Прочитайте онлайн Лесной бродяга | V. ТАЙНИК БИЗОНЬЕГО ОСТРОВА

Читать книгу Лесной бродяга
2612+10261
  • Автор:

V. ТАЙНИК БИЗОНЬЕГО ОСТРОВА

На довольно продолжительном отрезке, начиная от Туманных гор вплоть до так называемой Развилки, Красная река течет по самой разнообразной местности: то ее воды шумят и клокочут по каменистому ложу среди отвесных скал, образуя пороги, через которые рискуют пробираться лишь трапперы или индейцы в своих утлых пирогах из коры дерева или буйволовой кожи; то река привольно течет среди низких берегов, покрытых такой густой и высокой травой, что в ней целиком скрывается буйвол или медведь, о присутствии которых можно догадываться лишь по колебаниям травяных стеблей. В других местах она нежится между песчаными берегами, омывая зеленеющие острова, покрытые непроницаемыми зарослями дикого винограда и испанского мха. Порой ее дремлющие воды медленно текут под сплошным сводом зелени, образуемой деревьями того и другого берега, ветви которых при этом тесно переплетаются друг с другом. В этих зеленых коридорах царит прохлада, и здесь истомленный путник забывает зной раскаленной солнцем равнины.

Через сутки после удачной охоты на мустангов и за трое суток до героического сражения на пирамиде к востоку от Развилки Красной реки странствовали пятеро лиц. Они продвигались двумя независимыми группами, расстояние между которыми не превышало полутора миль. Однако они вовсе не подозревали друг о друге и вообще предпочитали не попадаться на глаза кому бы то ни было.

Местность, где в данный момент находились эти группы, отстояла от Золотой долины в одном дне, а от Бизоньего озера в двух днях пути доброго пешехода.

Несколько более удаленная от озера группа состояла из трех человек, причем двое плыли вверх по течению в легком челне из березовой коры, а третий в некотором отдалении следовал за ними верхом вдоль левого берега.

Хрупкое на вид, но прочное, прошитое воловьими жилами и промазанное смолой суденышко было так нагружено, что борта его едва возвышались над водой.

Несмотря на это, под энергичными взмахами весел пирога довольно быстро поднималась вверх по Рио-Хиле. Груз ее был самый разнообразный. Тут были седла, разная одежда, разноцветные плащи, мешки, небольшие ящики европейского изделия, наконец, ножи, сабли и полдюжины карабинов разных калибров.

Что касается пассажиров, то, не будь некоторых особенностей в костюмах и зловещего выражения их лиц, их можно было бы принять за обычных бродячих торговцев, едущих завязать торговые сношения с индейскими племенами.

Первый из них был седой старик, второй — молодой человек с длинными волосами, черными, как воронье крыло. Если мы прибавим, что они имели характерную прическу индейцев папагосов, то читатель без труда узнает в них Кровавую Руку и Эль-Метисо, тех самых, кого он встретил в переодетом виде в лесу в тот вечер, когда дон Августин с дочерью и сенатором отправлялись на охоту за дикими лошадьми.

После дерзкого нападения, результатом которого был грабеж и смерть торговца из президио, тревога распространилась по всей провинции. Чтобы ускользнуть от преследования, оба бандита переоделись в другие костюмы и в таком виде повстречались с отрядом дона Августина де Пена.

Метис, как известно читателю, не остался равнодушен к красоте Розариты и следовал за ней вплоть до Бизоньего озера. Решившись похитить ее, несмотря на многочисленную свиту, окружавшую ее, он отправился к Туманным горам, близ которых, как ему сообщили, находился многочисленный отряд апачей.

Оба пирата были опасны не одной лишь своей отвагой и ловкостью. Мы видели, как они за несколько часов сделали то, чего индейцы, осаждавшие островок на Рио-Хиле, тщетно добивались почти сутки — заставили умолкнуть два лучших, после их собственных, карабина пустыни.

Не менее следовало опасаться их неукротимой энергии находчивости и стремительности. Они как две хищные птицы, с поразительной быстротой перелетали с места на место.

Под равномерными сильными взмахами весел пирога быстро скользила по реке, берега которой в этом месте были покрыты непрерывной цепью маленьких курганов скорее похожих на копны сена.

Беспокойный взгляд старого пирата перебегал с одного берега на другой, тщательно осматривая малейшие особенности почвы, и потом опять останавливался на грузе, сложенном на дне лодки.

