Прочитайте онлайн Летняя роза | ГЛАВА 3

Читать книгу Летняя роза
2418+4453
  • Автор:
  • Перевёл: Л. В. Ручкина

ГЛАВА 3

Касси вошла в лавку, под ногами заскрипели половицы, в нос ударил едкий запах уксуса, исходивший из бочонков с соленьями. Она прошла вглубь, оглядывая стены, которые ломились от товаров. Банки с консервированными и сыпучими продуктами аккуратными рядами стояли на полках. Прочие товары, в меньшем порядке, там и сям лежали на полу.

Кругом по стенам были развешаны плащи, куртки, мелкие изделия, веревки, щетки, скребки и всевозможные инструменты. Все это висело так плотно одно к другому, что невозможно было отыскать ни дюйма свободной поверхности. Касси потрогала на ощупь материю синего цвета и с сожалением прошла мимо. Деньги, оставленные в наследство дядей Люком, быстро таяли, и потому ей предстояло заработать хоть какую-то прибыль, прежде чем тратиться на ткань для нового платья.

По мере того как Касси приближалась к прилавку, покупатели молча начинали разглядывать ее. Стихли даже дети, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Касси попыталась улыбнуться владельцу лавки, но лицо его было так угрюмо, что улыбка на ее губах погасла. Недобрые глаза его сузились, а рот скривился в явном неодобрении.

Озадаченная столь недружелюбным приемом, она спрашивала себя, чем могла вызвать неприязнь человека, которого видела впервые в жизни. Кашлянув, Касси обратилась к нему и услышала, как натянуто и неуверенно прозвучал ее голос:

— Меня зовут Кассандра Дэл…

Он резко оборвал:

— Мы знаем, кто ты такая.

Удивленная тем, что ее знают, Касси попыталась прийти в себя, попробовав вторично улыбнуться. Хозяин лавки оставался хмурым все время, в течение которого Касси глядела по сторонам на других покупателей. На всех лицах она видела лишь ненависть и подозрительность. Ничего не понимая, Касси повернулась к хозяину лавки, прикрываясь листком бумаги с перечнем нужных ей товаров, словно щитом. Нервно сглотнув подступивший комок, она начала было говорить:

— Мне нужно пять-десять фунтов муки…

— Нет ничего.

С удивлением Касси подняла глаза от своего списка. Мука для нее — предмет первой необходимости. Может быть, ее скоро подвезут. Она могла бы оставить заказ на будущее. Пора пополнить запасы продуктов, которых осталось от силы месяца на два.

Немного помолчав, Касси перешла ко второму пункту своего списка и получила тот же ответ. Не понимая, что происходит, она поинтересовалась еще двумя нужными ей товарами, но и в этом случае ее ждал отказ. Совершенно расстроенная, Касси протянула список хозяину, стоявшему за прилавком.

— Может быть, вы сможете мне сказать, когда у вас появится хоть что-то из нужных мне продуктов и товаров?

Хозяин не прикоснулся к листу бумаги, оставив его лежать на прилавке. Он даже его не пробежал глазами.

— Ничего не будет.

— Но… — Касси взглянула на людей, стоявших вокруг нее. — Я не понимаю, в чем дело?

— В моем магазине нет товаров для Дэлтонов.

Хозяин лавки произнес это с такой злобой, что Касси невольно отшатнулась от прилавка, словно он ударил ее. Она еще раз обвела глазами людей, находившихся в магазине, ища у них поддержки. Один за другим они мерили ее взглядом с головы до ног и молча выходили из магазина.

Когда рассохшиеся половицы скрипнули, проводив последнего, Касси повернулась к хозяину лавки. Тот уже откинул полог, прикрывавший выход в кладовую, но не спешил уходить.

— И если у тебя еще остался здравый смысл, то лучше убирайся отсюда подобру-поздорову, пока есть такая возможность.

— Я… почему?

Однако полог за ним опустился, и Касси осталась в одиночестве в пустом магазине. Холодный озноб загадочной тайны проник в самое сердце. Она пыталась представить, что же могло вызвать такую всеобщую ненависть. И почему у него нет продуктов для Дэлтонов? Не веря в происшедшее, она покачала головой. Случившееся никак не укладывалось в голове. Во всем этом не было никакого смысла.

