Прочитайте онлайн Легкомысленная соблазнительница | Глава 15

Читать книгу Легкомысленная соблазнительница
3916+1627
  • Автор:
  • Перевёл: А. А. Бузина
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 15

– Джина, сделай мне одолжение. – Яростный шепот Риз оторвал Джину от апатичного созерцания городского пейзажа из огромного окна манхэттенского бюро регистрации браков.

– Одолжение? Валяй. – Джина вымучила из себя улыбку. Она пыталась прийти в праздничное настроение вот уже минут двадцать, с тех пор как они приехали сюда на свадьбу Кэсси.

Риз взяла Джину под руку:

– С тобой правда все в порядке? Ты выглядишь измученной.

Джина вздохнула, задаваясь вопросом, на кой черт старалась битых полчаса, «укрепляя фасад» с помощью косметики.

– Я подхватила грипп, – выдала она заезженную отговорку, которую подготовила заранее, когда Марии и Кэсси устроили ей подобный допрос. Это произошло два дня назад, когда они все собрались в салоне Эмбер, чтобы чуть ли не силой заставить Кэсси выбрать надлежащее случаю свадебное платье. – Но сейчас я уже пошла на поправку.

– Так вот почему ты исчезла со всех радаров и забила на планирование торжества! – Взгляд Риз горел любопытством. – Тебе стоило дать мне знать. Мне нет равных, когда нужно вылечить и приголубить. О моем курином бульоне впору слагать легенды.

– Прости, мне было не до компании. – Джина уклонилась от сочувствия, которого явно не заслужила. Лгать подругам о Картере было почти так же бессовестно, как и лгать самой себе. – Так что за одолжение? – спросила она, переводя разговор на другую тему.

Риз кивнула трем парням, стоявшим у противоположной стены роскошного, выполненного в стиле ар-деко вестибюля бюро. Ожидая прибытия Кэсси и Марии, они являли собой обворожительную картину.

Будущий муж Кэсси, Так, болтал со своим свидетелем, Диланом Бруксом. Мускулистый, атлетического телосложения, с взъерошенными белокурыми волосами, Так выглядел брутально и шикарно в своем превосходном, сшитом на заказ дизайнерском костюме. Лишь непрерывное постукивание ноги по мраморному полу выдавало его предсвадебное волнение. Дилан же, старательно отвлекавший Така беседой, казался более раскованным и обходительным.

Держась в стороне от двух своих близких друзей, Мейсон, бывший муж и одновременно нынешний жених Риз – тот самый парень, который практически увел Риз из-под носа Дилана накануне их свадьбы этим летом, – стоял, сунув руки в карманы. Мейсон уже ослабил свой шелковый галстук, позволив ему съехать набок.

В то время как Дилан справлялся с повисшей неловкостью со своим обычным чувством собственного достоинства, Мейсон выглядел взволнованным и немного хмурым. Джина рискнула предположить, что бывший морской пехотинец скорее бросился бы в зону военных действий под вражеский огонь, чем заставил бы себя поддерживать вежливую беседу с бывшим женихом Риз.

– Я собираюсь пойти спасти Мейсона, пока он окончательно не сорвал с себя галстук. А ты могла бы чуть позже отвлечь Дилана, когда Так будет миловаться со своей любимой Кэсси в «Террасе Трибека».

«О, пожалуйста, лучше убейте меня на месте!» – взмолилась про себя Джина.

После резко прервавшегося в Саванне романа она сильно сомневалась, что когда-либо снова будет в состоянии флиртовать. Но как она могла обмолвиться об этом Риз?

Холодный, полный осуждения взгляд, которым пронзил ее Картер, узнав правду о выкидыше, лишний раз доказал Джине: у них двоих нет ни малейшего шанса жить вместе долго и счастливо. Не учла она лишь одного – какими ужасающими станут последствия разрыва. И винить в этом можно было только Картера. Именно он настоял на большем, чем просто секс, пробудив в ее душе давнюю любовь.

– Понимаю, ситуация наверняка станет неловкой, как только вы с Мейсоном и Так с Кэсси составите пары, – догадалась Джина. – Но, по-моему, ты зря волнуешься, Риз. Дилан кажется слишком спокойным, чтобы позволить такому незначительному катаклизму, как участь брошенного у алтаря жениха, выбить его из колеи.

