Прочитайте онлайн Кровавый срок | Глава 16

Читать книгу Кровавый срок
2516+1410
  • Автор:
  • Перевёл: А. Милютин

Глава 16

Среди высоких экзотических деревьев с похожими на перья завитушками листьев, окруженное со всех сторон разноцветными тропическими садами, наполнявшими воздух ароматом, отдаленно напоминавшим запах ванили, стояло большое оштукатуренное розовое здание клуба «Поркьюпайн». Мне посоветовали не заходить в это привилегированное заведение, а пройти прямо на белый песок пляжа, лежавшего ниже, где меня должна была ожидать Нэнси де Мариньи.

Это был остров Хог, большая часть которого принадлежала миллиардеру Акселю Веннер-Грену, чье имя находилось на Багамах в черном списке. Я подплыл на катере к общественному пляжу неподалеку, что заняло у меня не более пяти минут, и теперь шел по частной территории, пробираясь между полосатых пляжных зонтиков и деревянных шезлонгов, пытаясь отыскать глазами свою клиентку среди разношерстной богатой публики, преимущественно пожилых женщин, нежившихся в лучах утреннего солнца под безоблачным чистым небом, которое, как они, вероятно, считали, принадлежало лично им. Или должно было принадлежать, во всяком случае.

Я нашел ее у круглого металлического столика под огромным зеленым зонтом, сделанным в виде листа, что делало его похожим на гигантское искусственное растение. Она полулежала в своем шезлонге, загорелая и красивая, скрестив ноги в лодыжках. Лицо ее было полуприкрыто разноцветной соломенной шляпой, желтая лента которой охватывала ее волевой подбородок, глаза скрывались за темными стеклами очков. Ее стройное тело прикрывал короткий махровый халат, из-под которого выглядывал ярко-зеленый купальный костюм. Ногти ее как на руках, так и на ногах покрашены одним и тем же темно-красным лаком.

В ней было нечто от маленькой девочки-шалуньи что не умаляло ее очарования, так же как и бутылка, из которой она потягивала через соломинку кока-колу, сложив свои ярко накрашенные губы словно для поцелуя.

— Мистер Геллер! — приветствовала Нэнси меня с улыбкой, приподнимаясь в своем шезлонге. — Прошу вас, присаживайтесь!

Она указала мне на разложенные для сиденья пляжные кресла у стола; их было два, как будто она ожидала еще кого-то.

Я сел.

— Что-то подсказывает мне, что вам следует говорить потише, когда вы произносите мое имя, — сказал я.

Нэнси вскинула голову.

— Это почему же?

— Тут ведь закрытая территория, не так ли? Не потому ли вы не захотели встретиться со мной в здании клуба?

Она сняла очки; огромные карие глаза смотрели серьезно, выражение лица было почти кающимся.

— Это так, — произнесла она. — Простите. Вы, должно быть, считаете, что я ужасна, даже несмотря на то, что принадлежу к такому обществу.

Я пожал плечами.

— Многие принадлежат к такому обществу.

Она покачала головой.

— Казалось бы, люди должны были изменить свое мнение... из-за этой ужасной войны и того, как поступали с евреями эти страшные люди...

— Я ценю ваше сочувствие; но ведь это не ваша вина. Вы знаете, Нэнси, говоря откровенно, я никогда прежде не чувствовал себя евреем, пока не началась эта война. На Максвелл-стрит меня всегда считали ничтожным гоем.

Ее хорошенькое личико скривилось.

— Ничтожным гоем?

— Да. Моя мать была католичкой и умерла, когда я был еще очень маленьким, а отец был заядлым профсоюзным активистом, который не верил ни в какого Бога. Я не воспитывался в какой-либо вере. Так или иначе, евреям ведь всегда нужен какой-нибудь иноверец, который бы работал за них по пятницам вечером, после захода солнца.

Она грустно улыбнулась.

— Так значит для евреев вы — гой?..

— А для ирландских католиков я просто язычник.

Теперь она улыбалась как-то смущенно: на соломинке, через которую она потягивала свою колу, виднелся след от губной помады.

— Это я чувствую себя язычницей, пригласив вас сюда...

