Прочитайте онлайн Криптономикон, часть 2 | ПОТОП

Читать книгу Криптономикон, часть 2
2116+5031
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Доброхотова-Майкова
  • Язык: ru

ПОТОП

Примерно полминуты Гото Денго бредет по шею в воде через узкий вход в туннель. Он ведет одной рукой по кровле, чувствуя пальцами ложбинки от перфоратора. Слышно, как сзади, спокойно переговариваясь, пробираются четверо солдат из его взвода.

Рука соскальзывает с камня в пустоту — он в магистральной штольне. Гото Денго выпрямляется и бредет дальше. Полная тьма умиротворяет — можно думать, что он все еще мальчик в заброшенных рудниках на Хоккайдо. Убедить себя, что последних лет жизни попросту не было.

Однако на самом деле он взрослый, в замкнутом подземелье на Филиппинах, окружен полчищами демонов. Гото Денго поворачивает краник ацетиленового фонаря на каске, и во тьме вспыхивает огонек. Сам он знает Голгофу как свои пять пальцев и мог бы отыскать путь даже в темноте, но солдаты не могут и далеко отстали. Гото Денго больно ушибает ногу о забытый рядом с рельсами золотой слиток и чертыхается.

— Все в порядке, лейтенант? — кричит сзади один из солдат. Их с Гото Денго разделяет полсотни метров.

— Да, — громко и отчетливо отвечает Гото Денго. — Вы, четверо, осторожнее, не споткнитесь о слиток.

Теперь Ин, Родольфо и остальные, ждущие впереди, знают, сколько солдат им предстоит убить.

— Где последние несколько рабочих? — кричит один из японцев.

— В ложной камере.

Несколько минут требуется, чтобы пробраться через главную камеру, настолько она заставлена сокровищами. Так, наверное, выглядит звездное ядро галактики. Они взбираются по вертикальному стволу и доходят до Зала славы. Гото Денго находит оголенные провода, идущие к электрической лампочке, и прикручивает их к контактам аккумулятора. Напряжения не хватает, и лампочка похожа на плавающий в чернилах мандарин.

— Погасите фонари, — говорит Гото Денго, — чтобы не тратить газ. Свой я оставлю гореть на случай, если откажет электричество.

Он вытаскивает из стерильного бокса комок ваты — много лет ему не приходилось видеть ничего столь белого и чистого, — разрывает на кусочки, словно отец Фердинанд, преломляющий хлеб за мессой, и раздает солдатам. Те церемониальным жестом затыкают уши.

— Теперь быстрее за дело! — кричит Гото Денго. — Капитан Нода, наверное, уже ждет.

— Хай! — Один из солдат вытягивается по струнке и подает ему два провода с биркой «ПОДРЫВНОЙ ЗАРЯД МАГИСТРАЛЬНОЙ ШТОЛЬНИ».

— Отлично. — Гото Денго прикручивает провода к контактам на деревянной доске с выключателями.

Надо бы сказать что-то торжественное, но ничего не идет в голову. Японцы гибнут по всему Тихому океану, не произнося перед этим громких речей.

Он стискивает зубы, зажмуривается и щелкает выключателем.

Взрывная волна доходит сначала через пол и лупит по ступням, как доска трамплина. В следующий миг она достигает камеры по воздуху и ударяет, как движущаяся каменная стена. Затычки в ушах совершенно не спасают. Гото Денго чувствует, как глаза вдавливаются в глазницы. Зубы словно выбили из десен холодными стамесками. Весь воздух вытеснен из легких; впервые с рождения они совершенно пусты. Он и солдаты, как новорожденные, могут только корчиться и в панике озираться по сторонам, пока тело вновь обретет способность дышать.

Один из солдат захватил бутылку сакэ, и она разбилась. По кругу передают отбитое донышко — каждому достается по глотку. Гото Денго пытается вынуть из ушей затычки и понимает, что это невозможно — так глубоко их загнало взрывной волной. Поэтому он просто кричит:

— Сверим часы!

