Прочитайте онлайн Дама сердца | Глава 10

Читать книгу Дама сердца
4918+242
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

Остаток дня Жан де Лер провёл в смятении. Поздно вечером, Флоранс, уединившись с мужем (а это выдавалось отнюдь не часто в стенах замка) поинтересовалась:

– Что с тобой сегодня? У меня складывается впечатление, что тебя что-то мучает…

Жан тяжело вздохнул, перевернувшись на другой бок, дабы избежать разговоров с женой. Но Флоранс не желала отступать.

– Нам так редко удаётся провести ночь вместе! – с негодованием воскликнула она. – И ты ещё не в настроении! Я что перестала интересовать тебя, как женщина? Ты положил глаз на какую-нибудь молоденькую камеристку? Так вот, имей в виду, я не посмотрю на то, что происхожу из благородного рода, а попросту, словно кухарка оттаскаю твою пассию за волосы!

Жан коротко хохотнул. Его дурное настроение пропало. Ревность жены привела его в приятное расположение духа. Он повернулся к ней и крепко заключил в объятия.

– Какая ревность, дорогая! Мне приятно, что после стольких лет совместной жизни, ты ещё любишь меня…

Флоранс насупилась.

– Всё понятно… Ты боишься, что я устрою скандал…

Жан от души рассмеялся и поцеловал жену.

– Неужели ты думаешь, что я смогу увлечься другой женщиной?

Флоранс хмыкнула, нежась в объятиях супруга.

– А почему бы и нет?.. Другие мужчины постоянно ищут утешений на стороне…

– Глупости! Кроме тебя мне никто не нужен! – с жаром воскликнул Жан и снова попытался поцеловать жену. Но та отстранилась.

– М-да… А как же ты обходился без меня в Крестовом походе? – неожиданно спросила она.

Жан смутился, но тотчас пошёл в наступление.

– Господи! Неужели тебя не даёт это покоя? Ты что будешь ревновать меня к маркитанткам? Они же просто шлюхи…

– Ну, хорошо… – миролюбиво сказала Флоранс. – Забудем нашу маленькую размолвку… Но, может, ты всё скажешь мне: в чём была причина твоего дурного настроения?

Жан тяжело вздохнул.

– Ох, Флоранс, виконтесса получила письмо от графа де Бельфор…

– И что же? – встрепенулась ревнивица.

– В начале осени он намерен провести рыцарский турнир…

– Так это прекрасно! Я уже не помню, когда турниры проводились в Бургундии в последний раз! – оживилась Флоранс, уже мысленно перебирая все свои наряды.

– Да, но… Дело в том, что нет рыцаря, который мог бы защищать имя и честь нашей госпожи в Бельфоре.

– Неужели? – удивилась женщина. – Что не найдётся ни одного достойного вассала?

– Увы, дорогая… И потому её сиятельство решила сделать рыцаря из Ригора…

Флоранс с неподдельным удивлением и недоумением воззрилась на мужа.

– Ты шутишь, Жан?!

– Куда там… Она приказала мне подготовить Ригора до сентября месяца, дабы он мог держаться в седле, владеть копьём и мечом. Но это невозможно… Он проиграет в первом же состязании… Как мне это объяснить виконтессе?

Флоранс задумалась.

– Никак. Если Матильда хочет отправиться в Бельфор, а я вполне разделяю её желание, то пусть так и будет. В конце концов, какая разница, кто из рыцарей будет представлять Монбельяр.

Жан отпрянул от жены и закрыл лицо руками.

– Боже мой, Флоранс! Что ты такое говоришь?.. Если это музыкант проиграет, а я не сомневаюсь, что так и будет, то виноват буду я!

– М-да… Щепетильная ситуация… – согласилась Флоранс.

– Умоляю тебя, повлияй на виконтессу! – взмолился Жан.

– Нет, нет! Даже не проси! Матильда просто бредит этим голиардом. Она приписывает ему все мыслимые и немыслимые таланты.

Жан округлил глаза.

– Так может они… Ну… Ты понимаешь, что я хочу сказать…

– Как ты мог подумать! – возмутилась Флоранс. – Матильда слишком щепетильна в отношениях чести.

– Да, но это не мешает ей, однако, пойти на умышленный подлог: объявить простого голиарда рыцарем, человеком благородного происхождения! – возмутился Жан.

– Я уверена, это вынужденная мера… Просто наша госпожа желает посетить Бельфор. Пойми, она ещё молода, возможно, она мечтает снова выйти замуж…

– И потому, я должен сотворить чудо: за пять месяцев из рифмоплёта-музыканта сделать рыцаря! – кипятился Жан.

