Прочитайте онлайн Крымский излом | 7 января 1942 года, 23:15. ТАКР "Адмирал Кузнецов".    Старший лейтенант Покрышкин А.И. (Глава из книги "Небо войны" А.И. 1985 год)

Читать книгу Крымский излом
3316+3082
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

7 января 1942 года, 23:15. ТАКР "Адмирал Кузнецов".

   Старший лейтенант Покрышкин А.И. (Глава из книги "Небо войны" А.И. 1985 год)

   - Товарищи, неужели так бывает? - я стою растерянный и смущенный на палубе тяжелого авианесущего крейсера и не могу разобраться в себе. Хорошо это, что к нам на помощь пришли наши потомки из далекого будущего, или плохо? С одной стороны, сколько же жизней наших товарищей они уже сохранили, и это за какие-то три дня. А сколько сохранят еще? Нет, товарищи, тут, пожалуй, счет пойдет на миллионы. С другой стороны, а как же мы сами, в их-то истории мы победили, и без помощи из будущего? Но, наверное, мы там недостаточно победили, со слишком большими потерями. Кажется, это называется пиррова победа. И вот кто-то решил подправить ситуацию, сделать потери меньше, а результаты победы больше. Чтоб война закончилась, к примеру, не в Берлине, а в Париже. Не в сорок пятом, а сорок третьем. И народу чтоб погибло вдвое меньше. А кто же такой этот кто-то, так недолго и до бога договориться. И вообще, мысли путаются, лучше не задумываться о причинах, а принять все как оно есть. Я уже один раз был великим летчиком, трижды Героем Советского Союза и Маршалом Авиации, хи-хи, как Геринг.

   А начиналось все вот так: Когда мы вошли в аэродромную столовую, меня приветствовали возгласом: "Ахтунг! Покрышкин ист ин дер люфт!" - "Внимание! В небе Покрышкин!". Ну, я сначала не понял о чем речь, потом мне пояснили, оказываются, так орут гитлеровские авианаводчики, когда я вылетаю на задание.

   Еще чуть позже ребята сознались, что такую славу среди фрицев я должен обрести только через полтора года, когда буду драться с фрицами над Кубанью на американском истребителе Р-39 "Аэрокобра", у которого огневой мощи, как у дурака махорки. Да, приятно узнавать о себе такое, но еще приятней это оттого, что значит - не зря я веду свой дневник, записывая в него все свои находки и идеи, не зря стараюсь придумать что-то новое, ведь недаром сказал один великий полководец: - Удивить, значит победить.

   Но, сперва, был сытный ужин, правда - без ста грамм... Я спросил - почему? Майор Скоробогатов сощурил так левый глаз, и с легкой усмешкой сказал, - А я знаю научный способ продления жизни летчика - не пить! Особенно для летчиков на таких машинах как у нас. Зевнул малехо у земли, и все - Митькой звали.

   И тут я вспомнил, что собственно за всей суетой не спросил названия их машин, и кроме того почему нельзя пить за ужином, ведь ночь впереди, до утра все выветрится. Майор опять сощурился, ну чисто наш комполка, Виктор Петрович, когда на вопрос не хочется отвечать, но надо, - Знаешь что, Александр Иванович, раз уж ты здесь, значит и подписку ОГВ, как я понимаю, ты давал?

   Я не понял, при чем здесь подписка ОГВ, и те два моих вопроса про название самолета, и о ста граммах, но все равно, согласно кивнул.

   Майор хмыкнул, пододвинул поближе пепельницу, и достал пачку американских сигарет. Ну, понятно, у осназа снабжение по первому разряду, им махру на курево не выдают. Но сказать честно, свой паек они вполне окупают. В Крыму с их появлением, ситуация с головы встала на ноги, и бегом побежала в нужном направлении.

   Но и мы не лыком шиты, поэтому предложенную сигарету я взял, как должное. Прикурил от электрической зажигалки, затянулся, прищурился на помаргивающую лампочку, ничего себе табачок, нормальный. Потом одернул себя, ведь передо мной не какая крыса тыловая, сидит, а летчик-истребитель, осназовец. Вот уж не знал, что есть авиационный осназ, но почему бы и нет. Например, для испытания новейшей секретной техники в боевых условиях, как раз то, что мы имеем сейчас. Тем более что и по званию он меня старше, совсем как наш командир полка, да и по возрасту тоже.