Когда это сделано, он продолжает:

— Через два часа капитан Нода взорвет перемычку на дне озера и затопит ловушки. До тех пор надо многое успеть. Каждый из вас знает свои обязанности — приступайте!

Солдаты кричат «Хай!», поворачиваются на каблуках и уходят каждый в свою сторону. Первый раз в жизни Гото Денго по-настоящему отправил людей на смерть. Впрочем, они и так здесь все покойники, поэтому он не знает, что и чувствовать.

Если бы он по-прежнему верил в Императора, верил в победу, то не переживал бы. Впрочем, если бы он верил, не стал бы делать того, что делает.

Важно сохранить видимость, что все идет как положено, поэтому Гото Денго спускается в главную камеру, дабы осмотреть магистральную штольню — вернее, то, что от нее осталось. Горло ловит густой от каменной пыли воздух, словно утопающий — спасительную веревку. Тусклый свет ацетиленового фонаря пробивает сантиметров на двадцать. Ничего не видно, только золото по-прежнему поблескивает сквозь пелену дыма и пыли. Взрывная волна обрушила аккуратные штабеля ящиков и слитков, груда все еще осыпается, стараясь найти угол естественного откоса. Семидесятипятикилограммовый слиток срывается с нее и возникает среди облака пыли, как сошедший с рельсов товарный вагон; Гото Денго едва успевает отскочить. С растресканной кровли на каску по-прежнему сыплются камешки.

Дыша через вату, Гото Денго осторожно перелезает на другую сторону груды, чтобы взглянуть на магистральную штольню. Динамит сделал свое дело: раздробил кровлю на мириады осколков. Теперь они занимают куда больший объем, чем когда были скальным массивом. Штольня заполнена дробленой породой до самого устья в ущелье реки Тодзио, где люди капитана Ноды сейчас заваливают камнями крошечную рваную рану в скале.

Гото Денго скорее ощущает, чем слышит, взрыв и понимает: что-то не так. Сейчас ничего не должны были взрывать.

Двигаешься здесь мучительно медленно, как в кошмаре, когда пытаешься бежать от демона. На обратный путь уходит столько времени, что возвращаться в Зал славы, наверное, бессмысленно: все уже произошло.

В Зале славы его ждут три человека: Ин, Родольфо и филиппинец по имени Бонг.

— Солдаты?

— Все мертвы, — отвечает Родольфо, досадуя на глупый вопрос.

— Один взорвал гранату, убил себя и двух моих людей, — добавляет Ин.

— Еще один солдат услышал взрыв и успел выхватить нож. — Бонг печально качает головой. — Думаю, Августин был не готов убить человека. Он промедлил.

Гото Денго смотрит на Бонга как зачарованный.

— А ты?

В первый миг Бонг не понимает вопроса. Наконец до него доходит.

— О нет, я не медлил, лейтенант Гото. Японский солдат однажды очень нехорошо обидел мою сестру.

Гото Денго мгновение стоит молча, пока не соображает, что остальные смотрят на него выжидательно. Он глядит на часы. Невозможно поверить, но с первого взрыва прошло только полчаса.

— У нас полтора часа до того, как вода заполнит ловушки. Если к этому времени мы не окажемся в Пузыре, то будем отрезаны, — произносит Гото Денго.

— Идемте туда и будем ждать, — предлагает Ин на шанхайском.

— Нет. Капитан Нода слушает, снаружи, когда будут новые взрывы, — говорит Гото Денго, тоже по-китайски, потом, по-английски, филиппинцам: — Надо взорвать все заряды в определенное время, иначе Нода-сан заподозрит неладное.

— Тот, кто будет их взрывать, останется здесь навсегда, — говорит Родольфо, обводя рукой Зал славы.

— Мы не будем взрывать их отсюда. — Гото Денго снимает крышку с ящика. Внутри несколько больших мотков двухжильного телефонного провода. Гото протягивает мотки Родольфо, Ину и Бонгу. Те, не спрашивая объяснений, начинают наращивать провода, ведущие в Зал славы.