Расстроенная, она медленно вышла из магазина. Взгляд скользнул по тротуару. Две женщины, шедшие навстречу Касси, пристально вгляделись в нее, а затем демонстративно перешли на другую сторону улицы, явно избегая встречи с нею.

Мгновение Касси смотрела вслед этим женщинам, затем направилась к своему фургону и уже начала забираться на козлы, когда услышала незнакомый мужской голос.

— Мисс Дэлтон?

Касси обернулась и кивнула в ответ на приветствие незнакомца, почтительно склонившегося поцеловать ей руку. Отпрянув назад, удивленная столь непривычным приветствием, она внимательно приглядывалась к симпатичному незнакомцу. Дорогой, отлично сшитый шерстяной костюм говорил о Бостоне или Нью-Йорке, а массивная золотая цепь, на которой висели карманные часы, свидетельствовала о состоятельности. Шевелюра белокурых волос, видневшихся под черным цилиндром, отличалась идеальной стрижкой, а ровные зубы были до невозможности белы.

То, что хоть один человек заговорил с нею, казалось большим облегчением.

— Здравствуйте, мистер…

— Фредерикс. Карл Фредерикс.

Его невероятно мягкий голос омывал Касси, словно прохладной водой. Ей никак не удавалось определить по его акценту, откуда он родом.

— Рад встретиться с вами, дорогая. Вы уже устроились в вашем новом доме?

Касси попыталась расслабиться, отвечая:

— Мы все еще пытаемся акклиматизироваться.

В ее словах таилась скрытая ирония. Если сегодняшние события являли собой определенный симптом, то вживание в местную общину вряд ли окажется возможным.

— А, вы имеете в виду прекрасных жителей Кинонбурга. — Он пожал элегантными плечами. — Большей частью это ограниченные шуты. Я живу здесь уже несколько лет, и они продолжают относиться ко мне как к постороннему — иностранец, знаете ли.

Аристократичное лицо Фредерикса явственно отразило его убеждение, что стремление местных жителей смотреть на него свысока, было по меньшей мере странностью.

— В этом городе люди не видят перспектив. Они не в состоянии оценить потенциала этих обширных территорий.

На его лице появилось какое-то тревожное и одновременно отрешенное выражение. Затем, словно встряхнувшись, он вернулся в настоящее.

— Не позволяйте местным жителям причинять вам беспокойство. Такая красивая женщина, как вы, не должна тревожиться из-за подобных вещей.

Касси пропустила мимо ушей комплимент и слегка наклонила голову, изучая его.

— Вы немец? — поинтересовалась она.

Он рассмеялся каким-то едва слышным смехом.

— Австриец, дорогая моя. Гораздо более цивилизованная нация.

Касси пришлось спрятать мимолетную улыбку недоверия.

— Разумеется, — ответила она, желая понять причину его интереса к своей персоне.

— Если вам необходима какая-либо помощь в продаже вашей земли, буду рад оказать содействие.

Рот Касси резко сжался в плотную линию. Неужели это еще один из охотников за ее наследством, подосланный Шэйном?

— Поскольку я не намерена продавать землю, мне вряд ли понадобится помощь подобного рода. Можете передать мистеру Лэнсеру, пусть он оставит при себе свое предложение.

На какое-то мгновение. Фредерикс явно растерялся, затем пришел в себя.

— Очевидно, меня не вполне верно информировали. Приношу извинения за неуместное предложение. Но смею вас уверить, что меня Лэнсер вряд ли послал бы с подобным поручением.

— Разве вы с ним не деловые партнеры?

Фредерикс громко рассмеялся.

— Едва ли. Мы оба мечтаем об одном и том же. Но, к сожалению, победить может лишь один — и я не намерен допустить, чтобы им оказался Шэйн Лэнсер.

Касси слегка оттаяла. Итак, Фредерикс не был в одной упряжке с Лэнсером. Уже одно это давало ей основания отнестись к нему с расположением. К тому же его разъяснения по поводу сделанного предложения помочь продать землю имели свой смысл. Очевидно, все вокруг ждали, что она непременно продаст землю. Это отчасти объясняло тот прием, с которым пришлось столкнуться в городе, хотя, откровенно говоря, Касси совершенно не понимала, почему ее земля интересовала стольких людей. Если, разумеется, истинные обстоятельства дядиной смерти не скрывались, тогда сам факт ее присутствия здесь для многих являлся болезненным напоминанием. Тем не менее она была признательна этому Фредериксу за дружеское расположение.