– Я его не бросала, – огрызнулась Риз. – Если помнишь, это он меня бросил. – Она махнула рукой, меняя тему. – Но это к делу не относится. Я не хочу, чтобы в ресторане Дилан чувствовал себя лишним. Так что хотелось бы прибегнуть к твоей суперсиле. Если ты, конечно, оправилась от своего гриппа.

Джина с горечью подумала о том, что раньше грипп – настоящий или выдуманный – ни за что не остановил бы ее. Дилан Брукс, с его красивым лицом, безупречными манерами и исключительным вкусом, принадлежал к тому типу парней, которых Джина когда-то с удовольствием разила своей суперсилой. Но это было прежде, до того, как ее суперсила разлетелась в пух и прах в Саванне.

С момента возвращения Джины домой Картер несколько раз пытался связаться с ней, но она удалила его электронные письма и эсэмэски, не читая, стерла все его сообщения на автоответчике. Джина общалась исключительно с его личной помощницей – и только по поводу выполнения заказа. Ее сумки прибыли специальной курьерской службой вчера. К вещам была прикреплена записка, надписанная круглым почерком Картера, которую она тоже выбросила, даже не читая. У Джины не было ни малейшего желания втягиваться в эту словесную перепалку на расстоянии и снова слушать упреки в бессердечии.

Отмахнувшись от гнетущей мысли, она попыталась вежливо отклонить просьбу Риз:

– А как насчет того, чтобы попросить Марии развлечь твоего обольстительного экса? Она молода, свободна, одинока – и практика требуется ей гораздо больше, чем мне. Держу пари, он вполне в ее вкусе.

– Ты шутишь, да? – не поверила своим ушам Риз. – Дилан – полная противоположность ее любимого типажа. Марии панически боится парней, которые получают жалованье с шестью нулями и постоянно носят смокинги. У нее что-то типа фобии, связанной с эмоциональной травмой безупречного воспитания и повышенным вниманием таких кавалеров к ее персоне.

Когда Риз схватила ее за руку и потащила через мраморный вестибюль с уверенностью заправской свахи, Джине оставалось лишь потихоньку ругать Марии и ее «посттравматическое смокинговое расстройство».

Спустя десять минут прибыла смущенная невеста – как раз вовремя, чтобы спасти Джину от мучительной светской беседы. Шелковое платье Кэсси с глубоким вырезом выглядело просто невероятно. Расшитая серебряными нитями ткань мерцала на ярком дневном свете, а облегающий крой демонстрировал фигуру, которую Кэсси слишком долго прятала под мешковатыми футболками и джинсами. Но не изысканный наряд, а выражение лица Кэсси, когда Так схватил ее за талию и закружил в объятиях, заставило Джину прослезиться.

– Ты выглядишь потрясающе, Кассиопея! – объявил Так, когда его невеста засветилась от любви и радостного волнения.

Беззаботный смех, наполнивший вестибюль, напомнил Джине о самоуверенной лукавой усмешке и обольстительном взгляде, которые когда-то превращали ее в такую же хохотушку. Она впилась зубами в нижнюю губу, чувствуя, как голова раскалывается от чувства потери.

Слава богу, она никогда больше не встретит Картера Прайса – в противном случае окончательно и бесповоротно потеряет рассудок…

Но стоило только подумать об этом, как рядом раздался придушенный шепот Марии:

– Что здесь делает мой брат?

Джина вскинула голову, и ее ошеломленный взгляд сфокусировался на высокой фигуре в темном деловом костюме, которая пробиралась к ним через толпу собравшихся в вестибюле гостей других церемоний. Разум Джины категорически отказывался признавать то, что фиксировали ее глаза. Но стоило Картеру перехватить ее взгляд, как в груди стало нестерпимо тяжело.

– А это что еще за парень? – спросил Так, обведя присутствующих вопросительным взглядом. – Он выглядит немного безумным и явно идет к нам.

– Это Картер, брат Марии, – пояснила Риз. – Вы что, парни, пригласили его?

Она обернулась к Марии, но та растерянно покачала головой. Нет, Картер выглядел не «немного безумным», подумала Джина, задыхаясь от тяжести в груди. Он производил впечатление окончательно спятившего – и его взгляд таранил ее с мощью реактивной ракеты.

Кэсси сочувственно взглянула на Джину:

– Не думаю, что он здесь, чтобы повидаться с Марии.

