Прочитайте онлайн Лесной бродяга | XVI. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Читать книгу Лесной бродяга
2612+10180
  • Автор:

XVI. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Все участники экспедиции, кроме слуг, отлично знали о причине столь поспешного отъезда. Впрочем, Бараха и Ороче не вполне отдавали себе отчет во всем происходившем, так как их головы были отуманены винными парами. Оба собутыльника делали над собой невероятные усилия, чтобы не качаться и твердо сидеть в седле.

— Прямо ли я держусь на стременах? — спросил тихонько Ороче у Барахи, испытывая сильное беспокойство по этому поводу.

— Вы держитесь прямо, как тростник, и твердо, как скала! — отвечал Бараха, желая польстить собутыльнику — товарищу по несчастью.

Благодаря их усилиям, дон Эстебан при осмотре кавалькады не заметил, что оба достойных гамбузино находятся в слишком развязном виде; один Кучильо бросал в их сторону тревожные взгляды, но вскоре успокоился, видя их самообладание.

В ту минуту, когда дон Эстебан занес ногу в стремя, Кучильо подъехал к нему и спросил, должен ли он тотчас вступать в отправление своих обязанностей проводника.

— Да! — ответил громко Аречиза, садясь в седло.

— В таком случае, пусть слуги идут вперед и ожидают нас у моста Сальто-де-Агуа по ту сторону потока! — проговорил Кучильо.

Слуги молча повиновались, и вся кавалькада выехала со двора гасиенды. Очутившись около дона Эстебана, бандит шепнул ему:

— Мы отыщем беглеца, он направился в лес. — Затем, указывая на мерцающий вдали огонь, добавил: — Нет сомнения, что этот огонь привлек его к себе, и мы скоро доберемся до него!

Действительно, таинственный огонь продолжал мерцать между деревьями.

— Устроим славную охоту за диким жеребенком! — с гнусной улыбкой проговорил Кучильо. — Бьюсь об заклад, эта забава станет поинтереснее той, которую нам предлагал дон Августин. Все три охотника налицо!

С этими словами он указал концом хлыста на себя, Бараху и Ороче.

— Да они пьяны! — воскликнул дон Эстебан, заметив, что оба всадника едва держатся в седлах. — Хороши же ваши помощнички, черт побери!

И испанец бросил на Кучильо грозный взгляд.

— Это мы от усердия! — пробормотал в свое оправдание Бараха, а Ороче, более острожный, чем его товарищ, только молча выпрямился в седле.

— Молодцы, действительно, немного угостились, — заметил Кучильо, — но это ничего не значит, так как я знаю отличное средство для их протрезвления. В лесу растет множество jocuistle, и вы увидите, что у них моментально пройдет всякое опьянение!

Дон Эстебан не нашел нужным возражать несмотря на свой гнев, так как следовало прежде всего удостовериться, в каком направлении двинулся Тибурсио.

Через несколько минут кавалькада достигла проломленного в стене отверстия, через которое он скрылся. Кучильо соскочил на землю и, выбив из огнива несколько искр, указал на следы крови на земле.

— Вы видите, что молодец вылез отсюда! Если бы я ударил его на два пальца повыше! — со вздохом сожаления добавил он. — А, впрочем, оно и к лучшему: иначе я лишился бы двадцати унций, которые наверняка заработаю сегодня вечером!

Однако Кучильо благоразумно решил не сообщать своим сообщникам об обещанной ему награде.

В нескольких шагах от ограды он снова разглядел следы крови на известковой почве, ясно видные при свете луны; все это подтверждало его предположение, что беглец скрылся в лесу. Обратившись затем к дону Эстебану, бандит преложил ему следовать вместе с Диасом вдоль потока.

— По берегу его, — добавил он, — вы доедете до моста, сложенного из бревен. Но вы должны остановиться несколько ранее, не доезжая моста, и подождать нас. Исполнив свое дело, мы присоединимся к вам, а затем все вместе двинемся вперед, чтобы, таким образом, слуги не смогли ничего заподозрить. Осторожность никогда не мешает!

С этими словами Кучильо как опытный предводитель или, вернее, как опытный негодяй тотчас двинулся вперед в сопровождении своих сообщников, а дон Эстебан и Педро Диас повернули налево, чтобы выехать к потоку, по течению которого они должны были следовать.

— Этот костер, вероятно, развели какие-нибудь путники, — заметил Педро Диас, когда Кучильо отъехал. — Интересно, кто они?

— Мало ли здесь прохожих! — рассеянно заметил испанец.

— Вот это странно, — продолжал Диас, — здесь на десятки миль вокруг всякий знает о гостеприимстве дона Августина, а потому невероятно, чтобы на таком близком расстоянии от гасиенды эти люди не подозревали об ее существовании. Следовательно, это или какие-то иностранцы, или злоумышленники!

Педро Диас повторял те же мысли, которые пришли в голову Тибурсио при виде костра в лесу.

Тем временем, приближаясь к лесной опушке вместе со своими достойными сообщниками, Кучильо не счел нужным даже упрекнуть их за невоздержанность.

— Подождите меня, — сказал он им, останавливаясь на опушке. — Я сейчас найду в лесу то, что живо прогонит из голов хмель!

С этими словами он соскочил с лошади и скрылся в чаще, откуда скоро вернулся, неся желтоватый продолговатый плод, похожий на зрелый банан; это и был jocuistle, о котором он говорил дону Эстебану. Кучильо подал его своим спутникам, приказав высосать из него сок, имевший кисло-сладкий вкус; этот сок — лучшее лекарство против опьянения, что и подтвердилось на Барахе и Ороче, головы которых сразу прояснились.

— Теперь к делу! — проговорил Кучильо, не обращая внимания на извинения своих сообщников. — Слезайте с лошадей и ведите их под уздцы до тех пор, пока не разглядите ясно, что за люди расположились у костра. Тогда остановитесь, а когда я выстрелю, то начну отступать к вам!

— Хорошо, — отвечал Ороче, — мы оба согласны, как сказали уже раньше, пожертвовать личными интересами ради общего дела!

Кучильо тихо слез с лошади, привязал ее к стволу громадного дерева и, как ягуар, пополз к костру. Он полз осторожно, прислушиваясь к малейшему шуму; издали доносилось мычание скота, пасущегося в саванне, пение петухов на гасиенде. Зловещие крики совы и жалобный вой шакалов сливались с шумом Сальто-де-Агуа.

Луна освещала верхушки деревьев, но свет ее тускнел вблизи яркого пламени большого костра. Кучильо осторожно добрался до своей цели и притаился между густыми корнями корнепуска. Злорадная улыбка осветила его лицо при виде трех расположившихся возле костра мужчин. Двое из них сидели, а третий спал, лежа на земле.