— Извинения принимаются. Очевидно, вы не единственный, кто полагал, будто я продаю свою землю.

Фредерикс улыбнулся, чуть вскинув брови. Протянув руку, помог ей подняться в фургон и с характерной для него интонацией сказал:

— Если смогу оказаться полезным, не раздумывайте, обращайтесь ко мне.

С этими словами он грациозно коснулся кончиками пальцев полей своей шляпы и галантно поклонился. Касси вежливо улыбнулась. Но, когда он удалился, улыбка с ее лица исчезла. Она надеялась, что Фредерикс не единственный человек во всем городе, который намерен подружиться с ними.

Утро следующего дня выдалось жарким и ясным. Небо было безоблачным и бездонно-голубым. Касси натянула повод своей лошади, притормозив на ровной площадке. Прикрыв глаза от слепящего солнца рукой, она высматривала отбившихся от стада овец.

Не увидев своих беглянок на территории между зарослями полыни и кедрачом, она наклонилась, вынула флягу, отвинтила крышку, с жадностью выпила воды и омыла лицо несколькими драгоценными каплями. Сунув флягу на место, развернула лошадь и направилась в западном направлении — туда, где ее земля граничила с владениями Шэйна.

Этот участок она оставила напоследок. После визита Шэйна Касси избегала всяческих контактов с ним. Однако она понимала, что ей придется либо искать потерявшихся овец, либо столкнуться с дополнительными трудностями. Заставляя лошадь двигаться вперед, она с трудом дышала от нестерпимого зноя, а сухой горячий ветер буквально хлестал ее по лицу.

Касси осмотрела заросли можжевельника, сосняк, но овец нигде не было видно. По мере приближения к владениям Шэйна, Касси почувствовала, как где-то глубоко внутри что-то сжимается, и спрашивала сама себя: что это — страх или предчувствие?

Продолжая движение вперед, она разглядывала пастбища с сочной травой и была вынуждена признать, что его владения производили приятное впечатление. «Совершенно очевидно, он не нуждается в моей земле», — с чувством отвращения подумала она. Внезапно Касси услышала жалобные стоны животного. Пришпорив своего коня, она прибавила ходу, благодаря Бога за навыки верховой езды, приобретенные ею за последние несколько недель. Мануэль оказался отличным учителем.

Обогнув галопом плоскую часть равнины, она резко натянула поводья, так как почти наткнулась на Шэйна. Он склонился над коровой с непомерно раздутым животом, его конь пасся неподалеку, влача за собой узду.

Шэйн едва взглянул на нее и тут же вернулся к своему занятию. Касси спешилась и направилась к нему, ведя лошадь за собой в поводу. Нерешительно она приближалась. Повернув к ней голову, он промолвил:

— Загвоздка.

Касси не поняла, что это значит, но почувствовала, что не все в порядке. Даже неприязнь к Шэйну не могла перебороть пробудившегося в ней сострадания к беспомощному животному.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? Или мне позвать кого-нибудь на помощь?

— Нет времени. Можешь передать мне мою флягу?

Он указал в сторону своего серого в яблоках жеребца. Касси осторожно направилась к лошади. Жеребец был значительно выше ее кобылы. Приближаясь к нему, Касси увидела, как он навострил уши и как затрепетали его ноздри. Она подошла почти вплотную, на расстояние вытянутой руки, оставив свою лошадь на лужайке. Вспомнив о своей фляге, находившейся на менее враждебной территории, она повернулась.

— Мне нужны еще седельные сумки и веревка, — бросил через плечо Шэйн.

Судорожно сглотнув подкативший к горлу комок, закусив нижнюю губу, Касси развернулась лицом к коню. Теперь, когда она стояла подле него, он казался еще огромнее. Касси находилась на расстоянии вытянутой руки от него, жеребец повернул голову и уставился на нее пристальным взглядом. Она невольно подумала, сколько времени ему понадобится, чтобы сделать из нее отбивную. Затем он равнодушно отвернулся и принялся щипать зеленую траву, в изобилии росшую между могучих копыт.

— Хороший мальчик, — тихонько пробормотала Касси, нерешительно отвязывая флягу. Конь практически не пошевелился, когда она сняла веревку, осторожно отвязала седельные сумки и стащила их на землю. Облегченно вздохнув, она поспешила к Шэйну.