Все четверо постепенно отступают по штольням, таща за собой аккумуляторы и разматывая провод, взрывают секции туннелей одну за другой. По ходу дела Родольфо, Ину и Бонгу становятся наконец понятны некоторые особенности комплекса. Впервые они осознают, что Гото Денго проектировал Голгофу под две совершенно разные задачи. Для верноподданных японских офицеров вроде капитана Ноды это сокровищница, окруженная множеством ловушек. Однако для четырех человек, запертых внутри, Голгофа имеет совершенно иную функцию. Это орудие бегства. Как только до них доходит назначение определенных штреков и выемок, они выпрямляются, моргают и оборачиваются на Гото Денго с тем же выражением, с каким солдаты несколько недель назад смотрели на золотого Будду в «мерседесе».

Беглецы идут к Пузырю, выемке, которую по поручению Гото Денго пробивали последние два месяца. На все вопросы он отвечал, что готовит резервуар, призванный увеличить эффективность одной из ловушек. Пузырь — вертикальный ствол четыре метра в диаметре, который начинается в кровле одной из боковых выработок и через несколько метров заканчивается тупиком. К стенам по-прежнему прислонены лестницы. Забравшись, беглецы оказываются на каменном уступе, где все могут поместиться сидя. Ин и его люди заранее пронесли сюда фляжки с водой и сухари.

К этому времени трое рабочих взирают на Гото Денго как на высшее существо и готовы повиноваться каждому его слову. Он это чувствует и страдает неописуемо.

Ждать еще пятнадцать минут. Остальные пьют воду и грызут сухари. Гото Денго полон раскаяния.

— Я гнусный червь, — говорит он. — Дерьмо собачье, предатель, недостойный чистить нужники истинным солдатам Японии. Я — изгой, полностью отрезанный от нации, которую предал. Теперь я часть мира, ненавидящего Японию — а значит, и меня — и в то же время ненавистен своим сородичам. Я останусь здесь и умру.

— Вы живы, — говорит Родольфо. — Вы спасли нам жизнь. И вы богаты.

— Богат?

Ин, Родольфо и Бонг озадаченно переглядываются.

— Ну конечно! — говорит Бонг.

Гото Денго по-прежнему не понимает. Думая, что он то ли оглох, то ли отупел от взрыва, Бонг вытаскивает из кармана самодельный мешочек, распускает завязки и показывает две добрые пригоршни алмазов. Ин и Родольфо ничуть не удивлены.

Гото Денго в отчаянии отводит взгляд. Сам он не спас никаких сокровищ, кроме жизни этих людей. Но горько ему по другой причине. Он надеялся, что, получив такой дар, они все будут благородны и не станут думать о сокровищах. Похоже, он слишком много хотел.

Уступ, на котором они сидят, вздрагивает от далекого взрыва. У Гото Денго странно зудит голова: начинает расти давление. Воздух в штольне, как поршнем, сжимает хлынувшая из озера вода. Капитан Нода взорвал перемычку.

Гото Денго так взбудоражен, что забывает умереть.

Он инженер, запертый в собственный машине. Машина сконструирована, чтобы спасти ему жизнь, и он не узнает, работает ли она, пока она не сработает. Он должен убедиться в правильности своих выкладок, а покончить с собой успеет и потом.

Он зажимает пальцами нос, стискивает губы и начинает вдувать воздух в евстахиевы трубы, выравнивая давление. Остальные следуют его примеру.

Принцип действия всех ловушек Голгофы примерно одинаков и основывается на том, что давление воды в штольне — такое же, как на дне озера Ямамото. Алчный грабитель, не подозревая о западне, пробивает какую-то стенку либо выгребает песок, после чего она рушится сама; вода ударяет в дыру с такой силой, что грабитель гибнет, не успев даже захлебнуться.

