Прочитайте онлайн Лесной бродяга | II. ИНДЕЙСКИЙ ДИПЛОМАТ

Читать книгу Лесной бродяга
2612+10465
  • Автор:

II. ИНДЕЙСКИЙ ДИПЛОМАТ

Вслед за криками радости и торжества, сопровождавшими поимку несчастного пленника, на минуту воцарилась тишина. Наши три приятеля обменялись взглядами, выражавшими смущение и жалость.

— Слава Богу! — вздохнул облегченно Фабиан. — Они еще не убили его.

Действительно, пленник, хотя и с трудом, поднялся на ноги, и один из апачей снял с него лассо. Канадец и Хосе грустно покачали головами в ответ на замечание Фабиана.

— Тем хуже для него, — заметил Хосе, — он бы уже теперь не страдал больше; по молчанию, которое хранят эти краснокожие черти, видно, что каждый из них придумывает ему какую-нибудь замысловатую пытку. Поимка одного белого для них гораздо важнее, чем захват целого табуна, за которым они только что так рьяно гнались.

Не слезая с лошадей, апачи окружили со всех сторон пленника, который бросал вокруг себя растерянные взгляды, встречая всюду бронзовые лица врагов, на которых не дрогнул ни один мускул. Между тем индейцы стали совещаться между собой. В это время один из них, по-видимому начальник отряда, отличавшийся от остальных воинов более темным цветом кожи и пестрым головным убором из черных и белых орлиных перьев, соскочил с лошади, как будто не удостаивая своим вниманием совещания своих подчиненных. Он бросил поводья одному из воинов и направился прямиком к островку. Подойдя к реке, он принялся разглядывать следы на прибрежном песке.

При виде этого сердце Розбуа усиленно забилось, так как действия индейца явно доказывали, что он заподозрил неладное.

— Неужели краснокожий пес учуял свежее мясо? — прошептал канадец, обращаясь к Хосе.

— Quien saber? — ответил тот испанской поговоркой, которая на его родине является ответом на любой затруднительный вопрос.

Однако на песке, утоптанном копытами диких мустангов, приходивших на водопой, индеец, видимо, не обнаружил никаких человеческих следов. Тогда он направился вдоль берега, продолжая пристально вглядываться в почву.

— У этого дьявола возникли какие-то подозрения, — прошептал канадец, — если он пройдет с полмили, то обнаружит наши следы в том месте, где мы вошли в воду, чтобы вплавь добраться сюда. Я же тебе говорил, Хосе, — с горечью продолжал охотник, — что следовало войти в воду по крайней мере за две мили отсюда; но ни ты, ни Фабиан не согласились на это, и я, как последний дурак, уступил вам!

При этих словах канадец с такой силой ударил себя в грудь, что любая другая грудная клетка от такого удара наверняка проломилась бы.

Тем временем совещание по поводу участи пленника завершилось, так как равнину огласили крики одобрения, по-видимому, в ответ на предложение одного из индейцев. Однако пока ожидали возращения вождя, чтобы испросить его согласия на придуманную ими пытку. Вождем их являлся Черная Птица, о котором мы уже раньше упоминали. Он продолжал свои изыскания по берегу, поднимаясь вверх по течению Рио-Хилы; дойдя до того места, где Розбуа и его спутники вошли в воду, он убедился в справедливости ранее сделанного вестником донесения совету вождей и решил извлечь из него пользу, ибо преследовал свои собственные, далеко идущие дипломатические цели.

Удостоверившись в присутствии на островке трех белых, Черная Птица направился мерным шагом к своим подчиненным. Он с важностью выслушал результат совещания индейцев и знаком велел отложить на некоторое время исполнение пытки. Затем так же неспешно он пошел к берегу, отдав предварительно какое-то приказание, которое пять или шесть краснокожих всадников бросились тотчас исполнять. Они вскочили на лошадей и ускакали.