   Подумав об этом, я как-то подтянулся, и посмотрел на майора, Тот одобрительно кивнул, и вдруг мне его лицо показалось полным такого всезнания, такой вселенской грусти, что стало даже немного страшно, - Саш, - начал он свой разговор, - можно мне тебя так называть? Ведь мы все-таки, что говорится, вне строя, и вещи тебе я сейчас буду объяснять не совсем обычные. - я кивнул, - Тогда я, Виктор, или Виктор Сергеевич, как хочешь.

   - Командир полка у нас, Иванов Виктор Петрович, - не знаю почему, сказал я, - тоже майор.

   Тут майор Скоробогатов сказал Странную Фразу - Хороший командир и человек тоже, читал про него. Жаль... Хотя еще ничего не предрешено, жизнь еще всяко может повернуться, - заметив мое непонимающее и растерянное выражение лица, майор прищурился, будто прицеливаясь, - Ты, Сань погоди буянить, до конца выслушай... Ты думаешь, мой самолет новый, да, новейший можно сказать? - я заворожено кивнул, - Ты даже не представляешь насколько он новейший, - майор последний раз глубоко затянулся и загасил окурок в пепельнице, - Как ты думаешь, в каком году он принят на вооружение, а какого года та машина, на которой летаю лично я? Не гадай, не надо, все равно не догадаешься, - майор Скоробогатов вздохнул, - Машина марки МиГ-29, постановка на боевое дежурство первого авиаполка это восемьдесят пятый год, тысяча девятьсот, разумеется. Данная конкретная машина, на которой летаю я, выпущена в две тысячи двенадцатом году, и является совсем новой, сюда прямо с госиспытаний.

   Ну, товарищи, тут он меня убил и закопал. - Насмерть! Я сидел как громом стукнутый. Попадалась мне как то книжка английского сочинителя Уэллса еще дореволюционного издания, "Машина времени" называется, но не впечатлила она меня, нет. И тут тебе в лицо говорят, - Я человек из будущего, верь мне! - А почему собственно ему не верить? - Не знаю?!

   А майор, как будто прочел мои мысли, - Не веришь, машину мою видел и не веришь? Ну-Ну! - он вытащил из кармана маленькую коробочку, которая на поверку оказалась рацией, выдернул антенну, щелкнул на передней панели каким-то рычажком, лицо его озарилось хитрой улыбкой, - Алло, товарищ полковник, доброй ночи. Тут у меня гость, известный вам Александр Иванович Покрышкин. Да-да, он самый. Аэродром их полка тут рядом в Ростове. Нет, не стоит благодарностей, это товарищ Берия подарок сделал, от широкой кавказской души, с собой прихватил товарища Покрышкина. Так вот этот самый будущий Трижды Герой и маршал авиации не верит в наше происхождение из будущего, думает, что я ему тут сказки рассказываю! Зачем?! - Так вы же, товарищ полковник, говорили про резервных летчиков из местных, так с кого же начинать, как не с него? - Ага, понятно? - Да, ждем! - затолкав антенну внутрь, майор убрал рацию в карман.

   Знаете, именно в этот момент в меня проникла первая мысль, что майор надо мной не шутит. Рация такого размера, с таким качеством связи... Не знаю, но слова майора уже не выглядели такой уж фантастикой. А потом прилетело это, странный аппарат, трепещущий двумя винтами над кабиной, способный сесть где угодно, и взлететь оттуда с четырьмя тоннами груза...

   Майор Скоробогатов сказал, что командование авиагруппы приглашает меня посетить тяжелый авианесущий крейсер "Адмирал Кузнецов". И тут, уже у борта этого вертолета, я вспомнил, что майор так и не ответил на мой второй вопрос, про сто грамм... В ответ майор Скоробогатов широко улыбнулся, - Ночь для нас это самое рабочее время, ибо со своими навигационно-разведывательными приборами, мы - ужас летящий на крыльях ночи, пусть крепче спят фашисты, а некоторые из них не проснутся никогда.