Касси наклонилась рядом с ним и первым делом протянула ему флягу. Не говоря ни слова, он взял ее, снял с шеи платок и намочил его водой. Касси невольно любовалась нежностью его рук, мягкими движениями, которыми он пытался успокоить агонизирующее животное. Слушаясь его мягкого голоса, корова затихала. Касси напрягла слух, чтобы разобрать убаюкивающие слова.

Когда он заговорил нормальным тоном, она чуть не опрокинулась назад. Пытаясь удержать равновесие, она почти упала ему на колени. Ошарашенная неожиданным прикосновением, она вдруг поняла, что совершенно не слышала, что он сказал.

— Я… я не расслышала, что ты сказал.

Он, казалось, совершенно не заметил ее смущения и неловкости.

— Я сказал, может быть, вам не захочется смотреть заключительную часть всего этого, — повторил он, указывая на животное, лежащее у его ног.

— Я не грохнусь в обморок, если вы это имеете в виду.

— Надеюсь, что нет. Придет время — и вам самой придется принимать роды у овец.

Его слова огорошили ее. Так далеко в своих мечтах она не заходила. С каждым днем она обнаруживала, что вынуждена учиться гораздо большему, чем полагала возможным. Поборов растущую нервозность, Касси ответила с бодростью, которой, однако, не испытывала:

— Скажите, что делать, и я помогу.

— Ничего… пока.

Милисент выплеснула остатки мыльной воды из эмалированного таза через перила парадного крыльца. «Нужно посадить цветы», — подумала она, критически оглядывая обнаженную грязную землю вокруг дома.

Она поглядела вдаль поверх покатых холмов, не переставая удивляться огромности этой территории, ее безграничности. Заметив поднимающееся на горизонте облако пыли, прикрыла глаза рукой и пристально вгляделась в даль, размышляя, удалось ли Касси отыскать отбившихся от стада овец. В душе Милисент разделяла мнение Куки о том, что овцы — далеко не самые умные создания в царстве Божьем.

По мере того как всадник приближался, Милисент поняла, что скакал незнакомец. Автоматически она поправила прическу и провела беспокойными руками по переднику, расправляя складки.

Всадник осадил лошадь и шагом направился к дому. Милисент окинула его критическим взглядом. Потертые, но чистые брюки, рабочие ботинки, пыльная шляпа модели Стетсон являли собой известные атрибуты, свидетельствовавшие о принадлежности их владельца к ковбоям. Грубоватое лицо покрывал сильный загар. Милисент постаралась скрыть беспокойство, поскольку она была одна на всем ранчо, когда всадник остановил перед ней коня и приложил руку к полям шляпы в знак приветствия.

— Мэм.

— Здравствуйте, — ответила она, заметив доброту, светившуюся в его глазах, и буквально физически ощущая, как исчезает охвативший ее страх.

— Добрый день. Не будете против, если я напою коня, мэм?

Его пытливые голубые глаза встретились с ее, и, к своему удивлению, Милисент обнаружила необъяснимую слабость в коленях, появившуюся под его пристальным взглядом.

— Нет. Пожалуйста. Не хотели бы и вы выпить холодной воды, мистер… — Она ждала ответа.

— Бонд, — ответил тот, подводя лошадь к желобу с водой. Повернувшись к Милисент с приятной улыбкой, добавил: — Ваше предложение насчет воды просто великолепно.

Он не сводил с нее взгляда, и Милисент, почувствовав себя неловко, отвела глаза в сторону.

— Одну минуточку, — пробормотала она, собираясь войти в дом.

— Благодарю вас, — ответил он, улыбаясь еще шире.

Милисент поспешила в дом, упрекая сама себя. Старая дура. Буквально очумела только из-за того, что тебе улыбнулся мужчина. Боже милостивый, у него, наверное, целая дюжина детишек сидит дома и ждет его возвращения. А ты старее самого Моисея.

Продолжая безмолвный монолог, Милисент достала с полки сидр и, поддавшись внутреннему импульсу, положила на тарелку несколько кусочков хлеба, испеченного ею собственноручно утром. Быстро повернулась и решительно направилась к двери, не давая себе возможности передумать.

Выйдя на крыльцо, она грациозно поставила поднос на небольшой столик, стоявший подле кресла-качалки. Она чуть было не предложила ему пройти в дом, однако приличия и правила хорошего тона следовало соблюдать, даже если в данный момент приходилось жить на краю света. Жестом показав на кресло-качалку, она пригласила:

— Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, мэм.