Я пожал плечами.

— Да ладно! Очевидно, частный клуб вроде этого — хорошее местечко для вас, чтобы спрятаться от репортеров и прочей напасти.

— Это верно! Должно быть, я выгляжу просто гадко, сидя на солнышке, попивая колу, когда мой муж гниет в какой-то грязной тюремной камере?

— Совсем нет. Ведь вы теперь под таким давлением, и я вовсе не виню вас за то, что вы решили немного отдохнуть. К тому же, вы платите мне триста долларов в день, и я намерен относиться к вам снисходительно.

Улыбка Нэнси была настолько искренней, что подчеркивала полную неуместность ее яркой губной помады.

— Вы мне нравитесь, Нат. И я думаю, что Фредди тоже.

— Не важно, нравлюсь я ему, или нет, а важно то, сможем ли мы его вытащить. И как раз поэтому я хотел увидеться с вами сегодня.

Со времени убийства Артура прошло два дня, и я постоянно натыкался в своем расследовании на каменные стены.

— Есть люди, с которыми мне нужно переговорить, но они практически недосягаемы, — сказал я, усмехнувшись. — Вероятно, все они являются членами клуба «Поркьюпайн».

Она сдвинула брови.

— Кто именно?

— Ну, начать хотя бы с герцога Виндзорского, черт бы его побрал! Я явился в дом губернатора, где мне удалось поговорить с его мажордомом...

— С Лесли Хипом?

— Точно. Он заявил мне, что губернатор не станет встречаться со мной ни при каких обстоятельствах. Причиной является стремление герцога держаться подальше от этого дела.

Ее большие глаза сделались огромными.

— Держаться подальше? Но ведь именно он пригласил сюда этих двух детективов из Майами!

— Я знаю, но когда я намекнул на это Хипу, мне тут же указали на дверь.

Она поставила свой стакан с колой на стол.

— Кто еще затрудняет ваше расследование?

Я достал из внутреннего кармана белоснежного пиджака свою записную книжку и нашел нужную страницу.

— Вечером в день убийства ваш отец ужинал в «Вестбурне» не только в обществе Гарольда Кристи, но также вместе с некими Чарльзом Хаббардом и Далсибел Хеннедж.

Она закивала головой.

— Я не очень хорошо знаю мистера Хаббарда... он был просто знакомым и соседом папы.

— Он живет недалеко от «Вестбурна»?

— О да. Помните коттеджи Хаббарда, где живут те две женщины, которых подвозил Фредди? Он является их владельцем, и сам живет там, но не в коттедже. Кажется, он из Лондона — папа говорил, что мистер Хаббард сделал свои деньги на сети недорогих магазинов.

Я вздохнул.

— Он никак не реагирует на мои просьбы встретиться с ним, которые я передаю через его офис на Бэй-стрит и через его управляющего. А что касается миссис Хэннедж, то я тоже связывался с ее управляющим и, кажется, с одним из ее детей, но столь же безрезультатно.

Нэнси причмокнула губами.

— Понятно!

— Вот я и подумал, что вы сможете навести кое-какие мосты, прежде чем я начну стучаться в дома богатых людей сам.

— Вряд ли мистер Хаббард вызовет какие-либо трудности, — сказала девушка, хмурясь. — Но я чувствую, что с Эффи все будет обстоять совсем иначе.

— С Эффи?

— Ну, с миссис Хеннедж. Такое у нее прозвище — Эффи. Понимаете, Нат, ведь Эффи — замужняя женщина...

— Я понял это, когда вы назвали ее «миссис».

— Я только хочу сказать, что она не вдова или что-то в этом роде...

— Не понимаю, к чему вы ведете, Нэнси.

Она заговорила со мной медленно, терпеливо объясняя мне все, словно умственно отсталому ребенку.

— Эффи замужем за офицером, который служит в Англии; здесь с ней оба ее ребенка, с одним из которых вы, наверное, говорили по телефону, и няня.

— Ну и что?

— А то, что многие поговаривают о том, будто у Эффи слишком дружеские отношения с одним из известных в местном обществе неженатых мужчин...