В конце Голгофы диагональная штольня начинает ветвиться, как расходящаяся на рукава река. Старшим Гото Денго объяснил это через аналогию с современным отелем, где давление воды в магистральной трубе создается за счет водонапорной башни и передается в те трубы, по которым вода поступает в номера.

Голгофа хрипит, сипит и стонет по мере того, как освобожденный взрывом потоп заливает систему туннелей. Воздух ищет выход и частью просачивается через щели в породе, частью вытесняется в диагональную штольню. Поверхность озера Ямамото наверняка бурлит, как котел, и капитан Нода, видя это, с удовлетворением потирает руки. В мгновение ока туннели заполняются мутными водоворотами. Брошенные бочки и вагонетки начинают всплывать и с грохотом сталкиваются бортами.

Однако большая часть воздуха устремляется не в озеро Ямамото, а в Пузырь, потому что так задумал Гото Денго. Он знает, что система работает, потому что у него закладывает уши.

Вода прибывает и в самом Пузыре, но медленно, потому что давление воздуха здесь уже достаточно высоко. Поднимаясь, она еще увеличивает давление в камере, где сидят Гото Денго и трое рабочих. Давление воздуха растет постепенно, пока не сравняется с давлением воды. Как только равновесие достигнуто, подъем воды прекращается. Одновременно устанавливается другое равновесие: люди дышат сжатым воздухом, и азот, проникая сквозь мембраны легких, растворяется у них в крови.

— Теперь будем ждать. — Гото Денго выключает ацетиленовый фонарь на каске, и все погружается во тьму. — Если не жечь лампы, воздуха должно хватить на несколько дней. Примерно столько потребуется людям капитана Ноды, чтобы скрыть следы работ и покончить с собой. Нам надо пересидеть это время, иначе нас убьют, как только мы выберемся на берег озера Ямамото. А пока, пользуясь случаем, я хотел бы рассказать вам о воздушной эмболии, которая зовется еще кессонной болезнью.

Через двое суток они наконец взрывают последний, относительно маленький заряд динамита и пробивают в стене Пузыря отверстие, сквозь которое как раз может пролезть человек. По ту сторону начинается диагональная штольня к озеру Ямамото.

Родольфо перепуган больше других, поэтому его отправляют первым. Следом вылезает Бонг, потом Ин. Последним спертый, отработанный воздух Пузыря покидает Гото Денго. Через несколько мгновений они находят восходящий вертикальный туннель. Плывут в полной тьме. Каждый ведет рукой по кровле, ища отверстие вертикального ствола. Родольфо должен остановиться, как только его найдет, но остальным не следует терять бдительность на случай, если он промахнется.

Они налетают друг на друга в темноте, как вагоны резко затормозившего поезда. Родольфо остановился — если все хорошо, это значит, что он отыскал вертикальный ствол. Наконец Ин продвигается вперед, и Гото Денго вслед за остальными всплывает по вертикальному стволу в камеру с зажатым в ней воздушным пузырем. Места еле-еле хватает на четверых. Тесно прижимаясь телами, они выпускают насыщенный азотом и углекислотой воздух, на котором прожили последние секунд шестьдесят, и вбирают свежий. От перепада в давлении закладывает уши.

Беглецы преодолели лишь малую голику четырехсот пятидесяти метров, отделяющих Голгофу от озера по горизонтали . Однако половина расстояния по вертикали уже позади. Давление воздуха, которым они сейчас дышат, в два раза меньше, чем в Пузыре.

Гото Денго не ныряльщик и мало знает о водолазной медицине. Однако отец рассказывал ему, как людей опускали на большую глубину в водолазных куполах — что-то строить или добывать. Так Гото Денго узнал про кессонную болезнь и усвоил золотое правило: большинство людей не испытывают симптомов кессонной болезни, если пройдут декомпрессию при давлении в половину начального. То есть если задержаться и подышать, азот выйдет из тканей. После этого давление можно снова уменьшить вдвое.