   И вот я стою на палубе самого настоящего авианосца и понимаю, - Не врал товарищ Скоробогатов, ох не врал. - Не врал, хотя бы потому, что на мне уже одета полная экипировка пилота XXI века, полный компенсационный костюм, шлем, кислородная маска. Оказывается, без этой экипировки перегрузки способны сделать меня инвалидом после первого же вылета. Мой командир, капитан Гуссейн Магомедов, внук известного в те времена летчика-испытателя Магомеда Толбоева. Сам я полечу во второй кабине Миг-29 КУБ простым пассажиром. Моя задача - примерить эти скорости и перегрузки к себе, и если что, на обратном пути, товарищ капитан даст мне попробовать, почувствовать машину в горизонтальном полете. Маленькими шажками, и к великой цели. Но все равно, я счастлив и горд, потому, что уверен - у меня все получится! Я одолею сверхзвук, и сумею выполнить пока невероятные для меня фигуры высшего пилотажа "Колокол" и "Кобру Пугачева". Говорят, их и тогда можно было сделать только на этом уникальном самолете, созданным гением советских конструкторов и инженеров.

   А сейчас наше боевое задание - налет на один из немецких аэродромов под Киевом, там на ночь опустилась одна из немецких бомбардировочных авиагрупп, срочно перебрасываемых на юг, для заделывания бреши, которая образовалась в результате действия наших потомков. Командир авиагруппы полковник Хмелев, показался мне стариком. Ведь ему уже сорок два, почти физиологический предел. Так вот он, излагая задание группам, сказал такую фразу, - Летят, ..., как мотыльки на огонь. А мы светим только своим, а чужих жжем. - Свои... - волшебное сладкое слово, означающее семью, дружбу, помощь, месть, в конце концов. Кого не смогли спасти, за них теперь надо отомстить. Сосем недавно, над аэродромом Сталино, я задумался над тем, сколько самолетов могли устроить такой разгром... Я думал, что работало не меньше дивизии. Оказалось, удар наносили всего три самолета, три Су-33, которые конечно чуть крупнее и тяжелее чем Миг-29, но не намного. Зато каждый из них несет шесть с половиной тонн бомб, больше чем хваленая американская "Летающая крепость"!, в том числе и двадцать восемь двухсот пятидесяти килограммовых кассет, каждая из которых содержит сто пятьдесят осколочных бомбочек, снаряженных сотнями пятимиллиметровых стальных шариков. Когда они их сбрасывают одну за другой, за это отвечает специальное умное устройство, именуемое компьютер, получается настоящий ковер смерти. И неважно в капонирах стоят самолеты, или открыто, обвалованы штабеля бочек с бензином или нет, эффект один - смерть дождем падает с неба.

   Подходим к нашей машине, консоли, крыла сложены наверх, эта одна из особенностей палубных самолетов для более компактного хранения. Под коренными частями крыльев и под фюзеляжем в развале двигателей подвешено восемнадцать бомб с тупым коническим носом. Это они и есть РБК-250. Пытаюсь почесать затылок, и натыкаюсь рукой в перчатке на шлем, неловко, однако. Мой нынешний командир и пилот обходит машину, заглядывая, казалось бы в самые потаенные места, и правильно, потому что закон - доверяй но проверяй, ничуть не изменился за прошедшие семьдесят лет. К моему великому удивлению, лезть по приставной лестнице в кабину не надо, кресло само опускается вниз по специальным рельсам. Механик, пристегивает нас ремнями, и подсоединяет кислородный шланг и разъем СПУ. Кресло плавно уезжает вверх и вот я в кабине. Осматриваюсь. Ничего знакомого кроме ручки управления, повсюду электронные экранчики, окошки с цифрами, и прочие приборы далекого будущего. Чувствую себя селедкой закатанной в консервную банку, не пошевелиться.

   Капитан Магомедов поднимает вверх большой палец, - Как самочувствие, второй?

   - Нормально, товарищ капитан, - отвечаю я.