— Вы имеете в виду Хаббарда?

— Нет же! Кристи! Гарольда Кристи! О, вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! Опаздываешь, я уже начала беспокоиться!

Челюсть у меня отвисла, как выкидной трап в самолете, при последнем упоминании имени Гарольда Кристи, но едва ли этого было достаточно, чтобы вызвать такой эффект, — к столику приближался один из наиболее поразительных образчиков женственности, на который когда-либо падал распутный взгляд бывшего морского пехотинца.

Она несколько напоминала Лану Тернер и лицом, и некоторыми другими частями тела, не исключая и белокурых волос, каскадом ниспадавших на ее гладкие плечи; однако, в отличие от мисс Тернер, эта леди была довольно высокого роста; выше даже, чем Нэнси де Мариньи. Я бы сказал, что она была высотой пять футов десять дюймов, имела стройные бедра и слишком мощную грудь для ее фигуры, — недостаток, который сразу же забывался при дальнейшем рассмотрении.

Ее кожа была светлой, невероятно светлой для тропиков, что в сочетании с ее белым купальным костюмом и белыми же босоножками делало ее похожей на соблазнительное привидение. Единственным темным местом на ее теле был едва заметный треугольник, просвечивавший через купальник внизу живота.

Глаза ее имели почти такой же светло-голубой цвет, как и небо над Багамами; довольно маленькие сами по себе, они казались больше, благодаря темным густым бровям и длинным, по-видимому естественным, ресницам. Ее слегка припухлые губы под несколько вздернутым носом были накрашены кроваво-красной помадой; румянец на щеках не придавал ей особенно здорового вида. В одной руке она держала такой же, как на Нэнси, белый махровый купальный халат, в другой — темные очки в белой же оправе.

Только вблизи можно было заметить, что ей уже за тридцать, а не двадцать с небольшим, как могло показаться с первого взгляда: едва заметные морщинки в уголках глаз, трудноразличимые складки вокруг рта, когда она улыбалась, и еще что-то неуловимое в ее глазах, глубоко сидевших в глазницах... Я дал бы ей лет тридцать пять...

— Мне просто необходимо укрыться от такого солнца, — сказала она.

Ее голос был тонок, но не лишен приятности; хрупкий, звонкий британский акцент.

Нэнси вся сияла, наполовину привстав с шезлонга.

— Да! — воскликнула она. — Ты потрясающе выглядишь в этом новом купальнике. «Шиапарелли»?

— "Травелла"! — Она удивительно широко улыбнулась, обнажив такие белые зубы, какие обещают покупателям в рекламе пасты «Пепсодент».

И теперь она обратилась с этой улыбкой ко мне:

— А вы, должно быть, тот самый очаровательный сыщик Нэнси...

Я стоял, держа в руке соломенную шляпу.

— Натан Геллер, — представился я.

Она приподняла одну бровь.

— Вы, наверное, большой специалист в своем деле.

— С чего вы взяли?

— Пробраться сюда с таким именем...

Я не нашелся сразу, что лучше сделать: рассмеяться вежливо или отвесить ей оплеуху.

— Ты ведешь себя возмутительно, Ди! — воскликнула Нэнси, почти хихикая. — Не спорьте с ней, Нат! Ди — одна из тех моих знакомых, кто меньше всего подвержен предрассудкам.

— Но ведь большинство ваших приятелей являются членами клуба «Поркьюпайн», — напомнил я ей.

— Тронута! — сказала Ди, присаживаясь в тень, чтобы защитить от солнца свою арийскую кожу. — Мы ведь не станем врагами, не так ли?

— Это от вас зависит, — произнес я.

— Нат, это леди Диана Медкалф, — представила подругу Нэнси.

Леди Диана вытянула вперед свою бледную руку, а я спросил:

— Мне можно только пожать ее, или поцеловать — тоже?

— Рукопожатия будет достаточно, — ответила она. Ее коварная улыбка растаяла где-то в уголке рта. — Поцелуи оставим на потом... возможно, — добавила она.

Нэнси обратилась ко мне серьезно:

— Ди — моя лучшая подруга. Она потрясающий человек. Вы ее полюбите.

