Прочитайте онлайн Крымский излом |    5 января 1942 года. 03.00. Рейд Евпатории. Борт катера МО-4 (бортовой номер СКА-042). Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Петр Борисов.

Читать книгу Крымский излом
3316+3035
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

   5 января 1942 года. 03.00. Рейд Евпатории. Борт катера МО-4 (бортовой номер СКА-042). Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Петр Борисов.

   Как я попал в десант? - Да, вот так и попал, молча. Вызвали меня в штаб и сказали -- пойдешь в Евпаторию. Капитан Топчиев собрал нас, разведчиков, и сказал, что командованию Севастопольского оборонительного района поступил приказ - произвести высадку тактического десанта на Евпаторию, откуда в дальнейшем можно будет нанести удар на Симферополь, в тыл основной немецкой группировке. Какими силами, никто не знает, но наша задача захватить Евпаторию, и восстановить там советскую власть. Ну, а за нами должен пойти полк морской пехоты, который и доведет дело до конца.

   Скажу честно, стало как-то не по себе -- высаживаться так далеко в тылу врага. Но по нашим разведданным, в Евпатории немцев не было, только румыны и татарские изменники. А вояки они еще те.

   Вечером 4 января началась погрузка на корабли десанта. Флагманом у нас там был БТЩ (быстроходный тральщик) "Взрыватель". На нем и шли основные силы. Ну, и еще семь "мошек" (катеров МО) и один буксир. Всего десантников было человек семьсот. Были среди них и моряки с Дунайской флотилии, и пограничники, и наш брат-разведчик. Были даже милиционеры из Евпатории.

   На буксир СП-14 погрузили две плавающие танкетки Т-37 и три 45-миллиметровые пушки.

   Уже ближе к полуночи корабли с десантом вышли из Севастопольской бухты. Шли без огней, соблюдали светомаскировку. Да и за звукомаскировкой следили -- катера шли с подводным выхлопом двигателей. Волнения практически не было. В районе Севастополя что-то гремело, взрывалось и горело.

   Пока мы шли, командиры провели инструктаж, где каждой группе поставили задачу. Мы, разведчики, с приданными нам бойцами, должны были захватить и удержать Товарную пристань, а потом, продвигаться в город, захватить артиллерийскую батарею на мысе Карантинный и электростанцию. Ну, а потом, как сказал нам капитан Топчиев, мы броском продвинемся в сторону кладбища, и освободить наших военнопленных, которых там в лагере охраняли румыны.

   Ну, а после был короткий митинг, где мы пообещали нашему народу и лично товарищу Сталину бить немецко-румынских захватчиков до последней капли крови.

   Где то в час ночи, когда мы были уже на полпути, на море опустился туманный кисель, видимость сократилась метров до ста. С неба посыпалась мелкая морось, не пойми что - не то дождь, не то снег.

   В два часа сорок минут наш катер подошел к точке развертывания. Согласно плану буксир с танкетками, наш СКА-042 и еще две "мошки" с десантом пошли налево. Тральщик "Взрыватель" с тремя МО пошел по центру, а еще два катера повернули направо.

   Вот мы подошли к Торговой пристани. Сердце забилось сильнее, - Сейчас начнется высадка! - подумал я. Катер довольно мягко ткнулся причал, и я, подхватив свою "светку" вместе с остальными товарищами бросился на берег. Что удивительно, по нам никто не стрелял. В центре высадки, на пассажирской пристани, кто-то сдуру выпустил в небо красную ракету.

   И тут такое началось: на всех высоких зданиях города: минаретах мечети, колокольнях церквей, крышах гостиниц "Бо-Риваж" и "Крым" зажглись прожектора. Стало светло как днем. Оглянувшись, я увидел, как с буксира выгружают пушки, при этом часть причала была разрушена, и наши бойцы, стоя по грудь в ледяной воде, руками придерживают мостки, по которым на берег артиллеристы спускали сорокопятки.

   Я аж зажмурился от обиды. Стало понятно, что немецкое командование ждало нашего десанта и основательно подготовилось. С минаретов и колоколен, из окон городских домов по улице Революции, зданий гимназии, гостиниц, по нам ударили вражеские пулеметы. Почти тут же к ним присоединились минометы и артил?лерийские батареи, расположенные на мысе Карантинном, на улице Эскадронной, возле складов "Заготзерно", и на пересыпи - улица Симферо?польская. Но, недолго музыка играла.

   Позади нас в море раздался пульсирующий гром и рев. Я оглянулся назад, и увидел, как сквозь туман пробиваются бело-оранжевые сполохи, будто там заработала грандиозная электросварка. Прямо на наших глазах румынскую батарею на мысе Карантинном, которая и была нашей целью, накрыл лес артиллерийских разрывов. Неизвестные корабли, накрыли артиллерийским огнем и минометную батарею у складов "Заготзерна". По румынской батарее на Пересыпи ударили чем-то страшным, по сравнению с которым наши Раисы Степановны, действие которых я наблюдал в Одессе, это просто детская хлопушка. Пламя взрывов, казалось, поднималось до самых небес. От стоящего в воздухе грохота туман почти распался, и стали видны темные силуэты стоящих на рейде Евпатории крупных кораблей, ведущих беглый артиллерийский огонь по вражеским позициям.