Вопросы посыпались на Джину со всех сторон, и она обвила руками сжавшийся в нервном спазме живот.

– Почему он уставился на тебя, Джина? – уязвленно спросила Марии.

– Между вами двумя снова что-то происходит? – прозвучал назойливый голос Риз.

Джина покачала головой, лишившись дара речи. Она чувствовала на себе их встревоженные взгляды, но видела лишь Картера, решительно шагавшего к ней.

– Кэсси, ты что-то знаешь? – загудел в голове беспокойный вопрос Риз.

Но не успела Кэсси ответить, как Картер наконец-то пробрался сквозь толпу гостей и схватил Джину за руку. Рывком притянув ее к себе, он прорычал:

– Какого черта ты не отвечала на мои емейлы, сообщения на автоответчике, эти дурацкие эсэмэски и письмо, которое я отправил вместе с твоими шмотками?

– Эй, чувак, полегче! – Дилан первым из ее потрясенных друзей пришел на помощь – что, как смутно подумалось Джине, было с его стороны невероятно галантно. Особенно учитывая то, что она чуть ли не до смерти утомила его весьма посредственным, вымученным флиртом. – Не хочешь убрать свои лапы от леди и спросить ее вежливо?

– Не лезь не в свое дело, волк с Уолл-стрит, – с издевкой бросил в ответ Картер, даже не удостоив соперника взглядом.

– Черт побери, лез и буду лезть! – ощетинился Дилан, явно нарываясь на драку.

– Успокойтесь! – Риз встала перед Диланом и коснулась руки Джины: – С тобой все в порядке?

Усилием воли Джина кивнула, ошеломленно переводя взгляд с пальцев Картера, вонзившихся ей в руку, на сверкающие яростью, до боли знакомые синие глаза.

Зачем он здесь? Неужели проделал весь этот путь, чтобы унизить ее перед ее же друзьями?

– От… отпусти меня, – заикаясь, произнесла Джина сквозь отвратительный, предательский стук зубов. К ее удивлению, пальцы Картера разжались, и он отстранился, запустив руку себе в волосы.

– Ну а теперь кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, какого черта тут происходит? – раздраженно выдохнула Риз.

– Нам нужно поговорить, – сказал Картер, понизив голос и игнорируя вопрос Риз. – Я не собирался делать это у всех на виду, но иного выхода у меня не было.

Джина обхватила себя за плечи, будто защищаясь от этого твердого, гневного взгляда.

– Нет, нам не о чем разговаривать.

Она знала, что должен сказать Картер, и не хотела это слышать. Он отверг ее уже дважды, и третий раз грозил просто уничтожить ее.

– Прекрасно, если не хочешь разговаривать, вполне можешь послушать. – Голос Картера сорвался от отчаяния, будто визг кнута.

– А ну-ка, погоди, – снова вступил в яростную перепалку Дилан.

– Так кто, ты говоришь, этот парень? Что-то он и меня стал подбешивать… – встрял Так, грозно возвышаясь за другом.

– Все в порядке. – Джина вскинула трясущиеся ладони, заставляя своих рыцарей в сияющих доспехах от «Армани» отступить.

«Ради всего святого, возьми себя в руки и разберись с этим, пока праздник Кэсси не закончился полным фиаско!» – одернула она себя.

– Я справлюсь, – добавила она, не в силах унять колотящую тело дрожь. – Что ты хотел сказать? Я слушаю.

К изумлению Джины, гневный блеск в синих глазах исчез. Картер шагнул вперед и снова взял ее за руку, но на сей раз нежно, даже робко, мягко прижав подушечку большого пальца к внутренней стороне ее локтя.

– Давай начнем с того, что я прошу прощения.

– Просишь прощения? За что? – оторопело вымолвила Джина.

Картер уронил подбородок на грудь и сокрушенно вздохнул:

– Черт, как тяжело. – Он повернул голову, глядя на ее друзей, которые взирали на них с разной степенью любопытства и изумления на лицах, а в случае Марии – и с откровенным потрясением. – Особенно на публике, – добавил Картер и с шумом втянул воздух ртом, будто стоя перед расстрельной командой. Его пальцы безвольно разжались, отпуская ее руку. – Прости меня за все, абсолютно за все. Прости за то, что та ночь закончилась твоей беременностью.