Полное спокойствие царило в природе; цветы и травы источали сильное благоухание, ветер слегка шелестел ими, и островок выглядел таким же необитаемым, как в те дни, когда река текла только для птиц небесных и диких животных, приходивших к ней утолить жажду. Но индейца не могла обмануть эта тишина. Подойдя к реке, Черная Птица приложил ко рту руку в виде рупора и закричал на смешанном полуиндейском-полуиспанском диалекте.

— Пусть белые воины, пришедшие с полуночи, выйдут без страха: Черная Птица друг им, так же как и его воины!

Едва ветер донес слова вождя до слуха наших друзей, Розбуа сильно стиснул руку Хосе; они оба поняли диалект дикаря.

— Что мы ответим этой собаке? — спросил канадец.

— Ничего! — лаконично ответил Хосе.

И лишь тихий шелест колеблемого ветром тростника стал ответом на предложение индейца, который невозмутимо продолжал:

— Орел может скрыть свои следы в небесах от глаз апача; плывущий вверх по реке лосось также не оставляет после себя борозды, но пробирающийся через пустыню бледнолицый не похож ни на орла, ни на лосося!

— Да и на гуся тоже не похож, — пробормотал Хосе. — Лишь глупый гусь способен неуместным криком выдать свое присутствие!

Вождь снова прислушался, но слова Хосе были произнесены так тихо, что не могли достичь даже тонкого слуха индейца.

— Белых воинов всего трое, — продолжал Черная Птица, не теряя надежды получить ответ и намеренно делая акцент на числе три. — Красных воинов двадцать, и они дают белым слово, «то станут их друзьями и союзниками!

— Что это значит? — спросил шепотом Розбуа у Хосе. — Для какой коварной цели понадобились мы этому хитрецу?

— Пусть выскажется до конца, тогда и узнаем, — ответил тот. — Мне кажется, он еще не полностью высказался.

— Когда белые воины узнают о намерениях Черной Птицы, они выйдут из засады, — продолжал предводитель апачей, — так пусть они о них узнают. Белые воины с полуночи в постоянной вражде с белыми воинами с полудня; у них другие боги, другой язык. Апачи захватили в свои когти весь лагерь белых с полудня!

— Искатели золота проведут несколько не особенно приятных часов! — заметил Розбуа.

— Если три белых воина согласны присоединить свои длинные карабины с нарезными стволами к оружию красных воинов, то они поделят между собой скальпы, сокровища и оружие белых воинов с полудня, и все вместе будут плясать вокруг останков своих врагов.

Розбуа и Хосе с удивлением посмотрели друг на друга.

Благодаря их объяснениям, Фабиан также понял, что индеец предлагает им противный всем требованиям совести союз. Предложение вождя вызвало благородное негодование у охотников, которые решили лучше погибнуть, чем согласиться помогать индейцам в победе даже над своими смертельными врагами.

— Слышите, что предлагает этот нечестивец! — воскликнул канадец, не будучи в состоянии сдерживать долее свое негодование. — Он, кажется, принимает ягуаров за койотов! — образно выразился старый охотник, невольно подражая языку индейцев. — О, не будь здесь Фабиана, мой карабин заставил бы его умолкнуть навеки!

Несмотря на упорное молчание наших друзей, индеец был твердо уверен в их присутствии на островке, однако, похоже, начинал терять терпение, так как привык к немедленному исполнению своих приказов. Он желал приобрести трех ценных союзников, поскольку знал по опыту, что канадцы прекрасные стрелки, а кроме того, для него было важно одержать верх над мнением остальных племенных вождей. Поэтому, подавив свое нетерпение, он снова начал:

— За белыми так же легко следить, как за степным бизоном! По следу бизона красные воины легко узнают его рост, дородность, возраст, даже время, когда он прошел по степи. За камышами скрывается человек столь же мощный, как и бизон. Он выше самого длинного карабина; с ним находятся воин смешанного происхождения и молодой воин чисто южного происхождения; но союз их с первым воином доказывает, что они враги белых, пришедших с полудня. Слабые всегда ищут дружбы сильнейших и держат во всем их сторону!

— Эти собачьи дети дьявольски догадливы! — заметил Розбуа, обращаясь к Хосе.