– Увы, дорогой супруг. Тебе придётся повиноваться воле нашей госпожи…

– Господи! – взмолился Жан. – Видел бы покойный граф де Монбельяр, до чего мы докатились!

* * *

На следующий день де Лер и Ригор, оставившие надежды переубедить виконтессу в её авантюрном замысле, приступили к тренировкам.

Целый день Ригор учился держаться в седле настоящего боевого коня. Почти сразу же он понял: занятие сие непростое, это тебе на смирном муле путешествовать.

Через неделю он вполне сносно освоил эту науку и удостоился скупой похвалы де Лера.

– Теперь займёмся специальными подготовительными упражнениями, – объявил де Лер, – а именно, квинтином, а позже – скачками за кольцом.

Ригор сглотнул потому, как примерно представлял себе, что такое квинтин. Помощник де Лера, Карл, вручил ему облегчённое копьё и ещё раз для верности объяснил, что делать.

– Вы, сударь, должны на полном скаку поразить чучело-квинтин (как правило, изображавшего сарацина) копьём прямо в щит. Если вы промахнётесь, что чучело огреет вас мешком и выбьет из седла.

Ригор выслушал последние наставления Карла, крепко обхватил копьё, зажав его под правой рукой, и бросился на квинтин, словно это был барон де Эпиналь. Разумеется, он промахнулся, и противовес выбил неудачника из седла. Этому занятию Ригор посвятил весь остаток весны.

Летом же он освоил скачки за кольцом, когда всадник, вооружённый копьём должен подцепить своим оружием высоко подвешенные на шнурах кольца. С этой задачей новоявленный рыцарь блестяще справился.

Матильда всё это время внимательно наблюдала за ходом тренировок, пытаясь давать советы де Леру. Тот вежливо внимал виконтессе и, затем делал то, что считал нужным. Но в целом она была довольна успехами своего подопечного.

Наконец, настал самый ответственный и тяжёлый момент: Ригор должен был научиться сражаться мечом.

Де Лер не сомневался, что голиард никогда не освоит и пары боевых приёмов. Но вскоре к своему вящему удивлению, он признал: новоявленный рыцарь делает ошеломляющие успехи. Но, увы, они были недостаточны, дабы победить на турнире противников, стяжавших боевую славу в Палестине.

* * *

Наконец в конце августа, по настоянию виконтессы де Монбельяр, Ригор облачился в доспехи и красное сюрко с изображением Дракона. Матильда видела своего подопечного не иначе как в этой ипостаси и была абсолютно уверена, что в Бельфоре он останется неузнанным. Его снаряжение дополнял шлем, украшенный плюмажем в тон боевому одеянию (в противовес арабской куфии, вошедшей в моду в Бургундии после Крестового похода).

Матильда издала возглас восхищения и с обожанием воззрилась на своего рыцаря. Она ещё раз придирчиво осмотрела Ригора со всех сторон и изрекла:

– Мой герольд представит тебя как: неустрашимый рыцарь Красный Дракон.

Де Лер покрылся холодной испариной, подумав, что можно было бы придумать и что-нибудь попроще, дабы не привлекать к Ригору на турнире повышенного внимания.

Конечно, Жан отдавал должное упорству голиарда, тот за пять месяцев интенсивных занятий достиг многого. По крайней мере, он отлично держался в седле, выражался подобно благородному рыцарю, умел быть обходительным с дамами и почтительным с сеньорами и выглядел в новых доспехах (переделанных, кстати, из парадных доспехов Генриха де Монбельяра), дополненных неуёмной фантазией Матильды, просто ослепительно.

В довершении сей картины, Матильда приказала привести из конюшни лучшего коня под седлом с высокой лукой, накрытого красно-белой попоной. Ригор при помощи оруженосца Карла, племянника де Лера, сел в седло…

В какой-то момент де Лер невольно отметил, что новоявленный Красный Дракон заметно возмужал и стал чувтсвовать себя увереннее. Но Красный Дракон отнюдь не забывал: ему предстоит встретиться с настоящими воинами, закалёнными в боях и юношами, выросшими в благородных семьях, где их подготовкой занимались с самого детства.

Ригор пытался настроиться на победу. Он научился владеть мечом и булавой, но вот копейного поединка боялся больше всего.

Наступил сентябрь. Виконтесса в сопровождении Ригора, Красного Дракона, супружеской четы де Лер и свиты отправилась в Бельфор.