— Я уже влюблен в ее купальный костюм, — произнес я. — «Травелла», а? А я-то думал — «Мэйсиз»!

Она усмехнулась и сказала:

— Вы плохой мальчик, Нат! Надеюсь, вы сможете снять с Фредди это нелепое обвинение.

— Похоже, все оборачивается против него, — посетовал я. — Я как раз объяснял Нэнси, как некоторые светские львы Нассау препятствуют моему расследованию.

— В самом деле? — Бровь леди Дианы вновь приподнялась, она казалась искренне обеспокоенной. — Мы этого не допустим, так ведь? Почему бы мне не устроить небольшую вечеринку в Шангри-Ла?

— Простите? — не понял я.

Нэнси пояснила:

— Шангри-Ла — это поместье Акселя Веннер-Грена... это вон там... сказочное место.

— А Аксель не будет возражать? — сухо поинтересовался я. — Ну, то, что он в Мексике и все такое?..

Смех леди Дианы оказался таким же хрупким, как и ее голос, но в нем была определенная мелодичность.

— Уверена, что Аксель не станет возражать, — сказала она и добавила: — Ну где эта чертова девица, которая наполняет тут бокалы?

— О, Ди! — воскликнула Нэнси, немного смущенно захихикав. — Ты ужасна!

— Я принесу вам выпить, — сказал я. — Заплатить можете позже.

— Вы дрянной мальчишка, Геллер, — снова произнесла леди Диана. — Джин с тоником, дорогой!

Я подошел к стойке импровизированного бара, за которой под палящим солнцем томился белый парень в токсидо, и заказал напиток для леди Дианы, и для себя — ром с кока-колой; все это обошлось мне в половину той суммы, что я платил за свой номер в отеле «Моррисон» в неделю. Эта богатая стерва импонировала мне по какой-то непонятной мазохистской причине. Если бы мое сердце не принадлежало уже темнокожей аборигенке, я бы, пожалуй, что-либо предпринял насчет Ди.

Я возвратился на свое место, но леди Дианы уже не было.

— Она пошла искупаться, чтобы немного остыть, — пояснила Нэнси.

— С таким языком, как у нее, это неудивительно, — заметил я.

— Разве она не прелесть?

— Прелесть — это не то слово. Кто она такая, черт возьми? И вообще, как вышло, что она — «леди»?

— Так случилось, что Ди вышла замуж за лорда. Она вдова одного из самых близких друзей герцога Виндзорского... вернее, его конюшего.

— Герцог всегда поражал меня своим женоподобием, — произнес я.

Нэнси сделала хорошенькую гримасу.

— Нат, конюший — это человек, который заботится о лошадях.

— Я знаю. Это была шутка.

Она ухмыльнулась.

— Вы-то знаете...

— Пожалуйста, только не говорите мне, что я дрянной мальчишка. Расскажите побольше о Ди, пока она не вернулась.

Нэнси пожала плечами, затем приподняла свой аристократический подбородок.

— Она одна из самых влиятельных женщин на Багамах... Возможно, она уступает лишь Уоллис Симпсон. Ди — деловая женщина, Нат, что является редкостью для этих мест. Она уже в течение почти десяти лет является личной секретаршей Акселя Веннер-Грена.

— А кто помог ей получить эту должность? Герцог?

— В общем, да. Они с Акселем очень близкие друзья. Теперь, когда имя Акселя занесено в черный список, что, на мой взгляд, несправедливо, она временно управляет всеми его делами.

— И хозяйничает в Шангри-Ла?

Нэнси выгнула бровь дугой.

— Более того, она управляет поместьем, следит там за порядком вместе с остатками прислуги. Вряд ли вы видели что-либо подобное раньше. Вы не представляете себе, что значит получить от нее предложение устроить там вечеринку только ради нас. Никто не рискнет отказаться от приглашения леди Дианы.

Леди Диана вернулась к столику бегом, стараясь поскорее улизнуть из-под солнца. Как только она стянула с головы белую резиновую шапочку, ее светлые волосы рассыпались по плечам, играя в солнечном свете. Гибкие мышцы ее длинных ног вздрагивали, когда ее ступни прикасались к горячему песку.