— Ты так считаешь, потому что краснокожий нахально льстит тебе! — возразил бывший микелет, самолюбие которого было слегка затронуто.

— Я жду ответа белых, — продолжал Черная Птица, прислушиваясь, — между тем слышу только плеск воды и шелест ветра! И ветер нашептывает вождю, что белые сильно заблуждаются: они воображают, будто у апача глаза на затылке, что следы бизона невидимы и что стена из камышей непроницаема для пуль. Черной Птице смешон такой ответ ветра!

— Наконец-то дьявол заговорил-таки на своем истинном языке, — заметил Хосе. — Конечно, он не прочь приобрести таких союзников, как мы!

— Господи! — воскликнул с отчаянием канадец. — Ну почему мы не вошли в реку на две мили выше!

— Отвергнутый друг может сделаться непримиримым врагом! — терпеливо продолжал индеец гнуть свою линию.

Выждав с минуту, Черная Птица сделал знак пленнику приблизиться; тот подошел, трясясь от страха. Индеец указал ему рукой на свободное пространство между зарослями камыша, находившееся как раз против островка.

— Может ли бледнолицый послать пулю в вон тот промежуток между камышами острова? — спросил он.

Но пленник не понял диалекта апача, в котором встречалось слишком мало испанских слов, а потому продолжал стоять неподвижно, вздрагивая всем телом. Тогда Черная Птица бросил несколько слов одному из воинов. Тот подошел, вложил в руки пленника отнятое у него ружье и жестами объяснил, что от него требовалось. Несчастный гамбузино зарядил ружье и прицелился, но его руки так дрожали, что ружье ходило в них из стороны в сторону.

— Бедолага не сумеет попасть даже в островок, — заметил беспечно Хосе. — И если индеец не найдет лучшего способа заставить нас себя обнаружить, то может ждать хоть сутки: лично я не пророню ни единого слова!

Пленник с грехом пополам прицелился, и пуля шлепнулась в воду довольно далеко от островка.

Черная Птица презрительно хмыкнул и обернулся, будто отыскивая глазами что-то.

— Вот, вот, — прошептал Хосе, — поищи-ка, брат, пороху и пуль между копьями и лассо твоих воинов!

В это самое время пять уезжавших куда-то по приказанию вождя всадников возвратились, уже вооруженные карабинами, луками и колчанами, полными стрел. Они ездили за своим вооружением, которое где-то оставляли, чтобы было сподручнее преследовать мустангов. По знаку Черной Птицы пятеро других воинов отделились от отряда и тоже ускакали.

— Похоже, дело принимает скверный оборот! — озабоченно пробормотал Розбуа.

— А что, если нам самим напасть на них, пока их осталось полтора десятка? — спросил Хосе.

— Нет, — живо возразил канадец, — нам пока ни к чему себя обнаруживать. Апачи еще далеко не уверены, здесь ли мы!

— Ну, как знаешь!

И Хосе продолжал наблюдать из-за деревьев.

Черная Птица схватил ружье и подошел к берегу.

— Руки вождя не трясутся, подобно траве, увядшей от ветра, — проговорил он, поднимая ружье и направляя его в сторону островка. — Но прежде чем выстрелить, — продолжал он, — я подожду ответа белых, пока не сосчитаю до ста.

— Становись позади меня, Фабиан! — распорядился Розбуа.

— Нет, я останусь на своем месте, — ответил юноша, — я моложе и потому обязан защищать вас, а не прятаться за вашей спиной!

— Дитя, — возразил канадец, — разве ты не видишь, что я и выше, и шире тебя, значит, мы, благодаря этому, представляем для индейца великолепную двойную мишень!

При этих словах он осторожно пробрался вперед, не задев ни одной веточки, ни одной камышинки, и встал на колени впереди Фабиана.

— Предоставьте ему распоряжаться по-своему, дон Фабиан, — заметил Хосе. — Таким надежным щитом, как благородное сердце этого гиганта, которое теперь бьется ради вас, вероятно, не защищался еще ни один человек!

