Прочитайте онлайн Крымский излом |    День Д+1, 5 января 1942 года. 01:35. Корреспондент ИТАР-ТАСС Тамбовцев Александр Васильевич.

Читать книгу Крымский излом
3316+2534
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

   День Д+1, 5 января 1942 года. 01:35. Корреспондент ИТАР-ТАСС Тамбовцев Александр Васильевич.

   Я таки сбежал на войну. Произошло это следующим образом. Прикинувшись ветошью, я стал помогать своим коллегам из съемочной группы канала "Звезды" подтаскивать кофры и баулы к вертолету Ка-27ПС, который должен был доставить тележурналистов на БДК "Калининград". А потом, когда вертолет уже был готов оторваться от палубы "Адмирала Кузнецова", по наглому забрался на борт "вертушки". Андрюха Романов, увидев мой рывок, жизнерадостно заржал, и похлопал меня по плечу. А Ирочка Андреева растерянно пробормотала: "Александр Васильевич, и вы с нами?" "Ага, - коротко ответил ей я, устраиваясь поудобней на сиденье вертолета.

   Лететь было всего лишь пять минут. Вот мы уже зависли над палубой БДК. Бортмеханик распахнул боковой люк, и приготовил люльку. Поскольку на палубе десантного корабля нет места для посадки вертолета, пусть даже такого маленького как Ка-27, то нам предстояла малоприятная процедура спуска.

   Первой за борт, тонко пискнув, отправилась наша Ирочка. Я взглянул вниз. Поднятый винтами смерч растрепал ее иссиня-черные вьющиеся волосы. Я шел вторым. Уж не помню, в каком году последний раз я так висел в воздухе. Кажется, это было в 2003 году, на Кавказе. Только тогда меня не спускали, а поднимали, и над головой у меня висел обвешанный вооружением Ми-8АМТ. Спустив Андрюху вместе с его драгоценной камерой, вертолет наклонил нос и быстро ушел в сторону крейсера "Москва". Кроме нас на борту были еще пассажиры, только вот на "Москве" есть посадочная площадка, и они прибудут на место с определенным комфортом, как "белые люди".

   Пока наша Ирина приводила в порядок свои растрепанные кудри, к нам подошел офицер морской пехоты, - Товарищи журналисты, командир роты морской пехоты, капитан Рагуленко Сергей Александрович, прошу следовать за мной.

   По крутым и узким трапам мы спустились в просторные недра этого железного монстра-танковоза. Воздух пах солярой, машинным маслом, и еще чем-то неуловимым, отчего у настоящего мужчины начинает щекотать в носу, и ему хочется встать по стойке "смирно". Перед дверью одного из кубриков офицер остановился, - Значит так, товарищи журналисты, согласно приказа нашего адмирала, я отвечаю за вашу жизнь, здоровье и безопасность. А как говорил в таком случае Христос, - Предохраняйтесь.

   С этими словами он распахнул дверь кубрика, который оказался импровизированной ротной каптеркой. Чего там только не было: маскхалаты, каски, бронежилеты, и прочие необходимый бойцу для войны инвентарь.

   Через пятнадцать минут мы были экипированы как настоящие морпехи, бронежилеты, береты, каски, масхалаты... Угу, это мои спутники думали что они похожи на морпехов, но я то прекрасно понимал, что все мы сейчас выглядим как ряженые на дешевом маскараде.

   - Товарищ капитан, - пискнула Ирочка, когда мы вышли из каптерки (бедняга, она задыхалась под тяжесть бронежилета и каски), - а когда это Христос велел предохраняться, вроде там было написано "плодитесь и размножайтесь? - мы с Андреем переглянулись, - только философского диспута, до которых журналистка Ира Андреева была сама не своя, нам сейчас и не хватало. Но все обошлось...

   - А разве не он сказал - Береженого, бог бережет? (а не береженого - конвой стережет - вспомнил я старую уркаганскую пословицу). Даже если и не он, то мне такие тонкости знать не обязательно. - остановившись, капитан Рагуленко указал на трап который вел еще ниже, - В кубрик вам идти не обязательно - все равно ребята уже грузятся по машинам. - Прошу! - мы спустились на самое дно трюма, и пошли вдоль ряда БМП. - В бой пойдете на моей командирской машине, там есть свободные места. Капитан повел нас дальше вперед. Морские пехотинцы, мимо которых мы проходили, в своих камуфляжных комбезах, и в бронежилетах похожие на робокопов, занимались своими, непонятными нам делами, лишь изредка бросая в нашу сторону любопытные взгляды. В основном они постреливали глазами в сторону симпатичной Ирочки.