– Что-о-о? – в шоке взвизгнула Марии.

Картер рассеянно взглянул на нее из-за плеча и, даже не узнав сестру, снова сосредоточил внимание на Джине.

– Прости за то, что ушел и позволил думать, будто виню тебя в том, что мы сделали вместе. Прости за то, что оставил тебя справляться с потерей нашего ребенка в одиночестве. – Он вскинул бровь. – Хотя, по-моему, меня нельзя обвинять в этом целиком и полностью.

– Ну как я могла рассказать тебе, если… – протестующе вскинулась Джина, но Картер прижал кончик пальца к ее губам, заставляя замолчать.

– Эй, не надо. Я все понимаю. Как ты могла рассказать мне, если я был слишком занят, готовясь к свадьбе с нелюбимой женщиной?

Джина отвела взгляд, не веря своим ушам. Неужели он сказал это сейчас, когда было уже слишком поздно что-то менять? Она впилась зубами в губу, но даже металлический привкус крови не смог остановить слезу, покатившуюся по щеке. Картер смахнул капельку горечи большим пальцем и приподнял подбородок Джины:

– Ты такая притворщица, да, моя сладкая? Тебе удалось на некоторое время одурачить меня этим поведением «крутышки», но потом я все понял.

Джина вскинула подбородок, быстро заморгав, чтобы остановить эти дурацкие слезы.

– И что же ты понял?

Черт, она выглядела такой отчаявшейся и полной решимости не выдать ни малейшего признака слабости… И как он мог когда-либо сомневаться, что под этой маской дрянной девчонки прячется храброе, великодушное, честное сердце?

Он все испортил. Не только десять лет назад, не признав, что Джина была для него просто идеальна. Но и неделю назад, когда буквально вынуждал ее признать свои чувства, не находя в себе мужества признать свои собственные. Оставалось лишь надеяться, что он хватился не слишком поздно, и еще можно было спасти эти отношения от краха – что бы их с Джиной ни ждало в будущем.

Но теперь Картер должен был действовать предельно осторожно. Вера Джины в себя была безнадежно разрушена – не только ее отцом, но и им самим. Он бросил Джину в беде, когда она больше всего в нем нуждалась, не оценил то, что оказалось прямо у него под носом. Известие о ее выкидыше стало шоком, Картер почувствовал себя преданным. Но как только это рефлекторное ощущение развеялось, он испытал еще больший шок, осознав, как больно было Джине носить под сердцем его ребенка, когда он и понятия об этом не имел.

– Знаешь, о чем я больше всего жалею, моя сладкая?

– Понятия не имею, но ты ведь все равно мне об этом сообщишь, – с вызовом фыркнула она, все еще разыгрывая из себя «крутышку», хотя блестящие от слез огромные зеленые глаза предательски выдавали ее.

– Больше всего я жалею о том, что на прошлой неделе слишком увлекся, вынуждая тебя остаться в Саванне, и не нашел времени, чтобы сказать тебе о своих чувствах.

«Ну а теперь – к самой тяжелой части», – подумал Картер и, схватив ее за руки, опустился на одно колено.

Глаза Джины в ужасе округлились, и она высвободила запястья из пальцев Картера, пытаясь заставить его подняться.

– Картер, что, черт возьми, ты делаешь? – вскричала Джина, бросив поверх его головы панический взгляд, моливший о спасении.

Картер проигнорировал это, точно так же как судорожное дыхание своей сестры и шепот Риз: «Ущипните меня кто-нибудь, я, похоже, попала в слезливую мелодраму». Не обратил он внимания и на рычание с техасским акцентом: «Кто, черт возьми, этот парень?» – вырвавшееся у мужчины, которого он признал как жениха Кэсси и игрока Национальной футбольной лиги.

– Картер, пожалуйста, встань, не устраивай сцен!

Губы Картера изогнулись в ответ на мольбу – он не мог не отметить всю иронию ситуации. Кто бы мог предположить, что он наконец-то возьмет верх над Джиной Каррингтон, причем не благодаря настойчивому характеру, обаянию или неистовому сексу, а с помощью слащавой демонстрации чувств? Если дело выгорит, он проведет остаток дней своих, щедро расточая ей широкие романтические жесты. Только так Джину можно держать в узде.