Он подождал, пока сядет она, затем снял с головы шляпу, под которой оказалась густая черная шевелюра. Он легко опустил свое высокое худощавое тело в предложенное кресло.

— Немного сидра? — спросила Милисент, наполняя напитком вместительный стакан. Он взял стакан, она подала ему хлеб.

Поблагодарив, он откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнув аромат свежеиспеченного хлеба.

— Итак, вы, значит, и будете та самая дама-овцевод? — спокойно спросил он, пробуя хлеб на вкус.

Милисент чуть не поперхнулась сидром. Поспешно проглотив откушенный кусок, вовсе не так, как того требовали от настоящей леди правила приличия, Милисент выпалила:

— Что вы, нет. Это ранчо принадлежит моей подруге. Меня зовут Милисент Гроден.

— Рад познакомиться с вами, Милисент Гроден, — произнес Бонд, и она невольно покраснела, когда он произнес ее полное имя. В его устах оно совершенно не походило на имя старой девы.

— А вы сами, мистер Бонд, вы наш сосед?

— Я ваш ближайший сосед с восточной стороны, — пояснил он, вновь удерживая ее взгляд своим.

Она покраснела еще сильнее и опустила вниз свои темно-зеленые глаза, стряхивая при этом несуществующую пылинку с фартука.

— Счастлива познакомиться с вами, мистер Бонд. Касси тоже обрадуется, когда вернется обратно.

На его невысказанный вопрос Милисент пояснила:

— Она отправилась искать отбившихся овец.

— Значит, она действительно леди-овцевод?

Его ровный и спокойный тон исключал даже малейший намек на насмешку с его стороны.

— Да, на самом деле, — ответила она, улавливая доброту в его прозрачно-голубых глазах. Если бы ее спросили, она дала бы ему лет около сорока.

— Значит, дела у вас пойдут хорошо.

Он склонил голову, чтобы сделать еще глоток сидра, и Милисент заметила удивленную улыбку, светившуюся сквозь стакан с янтарной жидкостью.

— Несомненно.

Ее односложное замечание было награждено широкой сияющей улыбкой.

Она улыбнулась в ответ и подумала, как должна быть счастлива женщина, которая может предъявить права на эту улыбку.

— Касси и я с удовольствием познакомились бы с вашей семьей. Почему бы вам не приехать к нам в гости вместе с ними в ближайшее время?

Улыбка сошла с его лица, и там, где только что смеялись лучистые морщинки, появились побелевшие от напряжения борозды.

— У меня нет семьи. Больше нет.

Милисент готова была откусить себе язык.

— Я не знала.

— Разумеется, откуда. — Казалось, он мысленно встряхнулся. — Однако я с удовольствием познакомился бы с членами вашей семьи.

— Моя семья — это мои друзья: Касси Дэлтон и ее брат Эндрю.

— Дэлтон? — произнес он с явным удивлением.

Милисент кивнула, всматриваясь в его глаза, где, как ей показалось, одна за одной проносились мысли. Когда Бонд начал говорить, у нее сложилось впечатление, что он тщательно подбирал каждое слово, взвешивая, что сказать.

— В таком случае, вам приходится много работать, — констатировал он в итоге.

— Да, что и говорить, — ответила она, пытаясь догадаться, посоветует ли он, как и другие, продать землю.

— Я уже сказал, что живу по соседству. Когда понадобится помощь, надеюсь, вы обратитесь к мне.

Милисент особо отметила про себя, что он употребил слово «когда», а не «если». На сердце у нее потеплело — он не думал, как все те, другие, что они трусливо подожмут хвосты и бросятся наутек отсюда.

Внезапно Милисент со всей отчетливостью поняла, что прошло множество лет с тех пор, когда она в последний раз сидела на крыльце в обществе мужчины. Много лет… с тех пор, когда с отцом случился удар, и с тех пор, когда мечтала выйти замуж за красавца мужчину. И вот уже пронеслось столько лет, как не стало отца, а она по-прежнему одна. Милисент тряхнула головой, отгоняя прочь невеселые мысли.

— Надеюсь, так и будет, — ответила она, улыбаясь.