… Они приблизились к шатрам, установленным около ристалища в пол-лье от замка. Матильда обратила внимание на то, что перед многими из них виднелись штандарты с вдовьими гербами, ибо почти каждый второй бургундский род потерял в Крестовом походе мужчин.

Матильда заметила штандарт с изображением единорога, который принадлежал семейству де Монтера. Она вспомнила, как граф де Монтера и его супруга присутствовали на её помолвке.

Виконтесса намеренно выглянула из кареты, дабы лучше разглядеть шатёр с единорогом. Она заметила ещё молодого статного черноволосого мужчину, который резко распекал слуг. Из шатра вышла женщина в богатом тёмно-синем одеянии и направилась к мужчине. Матильда вздохнула: несомненно, это был молодой граф де Монтера и его жена. Она подумала, что вряд ли возможно по нынешним временам встретить неженатого благородного рыцаря.

Карета виконтессы неспешно двигалась, петляя среди шатров, дабы найти свободное место. Она внимательно вглядывалась в штандарты, пытаясь отыскать герб Мюлузов. По правде говоря, Матильде вовсе не хотелось сталкиваться с Беатриссой де Мюлуз, даже несмотря на то, что благодаря именно графине, она, фактически, обрела голиарда-рыцаря, скрасившего её однообразную жизнь.

Наконец де Лер увидел подходящее место для лагеря. Слуги установили три шатра: первый для виконтессы и Флоранс, второй – для Жана де Лера, Ригора – Красного Дракона, его оруженосца Карла и третий – для многочисленной прислуги.

Вечером после сытного ужина де Лер с тоской размышлял, что Крестовый поход не оправдал надежд, которые на него возлагало франко-бургундское духовенство и рыцарство. Невольно ему приходила мысль, что Всевышнему этот кровопролитный поход был вовсе неугоден, ибо понтифик Урбан II умер в самый разгар боевых действий.

Многие знатные семьи, оставшись без главы, разорились. Воспользовавшись этой ситуацией, находились бароны, выгодно скупавшие земли. Кто-то беднел, а кто-то наживался. И снова раздавались голоса в пользу очередного Крестового похода, направленного на расширение христианских владений в Палестине и Сирии.

Де Лер решил подышать свежим сентябрьским воздухом и пройтись по турнирному лагерю. Вокруг пылали костры, на которых готовилось жаркое или просто собирались небольшие компании слуг, дабы выпить вина и повеселиться. В глаза де Леру бросился резкий контраст между скромными вдовьими шатрами и немногочисленными шатрами баронов, виконтов или графов, вернувшихся из похода с богатой добычей. Невольно он вспомнил своего сеньора, виконта де Монбельяра, погибшего при взятии Антиохи. Если бы он остался жив и вернулся на родину с причитающейся ему добычей, то стал бы одним из самых богатейших сеньоров Бургундии, перещеголяв даже семейства Бельфор и Мюлуз. А так его вдове и вассалам пришлось довольствоваться жалкими крохами трофеев.

Пройдясь между шатрами, Жан де Лер продолжил вои размышления: «Безусловно, крестоносцам удалось закрепиться в Палестине. Они организовали несколько королевств: Иерусалимское, Антиохское и Триполи. Но ценой скольких жизней! Если рыцарство снова решит отправиться в очередной Крестовый поход, то я не стану принимать в нём участие, сославшись на раны и подорванное здоровье; и найду способ, дабы мой сын остался в Монбельяре… Всё, хватит, я своё отвоевал… Вернувшись на родину, я прозрел: Крестовый поход – это, прежде всего, возможность захватить богатую добычу, а уж потом рыцарство вспомнит о священных реликвиях, что в руках у сарацинов…»

Бургундская знать прибыла на турнир в сопровождении прислуги, оруженосцев, кузнецов-оружейников и верных вассалов. Поэтому уже ранним утром в турнирном лагере царила суета. Гильдия бельфорских пекарей привезла несколько повозок со свежим хлебом. Местные крестьяне наперебой предлагали домашнюю птицу для жаркого, сыр и молоко. По случаю праздника граф де Бельфор приказал извлечь из замковых погребов бочки с вином и продавать его по сходной цене.

Между шатров прохаживались портные и торговцы шерстяными тканями, на случай если кому из рыцарей или их вассалов понадобиться новая попона для лошади, плащ или сюрко. Некоторые вдовы неожиданно вспоминали, что их гербы, увы, соотвествующие нынешнему скорбному статусу, выглядят недостаточно хорошо. Поэтому портные спешно раскраивали шерстяную ткань разных цветов, вырезая огромными портняжными ножницами замысловатые фигуры, и нашивали их на шатры, всевозможные накидки, и даже лошадиные попоны.