– В точку, именно этим я и занимаюсь, – сказал он, сжимая ее запястья. – Я стою здесь вот так, потому что должен кое-что тебе сказать. И это – единственный способ, которым я могу доказать свою искренность.

Брови Джины взмыли вверх, но она оставила попытки высвободить руки, что Картер расценил как позитивный знак.

– Вот и правильно, успокойся, вырваться все равно не получится. – Прижав большие пальцы к ее запястьям, Картер почувствовал трепещущее биение ее пульса. Еще лучше – значит, ей было не все равно.

– Я люблю тебя, Джина Каррингтон. – Джина дернулась, снова пытаясь вырваться, но Картер удержал ее руки в своих и продолжил: – Я люблю твой огонь и твою страсть, твою честность, твою прямоту, твой острый язык, твою дерзость и сексуальную ямочку на твоей попке.

Она потрясенно выдохнула и наконец обрела дар речи:

– У меня нет никакой ямочки на…

– Я люблю, когда твои глаза начинают косить, стоит тебе рассердиться, – перебил он, нежась как раз в таком взгляде. – И люблю, когда эти глаза становятся ошеломленными и влажными во время оргазма.

– О боже праведный!

– Я люблю то, что ты считаешь себя этакой «крутышкой». А больше всего я люблю это доброе, бескорыстное, открытое сердце, которое ты так усиленно пытаешься скрывать. Но ты явила мне его одной невероятной летней ночью десять лет назад, и я видел несколько удивительных проблесков недавно в Саванне. Понимаю, я не самый выигрышный кандидат для всех этих «всерьез и надолго». Но и ты тоже, так что, по-моему, в этом мы квиты. И если ты готова дать мне шанс, я горю желанием дать шанс тебе.

Картер поднялся с колен, бережно обхватил ладонями щеки Джины, так неудержимо желая обнять ее, словно его тело притягивалось к ней какой-то невероятной силой. Впрочем, оставалась еще одна вещь, которую он должен был сказать, и это было самым-самым сложным.

– Ну а теперь ты можешь сказать, что не любишь меня, и тогда я выйду в эту дверь и никогда больше не появлюсь в твоей жизни. – Картер погладил Джину по лицу, мечтая, чтобы она дала ему еще один шанс. – Только не лги, моя сладкая. Потому что я сразу это пойму, и тогда мне придется еще раз опуститься на колено и снова поставить нас в неловкое положение.

Повисла оглушительная тишина. Молчали в ожидании не только друзья Джины, но и многочисленная толпа в вестибюле, потерявшая дар речи при первых звуках этого объяснения.

Джина громко сглотнула:

– Ты хоть представляешь, как сильно мне сейчас хочется надрать тебе задницу, Картер Прайс?

Улыбка расцвела на его лице – и в его сердце – при первых звуках согласия в этом страстном мурлыканье. И Картер понял: все получилось.

– А разве ты только что не ответила вопросом на вопрос, моя сладкая?

Еле слышный смешок прорвался сквозь слезы, уже вовсю катившиеся по ее лицу. А потом Джина бросилась на шею Картеру и прошептала в его волосы:

– Я тоже люблю тебя, Ретт. Но я все еще собираюсь надрать тебе задницу, как только мне представится удобный случай.

Картер прильнул к губам Джины в долгожданном поцелуе, и вестибюль буквально взорвался спонтанными аплодисментами.

Когда они с трудом оторвались друг от друга, Картер расплылся в улыбке:

– Откровенно говоря, милая, я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься это сделать.

После всей этой мелодрамы свадьба Кэсси и Така прошла как мечта. Невеста произнесла свою клятву уверенным, ровным голосом, а потом, когда настал черед Така сделать то же самое, обернулась и улыбнулась подругам.

К радости Джины, во время церемонии теплая ладонь Картера лежала на ее бедре, иначе она бы, разумеется, воспарила к небесам от счастья. В самом начале безумное признание Картера перед половиной Манхэттена привело Джину в ужас, но потом, когда слова дошли до ее сознания, случилась странная вещь: панически колотившееся сердце стихло, свинцовая тяжесть в груди исчезла, а все те барьеры, что она возводила и поддерживала так много лет, разом пали.

