Прочитайте онлайн Легкомысленная соблазнительница | Глава 10

Читать книгу Легкомысленная соблазнительница
3916+1505
  • Автор:
  • Перевёл: А. А. Бузина
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

В последующие дни Джина удивила саму себя: разрабатывая медиастратегию для бумажной фабрики, она неукоснительно следовала решению поддерживать с Картером исключительно деловые отношения.

Это означало держать его на почтительном расстоянии. На счастье Джины, он сам облегчил ее задачу, предоставив для поездок по окрестностям небольшой спортивный «Мустанг». Утро Джина проводила на фабрике, знакомясь с сотрудниками Картера и технологическими процессами. Она старательно избегала проводить много времени с самим генеральным директором, а днем спешно уезжала, ссылаясь на необходимость заняться важными исследованиями в Саванне.

Что, как ни странно, оказалось весьма удачной затеей. Джина никогда прежде не бывала на юге страны, ее представление об этой местности ограничивалось стереотипами и засмотренным до дыр фильмом «Унесенные ветром». Но вместо того, чтобы обнаружить края, изуродованные тяжелым наследием рабства и Гражданской войны, Джина нашла процветающий крупный город с развитой коммерцией, ставший центром слияния многих культур. Специализированные книжные магазины, кафе-мороженое в стиле ретро, отремонтированные кинотеатры, демонстрировавшие старую классику, и забитые студентами и туристами интернет-кафе соперничали с роскошными особняками и скверами исторической части города.

Картер органично обитал в этой среде, проявляя ту же двойственность: его покладистый нрав прекрасно уживался с острым умом и убийственным деловым чутьем. Джина не могла не восхищаться его целеустремленностью – даже если сейчас эта целеустремленность могла обернуться против нее. Похоже, Картер не желал мириться с деловым характером их отношений. Такие подозрения возникли у Джины в первое же утро в доме у бассейна, когда она проснулась от ритмичного плеска воды, раздававшегося прямо у входной двери.

Готовя утренний кофе, Джина отдернула занавески – и застыла на месте, не в силах оторвать взгляда от мокрых бронзовых мускулов. Это зрелище она никак не могла стереть из сознания, сколько ни пыталась.

На третий день своего добровольного изгнания Джина снова услышала, как Картер накручивает круги в бассейне. На сей раз ей удалось устоять перед желанием отдернуть занавески. Примерно на пятнадцать секунд.

Джина увидела, как Картер вынырнул из воды и, стоя на плитках, подставил тело солнечным лучам. В горле тут же пересохло, сердце учащенно забилось, а пальцы на занавеске задрожали. Обтягивающие плавки плотно облегали его мужское достоинство, побуждая к бесстыдным фантазиям.

С ее губ слетел сокрушенный вздох. Неудивительно, что этот бесстыдник предложил ей остановиться в доме у бассейна!

Картер вскинул руки, чтобы просушить волосы, и рельефные кубики на животе напряглись, сделав его похожим на греческую статую. Яркие лучи пробились сквозь ивовые ветви, отделявшие поверхность бассейна от обнесенного стеной сада, и пробежали по крепкой загорелой плоти. Накинув полотенце на плечи, Картер бросил взгляд в сторону гостевого дома.

Джина резко отдернула занавеску, словно через ту пустили заряд тока.

Неужели Картер заметил, что она подглядывает за ним?

Джина вытащила из холодильника кувшин и налила стакан холодного лимонада. Сделав три быстрых глотка, она прошла в ванную, чтобы закончить свой утренний ритуал.

Какая разница, заметил ли Картер, что она бесстыдно пялилась на его почти обнаженное тело? Подглядывание не считалось. Этот парень намеренно провоцировал ее, а она не собиралась попадаться на удочку. Вот уже целых три дня она вела себя благоразумно идо отвращения целомудренно.

При этом воздержание дорого ей стоило. Каждую ночь Джина долго ворочалась без сна, а вечера, которые она проводила с Картером в большом доме, только усиливали ее мучения. Их разговоры касались нейтральных тем – ее работы над новым дизайном сайта, истории Саванны и даже Гражданской войны в США, которую Картер в шутку именовал «войной северных агрессоров». Но все эти томные взгляды, чувственные улыбки, одобрительные хмыканья – о, все это даже отдаленно не было невинным! А ежедневное плавание у окна ее спальни было самой мучительной пыткой из всех.

Но она держалась.