Своим шейным платком Касси отерла ручьи пота, струившиеся по лбу Шэйна. Она сомневалась, заметил ли он это. Все его внимание сконцентрировалось на детеныше, которого он надеялся извлечь из утробы матери. Касси взирала с удивлением, как Шэйн погрузил руку в недра тела коровы, чтобы развернуть плод, и принялся поворачивать упрямую ногу теленка в нужное положение.

— Мне нужно добраться до его головы, — пояснил Шэйн, шаря свободной рукой по седельным сумкам. В глазах у него появилось разочарование. — Боюсь, придется использовать эту веревку.

— Что нужно? Может быть, есть у меня.

— Что-нибудь мягкое и широкое, такое, что можно было бы обернуть вокруг его головы, но так, чтобы не покалечить теленка, когда я буду вытаскивать его из чрева.

— Мягкое и широкое, — пробормотала Касси. Даже не заглядывая в седельные сумки, она знала, что там у нее нет ничего подобного. Но…

Глубоко вздохнув, Касси сняла ботинки и начала закатывать штанины своих брюк. Она судорожно сглотнула подкативший к горлу комок и старалась не замечать удивления и недоумения, отразившихся на лице Шэйна. Запустив пальцы под подвязку, Касси начала снимать первый чулок.

Лицо ее залилось краской, когда, лишенная чулка, нежная белая кожа ноги заблестела под лучами солнца. Касси хотелось знать, не померещилось ли ей, будто у Шэйна невольно перехватило дыхание.

Чувствуя выступившую на лбу испарину, Касси быстро расправилась со второй подвязкой и спустила другой чулок. Второй чулок, все еще хранивший форму ее обнаженной теперь ноги, присоединился к первому, лежавшему на мягкой траве подле нее.

Касси пыталась обуздать вспышки огня, разгоравшегося в венах, когда вручала Шэйну шелковистые, еще хранившие тепло тела предметы своего туалета, и натолкнулась на жаркий блеск его глаз. Его прерывистое дыхание было таким же частым, как и у нее, когда она спросила:

— Сгодятся?

Их взгляды встретились и не отпускали друг друга. Какое-то мгновение он не произносил ни слова, вместо этого его глаза, казалось, внимательно изучали ее лицо. Суровость в выражении его лица медленно исчезла. Голос прозвучал низко и сдавленно, когда он наконец вымолвил:

— Вполне.

Вновь он принялся поворачивать теленка в теле коровы, набрасывая чулочную петлю вокруг его головы.

— Нога у него торчит не в ту сторону, — пояснил Шэйн, покрываясь мелкими капельками пота от усилий, — надеюсь, черт подери, теленок не пропорет ее копытом.

Касси затаила дыхание, сочувствуя страданиям животного, спрашивая себя, как бы поступила она сама, если бы одна из ее овец…

— Я держу его за морду! — взволнованно воскликнул Шэйн. — Ну, давай, давай же, девочка. Еще чуть-чуть, — прошептал он, обращаясь к корове.

Шэйн посмотрел на Касси зачарованным взглядом.

— Кажется, мне удается повернуть его в правильное положение, — пояснил он.

Касси кивнула, одновременно восхищаясь его опытностью. Шэйн сморщился от боли, когда корова осела вниз. Касси удивилась, как это он умудрился не сломать себе руку.

— Ну, ну, девочка. Я его уже вижу, — продолжал он успокаивать корову, когда показались сперва ноги, а затем и голова теленка.

Касси с удивлением глядела, как вслед за головой показалось туловище, и, наконец, сам теленок соскользнул в траву к ногам матери. Шэйн внимательно осмотрел его со всех сторон, удостоверившись, что нос и горло чистые, и только после этого переключил все свое внимание на мать.

— Я знал, ты справишься, девочка, — проговорил он с нежностью, поглаживая спину и бока коровы.

Касси пронзило неожиданное ощущение близости после этого разделенного с ним чуда рождения новой жизни. «До чего же сложный он человек», — подумала она, когда Шэйн поглаживал новорожденного телка. Она-то думала, что человек, хозяин огромной территории, не станет утруждать себя из-за страданий какой-то коровы из его многотысячного стада.

В благодарность за помощь Шэйн на короткое время объявил перемирие, отбросив в сторону резкость и устало откинувшись на траву около Касси. Впереди будет предостаточно времени, чтобы оживить воспоминания прошлого.

Достав флягу, Шэйн обильно полил руки водой, смывая с них следы родов. Но спрашивая разрешения, он взял ее руки в свои, плеснул на них воды и, нежно потирая, принялся отмывать, мягко прикасаясь своими нежными пальцами.