С минуту она стояла прямо передо мной, зная наверняка, что мокрый купальник прекрасно просвечивался, открывая вид на темневший внизу живота треугольник, равно как и на маленькие соски ее объемистых грудей. Затем она взяла принесенный мною бокал, жадно осушила его, поставила, уже пустой, на столик и с усмешкой посмотрела на меня. В этой ее ухмылке было что-то дикарское; глаза излучали радость.

Затем она набросила на плечи халат и резким движением головы откинула волосы назад. Без ярко-красной помады на полных губах, очевидно, смытой водой, она выглядела даже более привлекательно. По-естественному хорошенькая, а не искусственно красивая.

— Знаете, мистер Натан Геллер, — сказала она чеканя каждое слово и несколько подавшись вперед, — вы скажите Нэнси, кого вы хотите видеть в числе приглашенных — Гарольда Кристи, герцога с герцогиней, Хэмфи Богарта, Иисуса Христа, Тохо... и я вам гарантирую, что они явятся.

— Как вы понимаете, — сказал я, — я намереваюсь по очереди загонять каждого в угол и немного поджаривать...

— Просто обожаю барбекю, — произнесла леди Диана. — Это так... по-американски. У тебя не найдется покурить, милая?

Вопрос был адресован Нэнси, которая тут же вытащила пачку «Честерфилда» из кармана своего халата, передав одну сигарету Ди, еще одну взяв себе, и предложив закурить мне.

— Нет, спасибо, — отказался я.

— А я думала, все бывшие солдаты курят, — сказала Ди.

— А кто вам сказал, что я бывший солдат?

— Я, — призналась Нэнси.

— Мне удалось все разузнать у нее про вас, — продолжала Ди.

— Но зачем? — недоумевал я.

— Просто потому что мне скучно, — она от души рассмеялась. — Это место, должно быть, кажется вам раем, Геллер... все эти молодые женщины без своих мужей... Тридцатишестилетней старушке вроде меня приходится прилагать все усилия, чтобы не выйти из игры.

Я ошибся всего на один год. Сын миссис Геллер был настоящим детективом!

— Я дал бы вам лет двадцать пять, — сказал я.

Ей это явно понравилось: она царственно приподняла голову.

— Это стоит мне усилий. Как вы думаете, почему я прячу свою драгоценную кожу от солнца? Я постоянно твержу Нэнси, что если она будет злоупотреблять загаром, то к тридцати годам ее кожа станет как шкура на заднице аллигатора.

— Ди! — протестующе воскликнула Нэнси, покачивая головой и улыбаясь.

— Кроме того, — продолжала Ди, размахивая сигаретой в руке, — я сгораю на солнце, как последняя сука.

Принимая во внимание то, как погиб отец Нэнси, последние слова Ди прозвучали для меня шокирующе, но сама Нэнси, похоже, не обратила на них внимания.

— И, — обратился я к Ди, — вы ругаетесь, как последний матрос.

Та в изумлении приоткрыла рот.

— Многие мужчины находят это привлекательным, — нашлась она наконец.

— Вы часто общаетесь с другими мужчинами, не так ли? — спросил я.

— Только не с настоящими. — Она загадочно улыбнулась, вернее, ей казалось, что загадочно: лично для меня она не представляла никакой загадки.

— Мне нравится, как славно вы оба поддразниваете друг друга, — заметила Нэнси.

— Симпатичным блондинкам редко бывает скучно со мной, — сказал я.

— Итак, мистер Геллер, — произнесла леди Диана, выпуская в воздух колечко сигаретного дыма, — что вы скажете? Устроим шумную попойку? Крабы, черная икра и море шампанского, которое оплатит мой богатейший босс в свое отсутствие!

— Почему бы и нет? — заявил я. — Если, конечно, еда не будет противоречить еврейским традициям...

Нэнси растерялась, но Ди снова рассмеялась от души.

— Вы ужасны, Геллер, — сказала она, с улыбкой покачивая головой.