   Наконец мы пришли на место. Боевая машина с большим номером "100" на корме, стояла самая первая в ряду. Дальше нее были только плотно закр- вы. Бовики десантного люка. Внутри было темно и тесно, под потолком синеватым светом горела лампочка. Я глянул на часы. Два тридцать пять ночи - спецназ ГРУ уже дейсоует в городе. Да и с Манштейном уже должны начать решать. До начала десанта осталось всего где-то тридцать- сорок минут.

   Стараясь рационально использовать отпущенное время, я привалился головой к броне и задремал. Солдат на войне спит все то время, когда ему позволяет противник и собБовнное начальсов. А если он не стремится заснуть по любому поводу, значит, нагрузки недостаточны, и надо их добавить еще.

   Проснулся я от резкого рывка. Работал двигатель, и машина начала движение. Вот она наклонилась носом вперед, и н- нула. Ирочка взвизгнула, мне показалось, что мы вот-вот камнем пойдем ко дну. Но все кончилось хорош. В- овнявшись, БМП погребла к берегу. Я приник к бортовому триплексу. Открывшаяся по левому борту панорама Евпатории светилась, как новогодняя елка. На улицах города вспыхивали огоньки разрывов, небо расчерчивали цепочки трассеров, кое где ярко горели дома. Шел бой.

   Вот несколько трассирующих пуль пролетели и над нашей головой. Свиста их я, конечно, не слышал... но все равно неприятно.

   - Кандауров, - донесся голос капитана Рагуленко, - пулеметные гнезда видишь?

   - Так точно, тащ капитан, - ответил из башни наводчик.

   - Дай ему осколочно-фугасным прямо в лоб, чтоб не встал... - их переговоры едва были слышны из-за шума двигателя, но я все равно все понял. Два раза бухнула сто миллиметровая пушка, и настырный пулемет оставил нас в покое. Еще несколько минут, и гусеницы БМП зацепили дно бухты. Резко рванувшись, командирская БМП выскочила на пляж. Вслед за ней на берег вышли и остальные машины роты. Распахнулись десантные люки, и морпехи горохом посыпались на берег. Спешились и мы.

   - Скала, я Слон, вышел на берег в точке "Д", "Прием", - капитан Ругуленко чуть склонил голову, видимо, слушая в наушниках ответ, - Так, точно, вас понял, дейсоую по плану. Отключив связь с командиром батальона, капитан вызвал своих взводных, - Первый взвод со мной, остальные по параллельным улицам. Контакта друг с другом не терять, вперед не вырываться, и не отставать. Опустив на глаза ноктоскопы, бойцы короткими перебежками, от укр- ия к укр- ию, двинулись вперед.

   Мне тоже выдали такой приборчик слегка похожий на театральный бинокль. Ночь в нем превращалась в мутные сероватые сумерки. Тихо урчащие на малых оборотах БМП ползли следом. Следующим нашим объектом была портовая электростанция. Кривая улочка Старого города вывела нас, считай, к самым ее воротам. Электростанцию охраняли румыны. Их легко было узнать по высоким кепи, похожим на недоделанные буденовки. Перед проходной из мешков с песком было сложено пулеметное гнездо, в котором в полной боевой готовности сидели три мамалыжника.

   - Поехали! - выдохнул капитан, и взмахнул рукой. На фоне артиллерийского обБрела, который вела "Москва" по каким-то целям в городе, выБрелы из "калашей" с ПБСами прозучали совсем неслышн. Румыны бесформенными кулями осели в пулеметном гнезде. Первые две пары морских пехотинцев рванулись к воротам, словно призовые олимпийские спринтеры. Вот, они уже под стеной проходной. В деревянной будке светилось окн. Очевидно, внутри находился парный пост. Что было дальше, нам с Ириной рассказывали сами участники соб- ий, потому что ни на какой штурм капитан, конечно, нас не отпустил. Это от адмирала можно удрать на войну, а от такого волчары, нет.