   - Ну, тогда мы начинаем, - прозвучал в наушниках голос моего пилота, - устройства управления я пока заблокировал, но ты, товарищ старший лейтенант, все равно ничего не трогай. Честное слово, как первый вывозной полет в аэроклубе, только вот подо мной не тарахтелка У-2, а такая зверюга, для которой я и слов подобрать не могу. Девятнадцать тонн тяги на двух двигателях на взлетном режиме. - Ужас! Посмотрим, как они с этим управляются, это же настоящая скачка на тигре.

   Вот маленькие тягачи выкатили наши машины на стартовые позиции. Оглядываюсь назад, там, за хвостом нашего самолета палуба встает дыбом. Это поднимаются газоотбойные щиты, которые защищают все прочее на палубе от ярости выхлопных струй наших двигателей. Тройку ведет в бой сам полковник Хмелев на своем Су-33, у него нагрузка в полтора раза больше. Его машина слева от нас, на позиции номер два, но как, ни странно, ему первым идти на взлет. Поворачиваю голову в ту сторону. Отчетливо видно как из дюз в газоотбойный щит бьет бело-голубое в ночи пламя. В наушниках звучит - Первый пошел! - грохот становится совсем нестерпимым, потом полковник отпускает тормоза и его машина сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, начинает свой разбег. Впереди у нее только сто метров палубы и трамплин. Су-33 выдвинутой до упора механизацией крыла подпрыгивает, зависает в воздухе, и продолжает упрямо карабкаться вверх, преодолевая земное притяжение.

   Сейчас наша очередь. Слышу в наушниках, - Второй пошел! - стрелки на тахометрах обеих двигателей резко прыгают от первой четверти сразу за красную черту. - Мама! Как больно! - на грудь навалилась неимоверная тяжесть, наверное, тройная-четверная перегрузка. Меня буквально расплющивает в кресле, теперь уж точно не пошевелить ни рукой, ни ногой. Трудно дышать. А ведь наши потомки так умудряются управлять машиной. Скосил глаза на зеркальце заднего вида. Ой, товарищи, а ведь мы уже в воздухе. Палуба авианосца проваливается куда-то вниз, стремительно удаляясь назад. Отсюда она кажется такой маленькой, как спичечный коробок. И как только они на нее садятся, даже со всеми их приборами? - Не представляю!

   Мы ложимся в левый вираж, перегрузка чуть ослабевает. Я смог чуть повернуть голову и увидеть, как на взлет идет третий наш ведомый. Красивейшее зрелище. Вот вся тройка и в воздухе. Догоняем ведущего и пристраиваемся к нему справа и сзади. До цели примерно шестьсот километров, это половина боевого радиуса, тридцать минут лету. Вот нас догоняет последний член тройки, вся группа в сборе. На оставшемся где-то далеко позади нас авианосце сейчас на взлет идет следующая тройка. У нее своя цель, свой аэродром набитый "юнкерсами", "хейнкелями" или "мессершмиттами". Как сказал полковник Хмелев, - Наша работа - ломать кости люфтваффе. - кстати это не первая их серия вылетов за эту ночь, полтора часа назад четыре аэродрома на которых были обнаружены свежие немецкие авиагруппы, уже подверглись авиаударам, итог - неизменно положительный для нас, и катастрофичный для немцев.

   Оказывается люфтваффе - это единственный костыль, на котором сейчас держится вермахт, - вышиби его, и Восточный фронт рухнет, как карточный домик. С точки зрения потомков зря я тогда в тумане искал танки Клейста, тот рывок был для него последним, моторесурс техники полностью исчерпан, и даже немецким ремонтникам, при наличии запчастей, не восстановить его до весны. А запчастей то и нет, так как на немецких танках и бомбардировщиках стоят одни и те же моторы, запчасти со страшной силой пожирает люфтваффе. Боеготовых танков в танковых группах единицы. Бросаю взгляд на высотомер - высота двести метров, потом на стрелку спидометра - она вплотную подползла к отметке в 1М. Легкий хлопок, и вот мы обогнали звук, перегрузка совершенно спала, значит, крейсерская скорость достигнута.

   Товарищи, мне стало страшно мчаться на такой высоте с такой скоростью в абсолютной мгле... Малейшая ошибка пилота и все, костей не соберешь. Но зато я понял секрет их внезапности, если обходить населенные пункты и скопления войск, да еще ночью, группа останется не обнаруженной до того самого момента, пока по земле не покатится огненный вал разрывов. Снова оживают наушники, - Ты как там, Второй, нормально?