Когда я вернулся в «Британский Колониальный», мне передали, что Элиот Несс звонил из Вашингтона и просил меня срочно связаться с ним, как только смогу. Я немедленно перезвонил в его офис, в министерстве здравоохранения.

Несс сразу же приступил к делу.

— Помнишь, я говорил тебе, что по-моему, у Кристи много лет назад были неприятности с ФБР в Бостоне?

— Да, — ответил я. — Ты нашел что-нибудь?

— Точно. Мой агент там припоминает, что где-то в начале тридцатых годов был подписан ордер на арест Кристи за подделку документов на регистрацию судна.

— Черт возьми! Элиот, если ты достанешь мне копии этих бумаг, этого будет достаточно, чтобы дискредитировать Кристи как свидетеля в Британском королевском суде.

— Боюсь, на это потребуется время.

— Но в чем дело?

— В банке данных ФБР не обнаружено никакой информации о нарушении Кристи закона.

— Дьявол! Ты хочешь сказать, что кто-то изъял эти документы?

— Это практически невозможно, ведь для этого необходимо знать номер досье, и сам процесс уничтожения документов — штука сложная. Я направил сотрудника в картотеку, чтобы он там выяснил, все ли досье на месте.

Я заулыбался.

— И если обнаружится пропущенный номер, ты сможешь затребовать материалы, которые к этому номеру относятся, так? Несс, ты истинный сыщик! — похвалил я.

— Теперь, имей терпение! Даже если мне удастся найти нужные документы, мне придется получить кучу разрешений на их копирование. В военное время существуют дополнительные ограничения.

— Что ж, тебе надо бы их побыстрее преодолеть...

— Я постараюсь. Сколько у меня времени?

— Предварительные слушания начнутся буквально на днях, а суд примерно через месяц.

— Отлично, — с облегчением в голосе произнес Несс.

— Не могу выразить, как я тебе признателен, Элиот... — начал я.

— Рано благодарить меня. Имеется еще кое-какая информация, но не о Кристи. Я порасспросил некоторых моих старых друзей в ФБР и в полицейских кругах в Майами насчет этих твоих приятелей Баркера и Мелчена.

— Ну?

— Так вот, они — «кривые».

— Что значит — «кривые»?

— Они делали свою карьеру благодаря связям с мафией. К сожалению, против них никогда не выдвигалось официальных обвинений, кроме как за нарушение субординации.

— Другими словами, они не пользуются особым уважением среди «чистых» полицейских?

— Именно так. Но это не помешало им дослужиться до звания капитана.

Я горько усмехнулся.

— А теперь по повелению герцога Виндзорского они явились на Багамы.

— Вот это-то и ставит меня в тупик, Нат. Какого дьявола герцог решил пригласить двух продажных полицейских расследовать дело международного значения?

— Элиот, еще немного твоего красноречия, и я начал бы тебя целовать...

— Тогда я рад, что это телефонный разговор. Итак, я займусь документами Кристи, а ты смотри в оба: эти мальчики из Майами способны на все.

— Я известен тем, что и сам способен наносить удары ниже пояса, — напомнил я ему.

Затем я позвонил капитану Миллеру, директору местной тюрьмы, и попросил его срочно устроить мне встречу с Фредди. Я знал, что Миллер сочувствовал де Мариньи; в ходе нескольких наших с ним бесед он прозрачно намекнул, что считает, будто обвинение против Фредди сфабриковано.

Через полчаса я уже сидел на табурете в камере Фредди, в то время как сам граф расположился, поджав под себя свои длинные ноги, на койке. Чистое бритье обнажило слабый подбородок де Мариньи и не оставило и следа от его сатанинской внешности: Фредди был бледен, худ и выглядел подавленным.

— Что бы там ни считали полицейские, — начал я, — мы имеем теперь два убийства: сэра Гарри и Артура. Но прежде чем кто-то заставил Артура замолчать, он успел описать мне двух мужчин, которые похожи на головорезов Мейера Лански.

Фредди выпрямил спину.

— Этого гангстера?