— Как ты тут оказалась? — спросил он.

Касси намеренно не сводила глаз с ковылявшего поблизости теленка, глядя, как мать заботливо вылизывала своего новорожденного младенца.

— Искала своих овец, — кратко пояснила она, стараясь успокоить дыхание, ставшее неровным при его прикосновении.

Отпустив ее руки, Шэйн сорвал травинку. Лишившись его прикосновения, Касси ощутила внезапное разочарование и опустила руки вдоль тела.

— Насколько я помню, у твоего дяди всегда было несколько собак, постоянно помогавших ему, но даже он временами нанимал помощников, — заметил Шэйн, просовывая травинку между зубами и вытягивая ноги. — Собаки не дали бы овцам отбиться от стада.

Касси посмотрела на его вытянутые длинные ноги, и сердце ее непонятно почему сильно забилось. Его близость теперь, когда их совместные хлопоты закончились, буквально лишала ее сил. Ей трудно было постоянно напоминать себе, что следует держаться от него на расстоянии и что для этого имеется не одна веская причина. У нее буквально перехватило дыхание, когда их глаза опять встретились.

Шэйн сорвал еще одну травинку, и Касси старалась не глядеть, как он сунул ее в рот, прикоснувшись при этом к усам, покрывавшим верхнюю губу.

Оторвав взгляд от его губ, она попыталась вспомнить, о чем же он говорил. Ах да, собаки. Она кратко ответила:

— Одна из собак дяди Люка умерла вместе с ним — тоже свалилась с обрыва. Мануэло не дал умереть другому старому псу по кличке Пол — думаю, он сильно тосковал по дяде. Мне не хочется забирать Пола к себе, так как он в конце концов теперь привык к Мануэло. Мануэло сохранил еще трех собак. Теперь они у меня. И я сама.

— И ты, — мягко повторил он, отчего внутри у нее что-то перевернулось.

Касси рассматривала покачивающуюся травинку, которая небрежно торчала в уголке его рта. Вот он передвинул ее в центр и сжал своими упругими губами. Она сглотнула комок, подкативший к горлу, и отвела глаза в сторону.

К своему крайнему неудовольствию, снова взглянула в его темно-зеленые глаза. Ей никак не удавалось справиться со странным ощущением, возникшим где-то внизу живота и медленно поднимавшимся вверх, грозя перехватить дыхание. Шэйн сдвинул шляпу на затылок, обнажив каштановые волосы, блестевшие в лучах солнца. Глядя на него, Касси закусила нижнюю губу.

Забыв, какую пикантную картинку являла она сама, сидя на траве с закатанными брюками, без шляпы, с прядями черных волос, колыхавшимися на ветру, Касси пыталась догадаться, чувствовал ли Шэйн то нежеланное влечение к нему, которое она пыталась побороть в себе. Теленок замычал, топчась на своих неуверенных ножках. Касси рассмеялась, глядя на него с умилением.

— Мне кажется, скоро и у нас появятся ягнята.

Но Шэйн, казалось, не слышал ее слов. Ее смех отнесло ветром. Мириады противоречивых эмоций промелькнули на лице Шэйна, который очень медленно приближался к ней.

Затаив дыхание, Касси глядела, как сильные, загорелые руки Шэйна начали разворачивать закатанные штанины ее брюк. Как зачарованная смотрела она на темную кожу его рук, контрастировавшую с нежной белизной ее ног. Расправляя ткань, он прикасался к ее открытому телу, его руки ласкали и нежно гладили изгибы ноги, ввергая в танталовы муки щиколотку и чувствительную внутреннюю часть стопы.

У Касси перехватило дыхание, когда он поднял ботинок и надел его на ее слегка подрагивающую ногу. Дрожа, Касси не сомневалась, что теперь он наверняка чувствовал неровное биение ее пульса, грозившего выйти из-под контроля.

Шэйн повернулся, чтобы достать второй ботинок, и Касси с трудом справилась с комком, подкатившим к горлу. Когда он выпрямился, она поймала его взгляд. Его глаза не убегали прочь, и она чувствовала, о чем они говорили так же уверенно, как и сильные руки, обхватившие вторую ногу. Ни на секунду не сводя с нее пристального взгляда, Шэйн опустил вторую штанину с величайшей осторожностью.