Теперь Джина сидела в одном из лимузинов, которые заказала Риз, чтобы довезти гостей до ресторана. Положив голову на плечо Картера, Джина рассеянно слушала, как он болтал с Диланом, – эти двое, как любые парни, начисто забыли о недавней стычке. Глядя куда-то вдаль, Джина использовала момент затишья, чтобы поразмыслить над непростыми решениями, которые требовалось принять в будущем.

Картер напросился к ней домой сегодня вечером и сказал, что взял недельный отпуск, но разделявшие их восемьсот миль должны были стать первым препятствием, которое им предстояло одолеть.

Но когда машина увязла в обычной для вечернего Нью-Йорка пробке и Джина увидела офисных работников, спешивших к метро, она вдруг ощутила тоску по неспешному ритму жизни и непринужденному аристократизму Саванны. Когда-то Джина успешно подпитывалась сумасшедшей энергией «города, который никогда не спит». Но теперь в этом не было необходимости, ведь у нее завязывались отношения, способные подпитать своей энергией атомную электростанцию.

Марии сидела в другой стороне лимузина, устремив невидящий взор в окно. Но когда ее глаза встретились с глазами брата, чтобы тут же вернуться к окну, Джина осознала: натянутые отношения Прайсов обещают стать проблемой посерьезнее, чем вопрос ее собственного места жительства.

«Терраса Трибека» была просто идеальным местом для проведения вечеринки-сюрприза. Риз в который раз проявила блестящие организаторские способности: как по волшебству среди воздушных шаров, гирлянд и огромного баннера с надписью «Молодожены», предназначенного для украшения стола Кэсси и Така, нашлось место для Картера.

Когда Джина поблагодарила подругу за заботу, та многозначительно вскинула бровь:

– Даже не думай, что я забыла, как ты самым возмутительным образом отлынивала от обязанностей по подготовке вечеринки! И если Картер не тот самый таинственный красавчик, я съем свои туфельки от «Джимми Чу», – усмехнулась Риз, но потом добавила мягким шепотом, от которого тушь Джины снова чуть не потекла: – Я счастлива за вас двоих! После всех страданий, что выпали на твою долю, ты заслужила этот шанс.

Вечер был в разгаре, когда Джина обнаружила, что под томным взглядом Картера ее прирожденное кокетство возрождается к жизни, а настойчивое желание помчаться домой и сорвать с него одежду посещает ее все чаще и чаще. Но пока они медленно покачивались в объятиях друг друга на маленьком танцполе, Джина заметила, что Марии наливает себе внушительный бокал шардоне, в то время как Дилан со скучающим видом сидит напротив нее, погруженный в свой смартфон.

Наклонив голову Картера, Джина прошептала ему на ухо:

– Тебе нужно поговорить с сестрой. И все с ней выяснить.

Он провел носом по ее шее:

– Я не нуждаюсь в разрешении Марии, да и ты тоже.

Джина вздохнула: файл под названием «Улаживание его отношений с сестрой» придется отправить в папку с пометкой «Проект в стадии разработки». Ответ Картера красноречиво свидетельствовал о том, что его общение с сестрой остановилось где-то на уровне восемнадцатого дня рождения Марии.

Но заботившие Джину мысли рассеялись, когда руки Картера скользнули вниз, к ее попке.

– По-моему, ты вполне можешь приберечь свою одержимость темой Марии для другого раза, – пробормотал он, собственнически сжимая ее ягодицы. – Потому что сегодня ночью тебе придется иметь дело кое с чем побольше, моя сладкая.

Бедра Картера коснулись ее бедер, и хриплый стон, давно зародившийся в ее груди, сорвался с ее уст, это небрежное проявление привязанности окутало ее нежностью.

Джина никогда не считала себя сентиментальной, но жизнерадостность Картера разрушила мрачный цинизм, окутавший было ее душу. И теперь, когда защитный слой сарказма начинал спадать, у Джины появился еще один «проект в стадии разработки» – ей не терпелось обнаружить подобный оптимизм и в себе.

Запустив пальцы в волосы Картера, она сжала темные пряди в кулаках и притянула его губы к своим…

И все-таки Джина не могла допустить, чтобы настоящая любовь окончательно превратила ее в сентиментальную дурочку. Она вызывающе прижалась к заметной выпуклости под брюками Картера.

– О, не переживай, Ретт. Я прекрасно представляю, что меня ждет, – промурлыкала она, с восторгом вслушиваясь в его проникновенный стон, последовавший за воистину греховным поцелуем.