Матильда же решила, что герб, украшавший её шатёр, не требует замены. Она совершила утренний туалет, помолилась, а затем позавтракала в компании Флоранс, Ригора и де Лера. Виконтесса и её вассал пытались приободрить новоявленного рыцаря, тот хорохорился, но в душе его царил страх. Он боялся копейного поединка.

И вот настал турнирный день. К ристалищу потянулись сеньоры в сопровождении своих пышных свит и рыцарей.

Граф Ангерран де Бельфор и прекрасная Сибилла покинули замок и в окружении пышной свиты направились к ристалищу. Сюзерен королевства, граф Гильом II, наследник Рено II, специально оставил все дела в Безансоне и также выразил желание принять участие в турнире. Из Безансона его сопровождали: матушка, графиня Олтинген, которая согласно желанию супруга правила Бургундией в качестве регентши, а по достижении Гильома положенного рыцарского возраста (двадцати лет) передала бы ему власть; его жена Агнесс фон Церинген, многочисленная прислуга, несколько голиардов и внушительный вооружённый отряд знати.

Гильом предстал перед взором своих подданных в новых доспехах, изготовленных германским мастером, намеренно не надев на них сюрко. Его герб, орёл, стоявший на задних лапах с раскинутыми крыльями, украшал навершие шлема, тарч и лошадиную попону.

Публика, особенно дамы, бурно приветствовали молодого сюзерена, выражая ему своё восхищение, а мужчины, горожане, купцы и мелкие землевладельцы, – преданность.

На сей раз, в подражании французским традициям, турнир начался с копейного поединка. По жеребьёвке Ригор, рыцарь Красный Дракон, представлявший виконтессу де Монбельяр, сражался с Рыцарем Ночи.

На ристалище появился рыцарь, облачённый в тёмно-синее сюрко, украшенное серебряными звёздами. Его шлем венчала замысловатая конструкция, смысл которой Ригор так и не сумел понять. Лошадь чёрной масти, накрытая попоной также тёмно-синего цвета с вышитыми звёздами, была подстать своему хозяину и полностью соответствовала образу Рыцаря Ночи. Его тарч треугольной формы, закреплённый, как и полагается на левой руке, был разделён на четыре сине-жёлтых поля с изображением дельфинов и королевских лилий, что указывало на происхождение рыцаря из графства Дофинэ в Арелате. Прозрачный нежно-голубого шарф, символ Дамы сердца, украшал руку Рыцаря Ночи, чуть выше крепления тарча.

Ригору показалось, что вид у противника угрожающий.

Невольно Ригор ощутил, как внутри у него всё похолодело. Он взглянул на трибуну, Матильда одарила его улыбкой и взмахнула шарфом в знак благорасположения к своему рыцарю.

Гербовый король дал отмашку, поединок начался. Ригор зажав, копьё под мышкой, и на всякий случай, помолившись, ринулся на Рыцаря ночи. Сердце его неистово билось, словно хотело выпрыгнуть из груди. В голове Красного Дракона пульсировала только одна мысль: «Я должен удержаться в седле… Иначе я опозорю виконтессу…»

Всадники стремительно сближались… Рядом с каждым из них бежал оруженосец, на тот случай, если его господин не удержится в седле после удара копьём и начнёт падать. Напряжение нарастало, трибуны замерли в ожидании развязки.

Красный плюмаж, украшавший шлем Ригора развевался на ветру. Доспехи сковали тело, в какой-то момент Ригору показалось, что они слишком уж тяжелы и виконт де Монбельяр был куда выносливее его. Прорези для глаз ограничивали обзор, он видел лишь противника, который, казалось, уже был уверен в своей победе. Пот струился со лба и застилал глаза… Тяжёлое копьё, увенчанное коронелем, того гляди выскочит из рук… И, словно, не было пяти месяцев подготовки к турниру… Ригору хотелось очнуться от этого страшного сна…

Неожиданно он ощутил сильный удар в грудь, дыхание перехватило, перед глазами всё поплыло. Ригор провалился в темноту, покачнулся и, теряя равновесие, начал падать с лошади. Оруженосец подбежал к поверженному рыцарю, когда тот уже выпал из седла и, зацепившись одной ногой за стремя, лежал на земле.