   - Нормально, товарищ капитан, - постарался улыбнуться я, а сам подумал, - Ничего себе нормально, будто слон в грудь лягнул. До сих пор дышать трудно.

   А товарищ капитан, будто прочел мои мысли, - Ты, Второй, не храбрись, я ведь себя на первом вылете вот так же помню. Но как говорил мой дед, - Ты, внучок, тренируйся, тренируйся и все получится! Короче, Второй, до рубежа атаки двадцать минут, пока расслабься немного, осмотрись в кабине. И для поднятия бодрости духа, концерт по заявкам. - что то щелкнуло и в наушниках зазвучали Песни. Такие наши, советские, пронзительные, и в то же время абсолютно незнакомые. Сначала я услышал такой родной хриплый голос "своего парня" который пел под гитару, - "Мы взлетали как утки с раскисших полей, восемь вылетов в сутки куда веселей", потом его же песни, "Я, Як-истребитель", "Он вчера не вернулся из боя", "От рассвета мы землю вращали назад". Честное слово, у меня даже слезы на глазах выступили, значит, раз там поют такие песни, то мы тут не зря...

   Я поднял забрало шлема и рукой вытер лицо, вроде полегчало. Они, наши внуки, правнуки, убивающие ради нас немцев, лишь бы мы могли подняться, покрепче встать на ноги, и взять в руки дубину потяжелее... Главное успеть... Чего успеть я так и не додумал, меня снова вызвал капитан Магомедов, - Второй, приготовиться, рубеж атаки. - Я заглянул ему через плечо, благо второй пилот сиди в кабине на голову выше первого. Подсвеченный мертвящим зеленоватым светом, к нам стремительно приближался аэродром. Разогретые моторы готовых к вылету самолетов светились нежно-зеленым светом. Мне рассказывали про БРЭО с элементами ночного видения, но так, наскоро. Наблюдать это воочию было жутковато. Всю эта картинку я видел не больше пары секунд, потом аэродром скользнул под нас и капитан выкрикнул, - Аллах Акбар! За Родину, за Сталина! - машина начала вздрагивать, каждый раз как от нее отделялась бомбовая кассета. Две кассеты в секунду, полоса сплошного поражения двойной плотности примерно шестьсот на двести метров. Одна полоса из трех. А всего, с нахлестами, четыреста на шестьсот. А я-то думал - вся атака продолжалась даже не две минуты, а пять секунд. Всего пять секунд, я бросил взгляд назад. На месте, аэродрома будто ожил вулкан. Пылали и взрывались заправленные под пробку самолеты, и пирамиды бочек с бензином на окраинах аэродрома. Когда мы, уже развернувшись по широкой дуге, начали набирать высоту, на аэродроме начали детонировать подвешенные под самолетами бомбы. В наушниках прозвучал голос полковника Хмелева, - Вовремя! Еще чуть-чуть и опоздали бы.

   Капитан Магомедов ответил, - Зато накрыли всех разом, и самолеты, и летчиков, и техников, и штабистов. Теперь эту группу Герингу придется формировать с нуля.

   Это вы, товарищ капитан, точно заметили, - добавил наш второй ведомый старший лейтенант Рюмин, - будет теперь у Алоизыча опять коврик на завтрак.

   - Отставить разговорчики, - вмешался полковник Хмелев, - возвращаемся на высоте двенадцать тысяч, скорость два сто. Магомедов, на высоте можешь дать Покрышкину чуть порулить. Но только товарищ старший лейтенант, осторожно у меня. С этой машиной надо ласково как с юной девушкой...

   Значит, товарищи, я попробовал. Как и говорил товарищ полковник - осторожно. Машина зверь! Причем дикий! Учиться, учиться и еще раз учиться - товарищ Ленин не зря говорил эти слова. Причем для начала на чем-то мощнее моего Мига, но и попроще, чем эта машина. До сверхзвука мне еще расти и расти, однако важен первый шаг, а его я сделал. После посадки надо будет поговорить с товарищем полковником, интересно, что он мне посоветует?