   - Какие еще корабли, откуда они?! - подумал я. И тут, прямо над нашими головами со свистом и воем пронеслось нечто напоминающее большой винтокрылый автожир. Еще до войны я читал о них в журнале "Техника-молодежи". Почти над нашими головами эта машина выпустила реактивный снаряд по румынскому прожектору, находящемуся на крыше гостиницы "Бо-Риваж" и освещавшему пассажирскую пристань и буксир СП-14. Пламя ракетного выхлопа высветила на голубом брюхе винтокрылого аппарата большую красную звезду. Крыша гостиницы поднялась вверх, и обломки ее медленно кружа в воздухе, стали падать на стоящие рядом домики.

   Другие винтокрылые машины, обнаружили себя, выпустив ракеты, и открыв огонь из пушек по немецким и румынским пулеметам, которые в этот момент обстреливали корабли десанта из окон жилых домов, гимназии, гостиницы "Крым". Мы все, сорок здоровых глоток единодушно заорали "Ура!", когда от каких-то удивительно, снайперски точных попаданий эрэсов, вражеские огневые точки стали замолкать одна за другой.

   И в этот момент прожектора с пулеметами, расположенные на минаретах и церквях, вдруг развернулись в сторону опорных пунктов противника - зданиям гимназии и гостиниц "Бо риваж" и "Крым", залив их как потоками света, так и перекрестным пулеметным огнем. Уже после боя я узнал, что проникшие заранее в город осназовцы взяли в ножи расчеты этих румынских огневых точек, и по команде открыли огонь по противнику.

   Капитан Топчиев хлопнул меня по плечу, - Шевелись, Борисов, ишь рот открыл, как в цирке. Это товарищ Сталин для немцев с румынами такую баню устроил, чтоб мы не скучали. А у нас еще одно задание есть, занять мыс Карантинный. - бойцы тихо засмеялись, и отряд перебежками направился к подавленной артиллерией неизвестных кораблей румынской батарее.

   Живых румын мы по дороге так и не встретили, так что и повоевать нам не пришлось. Сама батарея была разбита в хлам. Повсюду валялись обломки зарядных ящиков, разбитые станины и исковерканные стволы орудий, изуродованные тела румынских артиллеристов. Делать тут нам было уже нечего.

   Правда вид на эскадру стоящую на рейде Евпатории открывался великолепный. В сполохе разрывов и отблесках пламени было видно, как два больших корабля идут к берегу в сторону курортной зоны, да так быстро, будто они собирались его таранить. Неожиданно их носовые части раскрылись, словно ворота средневекового замка. И из внутренностей кораблей рыча двигателями и окутанные сизыми клубами выхлопов, выехали бронированные машины, смахивающими на танки, но с носами, похожими на острие стамески и с приплюснутой башней наверху. Из башни торчали два орудия - одно большое, второе - поменьше. Нырнув в воду, танки поплыли в сторону ближайшего пляжа. За ними из подошедших к берегу кораблей вышли еще несколько таких же машин. Когда с берега по ним ударила пара румынских пулеметов, в ответ загрохотала пушка головной машины, калибром этак в восемьдесят пять миллиметров, а может и все сто. Пулеметы заткнулись, и больше не возражали против высадки. Короче, на привычные нам плавающие танкетки Т-37 эти танки были так же похожи, как ЗИС-5 на телегу.

   Сняв фуражку, капитан Топчиев, провел рукой по коротко остриженной голове, - Вечер перестает быть томным товарищи, и в первую очередь для немцев. А мы с вами, продолжим выполнение нашего задания, и попробуем найти того, кто сможет ответить нам на пару интересных вопросов.

   Следующей нашей целью был захват электростанции. Когда мы уходили с разбитой береговой батареи, я оглянулся на пассажирскую пристань. Бой на улице Революции почти угас, здание гимназии и гостиница "Бо риваж" очевидно уже были в наших руках, и только гарнизон гостиницы "Крым" продолжал вялое сопротивление. Неподалеку разъяренными осами крутились два винтокрылых аппарата, время от времени выпуская по обнаружившей себя огневой точке реактивный снаряд. Там все шло нормально, было очевидно, что с такой поддержкой румынский гарнизон скоро додавят.

   Нам беспрепятственно удалось дойти почти до самой электростанции. Но, когда мы уже вплотную приблизились к ее ограде, вдруг в голове колонны из темноты послышался срывающийся на фальцет голос, - Стой, кто идет?!

   - Свои! - ответил наш командир, - Идет капитан Топчиев, разведка Черноморского флота.

   Ответ часового был странным, - Свои ночью дома сидят! Пароль? - не успел капитан Топчиев подумать о странном часовом, и что-то ответить, как в разговор басом вмешался новый голос, - Кто там шастает, Еремин?