Джина рискнула бросить еще один взгляд в окно, и странная смесь сожаления и облегчения нахлынула на нее при виде опустевшей террасы у бассейна. Тихая гладь воды еще поблескивала, а на залитых солнцем плитках остались влажные следы.

Да, поведение Джины было образцовым, но ей предстояло пробыть здесь еще больше недели. И с каждым пролетавшим днем ее сопротивление таяло…

Джина опустила занавеску, сняла с себя футболку, в которой спала, и встала под душ. Десять дней – не такой уж и долгий срок. До той безрассудной ночи с Картером неделю назад у нее не было отношений почти шесть месяцев. Уж десять-то дней она как-нибудь выдержит.

Но тут Джина прижала ладонь к холмику между бедер, ощутив настойчивую пульсацию возбуждения при мысли о крепком торсе и этой проклятой выпуклости под черной лайкрой плавок. Открыв кран с холодной водой, она еще долго дрожала под ледяными брызгами, констатируя, что метод обливания холодной водой безнадежно устарел.

Что ж, сегодня вечером, когда Картер вернется с фабрики, ей придется откровенно поговорить с ним. Сообщить, что она разгадала его маленькую игру и не собирается в нее играть.

– Ну как, хорошо провела сегодня время в Саванне?

Джина с нарочитой аккуратностью положила вилку рядом с тарелкой и вперила взор в Картера, который сидел напротив нее за большим ореховым обеденным столом со своей обычной нагловатой улыбкой.

– Да, спасибо. Я сделала несколько красивых снимков внизу у реки и ближе к Декейтеру, собираюсь иллюстрировать ими блог. Но, кажется, мне больше незачем здесь оставаться. Думаю, я успею на завтрашний рейс домой. – Скорый отъезд расстраивал Джину, но это не имело никакого значения.

– По-моему, мы договорились, что ты останешься на пару недель. Ты пробыла здесь всего три дня.

– По-моему, мы договорились поддерживать исключительно деловые отношения, – парировала Джина. – Но это было до того, как я обнаружила, что ты эксгибиционист.

Губы Картера понимающе изогнулись.

– Так теперь я виноват в том, что ты не можешь работать в режиме многозадачности?

Она постучала ногтем по отполированной поверхности стола и раздраженно взглянула на Картера:

– Я не говорила, что не могу работать в режиме многозадачности, я говорила, что не хочу этого – потому что это будет сильно отвлекать.

– Нет, на самом деле ты говорила, что тебе плохо это дается, – усмехнулся он. – Значит, нужно больше практики.

– Твои утренние заплывы излишне провокационны. И ты это прекрасно знаешь.

– Провокационны или инициативны? – В его насмешливом тоне сквозил двусмысленный намек. – Я-то прекрасно работаю в режиме многозадачности, моя сладкая, и горю желанием показать тебе, как это делается.

Джина сощурилась, от души жалея, что не обладает способностью испепелять одним-единственным взглядом.

– А ты со своим гигантским самомнением когда-нибудь задумывался о том, что я, может, не хочу снова спать с тобой?

Картер откинулся на стуле, и его беспечная улыбка стала еще шире.

– Мы с моим гигантским самомнением уже несколько раз ловили тебя за подглядыванием. Брось, Джина, мы с тобой знаем, что ты хочешь этого, но, по-моему, ты боишься не меня или секса, а саму себя.

– Боюсь? – усмехнулась Джина, но стыд, который она так долго подавляла в себе, спазмом сжал ее горло. – Не говори чепухи! С какой стати мне бояться себя?

– Вот ты мне и расскажи. – Картер метнул в нее серьезный взгляд, и у Джины появилось чувство, будто он видит ее насквозь. – Это ведь ты извинилась за то, что не имело к тебе ни малейшего отношения. Ты назвала себя потаскухой… Это ведь для тебя дело пересиливает удовольствие. Мы оба взрослые, оба абсолютно свободные, оба наслаждаемся сексом – особенно друг с другом – и оба исключительно хороши в своей работе, чтобы позволить чему-то столь незначительному, как секс, отвлечь нас от дела. Так почему мы должны упускать такой шанс?

Джина положила салфетку на стол и поднялась, уперев руки в поверхность стола, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

– Спасибо тебе за этот заказ. Обещаю, что блестяще справлюсь с работой. И спасибо тебе за южное гостеприимство. – Она попыталась удержать профессиональную дистанцию. – Саванна – красивый город, и я наслаждалась своим пребыванием здесь. Но, думаю, я откажусь от бесплатного сеанса психоанализа и щедрого предложения случайного секса. И завтра же отправлюсь домой.