Между тем, держа ружье наизготовку и продолжая считать, апачский предводитель чутко прислушивался, но до его слуха донеслось только бормотание омывающей островок воды да легкий шелест ветерка в камышах.

Черная Птица выстрелил, пуля просвистела близ охотников, которые прилегли один за другим, срезав всего несколько камышинок.

Повременив еще пару минут, вождь громко проговорил:

— Черная Птица обманулся! Он сознает свою ошибку и поищет белокожих воинов в другом месте!

— Так мы и поверили тебе! — проворчал Хосе. — Мошенник более чем когда-либо убежден в противном, но теперь он оставит нас на некоторое время в покое, пока его воины не покончат с пленником. Впрочем, они не заставят нас долго ждать, так как индейцам казнь белого доставляет такое наслаждение, которому они не в состоянии долго противиться.

— Но в таком случае, — воскликнул вполголоса Фабиан, — теперь как раз самое время попробовать избавить несчастного от невероятных мучений.

Канадец обернулся к Хосе, желая узнать его мнение, затем ответил:

— Мы не отказываемся от этой идеи бесповоротно, но следует выжидать до последней минуты; может, какое-нибудь непредвиденное обстоятельство нас выручит. Во всяком случае, индейцы пока еще сомневаются в нашем нахождении здесь, а если мы покажемся, то их сомнения рассеются, — задумчиво заключил канадец. И решительно добавил: — Согласиться же на союз с этими дьяволами, даже против дона Эстебана, было бы непростительной подлостью! Что же нам делать?

Старого охотника терзало еще одно тайное опасение: он видел, что Фабиан бравирует опасностью в минуты опасного возбуждения, когда битва горячит молодую кровь. Но обладает ли юноша хладнокровной храбростью, которая идет навстречу смерти не под влиянием помрачающей рассудок страсти, а с спокойным сознанием близкого конца? Сам Розбуа и Хосе хорошо изучили друг друга в этом отношении, ибо много раз проявляли стоическое равнодушие к смерти.

Канадец решил положить конец волновавшим его сомнениям, откровенно выяснив их.

— Послушай, Фабиан, — произнес он, — я хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной, и надеюсь, что твое сердце не дрогнет от моих слов!

— Почему вы сомневаетесь в моей храбрости? — с упреком возразил Фабиан. — Что бы вы ни сказали мне, я не содрогнусь от страха, и что бы ни сделали, последую вашему примеру!

— Не правда ли, Хосе, дон Фабиан говорит, как подобает мужчине! — воскликнул с гордостью канадец, обнимая юношу, затем продолжал с некоторой торжественностью: — Еще никогда три человека не находились в большей опасности, нежели мы: наши враги в семь раз сильнее нас. Если бы каждый из нас положил на месте по шести человек, то все-таки их останется почти столько же, сколько и нас!

— Ведь мы не однажды выходили победителями из таких же неравных сражений! — заметил Хосе.

— Мы победим и теперь! — подхватил Фабиан. — Победим теперь уже втроем!

— Хорошо, дитя, хорошо! — одобрил Розбуа. — Но, что бы ни случилось, эти дьяволы не должны захватить нас живыми. Вот, Фабиан, — продолжал охотник, вынимая из ножен нож с ручкой из рога, — если мы останемся без оружия и очутимся во власти краснокожих, а этот кинжал будет единственным средством к спасению, что бы ты сказал тогда?

— Я бы сказал: «Убейте меня, отец, и умрем вместе»!

— Да, да! — воскликнул канадец, с бесконечной любовью смотря на юношу. — Это был бы лучший способ не расставаться! — При этих словах он протянул Фабиану дрожащую от волнения руку, которую тот почтительно поцеловал. Глаза Розбуа потеплели. — Что бы там ни произошло, а мы больше не расстанемся никогда, Господь да поможет нам!

Между тем индейцы отвели пленника от Рио-Хилы еще футов на пятьсот и поставили его на некотором расстоянии перед собой, а сами, предварительно спешившись, выстроились в плотную шеренгу параллельно берегу.