   Убедившись, что все спокойно, сержант Тамбиев тихонько подергал дверь проходной - заперто. Недолго думая он поБучал, и что вы думаете - румыны открыли. Ну как же можно не откр- в, ведь прямо перед дверью сидели пулеметчики. И кругом было все тихо, поблизости не было никакой Брельбы.

   Увидев вместо боевого товарища размалеванное жутким ночным камуфляжем лицо уроженца далекой Бурятии, молоденький румынский солдатик с перепугу сомлел словно институтка. Что, в общем-то, и спасло ему жизнь. Уже предназначенная ему пуля из пистолета с глушителем угодила в лицо толстому борову, сидящему за контикой. По всей видимости, он был унтером или даже фельдфебелем - нижних чинов с такими габаритами не бывает ни в одной армии мира.

   Еще одна пуля досталась смуглому типу в штатском, с белой повязкой на рукаве, дремавшему в углу в обнимку с винтовкой. Сержант, прислушался. Стояла тишина. За его спиной в помещение беззучными тенями проникали товарищи. Полицаю для "контроля" выБрелили в голову. Сомлевшему румынчику затолкали в рот его же кепи, и Бянули за спиной руки его собБовнным ремнем. Немного подумав, сержант расстегнул ему штаны, и опустил их до колен. Теперь, если он очнется и попробует бежа в, то со связанными руками и спущенными штанами, он далеко не уйдет.

   Ну, а дальше все было делом техники. Бойцы рассыпались по плохо освещенному двору, убивая всех, кто был одет в румынскую форму, или кто носил на рукаве белую повязку "шуцмана". Ночью, молча, без криков - ура, но с ледяной яростью людей, которые знают, что делают святое дело. Да и немного их там было, еще один румынский офицер и пара солдат, а остальные полицаи.

   Особенно запомнился бойцам случай, который произошел в машинном зале электростанции. Молодой татарин, в поношенном немецком кителе, и с белой повязкой на рукаве, увидев ворвавшихся в зал морпехов в их устрашающем ночном гриме, и направленный на него ствол "калаша", уронил на пол винтовку и заорал, - Не убивай рюсский, жить хочу!

   - Где-то я уже слышал эти слова? - покрутил головой капитан, и вздохнул, - Кажется, ничего не меняется под луною. - БыБрым движением он поднял на ноги вопящее тело предателя, - Жить, говоришь, хочешь?! Значит так, сучонок! Ты награждаешься почетным званием предателя-юниора, и в придачу государБовнной премией в виде восьми граммов свинца с занесением ее в черепную коробку. Сержант, выдай этому кадру его награду! Сержант Тамбиев быстрым движением сунул полицаю ствол автомата под челюсть, и нажал на спуск. Крики о пощадо. Бохли.

   Тем временем БМП взвода въехали во двор. Капитан Рагуленко обвел взглядом собравшихся во дворе рабочих электростанции, - Значит так, товарищи: пункт первый - поздравляю вас с освобождением от оккупантов, и с восстановлением советской власти. Пункт второй - организация отряда рабочей самообороны. Мы тут с бойцами немного намусорили. На территории вашего предприятия и в окрестноБях валяется некоторое количество румынского и немецкого стрелкового оружия. Прошу собрать все это среляющее железо, среди которого имеются даже два пулемета, и самостоятельно охранять электростанцию до полного восстановления порядка. На этом торжественный митинг разрешите считать закр- вы.

   - Что, вот так просто взяли и освободили? - спросил высокий худой техник средних лет.

   - Да, просто освободили! Нас, понимаете ли, сложно освобождать не научили, - усмехнулся капитан, - Может ты, приятель, знаешь - как это, сложно освободить? - двор грохнул дружным смехом, - Значит так, товарищи, разбирайте оружие и занимайте поБы. У вас своя работа, у нас своя. По городу еще не убитые немцы с румынами бегают, да предатели всякие. Да все жить хоят. А это неправильно...

   Товарищи командиры и сержанты, собираемся у моей машины, маленький разбор полетов. - и в этот момент за забором послышался крик, - Стой, кто идет?