— Пора. — Гото Денго в темноте находит Родольфо и ободряюще хлопает его по плечу. Родольфо делает несколько глубоких вдохов, а Гото Денго тем временем повторяет цифры, которые все уже знают наизусть.

— Двадцать пять гребков прямо. Дальше будет крутой перегиб. Сорок гребков вверх. Сразу после следующего перегиба — воздушная камера.

Родольфо кивает, крестится, перекувыркивается в воде и плывет вниз. За ним Бонг, Ин и, наконец, Гото Денго.

Этот отрезок очень длинный. Последние пятнадцать метров — вертикальный подъем в воздушную камеру. Гото Денго надеялся, что естественная плавучесть вытолкнет их наверх даже полузадохнувшихся. Однако он плывет вверх по узкой шахте, судорожно толкая ноги Ина, который движется совсем не так быстро, как хотелось бы. Гото Денго чувствует растущую панику в легких и соображает наконец, что надо перебороть порыв во что бы то ни стало задержать дыхание. Его легкие заполнены воздухом под давлением куда большим, чем окружающая вода, и, если не выпустить часть, грудь разорвется. Вопреки инстинкту, требующему удержать бесценный воздух, Гото Денго несильно выдыхает в воду. Он надеется, что остальные почувствуют пузырьки и последуют его примеру. Но вскоре после этого они застревают.

Секунд десять Гото Денго заперт в абсолютно черном столбе воды шириной примерно с его тело. Из всего, пережитого на войне, это — худшее. Когда он уже отчаялся и готов умереть, движение возобновляется. До камеры они добираются полумертвыми.

Если выкладки Гото Денго верны, то давление здесь не более двух-трех атмосфер. Однако он начинает сомневаться в точности расчетов. Раздышавшись и придя в чувство, он ощущает острую боль в коленях; судя по тому, как остальные стонут и охают, с ними то же самое.

— На этот раз будем ждать как можно дольше, — говорит Гото Денго.

Следующий отрезок короче, но плыть дольше из-за боли в коленях. Снова Родольфо отправляется первым. Однако, когда Гото Денго всплывает в следующую камеру, где давление около полутора атмосфер, там только Ин и Бонг.

— Родольфо пропустил отверстие, — говорит Бонг. — Видимо, заплыл в вентиляционную шахту.

Гото Денго кивает. Всего в нескольких метрах дальше этой камеры начинается вентиляционная шахта, идущая до самой поверхности. За счет резкого излома посередине, сделанного по указанию Гото Денго, щебенка (которой люди капитана Ноды наверняка ее уже завалили) не засыпала диагональную штольню — их путь к бегству. Если Родольфо заплыл в нее, то оказался в ловушке без воздушного пузыря наверху.

Нет надобности говорить остальным, что Родольфо мертв. Бонг крестится и читает молитву. Некоторое время они отдыхают, дыша воздухом, который пришлось бы делить с Родольфо. Боль в коленях сперва становится хуже, но потом больше не усиливается.

— Дальше перепад высот небольшой, необходимость в декомпрессии меньше. Теперь главное — расстояние, — говорит Гото Денго.

Им предстоит преодолеть еще более трехсот метров по горизонтали с четырьмя воздушными камерами по дороге. Последняя, по совместительству — законная вентиляционная шахта.

Они плывут и отдыхают, плывут и отдыхают. Наконец стены туннеля расступаются — они в озере Ямамото.

Гото Денго вырывается на поверхность и некоторое время просто плывет, дыша свежим воздухом. Ночь. Впервые за этот год Бандок совершенно тих. Слышно только, как Бонг, стоя на коленях у воды, крестится и быстро-быстро бормочет молитвы.

Ин уже ушел, даже не попрощавшись. Гото Денго потрясен, пока не осознает, что тоже волен идти. Для всего мира он мертв, а значит, свободен от любых обязательств. Впервые в жизни он может делать что вздумается.

Он подплывает к берегу, встает и начинает идти. Колени болят. Невозможно поверить, что он все выдержал, и теперь его единственная беда — боль в коленях.