Когда рука его намеренно гладила ее ногу, Касси казалось, она вот-вот растает, растворится от невыразимого желания, которое пробуждало в ней его прикосновение. Она сидела совершенно неподвижно, стараясь не дышать, пока он, наконец, надел на нее второй башмак. Рука его ласково провела по чувствительной коже лодыжки. Прикосновение ловких и умелых пальцев становилось почти невыносимым. Медленно, все так же не сводя с нее взгляда, он поднял с земли подвязки. Одну протянул ей, а вторую решительно сунул себе в карман.

Глядя в ее точеное лицо, Шэйн испытывал острые муки сожаления оттого, что эта выглядевшая такой беззащитной женщина — родственница человека, которому он поклялся отомстить. Он понимал, что она, сама того не зная, неразумно ввязалась в войну, охватившую целое поколение и потрясшую всю округу. Однако он также отлично понимал, что не вправе оставить прошлые свои обещания невыполненными.

Одно сразило его наповал: перед ним сидела женщина, которая посреди луга сняла и отдала свои чулки только лишь для того, чтобы помочь корове. Словно вдвоем они делили мгновение, исключенное из общего течения времени, недоступное для прошлого. Он взял ее лицо в свои ладони.

Когда его губы взяли в плен ее, Касси невольно подумала, что морщинки вокруг его глаз вблизи гораздо привлекательнее, чем на расстоянии. Теплая полнота его губ, усиленная нестерпимым дразнящим прикосновением усов, унесла Касси в мир ощущений, которые — сейчас она не могла понять — то ли уже забыла, то ли никогда по-настоящему не знала.

Ей казалось совершенно естественным таять, прижавшись к его плотному телу. Когда Шэйн провел руками по длинным прядям волос, рассыпавшимся по ее плечам, Касси почувствовала, как ответное, влекущее чувство рикошетом отозвалось во всем ее теле. Когда его рука начала ласкать нежную кожу шеи и приоткрытых плеч, внутри нее начало разгораться пламя.

Шэйн, не отпуская ее губ, крепче привлек ее к себе. Касси задрожала от ощущений, разбуженных поцелуем. Когда его язык попытался проникнуть внутрь, Касси мгновенно насторожилась, но быстро отбросила беспокойство, сдаваясь непреодолимой волне нахлынувших чувств.

И, если такое возможно, она еще плотнее прижалась к нему. Его язык двигался вокруг ее языка, ища и находя. Каждое движение будило волну влажного желания. Ощущая, как его язык исследовал самые дальние уголки ее рта, она ослабевала, наслаждаясь теплом, растекавшимся по всему телу. Одна рука сама по себе опустилась на его мощное, словно свитое из канатов, плечо. Другая погрузилась в густые и спутанные каштановые кудри волос.

Когда Шэйн прижал ее к себе, она почувствовала незнакомую твердость мужского тела. Задыхаясь, она сглотнула давящий комок, подступивший к горлу, который начал опускаться вниз с пугающей скоростью. Неожиданное покалывание вспыхнуло между бедер, когда Шэйн еще плотнее прильнул к ней. Плотные и тяжелые, словно медовые, волны накатились, наполнив тяжестью все ее члены.

Когда Касси показалось, что она умрет от сладостной агонии, вызванной его близостью, он внезапно резко отпрянул назад. Она пристально вгляделась в его глаза в поисках причины и заметила блеск страстного желания, смешанного с неприкрытым сожалением. Затем глаза его сделались жесткими, как горящие угли, такими же, какими она запомнила их за день до этого.

Касси густо покраснела. Что он мог о ней подумать? Что она истосковавшаяся старая дева, готовая броситься на первого же попавшегося мужчину?

— Касси, твое место не здесь. Многие женщины заметят это и не примут тебя.

Не имея ни малейшего представления о демонах, терзавших его душу, Касси вздрогнула от его слов, как от удара. Теплота, растекшаяся по всему телу, уступала место медленно наплывавшему ознобу реальности. Их поцелуй ничего не значил. Он по-прежнему пытался выжить ее отсюда, и она никогда не сможет позволить себе впредь забыть об этом.

Дрожа, она поднялась на ноги, не в силах избавиться от собственного сожаления. Голос ее, преисполненный чувств, прозвучал мягко, подобно ветерку, дувшему над ними:

— Ты прав, но в таком случае, я не такая, как большинство женщин.