   - Моряки, товарищ сержант, местные... - ответил фальцет. Тут у меня, знаете, от сердца и отлегло. А то тут наши бойцы успели договориться до того, что мол, беляки это, снова в Крыму высадились, а корабли у них из Америки, потому что у нас таких нет.

   Так вот товарищи, ответственно заявляю, любому беляку, наше слово "товарищ", как острый нож по языку, а этот Еремин так спокойно говорит - "товарищ сержант". Нет, наши это. Только вот как этот Еремин в такой темноте увидел, что мы моряки? И почему, мы местные? А впрочем, действительно, местных, евпаторийских, среди нас немало.

   - Чудак ты, Еремин! - продолжил сержантский бас, - Откуда они наш пароль знать могут? Спасибо что не стрельнул сдуру. Товарищ капитан, все в порядке, идите сюда, с вами наш командир поговорить хочет. - В темноте вспыхнула ярко-синяя точка, указывающая нам путь.

   Электростанция уже была захвачена бойцами, одетыми в невиданную нами ранее пятнистую полевую форму без знаков различия. Бойцы вооруженные незнакомыми нам короткими карабинами с длинным рожком снизу, занимали посты по периметру. У ворот стоял давешний плавающий танк, возле него совещались командиры, разглядывая карту при свете таких же синих фонариков. Еще два танка стояли в глубине двора. Во дворе, кое-где валялись мертвые румыны, а также несколько трупов в гражданской одежде и с белыми повязками.

   Капитан Топчиев резко остановился, - Кто это? - спросил он у сопровождавшего нас сержанта.

   - Общество добровольных вооруженных татарских помощников третьего рейха. Предатели, одним словом. - пожал плечами тот, - Перед операцией поступила команда эту сволочь в плен не брать.

   - Понятно! - передернув плечами, капитан двинулся дальше, оглядываясь по сторонам.

   Когда мы подошли к совещающимся командирам, сержант отрапортовал, - Товарищ капитан, прибыла группа разведчиков черноморского флота во главе с капитаном Топчиевым.

   От группы командиров отделился коренастый командир средних лет, странная круглая каска была сдвинута на затылок, из под расстегнутого на груди бушлата была видна наша морская душа - тельняшка. Он был значительно старше нашего капитана, и очевидно, уже успел повоевать. Лицо его пересекал тонкий шрам, как от осколочного ранения, а в глазах было написано такое... там можно было прочесть, в какой позе и сколько раз, он имел этих немцев, румын и татарских изменников Родины. Козырнув, он представился, - Капитан Рагуленко, командир второй роты морской пехоты отдельной десантно-штурмовой бригады особого назначения. И не задавай лишних вопросов, капитан Топчиев, бригада подчинена напрямую Ставке Верховного Главнокомандования, и все что вам нужно о нас знать, вам расскажут уже после операции.

   А сейчас нам нужна прямая связь с командующим вашего отряда капитаном 2-го ранга Буслаевым Николаем Васильевичем. Необходимо согласовать дальнейшие действия, во избежание потерь от огня своих же.

   - Товарищ Рагуленко, - отрезал наш командир, - капитан 2-го ранга Буслаев, находится на тральщике "Взрыватель", и прямой связи с ним у нас нет.

   - Вот дерьмо! - выругался командир осназовцев, - Я так и знал, что где-то здесь зарыт каменный топор! Товарищ Топчиев, прошу вас, - командиры осназа расступились, давая нам место возле карты города. - Вот, смотрите. Тут, в центре высадился батальон капитан-лейтенанта Бузинова. Фронт высадки первого эшелона вашего десанта, фактически совпадает с Набережной и улицей Революции. Ваша группа находится на крайнем левом фланге высадки... - капитан Топчиев кивнул, и товарищ Рагуленко продолжил, - Наш батальон в составе двух рот морской пехоты с техникой и батареи плавающих самоходных гаубиц, высадился на всем протяжении пляжей Курортной зоны. В центре, на набережных, наши машины просто не смогли бы выйти на берег.

   Сейчас мы с вами на самом правом фланге нашего батальона. Наша задача, взаимодействуя с вашим левым флангом, то есть с вами, капитан, занять Курортную зону, освободить лагерь военнопленных, и в районе Нового города, соединиться с третьей ротой, которая будет высаживаться в районе пересыпи. Общая задача - захват и удержание Евпатории. И ни один пособник фашистов не должен уйти из города. Ну, если только под конвоем.

   Как мне показалось, капитан Рагуленко явно что-то недоговаривал. Но услышав слова - "отдельная бригада особого назначения", я решил не задавать лишних вопросов. У них служба такая. Сказано взаимодействовать, будем взаимодействовать, а об остальном, пусть у начальства голова болит.

   В этот момент наш командир кивнул, он явно пришел к тому же выводу. Товарищ Рагуленко махнул кому то рукой, и моторы танков завелись, стрельнув в нашу сторону горячим солярным выхлопом. - Ну что же, товарищи, добро пожаловать на броню. И вперед, на врага.