— Я догадываюсь, какое именно удовольствие предвкушают индейцы! — заметил Розбуа. — Они пустят своего пленника вперед и дадут ему возможность бежать; затем бросятся все вслед за ним с копьями и томагавками в руках. Если у белого проворные ноги, то, когда он добежит до берега, мы закричим, чтобы он плыл к нам. Несколько наших метких выстрелов предохранят его от нападения краснокожих, и в таком случае он проберется к нам на остров невредимым. Остальное — наша забота. Но в случае, если страх парализует его силы, первый же догнавший его индеец раздробит ему череп томагавком или пронзит насквозь копьем. Во всяком случае, мы постараемся сделать для его спасения все, что в наших силах.

Индейцы и притаившиеся на островке белые с волнением ожидали сигнала Черной Птицы. Однако вождь сперва сделал знак, который нетрудно было понять: он указал пальцем на голые ноги своих воинов, а потом на сафьянные сапоги пленника. Тот понял значение этого жеста и, опустившись на песок, стал снимать сапоги. Пока он разувался, нарочно неспеша, стараясь хоть на короткое время отсрочить начало бесчеловечной охоты, возвратилась вторая пятерка апачей, теперь вооруженных до зубов. Впрочем, они мигом соскочили с коней, отложили в сторону все свое оружие, кроме томагавков или копий, и с радостными восклицаниями пополнили ряд соплеменников.

Но вот белый снова встал, и уже выставив одну ногу вперед, апачи с нетерпением пожирали глазами свою жертву. Черная Птица хлопнул в ладоши. Раздавшийся вслед за тем рев можно только сравнить с воем стаи ягуаров, преследующих ланей. Хотя гонимый ужасом пленник мчался со скоростью оленя, индейцы не отставали и прыгали за ним, подобно разъяренным тиграм.

Благодаря расстоянию в десяток футов, изначально отделявшему его от краснокожих, пленник счастливо пробежал часть дистанции до реки, но силы явно начали покидать его; камни и колючки кактусов впивались ему в босые ступни и раздирали их до крови. В ту минуту, когда он уже был совсем близко от кромки воды, один из индейцев подскочил к нему и нанес сильный удар копьем, которое проскочило между плечом и рукой преследуемого.

Индеец выпустил из рук копье, потерял равновесие и упал.

Пленник, которым оказался не кто иной, как Гайферос, посланный доном Эстебаном на поиски Кучильо, остановился, не зная, поднять ли ему копье, тоже упавшее на землю, или нет. Инстинкт самосохранения одержал верх и заставил его бежать далее, однако даже мгновенное промедление сыграло свою роковую роль: он почти потерял фору.

Фабиан не выдержал напряжения:

— О, дьяволы! Они…

Розбуа тотчас же зажал ему рот рукой.

— Молчи! Не лишай своим криком несчастного последней возможности спастись! Пусть только краснокожие приблизятся на выстрел!

С тревогой и волнением охотники следили за исходом поединка одного человека против двадцати врагов. Вдруг в облаке пыли, поднятом при этом смертельном состязании, над головой Гайфероса сверкнул томагавк; несчастный тяжело рухнул на землю, но вследствие сильного разбега прокатился почти до самой воды. Канадец хотел выстрелить, но опасение попасть в мексиканца заставило его промедлить всего несколько мгновений. Когда же ветер рассеял облака пыли, и Розбуа выстрелил, то оказалось слишком поздно: сраженный пулей индеец покатился по земле, держа в руках окровавленный скальп обезображенного Гайфероса.

На этот неожиданный выстрел, вслед за которым раздался воинственный крик канадца и Хосе, остановившиеся неподалеку индейцы ответили дружным ревом, не обращая внимания на пленника, которого они считали уже трупом. Однако вскоре несчастный поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед; но кровь лилась у него с головы ручьями, совершенно ослепляя его, и он в изнеможении снова рухнул на песок.

Канадец дрожал от негодования.

— Боже! — воскликнул он. — Если в теле несчастного тлеет хоть одна искра жизни, беру тебя в свидетели, мы спасем его! От скальпирования не умирают!