Картер поднялся, когда Джина направилась к двери, – этот галантный жест резко контрастировал с вожделением, вспыхнувших в его глазах. От пульсации ответного желания ее конечности стали вялыми, и Джина буквально заставила себя передвигать ноги.

Картер толком не знал ее, как и того, что ей пришлось пережить десять лет назад. Но в одном он был прав. Ее настойчивое желание избегать более близких отношений с ним не имело ничего общего с работой.

Просто еще много лет назад Джина поняла, что секс с Картером Прайсом никогда не был делом незначительным.

Дверь захлопнулась, и Картер, ругнувшись себе под нос, бросил на стол салфетку, которую сжимал в кулаке.

«Прекрасно, Прайс. Просто замечательно».

Целых три дня он держался на почтительном расстоянии, давал Джине время переступить через эти бессмысленные профессиональные принципы, вел себя осмотрительно, а еще каждое утро дефилировал по этой проклятой террасе у бассейна, как призовой жеребец. Наконец он получил шанс – и все испортил. Потому что стал давить. А он никогда не давил…

Боже, неужели он действительно использовал слово «незначительный»? Ничего не скажешь, очень «тонко»… С тем же успехом он мог водрузить ее на стол, задрать юбку и снова сорвать с нее трусики.

Картер подошел к бару, отодвинул бутылку импортного односолодового виски, за которой обычно прятал крепкое местное пойло своего отца. Картер сделал внушительный глоток и вздрогнул, когда спиртное прострелило горло подобно обжигающей пуле и взорвалось в желудке.

Он ударил себя кулаком в грудь, чтобы запустить замершее сердце, и разразился резким кашлем.

Джина Каррингтон могла быть самой сексуально раскрепощенной женщиной, которую он когда-либо встречал, но прежде всего она была женщиной. И, значит, заслуживала того, чтобы он добивался ее расположения, а не грубо затаскивал в постель.

И тут в памяти явственно всплыл голос другой женщины: «Картер, дорогой, а ты когда-нибудь думал о том, что твои физические желания могут быть немного противоестественными? Дельфина говорит, ее Джим не ждет, что она будет исполнять супружеский долг больше одного раза в месяц, а ты пристаешь ко мне каждую ночь».

Давно забытый язвительный вопрос его молодой жены пронзил и без того сокрушенную душу Картера, принеся с собой отголосок вины и унижения. Он засунул бутылку обратно в бар и запустил дрожащие пальцы в волосы.

Какого черта на него накатило это отчаяние? Он больше не был тем зеленым юнцом, который пытался и никак не мог удовлетворить женщину, потребности которой никогда не совпадали с его собственными. Да и его брак с Мисси в конечном счете рухнул не из-за их проблем с сексом, а по целому ряду других причин.

Когда Картеру было шестнадцать и они только-только начали встречаться, милое, спокойное, бесконфликтное общество Мисси Уэйнрайт было его прибежищем от дома. Того самого дома, где из-за пугающего деспотизма отца и твердой убежденности матери, что самым важным было соблюсти приличия, Картер чувствовал себя не в своей тарелке.

Но после смерти отца и бурной ночи с Джиной Каррингтон – девушкой, которая не могла быть милой и спокойной, даже если заткнуть ей рот кляпом, – Картер вдруг понял: милой Мисси казалась от неумения поддерживать умную беседу, а ее отказ спорить о чем-либо открыто на самом деле проистекал от манеры делать гадости исподтишка, а не от кроткого нрава.

Когда Картер вернулся в Саванну и признался в своем грехопадении с Джиной, Мисси сказала, что прощает его. Но мысль об этой истории гноящейся раной разъедала их отношения. А оскорбленное выражение, которое Мисси натягивала на лицо всякий раз, когда между ними возникали разногласия, без слов напоминало Картеру, что именно он во всем виноват. И тот факт, что ему так и не удалось забыть Джину, только усиливал чувство вины.

За бесплодные, мучительные годы брака невероятное наслаждение, испытанное им той ночью, стало для Картера навязчивой идеей. Он часто вспоминал волну возбуждения и экстаза, накрывавшую его всякий раз, когда Джина пылко целовала и ласкала его в таких местах, к которым Мисси не пожелала бы и прикасаться. Он вспоминал, как Джина занималась любовью с необузданной, яростной решимостью, лучше любых слов говорившей, что она хочет и принимает его, несмотря на все его недостатки.

