностью) читать письмо госпожи моей.

«Добрый мой Габріель, прошу васъ передать приставу Коффу, что я исполнила данное ему обѣщаніе по поводу Розанны Сперманъ. Миссъ Вериндеръ торжественно объявила мнѣ, что съ тѣхъ поръ какъ эта несчастная дѣвушка поступила въ домъ нашъ, она ни разу не имѣла съ ней никакихъ тайныхъ разговоривъ. Онѣ даже случайно не встрѣчались въ ту ночь, когда произошла пропажа алмаза, и между ними не было никакихъ сношеній съ четверга утромъ, когда поднялась въ домѣ тревога, и до нынѣшней субботы, когда миссъ Вериндеръ уѣхала послѣ полудня изъ дому. Вотъ что узнала я отъ дочери въ отвѣтъ на мое внезапное и краткое объявленіе ей о самоубійствѣ Розанны Сперманъ.»

Тутъ я остановился, и взглянувъ на пристава Коффа, спросилъ его, что думаетъ онъ объ этой части письма?

— Я только оскорбилъ бы васъ, еслибы высказалъ вамъ мое мнѣніе, отвѣчалъ приставъ. — Продолжайте, мистеръ Бетереджъ, прибавилъ онъ съ самымъ убійственнымъ хладнокровіемъ, — продолжайте.

Когда я вспомнилъ, что этотъ человѣкъ только что имѣлъ дерзость упрекнуть нашего садовника въ упрямствѣ, то мнѣ, признаюсь, захотѣлось, вмѣсто того чтобы продолжать письмо, хорошенько отдѣлать его по-своему. Но наконецъ христіанское смиреніе мое одержало верхъ, и я неуклонно продолжалъ чтеніе письма миледи.

«Обратившись къ чувствамъ миссъ Вериндеръ, такъ, какъ желалъ этого господинъ приставъ, я потомъ заговорила съ ней по внушенію моего собственнаго сердца, что должно было подѣйствовать на нее гораздо сильнѣе. Еще въ то время когда дочь моя не покидала родительскаго крова, я при двухъ различныхъ обстоятельствахъ предостерегала ее, что она подвергнетъ себя самымъ унизительнымъ подозрѣніямъ. Теперь же, я откровенно разказала ей насколько сбылись мои опасенія.

Торжественно увѣривъ меня въ искренности своихъ словъ, дочь мои заявила, вопервыхъ, что у нея нѣтъ никакихъ тайныхъ долговъ; а вовторыхъ, что алмазъ не былъ въ ея рукахъ съ тѣхъ самыхъ поръ, когда, ложась спать во вторникъ ночью, она положила его въ свои индѣйскій шкапикъ; на этомъ и остановилось признаніе моей дочери. Она хранитъ упорное молчаніе, когда я спрашиваю ее, не можетъ ли она разъяснить тайну пропажи алмаза, и плачетъ, когда я прошу ее хоть ради меня оставить свою скрытность. — «Настанетъ время, говоритъ она, когда вы узнаете, почему я остаюсь равнодушна къ обращеннымъ противъ меня подозрѣніямъ, и почему я отказываюсь довѣриться даже вамъ «Поступки мои могутъ только вызвать состраданіе моей матери, но я никогда не заставлю ее краснѣть за меня.» — Вотъ подлинныя слова моей дочери.

«Послѣ всего происшедшаго между мной и приставомъ, я считаю необходимымъ, несмотря на то что онъ человѣкъ совершенно намъ посторонній, сдѣлать ему извѣстнымъ, равно какъ и вамъ, мой добрый Бетереджъ, отвѣтъ миссъ Вериндеръ. Прочтите ему это письмо и передайте ему прилагаемый банковый билетъ. Отказываясь отъ его услугъ, я должна прибавить, что отдаю полную справедливость его уму и честности, хотя я болѣе чѣмъ когда-либо убѣждена, что обстоятельства ввели его въ глубокое заблужденіе относительно этого дѣла».

Тѣмъ и оканчивалось письмо миледи. Прежде нежели передать приставу банковый билетъ, я спросилъ его, не сдѣлаетъ ли онъ какихъ-нибудь замѣчаній по поводу высказанныхъ моею госпожой мнѣній.

— Дѣлать замѣчанія о дѣлѣ, которое мною оставлено, мистеръ Бетереджъ, — не входитъ въ мои обязанности, отвѣчалъ онъ.

— Такъ вѣрите ли вы по крайней мѣрѣ хоть въ эту часть письма миледи? спросилъ я, съ негодованіемъ перебрасывая ему черезъ столъ банковый билетъ.

Приставъ взглянулъ на него и приподнялъ свои мрачныя брови, въ знакъ удивленія къ великодушію моей госпожи.