Трибуны взорвались криками. Кто-то радовался победе Рыцаря Ночи – таких было меньше, ибо победитель копейного поединка прибыл из Арелата, с которым отнюдь не всегда складывались дружеские соседские отношения. Кто-то, в большинстве женщины, сочувствовали поверженному Ригору.

Матильда, наблюдавшая с трибуны, за ходом поединка закрыла глаза. Виконтесса испытывала противоречивое чувство: с одной стороны ей было жаль Ригора, с другой – женщину захлёстывала обида, рыцарь из него так и не получился. А она так надеялась!

– Де Лер, отнесите Ригора в шатёр и позаботьтесь о нём… – холодно бросила она своему вассалу, переживавшему за копейный поединок, ведь на карту была поставлена и его честь. Но, увы… Всё закончилось так, как и предполагал Жан.

– Разумеется, ваше сиятельство… – коротко ответствовал вассал и тотчас поспешил к поверженному Красному Дракону.

Ригора отнесли в шатёр и разоблачили от доспехов. Подле него хлопотал лекарь и флаконом нюхательной соли. Наконец поверженный рыцарь очнулся и открыл глаза.

Перед ним стояла Матильда.

– Как ты себя чувствуешь, Ригор?.. – сдержанно поинтересовалась она.

– Благодарю… ваше сиятельство… Со мной всё в порядке… – пролепетал он, предчувствуя, неприятный разговор с виконтессой. Ригор был уверен, что сиятельная госпожа не простит ему столь скорого поражения и откажет в покровительстве, и он с лютней в руках отправиться скитаться от замка к замку, предлагая свои услуги. От такой мысли ему стало дурно, голова закружилась ещё сильнее.

– Ты разочаровал меня, Ригор…

Ригор из последних сил приподнялся с походного ложа, решив, во что бы то ни стало спасти ситуацию.

– Ваше сиятельство… умоляю выслушайте меня… Я старался, как мог, поверьте, я не хотел разочаровывать вас. Но, увы, того времени, что со мной занимался почтенный де Лер оказалось слишком мало!

В душе Матильда соглашалась с доводами рыцаря-голиарда. Она прекрасно помнила, как отец воспитывал её младшего брата Персеваля и тот в двенадцать лет уже отлично держался в седле, стрелял из лука и сносно владел мечом.

Но её гордость была уязвлена. Она не желала признаться себе, что переоценила возможности Ригора и подтолкнула его к поражению излишней настойчивостью и уверенностью.

Ригор понимал, что происходит в душе у Матильды. Он с трудом встал и, пошатываясь, приблизился к ней, опустился на колени и произнёс:

– Прошу вас не отвергайте меня, дайте мне шанс доказать, что я ещё смогу стать рыцарем… И совершать подвиги в вашу честь…

Матильда несколько смягчилась.

– Каким образом?.. – поинтересовалась она.

– Позвольте мне в рыцарском облачении в сопровождении оруженосца отправиться странствовать. Я буду прославлять ваше имя, как своей Дамы сердца и непременно совершу подвиг… А затем, овеянный славой, вернусь и упаду к вашем ногам.

Матильда прослезилась.

– Ах, Ригор, я была несправедлива к вам…

– Так вы позволите, ваше сиятельство?.. – вкрадчиво вопрошал Ригор, понимая, что он на верном пути. Одно дело странствовать с лютней в руках, другое – верхом на коне в рыцарском облачении с оружием. Да и лютня в таком случае может стать подспорьем, ибо многие странствующие рыцари слагали кансоны в честь своей Дамы сердца.

Виконтесса растаяла и согласилась.

Поведя на прощание бурную ночь с Матильдой (наконец она решилась на этот шаг, забыв о чести знатной дамы), на следующий день Ригор купил у торговца тканями отрез чёрной шерсти. Портной быстро смастерил из него попону для лошади, а из остатков сюрко, ибо Ригор решил странствовать в образе Чёрного Рыцаря. Матильда всецело одобрила его идею и позволила взять с собой Карла в качестве оруженосца. Юноша пришёл в восторг от представившейся возможности отправиться в увлекательное путешествие.

После полудня Ригор, он же – Чёрный Рыцарь, в сопровождении пешего Карла, в качестве оруженосца, нагруженного поклажей, и нёсшего копьё, покинул турнирный лагерь.

Матильда, стоя подле своего шатра, проводила голиарда, ещё недавно Красного Дракона и ныне Чёрного Рыцаря, долгим взором, пока тот не скрылся из вида.