Неприятные мысли о Мисси испарились, когда на Картера нахлынули два обжигающе эротических видения с участием Джины. Он прекрасно помнил, как почти две недели назад она довела его до оргазма. А за десять лет до этого сама насадилась на его пульсирующий несгибаемый ствол, став его первой женщиной.

Сердце оглушительно стукнуло у Картера в груди, а тяжелый напрягшийся член вздыбился в плену строгих брюк, желая немедленной разрядки.

Может быть, пора перестать обманывать самого себя, уверяя, будто желание обладать Джиной не имеет отношения к истории десятилетней давности? А что, если он до сих пор отчаянно хочет доказать, что его желания – самые что ни на есть естественные и всегда были таковыми? Что, если он хочет вновь испытать ту эйфорию, то опьяняющее ощущение единения, которое посещало его лишь в объятиях дрянной девчонки?

Джина Каррингтон все еще оказывала на него какое-то сверхъестественное воздействие. Наверное, потому, что была для него первой. От этой ее власти Картер и желал избавиться за ближайшие десять дней. Это помогло бы ему окончательно побороть в себе того робкого, алчущего секса юнца.

Но для этого нужно было заставить Джину вступить в игру. Убедить ее остаться.

Да, Джина была женщиной, но она не походила ни на одну другую женщину из всех, кого он когда-либо встречал.

Урезонивать, уговаривать, контролировать ее было решительно невозможно… Единственный способ получить от Джины то, чего хочешь, заключался в том, чтобы дать ей взамен то, чего хочет она.

Выйдя из столовой, Картер направился по коридору в заднюю часть дома, и в каждом его шаге зазвучала решимость.

К черту здравый смысл, осмотрительность и деловую этику!

Ощущая на лице капли дождя, Картер двинулся через утопавший в тени сад к домику у бассейна. Послышались раскаты отдаленного грома, и уголки его губ вздернулись в мрачной усмешке: с этим муссоном можно не бояться, что они с Джиной сгорят дотла в пламени страсти.

Картер неслышно прошел через ворота, которые вели к террасе с бассейном, и его эрекция достигла критической точки. В дальнем углу бассейна, под свесившимися ветвями ивы, виднелась темная фигура. Джина простирала руки ввысь, будто призывая дождь идти еще сильнее, чтобы насквозь промочить тонкий шелк блузки и открыть взору кружевной бюстгальтер.

Она кружилась под ливнем, извиваясь с непринужденной чувственностью и бесхитростной сексуальностью, и в этих движениях угадывалась физическое желание, которое она так упорно пыталась скрыть.

Джина была великолепна – и Картер собирался позаботиться о том, чтобы она целиком и полностью принадлежала ему.

Он вышел вперед, прямо под разверзшиеся небеса, и дождь мгновенно промочил его рубашку и брюки. Яркая молния замерцала на ряби воды и осветила лицо Джины.

Она опустила руки и застыла на месте, потом, пристально глядя на Картера, откинула мокрые волосы за плечи. Этот смелый провокационный жест таил в себе отчасти инстинкт, отчасти – приглашение, но главным образом вызов. Дождь продолжал лить как из ведра, и под ставшей прозрачной одеждой виднелись темные очертания выступавших вперед сосков.

– Я ведь сказала тебе, что мы не будем этим заниматься! – прокричала Джина, перекрывая голосом раскаты грома. – Завтра я уезжаю.

Картер видел, как судорожно дышала Джина, но она не отошла, когда он бросился к ней, не отпрянула, когда он сжал в пригоршне ее мокрые волосы и потянул назад, запрокидывая ее голову. Струйки воды сбегали по ее лицу, заставляя ресницы над вызывающе дерзкими глазами блестеть.

– Ты никуда не поедешь! – заорал Картер в ответ. – Мы должны покончить с этим раз и навсегда.

Джина задрожала и уперлась ладонями ему в грудь, но не оттолкнула от себя. Ее пальцы сжались, а взгляд загорелся сексуальным пониманием, всегда воспламенявшим его чувства.

– И как же, по-твоему, мы сделаем это?

Картер обвил рукой ее талию и рывком притянул Джину к себе, ощутив под болезненной эрекцией мягкую, податливую плоть ее живота.

– Единственным способом, который нам известен.

А потом он наклонился и яростно впился в ее губы своим ртом.