— Ну, что, старый мошенник, — промолвил метис, воспользовавшись моментом, когда Кровавая Рука греб один, чтобы выправить курс лодки, — не видишь на горизонте ничего подозрительного?

— Я вижу только твое безумие, — с горечью ответил американец, — а что касается названия, которое ты мне даешь, то в нем сказывается лишь твоя бессмысленная гордость! Что такое сын собаки? Собака. А сын мошенника?..

— Копия его отца! — со смехом отвечал метис. — Но ты гораздо более мошенник, чем твой сын, поскольку гораздо раньше сделался им!

— Доживи-ка сначала до моих лет! — с укором заметил Кровавая Рука. — Впрочем, тебе никогда не дожить до моего возраста! Помяни мое слово!

Метис был в этот день в хорошем расположении духа, а потому только рассмеялся, выслушав мрачное предсказание своего отца.

— Да, — говорил между тем последний, — когда жеребец или олень влюблены, благоразумие оставляет их!

— Не смог приискать для сравнения более благородное животное? — надменно усмехнулся метис.

— Какая разница? Ведь суть все та же! Мы дважды находили следы команча рядом с нашими. Вместо того чтобы, в свою очередь, пойти по его следам, ты гоняешься за этой белой голубкой, пренебрегая элементарной осторожностью. Не забывай: тот, кто в пустыне не обращает внимания на предостережения, находимые им на земле, никогда не умрет своей смертью!

— Наверное, трапперы, индейцы и путешественники или не видели таких следов, или не обращали на них внимания. Но довольно об этом, старик! Не кори меня за то, что я стремлюсь поскорее удовлетворить страсть, которую мне внушает эта девушка. Иначе последствия будут печальны! Для тебя, — уточнил молодой бандит, и глаза его загорелись, как у голодного хищника.

Отец промолчал, — и оба разбойника принялись усиленно грести, не говоря ни слова.

Вдали уже показался один из многочисленных островков, носивший название Бизоньего.

На некотором расстоянии от бандитов, укрытый от них зеленой порослью правого берега, шел человек тем гибким я нервным шагом, каким умеют ходить одни индейцы и какой можно сравнить разве что с нашим гимнастическим шагом, доведенным до последней степени совершенства.

То был Сверкающий Луч, одиноко следовавший по тропинке войны. Честный индеец решился отомстить за свою честь, запятнанную, как он считал, вероломным убийством доверившихся его слову белых торговцев.

С того места, где он в данную минуту находился, ему не были видны бандиты, так как здесь река делала излучину. Достигнув берега, команч завернул свои припасы и одежду в бизоний плащ, прочно укрепил его на голове при помощи продетых под подбородком ремней, а поверх свертка привязал свой карабин. После этого он вошел в воду и быстро поплыл к противоположному левому берегу.

Переплыв реку, команч поспешно оделся и, пользуясь с замечательным искусством всеми неровностями почвы, успел незаметно от разбойников перегнать их. Поравнявшись с Бизоньим островом, он проворно влез на высокое дерево и укрылся в его густой кроне так, что самый зоркий глаз не смог бы его обнаружить.

Вскоре пирога бандитов причалила к тому же островку и, достигнув середины его, остановилась. Сверкающий Луч не упускал из виду ни одного их движения. Он видел, как они привязали пирогу и, предварительно расстелив несколько бизоньих шкур, вышли по ним на берег. Подобным же образом они застелили небольшую лужайку, лежавшую в глубине островка и поросшую густой нежной травой, а также и часть окаймлявших ее кустов. Затем они перенесли сюда груз из пироги.

Человека, незнакомого с жизнью пустынь, наверно, поставили бы в недоумение эти таинственные приготовления. Индеец же отлично знал, что готовились делать бандиты. Бизоний остров казался им настолько уединенным, что они скорее для очистки совести осмотрелись и, не теряя времени, приступили к делу.

Кровавая Рука, глубоко прорезая ножом дерн, очертил окружность диаметром чуть более трех футов, затем оба начали принесенными лопатами умело и бережно подрезать дерновый круг с двух сторон, стараясь не уронить ни крошки земли за его чертой. Аккуратно уложив срезанный дерн на бизонью шкуру, бандиты споро принялись копать соответствующую кругу яму, сначала вдвоем, а по мере углубления сменяя друг друга. Вынутую из ямы землю они бросали на расстеленные бизоньи шкуры.