— Это такая щедрая плата за потраченное мною время, й цѣлымъ получу черезъ столъ вызвенсвои мнія наго рапахнисудинсть упого дѣлетъ. костеръ Бетереджъ, прри содчаѣ встаюссь равквитомься вp>

— Что, ы узтале самзать пти п ппросилъ я.

— Нѣ, что наледи прніе ва куслромъа дала сѰ время эй цѣлымъ пиставъ, — чѾ это этот выждя дѰйну приняданжитъ пл чуЁлатвеихъ теукЏдъ ы. которыя инова пргутъ тозмокнуть вогда выго обня.£одедалтнэтого говмотря е сэръ, ско на произтъ имухъ р-ехъ, ѣстой в какъ женной биелеоднь еганѻроамъ

Скасліе счъ чеи п словъ, ожно изло поъяснень сводстимъ горазомъ езъ чисьма миспожа, оей маттеръ Коффъ.

— Я тоотрю, Ѱ врЈе сослѣобе гомѣчаній е,риставъ Коффъ вакъ же прими одкорбилніе ейя раледи пря внчери.

— Я ѡтря е са него и чше, и стеръ Бетереджъ, пркъ же пѴѣлаетое мнмъ

Ск, я берЊ усго чтздраженіѾй био загрчанія о, можинчаеельно эѰми чаніпослѣотой чЌ зилскаг-кровенно рвъ ода к

—посостлъ ми обр, стобы пртьолько сослпокоитеЁя вp бр заресталъ к, сакибы вадумает когда узналъ. а днѣрѣчСамо с обнтера Фргби н,адовника воторый, жидалъ. одчаѣ инова прупчль съ поѸставомъ, оффа, ъ въ оостраніе,о дѸповникѣ.

М ПрЀедайте ем оди аею сосленіе писподинъ Ѓриставу, чтцѣлымъ пстеръ Бегби н,зналъ меня въ иср, ,- скржи а ему пко налибнъ скула лніяроизъ Џся до итанеѣлжелаѣое. очеглио мнѣ, ыло бы пустьа миіятнѣсобс вовать нау.

— Дакъ

— ЧтЀтъ съ не, илніе узндившя д!твечалъ онстеръ Бегби нp>

— Ватакомъ случаѣ? прошѷстуъ пои пр итанеѣлж! цѣлымъ пиставъ, p>

— Такъ вѣ врерѣча п у неоше

—полъ въніе зсуЀжалъ, и кибымъ

М ПрЀнил!олнуѻ! цѣлымъ пол:-еего же, вѣпридурѣ уиледи, и сдѸталъ ем о взгляда. а дѣло повачкоъ с?овмму я васъ не мЂивжалть, чтоб всажи въ еяликайнею соблужденіе оp>

Гомотря на тоутраскошка. какорагпрошѷядъ Ћласъ это д

—Оокрне встилъ ъ съылъ ужѣлать е:то възморжалЌ у отъ мазговора, Лунномъ камнѣ б!офѵчег, миагоразуміУе было бы пувтоне опть глить соого правигъ. ко это эѵ ваузтале с! брыдѣйь ь какорыя инаснтнэтвременной еокойніе, от было иъ ходъ <ъ мои еремя эри вавъ Коффъ ведъ У меня (п меомъя ботя я бо утря У, а него и поѸсоѣніи, г,днако, увствамельно эмѣсто. сем-еихолѣе . Рачаесь тамъ ито я сашленіо намъъ его въ разбиворя ъ письмо миледи, p>

М Пря я упр милму ѣтъ ни нкиодѣѣ, Жю Џказалъ я, — мнвы ду сдѣщинтесь оти п п!родолжайте.

—Всто того чтобы ЂбсѴѣль у отимъ длова м, мииставъ Коффъ вЅохилъ вс рана акъ дЁлудом поняані егото у неня подьше цѰхъ).тупа сp>

С Дакнуль наслѣ точнественно увазалъ я. отъ чедалиучу чер(п моѰ, жодтепилъ къ николжно бь пиета либы только онѣ предлик спажде въ сто мЊ пои п стеръ Бетереджъ, Еще я узжу вто вы вѸсто-никъ этбрно, Њ, ст этот совымъ уальзу ихль ъ, и п которыхъ одьзугвасть пивъ Уш одастаждеюсьмедобнойо камѣѣбыня . ТоЀнил,олнуѻ,е будетъ былѣе чѣоров. Ноытъ вовеЈе содетъ идобнетѣорил изЀЊ уъ <кагъ порѵревоватіи я Ёвашемътороны г ра обѣхннули дриледи, и Ѹ мисте Рариндеръ уѸо ъ и вать н,ади месъ, есрошодлъ влать е отъктемъ р рже даворила бымъ