— Да, этого гангстера. Вообще-то, он теперь больше занимается чисто финансовыми делами, но поговаривают, что этот коротышка нажил капитал в то время, когда бок о бок работал с Багси Сигелом. Так или иначе, ясно, что Кристи тесно сотрудничал с Лански во время сухого закона — и сегодня я также узнал, что с ними связаны Мелчен и Баркер.

Фредди вздохнул.

— Каким образом?

— Я хочу сказать, что они в кармане у мафии. Флорида кишит мафиози, Фредди, поверьте мне. Ответьте на мой вопрос: какая причина была у гангстеров убивать Гарри Оукса?

Де Мариньи уставился на меня широко открытыми глазами; казалось, он был ошарашен моим вопросом.

— Понятия не имею... хотя, для меня не новость, что Гарольд Кристи работал вместе с Мейером Лански.

— Вот как?

— Тут уже несколько месяцев ходят слухи, что Лански и Кристи собираются открыть в Нассау несколько казино и превратить некоторые из островов в то, что у вас в Америке называют «ловушки для туристов».

— То есть в то, что Лански уже сделал из Гаваны, — подсказал я.

— Совершенно верно!

— Но разве здесь не действует запрет на игорный бизнес?

Фредди отрицательно покачал головой.

— Нет. Играть было разрешено несколько лет назад, правда, только туристам, а не местным жителям. Перед войной «Багамский клуб», с благословения королевского губернатора, заработал в открытую.

— Вы имеете в виду казино?

— Да. Для богатой публики, которая здесь зимовала. Но с тех пор, как Америка вступила в войну, действие лицензий было приостановлено.

— Но как только война закончится, шлюзы вновь откроют?..

Фредди оживленно закивал головой.

— Разумеется! Туризм и игорный бизнес должны здесь процветать, насколько я понимаю.

Я подумал над этим и потом сказал:

— А не мог ли каким-либо образом сэр Гарри стоять на пути планов Лански и Кристи?

Де Мариньи пожал плечами.

— Но как? Разве владелец крупнейшего отеля в Нассау мог быть против туризма?

— Верно, — согласился я. — Это просто не имеет смысла...

— Гарри, конечно, пользовался большим влиянием на острове, но лишь до тех пор, пока он мог обеспечивать себе место в органах законодательной власти, а в действительности всеми делами Нассау заправляют пираты с Бэй-стрит...

— И их вожак Гарольд Кристи.

Он нахмурился и взмахнул рукой.

— Без сомнения!

Я поднял вверх указательный палец.

— Предположим, у Кристи были собственные причины желать смерти сэра Гарри, и ему стоило только пальцем пошевелить, чтобы его друзья-мафиози сделали свое дело...

Де Мариньи с сомнением посмотрел на меня.

— Кристи и сэр Гарри были лучшими друзьями, мистер Геллер.

— Но ведь большинство убийств совершают либо друзья, либо родственники... — заметил я.

На этот раз Фредди согласно покачал головой.

— У них были общие деловые интересы... Но ведь когда речь заходит о крупных деньгах, кто знает, на что могут пойти самые близкие друзья?

— Верно, — согласился я.

— Кстати, — оживился де Мариньи. — Если вам понадобится какая-нибудь помощь, не забудьте обратиться к Кертису Томпсону. Как расходует бензин этот ваш «шевроле»?

— Стараюсь не уезжать далеко от заправки.

— Тогда отправляйтесь к Кертису. Кроме того, он наверняка сможет сообщить вам об убийстве этого местного, Артура.

— Хорошо! Может быть, он и еще кое в чем мне поможет.

— Что вы имеете в виду?

— Я пытаюсь разыскать одного местного по имени Сэмьюэл, ночного сторожа сэра Гарри. Я попросил было Марджори Бристол навести о нем справки, но потом мне пришлось отказаться от этой мысли. После убийства Артура я боюсь подвергать ее риску.

Де Мариньи вздохнул.

— Эта мисс Бристол — милая женщина.

— Верно!

Затем Фредди как-то сардонически улыбнулся и спросил:

— А что вы думаете о леди Диане?

— Симпатичная стерва, — ответил я.

Его смех громким эхом отозвался под высоким потолком камеры.

— Нью-Провиденс — ужасный островок, но разве не прекрасны здесь женщины?