Через несколько часов яма достигла глубины шесть футов, причем они обровняли ее, придав ей форму котла. Тем временем груз их сушился на солнце, чтобы на нем не оставалось ни малейших следов влаги. Устлав дно и стены ямы бизоньими кожами, пираты уложили груз, накрыли буйволовой кожей, а на последнюю навалили сухих ветвей и, наконец, поверх всего земли. Утоптав ее и спрыснув водой, чтобы уничтожить запах свежей земли, могущий привлечь диких зверей, они с величайшей осторожностью положили дерн на свое место.

— Ну, вот, — сказал старый пират, заботливо оправляя смятые травинки, — наша добыча, надеюсь, теперь укрыта надежно!

— Я думаю! — ответил метис, поднимая шкуры по мере того как они переходили по ним, направляясь к пироге.

Оставалось убрать землю, место которой занимала теперь их добыча. Завернув ее в шкуру, пираты отнесли в пирогу, и, когда последняя выехала на середину реки, высыпали в воду. Таким образом, теперь не оставалось абсолютно никаких следов их пребывания ни на берегу, ни на лужайке. Подобные кладовые практикуют в пустыне индейцы и трапперы, укрывая добычу или товары.

Облегченная от своего груза пирога пиратов быстро продолжала путь вверх по реке к Туманных горам. Там, спустя три дня, их появление было замечено канадцем и Барахой.

«Очень хорошо! — подумал индеец, когда лодка с пиратами скрылась из виду. — Они закопали здесь свою душу и скоро возвратятся за ней!»

С этими словами команч спустился с дерева, тем же путем вернулся назад и переправился на правый берег. Через полчаса он достиг оврага, где его приветствовал радостным ржанием сильный и проворный конь.

Сверкающий Луч ласково погладил его рукой, вскочил в седло и поскакал на запад галопом. Вдруг и лошадь и всадник остановились и дружно начали нюхать воздух, подобно хорошо выдрессированным собакам-ищейкам. И недаром: вдали виднелось двое одиноких людей.

Это были последние из пяти лиц, о которых мы упоминали в начале главы. Те в свою очередь тоже заметили индейца.

— Вильсон! — сказал один из них, занимавшийся в это время срисовыванием окружающего ландшафта.

— Сэр! — ответил американец.

— Вот это, кажется, касается вас!

Сказав это, сэр Фредерик спокойно углубился в свою работу. Уже самые приготовления ко взаимной встрече у американца и индейца показывали, какое недоверие существует в отношениях людей в пустыне. Вильсон, сделав рукой знак, что он хочет вступить в дружеский разговор, бросился в то же время в выемку почвы, откуда теперь виднелась лишь его голова.

В свою очередь индеец, встревоженный маневром американца, скользнул с лошади и спрятался за нее таким образом, что наружу выставлялась лишь верхушка головы да дуло перекинутого через седло карабина. Осторожно толкая лошадь, индеец таким способом приближался к Вильсону.

Обменявшись, однако, несколькими словами и убедившись, что ни тот, ни другой не горят желанием перерезать друг другу горло, американец и индеец покинули свою угрожающую позицию; первый вышел из своей ямы, второй снова сел на коня, и оба пожали друг другу руки.

— К какому племени принадлежит мой юный друг и куда направляется? — спросил Вильсон.

— К племени команчей! Он идет к своим братьям, чтобы вести их по следам неприятеля. Что делает мой белый брат в пустыне?

— Этого я не знаю!

И так как индеец улыбался с недоверчивым видом, то сэр Фредерик соизволил ответить:

— Мы прогуливаемся, мой друг!

— Охотничьи угодья Кровавой Руки, Эль-Метисо и апачей полны опасностей! — значительно произнес индеец.

— Это меня не касается. Поговорите с Вильсоном!

— Мои братья предупреждены!

Сказав эти слова, индеец вскочил на коня и поскакал галопом, продолжая прерванный путь. Сэр Фредерик провожал их взглядом, любуясь и всадником, и его конем, которые неслись свободные, как ветер, свистевший в их ушах.

Восполнив пробелы прошлого, возвратимся теперь к Хосе и канадцу, оставленными нами в Туманных горах.